Глава 37: Беллатрикс и Военачальница.
22 марта 2026 г., 13:25
Пока зима тянулась дальше со своей зверской стужей, в погоде медленно начинали проступать признаки весны. Мир снова, понемногу, стряхивал с себя страшную хватку зим, державших его в плену, чтобы подарить им бледное, прохладное, ласковое лето, в котором придётся выжать из себя всё до последней крупицы, лишь бы вырастить достаточно еды к очередной зиме. Так и шло — сезон за сезоном — с того самого страшного удара.
В Астане дневная температура впервые с декабря поднялась выше минус двадцати, и Гермиона радовалась даже такому жалкому послаблению. Март сменится апрелем, а там и весна придёт. И вместе с её приближением подготовка только усилилась. Одни части возвращали на фронт, другие, простоявшие там всю зиму и прошедшие до этого годы непрерывных боёв, отводили в тыл на отдых, чтобы затем, при необходимости, бросить в грядущее наступление уже как стратегический резерв.
Беллатрикс и Гермиона вместе с остальным штабом готовились к отъезду в Мелитополь, где находился передовой штаб британской армии в России — хотя на деле, конечно, это была Украина, — чтобы принять под управление армейский участок фронта длиной почти в четыреста километров, тянувшийся вдоль нижнего Дона и чрезвычайно неудобный для наступления. Но какими бы ни были трудности, эти четыреста километров фронта, удерживаемые войсками под властью британского правительства в изгнании, означали для Нарциссы колоссальную политическую силу, и Беллатрикс, и Гермиона это прекрасно понимали.
Штаб размещался в старом Архитектурном институте, построенном в 1976 году самим его директором, и потому здание отличалось особенно основательной конструкцией, невероятно толстыми стенами и видом, словно изначально задуманным под штаб — и военный, и гражданский сразу, тем более что там же размещалось и правительство Нарциссы в изгнании. Отопление уже более-менее поспевало за холодом, и Беллатрикс в основном ходила в форме — в том варианте, где юбка и сапоги, — хотя под рукавами форменного кителя носила длинные чёрные перчатки, застёгивала на себе куда меньше пуговиц, чем полагалось бы, вместо уставного галстука повязывала вокруг шеи чёрный шарф, и вообще её мундир сидел на ней во всей своей великолепной неуставности.
Впрочем, даже обычным генералам многое сходило с рук в отношении формы — если только на горизонте не маячил официальный королевский смотр, — а поездку короля Чарльза из Мельбурна в Астану пока всё ещё считали слишком опасной; даже Нарцисса лишь однажды проделывала обратный путь. Так что ленивая и наглая манера Беллы одеваться пока оставалась совершенно безопасной.
Они сидели в картографическом зале за длинным столом и пили чай; Гермиона как раз пыталась заставить Беллатрикс обратить внимание на детали ремонта железных дорог в их полосе ответственности, когда у входа послышались шаги. Несмотря на все защитные чары и выставленную охрану, Гермиона мгновенно обернулась, уже положив руку на палочку. Беллатрикс среагировала столь же быстро: в свои пятьдесят два она ничуть не утратила скорости. Необходимость и долгий военный опыт приучили их обеих жить на взводе — особенно теперь, когда в комнате никого, кроме них двоих, не было, а значит, момент для нападения был попросту идеальный.
В дверях стояла фигура в тщательно начищенных военных сапогах и в сине-сером мундире с латунными пуговицами по борту. Волосы были гладко зачёсаны назад и шерсть на лице тоже; длинные острые уши, жёлтые, резко кошачьи глаза. У бедра висела сабля, и хотя фигура уже не была человеческой, она явно оставалась женской. На руках — белые перчатки, на ней самой — вычурный, почти наполеоновский мундир, а на лице — уверенное, хищное выражение; она улыбнулась, обнажив клыки, и перевела взгляд с одной ведьмы на другую.
— Что за… — пробормотала Белла, поднимая палочку.
— Если бы я хотела вашей смерти, генерал Блэк, ваш чай был бы уже отравлен, — с преувеличенной насмешливостью произнесла женщина-кошка.
— Тонкс, — тихо выдохнула Гермиона и опустила палочку.
Голос она не узнала, но саму женщину — да, даже несмотря на это лёгкое хищное обаяние, не менее острое, чем у Беллатрикс. Вернее, Гермиона просто поняла: на такое способен только метаморфмаг.
— Тонкс, — презрительно протянула Белла. — И с какой стати ты врываешься в мой штаб?
— Да полно вам, какое там врываться. У меня есть и свои способы, и свои полномочия, — ответила она, положив ладонь на эфес сабли, и шагнула к картам.
Беллатрикс палочку из руки не выпустила, но Тонкс с поразительным достоинством это проигнорировала.
— Тогда к чему весь этот спектакль, Тонкс? — резко бросила Белла.
— Понятия не имею. Возможно, я просто пытаюсь как-то справиться с тем, что мне приходится ладить с массовой убийцей, которая по совместительству ещё и моя тётя. И потому я решила провести небольшое упражнение: попробовать понять, есть ли на свете женщина хуже вас. К сожалению, среди реальных женщин ничего не нашлось, но одна американская научно-фантастическая франшиза девяностых всё же предложила замену. Называть меня Тонкс вы не будете — вы этого не заслужили. Я решила, что Гермионе снова можно звать меня Тонкс после всего, что было, но с вами, чёрт вас возьми, мне уж точно некомфортно. — Она развернулась к ним, и глаза её блеснули. — Так что для целей этого необходимого делового разговора я буду злее вас, генерал Блэк. Обращаться ко мне можете как… к Несущей смерть. Она была весьма известна как военный офицер, командующая флотами и победительница бессчётных сражений, но вместе с тем — как владычица чумы и планетарных бомбардировок, которыми истребила несколько целых миров. Всё — ради выживания своего народа, и всё — впустую, потому что в итоге она сама осталась последней из своей расы. И тогда она задумала заставить всех остальных вечно воевать друг с другом ради бессмертия.
— Ради выживания своего народа? Я бы сделала то же самое, чтобы спасти волшебный народ, — без тени стыда отозвалась Беллатрикс. — Но обращаться к тебе как к персонажу магловской теледрамы я не собираюсь. Нимфадора.
Со змеиным шипением Тонкс чуть-чуть выдвинула саблю из ножен.
— Осторожнее. Она легко выходит из себя.
— Да иди ты к чёрту и веди себя как взрослая, — Белла мотнула головой. — Я знала, что ты пуффендуйка, но не думала, что вдобавок ты ещё и фанатка жалкого, тупого магловского телевидения. Так за чем ты пришла, Несущая смерть?
Этого уступления Тонкс оказалось достаточно, и она плавно перешла к делу.
— Волан-де-Морт приказал Кэрроу усилить большое наступление в Сирию. Похоже, он тоже охотится за озером Анаит. А именно этого мы и добивались, когда только задумывали всю эту операцию много месяцев назад, — ответила Тонкс; её кошачья фигура нервно, резко ходила перед столом с картами, на котором была развёрнута вся стратегическая картина Евразии. Схватив указку, она выглядела перед картой уверенно и опасно — столь же хищно, как Беллатрикс.
Гермиона, чуть качнув головой — в Тонкс сейчас было больше прежней Тонкс, чем за многие годы, и это было хорошо, но в ней появилась какая-то дикая, свирепая нота, тревожившая Гермиону ещё сильнее, — подошла к подруге.
— Значит, нефтяные месторождения Мосула окажутся у него в руках, верно? — спросила она.
— Да. Их наступление смещается на северо-восток, к старым ассирийским землям. В курдские районы, разрезая Турцию и Аравию, — кивнула Тонкс. — Нефть важна, и Тикнесс наверняка об этом думает, возможно, даже сами Кэрроу…
— Ещё чего, — усмехнулась Белла. — Я прекрасно понимаю, что маглам нефть нужна так же, как нам магия, но до большинства остальных это не доходит. Впрочем, они не совсем безнадёжны: послушают своих начальников штабов и поправят наступление так, чтобы взять скважины и нефтеперерабатывающие заводы в северном Ираке. Как там местные держатся?
— Президент Хусейн командует объединёнными силами и придерживается оборонительной стратегии, сосредоточенной на защите суннитского ядра. Переубедить его невозможно, потому что для режима сохранение оставшейся базы власти после ядерных ударов по Багдаду куда важнее, чем временная оккупация Мосула и курдского севера, — Тонкс мрачно нахмурилась и продолжила ходить. — Мы не сможем обосновать передачу общего командования нам, если не введём в Закавказье крупную армию. Иранцы, даже после смены режима, баасистам помогать не будут. Вот какова голая правда.
— А Турция рухнула после того, как её так основательно накрыли ядерными ударами. Вашими, между прочим, — с ухмылкой добавила Белла.
— Я теперь русская? Наверное, это так, хотя лично я предпочла бы орбитальную бомбардировку масс-драйвером, — кошачье лицо Тонкс исказилось в злобной усмешке, и она снова опустила взгляд к карте, позволив Беллатрикс на секунду замереть в недоумении и подозрении.
— Большая пушка, которая швыряет камни с орбиты, — шепнула Гермиона Белле на ухо, почувствовав к ней даже какое-то сочувствие: Тонкс с вызывающим упрямством оставалась в образе.
Белла закатила глаза.
— В любом случае, нам нужно найти озеро Анаит сейчас, потому что есть вероятность, что Волан-де-Морт действительно знает, где оно находится, и тогда удар будет направлен именно туда. Думаю, вы уже нарыли достаточно…
— Чтобы понять, что это может быть вовсе не тот Арарат, который все знают под этим именем, а какая-то совершенно скрытая магией гора? Да, — перебила Беллатрикс, и глаза её сузились. — Хотя обычный Арарат всё ещё остаётся лучшим кандидатом, поскольку дорога проходила через Тбилиси. Черносвят оказался именно там, где и должен был быть. Если Волан-де-Морт и знал местонахождение мифоисторического Арарата, то мне он этого не говорил.
«Несущая смерть» постучала указкой по карте дальше к востоку — по Ирану, который теперь находился под властью ориентированного на СНГ военного режима, пришедшего после краха Исламской Республики вслед за ядерными ударами.
— Разумеется, есть и вероятность, что озеро Анаит на самом деле находится на Дамаванде, внутри Ирана.
— Это вероятно? — Гермиона перевела взгляд с одной на другую. — Согласно мифам, именно на Дамаванде скован великий трёхглавый дракон Ажи-Дахака, Владыка Десяти Тысяч Змей, который в конце времён пожрёт мироздание.
— М-м. Соображаешь быстро, дорогая, — с некоторым удовольствием заметила Белла, наклоняясь ближе. — Я бы не стала ставить на это целиком, но нельзя исключать, что если Вода Жизни и правда находится в озере на вершине горы, то именно она и удерживает змея в оковах. Чудовище гибели мира, удерживаемое древней магией воскрешения. В этом есть определённая изящность. Разумеется, Ажи-Дахака может оказаться и полностью выдуманным, чистой чепухой. Порой чрезвычайно трудно отделить в этих источниках то, что действительно относится к магической истории, от полного вздора. А мифология Анаит, вероятнее всего, изначально была армянской, точнее — урартской, а это снова указывает на тот самый Арарат, который мы знаем сегодня под этим именем. Если, конечно, как я уже сказала, где-то просто не скрыта целая отдельная гора.
— Мир картографирован куда хуже, чем кто-либо думал, — согласилась Тонкс. — Если включить в магловские карты все области, скрытые магией, площадь поверхности Земли может внезапно оказаться процентов на двенадцать больше.
— Не дай Мерлин, чтобы это когда-нибудь случилось. Маглы и без того уже успели натворить достаточно, — Белла обменялась с ней острым взглядом, но на этом всё и кончилось.
— Хорошо. Тогда как мы собираемся локализовать поиск?
— После долгих усилий временное иранское министерство согласилось допустить группу к сохранившимся архивам. Мы надеемся узнать там больше. Можем предоставить им вертолёты и самолёты для быстрой переброски и дать им полную свободу действий в Армении, Турции и Иране, — ответила Тонкс. — Есть какие-нибудь рекомендации?
— Лариса и Луна, — сразу сказала Гермиона, сама удивившись и собственной уверенности, и тому, как легко готова рискнуть подругами, но это и в самом деле было логично. — У Луны поразительный талант оказываться правой гораздо чаще, чем ей следовало бы, когда дело касается всяких странностей. А Ларисе… Ларисе я точно доверяю оберегать Луну больше, чем кому бы то ни было.
— Это связано с вашим соглашением с правительством СНГ, — резко заметила Тонкс, повернувшись к тётке. — Есть возражения?
— Нет. Искать должны именно они, — согласилась Беллатрикс. — Я и правда считаю Луну Лавгуд настоящей провидицей, при всей её чокнутой сумасбродности.
— Хорошо. Если мы найдём озеро, нам нужно, чтобы вы были там вскоре после этого. Мы хотим снять вас с линии, — добавила Тонкс и сузила глаза до щёлок, глядя на тётку. — И мы хотим, чтобы Волан-де-Морт знал, что вы туда направляетесь.
Беллатрикс отбросила волосы назад и уставилась на неё с яростью.
— И зачем вам нужно, чтобы Волан-де-Морт знал, что я там? Чтобы он убил меня за вас?
— Затем, что у нас может появиться шанс приманить его — заставить прислать ещё подкрепления и лично принять командование армией в этом регионе, — ровно ответила Тонкс, и в голосе её проступило рычание. — Это по-прежнему наша цель. Нам нужно вытащить Волан-де-Морта из Лондона и поставить его в такое положение, в котором он дискредитирует себя в глазах тех, кто следует за ним нехотя — прежде всего в глазах Магического конгресса Соединённых Штатов.
— Возможно, это единственный путь к краху его режима… — тихо проговорила Гермиона.
— Убить его нельзя, — пробормотала Белла. — Если бы я знала способ, я бы сказала.
— Мы в курсе, — кошка-Тонкс закатила глаза и пошла вдоль стола в обратную сторону. — Но если он окажется вдали от своей базы власти, если его геостратегическое влияние начнёт размываться, если его сторонники будут гибнуть на поле боя или встречать петлю, то в конце концов останется один только Волан-де-Морт, где-нибудь в пещере, орущий на остальной мир. Даже если убить его буквально невозможно, эту ситуацию всё равно можно будет держать в рамках антитеррористических протоколов. И хотя Волан-де-Морта нельзя убить, и хотя жизнь у него может оказаться чрезвычайно долгой, его интерес к Рабдосу Кощея, а теперь ещё и к Воде Жизни ясно показывает, что он, подобно Титону, в конце концов превратится в бессмертную, но беспомощную и иссохшую оболочку, если только не найдёт способ даровать себе вместе с бессмертием ещё и вечную молодость. И совершенно очевидно, что ради этого он уничтожит всё, что осталось от человеческой цивилизации.
— Если это так, и он не сказал даже мне, — Беллатрикс перегнулась через стол, и в глазах у неё загорелся огонёк, — то вполне возможно, он начнёт скармливать этому театру военных действий все свои войска — особенно элитные коллаборационистские части, которые до сих пор в основном держал в резерве, соединения даже лучше янычар. По крайней мере, теоретически. Доказательств у меня нет. Но это позволило бы ему добиться серьёзных успехов в других местах. Мы должны это проверить.
— Проверить? — Тонкс подняла голову. — Продолжайте.
— Разумеется, Несущая смерть. Он уже ввёл туда две армии под командованием Кэрроу. Мы должны слегка усилить иракскую армию — даже если для этого придётся следовать их идиотскому построению, — чтобы создать впечатление, будто мы действительно намерены не пустить его к горам Арарата, пока продолжаем искать озеро Анаит. Одновременно мы должны нанести крупный удар где-нибудь в Европе и посмотреть, станет ли он вообще снимать стратегические резервы, чтобы его отбивать. Что-нибудь управляемое. То, что принесёт нам настоящую победу.
— Как насчёт Норвегии? — предложила Гермиона, подходя к соответствующему участку карты. — Если мы возьмём юг и центр Норвегии, то почти весь скандинавский фронт можно будет свернуть и перебросить войска, потому что флот защитит нас от контрударов. А ещё это выведет наши самолёты на удобную дальность для ударов по Британским островам, так что мы наконец сможем вернуть войну домой — к главной уцелевшей магловской военной машине под властью Волан-де-Морта. Швеция, Копенгаген и северо-центральная Норвегия у нас уже есть.
— В Ставке эту операцию уже обсуждали как вполне жизнеспособное наступление на этот год, — признала Тонкс после паузы. — Беллатрикс?
— Норвегия ничем не хуже любого другого варианта, — согласилась та. — Хотите, чтобы я сама продвигала это перед Ставкой?
— Мы подготовим доклад, и моё начальство поддержит вас, когда вы будете его представлять.
— Прекрасно. А теперь, будь добра, снова стань Блэк и выпей чаю со своей тётей. — В глазах Беллы мелькнуло лукавое веселье. Гермионе показалось, что это совершенно сознательная попытка сделать племяннице неловко, и она очень надеялась, что ошибается.
Тонкс встретила это лоб в лоб.
— С каких это пор я Блэк, а не чудовищное уродство, не какой-то голем, по венам которого вперемешку течёт грязная и чистая кровь, дорогая тётушка?
— Энди совсем не научила тебя манерам?
— Мама прогнала меня через тот же лагерь подготовки образцовых чистокровных принцесс, что и вас троих, — ответила Тонкс. — Просто мне ни разу не выпало случая этим воспользоваться — кроме тех случаев, когда я работала под прикрытием как аврор, — потому что мой отец родился не у тех родителей.
— Твой бездельник-отец, из-за которого моя сестра почти всю жизнь провела в каком-то магловском спальном районе, — тот самый, который позволил тебе, ведьме, смотреть магловские телешоу! Он должен был быть настолько благодарен за свою магию, что тут же оставить весь проклятый магловский мир позади. Он должен был быть настолько благодарен за то, что моя сестра вообще снисходила до его присутствия, что целовать землю, по которой она ходила. И уж точно он не должен был позволять своей полукровной дочери смотреть телевизор!
— Ну да, ты прекрасно всё это уладила, да, тётушка? — бросила Тонкс. — Твои друзья-Пожиратели смерти убили его. Ты так здорово всё к чёрту развалила и уничтожила счастье собственной сестры и племянницы, что теперь твоя племянница превратилась из глупенькой пуффендуйки в силовика. Этого ты хотела? Мира, где каждый — ожесточённый убийца?
Её лицо начало таять и перетекать обратно в привычную форму, с ядовито-розовыми волосами.
— Думаешь, я правда так выгляжу?
— Откуда мне знать? — равнодушно пожала плечами Белла.
Тонкс снова начала меняться, пока не приняла другой облик — ниже ростом, с более полной грудью, с тёмными кудрявыми волосами. В ней было понемногу от Андромеды и от Беллатрикс. Теми же глазами она вперилась в старшую ведьму.
— Вот так я выгляжу на самом деле. Но когда я увидела, насколько сильно похожа на тебя, на тех фотографиях, что мама все эти годы держала у себя на столе — с изображениями сестёр, бросивших её, — я больше не захотела быть на тебя похожей. Поэтому я и не показываю людям своё настоящее лицо, потому что мне стыдно за его сходство с Беллатрикс Лестрейндж — Пожирательницей смерти, убийцей, узницей Азкабана. Если ты хочешь, чтобы я была Блэк, тётушка, то хотя бы сделай вид, что пытаешься превратить это в нечто достойное. Потому что в большинство дней мне легче быть персонажем магловской научной фантастики, чем членом той семьи, которая сделала с моей матерью то, что сделала. Семьи, породившей таких, как ты, — тех, кто убил моего отца. И Долгопупсов.
— МАЛЬЧИШКА ДОЛГОПУПС — ЭТО БЫЛА ВОЙНА! ВОЙНА! — заорала Беллатрикс, сжав кулаки и ударяя по краю стола. — Чёрт тебя побери, у него была палочка, у меня была палочка, это был открытый бой, он встал между мной и тобой, я его достала и всё. Он вызвался! ВЫЗВАЛСЯ! Он был там как солдат, чтобы сражаться! И ты тоже! За это я не извинюсь даже через миллион лет!
— Хорошо. Ладно. А его родители? — очень терпеливо спросила Тонкс.
Беллатрикс застыла, и выражение на её лице застряло где-то между яростью и ужасом.
Тонкс медленно покачала головой и, опустив лицо к полу, с руками за спиной, тихо пошла к двери.
Беллатрикс резко обернулась ей вслед.
— Тонкс! Ты не знаешь, что наши родители сделали с нами, когда ушла твоя мать! Ты не знаешь! Это был единственный раз за всю нашу жизнь, когда отец поднял на нас руку, ты понимаешь? Ты понимаешь? За то, что мы не удержали твою мать от побега с маглорождённым!
Тонкс остановилась в дверях и обернулась.
— Ты хочешь сказать, что именно это сделало тебя злой женщиной?
Беллатрикс замерла. Гермиона втянула воздух и закрыла глаза, уже не совсем понимая, что вообще хочет услышать в ответ.
— Нет, — спустя секунду признала Беллатрикс и опустила взгляд на свои руки в перчатках, словно, возможно, боялась того, что под ними скрыто. Поблизости не было ни воды, ни умывальника, чтобы их отмыть. — Нет. Я делала собственный выбор.
— И он привёл тебя в ад, — ответила Тонкс, — в ад, который ты сама себе и выстроила.
После этого она вышла.
Гермиона подошла к Беллатрикс и обняла её. Та расплакалась.
— Если мне позволено будет сказать дерзость, — тихо проговорила Гермиона, — единственный выход из прошлого — это будущее.
— Это кто тебе, на хрен, сказал? — всхлипнула Белла.
— О, я где-то прочитала это в книге. Ты же меня знаешь.
Белла тихо засмеялась сквозь слёзы, и на этот раз в этом смехе не было и следа привычного хохота. Гермиона крепко держала её в объятиях и думала о демонах двух женщин, только что столкнувшихся лоб в лоб: Тонкс, которая теперь хотела быть Дорой и могла говорить с тёткой лишь в обличье выдуманной злодейки из телесериала; Беллатрикс, которая, быть может — быть может, — только что сделала шаг к пониманию того, почему всё это вообще случилось.
***
Когда они возвращались на фронт, хватка зимы в Астане так и не ослабла, хотя в других местах стало легче, Гермиона поплотнее запахнула пальто и шла на полшага позади и слева от Беллатрикс. По открытому лётному полю, прочь от тёплой машины к самолёту, который, хочется верить, тоже окажется тёплым. После той сцены с Тонкс Беллатрикс стала одновременно лихорадочно деятельной и внутренне приглушённой. Она участвовала в головокружительной череде планерных совещаний и конференций, до хрипоты спорила о достоинствах норвежской операции и о планах по усилению союзников — или хотя бы сопутствующих союзников — на Ближнем Востоке. А теперь они поднимались на борт одного из зачарованных Ту-144, с его специально удлинённым трапом, рассчитанным на тонкие, длинноногие стойки шасси. Это был подлинный предел того слияния магии и техники, которое теперь стало возможным. Электронику, за исключением ограниченного набора низковольтных цепей постоянного тока для управления, убрали полностью. Этого хватало для обычных датчиков в кабине, зато огни внутри салона переливались узорами: пока они входили, складывались в флаги России, Казахстана и СНГ, а потом, над столом для брифингов, — в личный штандарт Беллатрикс. Вся эта штука была до невозможности магической. И, что не менее важно, внутри было приятно тепло. Гермиона оглядывалась почти с благоговением. До войны Министерство сочло бы такое сращение техники с магией запретным, а теперь это всё сошлось в этой махине, некогда брошенной в аэропорту как неудачный инженерный проект. Теперь из самолёта вычистили всё, оставив лишь питание низковольтных цепей постоянного тока, а всё остальное заменили чарами; внешние плоскости крыла и оперение были зачарованы так, чтобы сами адаптивно откликаться на управляющие команды. Иными словами, огромный «Туполев» летел почти по собственной воле — у него появилась своя разновидность электродистанционной системы управления, только магическая, система, справлявшаяся с капризами того неполного проекта, из-за которого десятилетия назад машину и приковало к земле, — чары заставляли его откликаться на команды словно по собственной воле. Салон был просторнее, чем у «Конкорда», и Беллатрикс явно это оценила. — Ладно. Даже обидно. Мы с «Конкордом» ничего подобного не сделали, а вы нашли время по-настоящему сделать этот самолёт волшебным. Мне нравится. Она заметно расслабилась, усаживаясь, и кивком указала Гермионе на кресло напротив. Магическая природа самолёта её успокаивала, и она окликнула одну из стюардесс — те были в форме, но обслуживали именно VIP-пассажиров. — Водки, — бросила она, откидываясь на спинку и ослабляя на себе форменный галстук. Ну конечно, она сейчас напьётся. Гермиона невольно вздохнула про себя. Она уже почти не сомневалась, что Беллатрикс сейчас — функционирующая алкоголичка, просто умеющая это превосходно скрывать. Впрочем, особенно осуждать её Гермиона не могла: сама она выкуривала по две пачки в день, а это, возможно, вообще убило бы её раньше. — Генерал. — Стюардесса поставила на стол пластиковый стакан, опустила туда палочку корицы и плеснула водки. Надо сказать, стакан был заметно больше стопки. — Я всё твержу Нарциссе, чтобы она просто заставила Энди переехать к нам в Астану. В доме ведь три спальни, а Марди не может одновременно и дом держать, и с Дельфи возиться. Энди наверняка с ног валится — и из-за Тедди, и из-за работы на заводе, — а Нарциссе не помешал бы советник. Но, конечно, она не хочет принуждать Энди ни к чему, даже когда это лучше для нас всех. При том, как любит командовать мной. Гермиона даже опешила: Беллатрикс вдруг пустилась в жалобы на семейные дела. Обычно на эту тему она была замкнута как устрица, и куда больше о Белле рассказывала Нарцисса, чем сама Беллатрикс. — …Белла? — То идиотское совещание с Тонкс — чистый идиотизм, — буркнула Беллатрикс, делая большой глоток. — Понятия не имею, что Тонкс вообще пыталась устроить, но Драко сейчас на норвежском фронте, а Нарциссу втянули в оперативное планирование всей этой истории. Конечно, она за него тревожится, она никогда не хотела, чтобы он был на передовой. Но она также знает, что теперь он больше боится прослыть предателем или трусом, чем самой войны, а потому останется на фронте со своим подразделением любой ценой. Его уже дважды наградили, так что никто не назовёт его ни предателем, ни трусом. Я сказала Нарциссе просто попросить президента Назарбаева отозвать его и взять к себе в адъютанты. Но вместо этого она хочет, чтобы я что-то придумала. И да, идея была моя, но это не наша зона оперативной ответственности, так что я никак не влияю на то, что происходит в этом наступлении. Гермиона не смогла сдержать мягкой улыбки. — Вы что, просите своего офицера связи при СНГ придумать план, как разрулить эту ситуацию? От этого объяснения вдруг высветилось нечто важное, очень важное для самих её отношений с Беллой: в какой-то момент за последние месяцы Беллатрикс просто начала ей доверять. И теперь, в деле, где пересекались и семейные вопросы, и прямые обязанности Гермионы, Белла даже решила поделиться с ней вслух тем, что у неё на уме. Беллатрикс на секунду замолчала, сузила глаза, а потом рассмеялась, запрокинув голову. — Видимо да, полковник Грейнджер, именно это я и делаю. В этом смехе не было ни капли злобы, и оттого Гермиону почти пузырило изнутри лёгкостью. Ту-144 прогрохотал по взлётной полосе и оторвался от земли с плавностью, совершенно не похожей на обычную реактивную машину. Белла, отвлечённая разговором, перестала спешить с водкой. Гермиона же слишком хорошо видела, что таблички «не курить» горят и никакого подобного сервиса ей, разумеется, не светило. — Тогда я займусь этим немедленно. Хотите пока пройтись по отчётам генералов Диаса и Додсона? Самое срочное там, кажется, — спор о планировании общевойсковой операции против Николаева, остальное в основном просто сводки того, что мы и так уже более-менее знаем. — Ну, пожалуй, я могу какое-то время помучиться всей этой канцелярской тягомотиной — лучше сейчас, чем потом. — На лице Беллатрикс появилась злая ухмылка. — В конце концов, окончательно захмелею я только минут через двадцать… И это была правда: через двадцать пять минут Белла уже уютно висела у неё на плече, и в итоге, с помощью стюардессы, Гермионе удалось дотащить её до отдельной каюты и уложить на частную кровать. Потом они со стюардессой вышли наружу, и Гермиона с добродушной улыбкой показала ей поднятый большой палец — мол, отлично справились, — но мысли её остались там, в каюте, с Беллатрикс. С этим «перестань любить Беллатрикс», которое она пообещала Тонкс, у неё по-прежнему ничего не выходило. Совсем.
