Глава 42: Взгляд на Запад.
23 марта 2026 г., 10:23
Сойдя по трапу на бетонку в Астане, Гермиона увидела, что её уже ждёт ЗИЛ-41047. На миг она остановилась. На машине развевались казахские флажки, значит, это был транспорт либо от какого-то министерства, либо от…
…президентской администрации.
Гермиона шагнула вперёд; водитель взял у неё сумку и, открыв ей дверь, убрал багаж в багажник. И только садясь, Гермиона в полной мере осознала: её, простого советника по чародейству, везут на встречу с президентом её Конфедерации. Причина у этого могла быть только одна — президент, несомненно, хотел получить сведения о Беллатрикс из источника, не связанного напрямую с правительством Нарциссы в изгнании. По крайней мере, ничего другого Гермиона в тот момент придумать не смогла.
Она села. Никаких объяснений, куда именно её везут, не последовало, но поездка оказалась короткой, и очень скоро стало ясно: они едут к Президентскому дворцу. Лимузин мягко остановился, на этот раз дверь открыл уже один из адъютантов и, вытянувшись по стойке смирно, отсалютовал. Гермиона поднялась, на ходу надевая свою высокую фуражку и отвечая на приветствие.
— Ваш багаж доставят в ваши офицерские квартиры, советник.
— Разумеется, лейтенант, — кивнула Гермиона. — Прошу, ведите.
— Конечно, советник.
Офицер провёл её вверх по ступеням и внутрь, через широкие залы. Совсем новый, достроенный уже во время войны — некоторые вещи всегда оставались приоритетом, даже если не были строго военными, и мир уж как-то так был устроен, — дворец соединял в себе высокий классицизм сталинской социалистической архитектуры с традиционными среднеазиатскими мотивами. Если уж сравнивать его с прочими новопостроенными дворцами, выглядел он вовсе не худшим.
Едва они вошли в одно из крыльев, её почти незаметно досмотрели. Это сказало Гермионе всё: значит, встреча и правда будет с президентом — ради какого-нибудь менее важного человека лояльную ведьму тревожить бы не стали. Потом ей позволили вымыть руки, промокнуть лицо полотенцем, смоченным розовой водой, и привести форму в безукоризненно уставный вид.
После этого её отвели в переговорную, где дверь распахнули президентские гвардейцы с холодной, почти механической чёткостью. Гермиона вошла.
— Советник по чародейству Гермиона Грейнджер, от Российской Федерации, — объявил один из служителей по-русски, а затем повторил то же самое по-английски, добавив в конце: — Ваше Величество.
Гермиона мгновенно вытянулась в струнку.
По другую сторону стола, напротив президента Нурсултана Назарбаева, сидел Его Величество Чарльз, король наций Содружества. Не будучи коронован в Британии, он так и не принял отдельного регнального имени и подчёркивал свою власть именно как главы Содружества, чтобы поднять на борьбу с властью Волан-де-Морта эти страны. Он пользовался верностью легитимистских правительств Австралии и Новой Зеландии, коалиционного правительства коренных южноафриканских волшебников, сражавшихся против англо-бурских магов, примкнувших к Морсмордре (идентичности в Содружестве, как и вопросы этничности, были делом глубоко запутанным и подчас противоречивым; традиционная, европеизированная магия поселенцев и цветного населения отличалась от исконного чародейства большей части коренного народа, и именно по этим разломам прошла линия конфликта, но его правительство сумело забросить снабжение в Дурбан в поддержку последних и тем самым завоевало их верность), и множества других, более мелких владений Содружества.
Человек, которого в мирное время недолюбливали, во время войны оказался незаменим. Он уцелел в доме, который ему выделили в Мельбурне, когда австралийское правительство предоставило ему жильё во время его спора с братом, в ту пору, когда режим Волан-де-Морта в Великобритании, действуя из тени, обвинял его в попытке переворота. Когда правительство было уничтожено, именно он сумел организовать австралийское сопротивление японцам и их союзным магическим и обычным силам, которые, захватив власть у правительства Японии, втянули запуганную и пацифистскую страну в новую захватническую войну по воле Волан-де-Морта, войну, размах которой превзошёл пределы старой Империи. Он собрал эти силы. И сражался. И сражался хорошо.
Некоторые сказали бы, что именно он и есть законный государь Гермионы.
Президент Назарбаев улыбнулся.
— Рад представить вам эту молодую советницу, поскольку вы просили познакомить вас с кем-нибудь из британцев, принявших службу в Конфедеральной армии, а она успела проявить себя с особой пользой — и для наших сил, и, косвенно, для ваших. Именно она сыграла ключевую роль в переходе Беллатрикс Блэк на нашу сторону.
— Ваше Величество. — Гермиона, прижав фуражку под мышку, попыталась изобразить поклон, насколько позволяли приличия.
— Советник. Или, как я понимаю, полковник, — приветствовал её король, кивнув. Он и сам был в форме. — Мне сказали, что вы плотно работаете с нашими войсками, оставаясь при этом в прямом подчинении русскому Министерству?
— Всё так, Ваше Величество. Я командую подразделением связи Конфедеральных вооружённых сил при штабе генерала Блэк.
— При штабе генерала Блэк. — Он на секунду покачал головой. — Леди Нарцисса, безусловно, женщина грозная. После недавней победы под Наррогином нам наконец удалось восстановить прямую связь с Индией, а значит и с Конфедерацией.
— Перт освобождён, Ваше Величество? — удивлённо выдохнула Гермиона; она была утомлена, загружена работой и рассеяна — и, как выяснилось, совсем перестала следить за внешними новостями.
— Да, мы отбросили врага обратно к северной полосе, при содействии индийской морской десантной операции на побережье к северу от Перта, — ответил Чарльз с улыбкой. — Это наконец позволит провести полноценную союзную конференцию для согласования стратегии. — Он повернулся обратно к Назарбаеву. — Вы ведь предлагали Коломбо, если не ошибаюсь, господин президент?
— Именно, — кивнул Назарбаев. — Что-нибудь поближе к Индии сейчас особенно уместно, тем более что мы уже получили от них обещание экспедиционного корпуса для поддержки президента Хусейна в течение ближайших шестидесяти дней.
— Индийцы уже сражаются в Восточной и Южной Африке, а также в моей Австралии, но их мощь далеко не исчерпана, — согласился Чарльз. — По крайней мере, они действительно воюют; участие остальных наций пока носит, по сути, лишь символический характер.
— Это начнёт меняться по мере того, как мы начнём побеждать.
— Именно так, — одобрил король слова Назарбаева. — Что ж, было приятно познакомиться с вами, полковник. Президент сообщил мне, что вы прибыли на брифинг для леди Нарциссы?
— Да, Ваше Величество.
— В таком случае увидимся завтра. Я здесь, чтобы совещаться и с ней, и с президентом Назарбаевым, а также представить один доклад. Думаю, ваше присутствие будет уместным.
— Разумеется, Ваше Величество.
— Насколько я понимаю, вы участвовали в магическом сопротивлении этому… — лицо короля, с юности выученное ничем не выдавать чувств, всё же на миг исказила явная брезгливость, — так называемому Тёмному Лорду?
— Да, Ваше Величество, — подтвердила Гермиона. — Я сражалась против него ещё в первом бою Второй Магической войны и с тех пор не переставала.
— Вы были среди тех беженцев, которым генерал Тонкс помог выбраться из Британии одновременно со мной?
— Да, Ваше Величество.
Гермиону ничуть не удивило, что Крейг Тонкс в итоге оказался на действительной службе у сил Содружества в Океании и теперь носил генеральский чин.
— Превосходный офицер. Мне сказали, что его свояченица — старшая сестра леди Нарциссы?
Чарльз, конечно, прекрасно знал ответ, но Гермиона всё равно кивнула и произнесла его вслух:
— Да. Все они участвовали в нашем побеге — Крейг, Андромеда, Нарцисса. Для нас, изгнанников, Андромеда была почти как мать.
— О ней я слышал исключительно доброе, полковник. А ваша собственная семья?
— В Австралии. Но пропали без вести, — ответила Гермиона, чувствуя, как ей становится не по себе.
— Если завтра вы передадите немного сведений моим людям, мы сделаем запросы, — предложил он с той мягкой, успокаивающей улыбкой, которая у него, очевидно, была доведена до совершенства. Наверняка ему уже приходилось говорить подобное тысячам военных, с которыми он вот так встречался. — Ну, русские, судя по всему, держат вас в сытости, так что до завтра, и будем надеяться, что всё в порядке, — добавил он с той сравнительной неформальностью, которую принял в обращении с солдатами этой войны; впрочем, в личной речи монархи ведь и не пользуются королевским «мы», как в официальных письмах. Это Гермиона знала.
— Вы свободны, советник, — сказал ей Назарбаев.
Гермиона вытянулась по стойке смирно, отсалютовала и была выведена из зала. Дальнейший разговор оставался уже делом двух глав государств. Она испытала огромное облегчение оттого, что президент Конфедерации не стал расспрашивать её о Беллатрикс. Это ощущалось бы конфликтом верности, которого у неё и без того уже было достаточно.
***
Час спустя Гермиона уже была в кабинете Нарциссы, в её штабе в старом Архитектурном институте, с атташе-кейсом, набитым документами, которые они подготовили вместе с генералами Додсоном и Диасом под общим руководством Беллатрикс. Вообще Беллатрикс обычно просто описывала, что именно хочет получить, а всю реальную работу оставляла им; потом просматривала результат и комментировала — часто язвительно и колко, но, как ни странно, их бумаги она громила меньше, чем чьи бы то ни было ещё. Уже само прибытие в штаб Нарциссы показало Гермионе, что за последние месяцы британское правительство в изгнании выросло здесь в солидную и по-настоящему работающую организацию внутри этого респектабельного здания, и это всё ещё заставляло её нервничать, особенно потому, что встречи с Нарциссой теперь всё больше походили на встречи с настоящей главой государства. Но Нарцисса, когда дверь за ними закрылась, приветствовала её тепло. — Гермиона Грейнджер. Прошу, присаживайтесь и чаю. — Разумеется, миледи. Благодарю. Но была ещё одна вещь, благодаря которой здесь всё сразу стало гораздо уютнее, чем при встрече с любым обычным главой государства: в углу сидела Дельфини Блэк и увлечённо раскрашивала волшебную раскраску. Она подняла голову — лицо у неё было светлое, умное, намеренно внимательное. — Как мама? — спросила Дельфи Гермиону совершенно осознанно. — Очень хорошо, Дельфи, — Гермиона невольно улыбнулась. — Твоя мама ужасно умная и на фронте всем командует железной рукой. Я рада помогать ей. А у тебя раскраска про что? — Про формы всех магически скрытых островов мира, — тут же ответила девочка и показала страницу. — Я сейчас раскрашиваю Хай-Бразил! — Затем она добавила, распахнув огромные глаза: — Маме ты нравишься. А то она не была бы с тобой такой хорошей! Тётя Нарцисса сказала, что в будущем к маглорождённым будут относиться так же, как к чистокровным, и что мне не надо стыдиться того, что я полукровка. А я и не знала, что я полукровка, потому что думала, что папа просто особенный. Гермиона удержала улыбку. Девочка была умна не по возрасту. — Тебе и не нужно этого стыдиться. И да, ты полукровка, и это как раз то, кем можно быть совершенно спокойно и даже радостно. — Позже поговоришь с полковником Грейнджер, дорогая. Ты сама сможешь найти лейтенанта Робертс? Нам с полковником нужно поговорить наедине, — сказала Нарцисса Дельфи. Дельфи явно опечалилась, но выражение лица у Нарциссы было слишком серьёзным, чтобы спорить, и девочка кивнула. — Да, тётя Нарцисса, найду. Она взяла свою раскраску и волшебную ручку, цвет которой можно было менять одним усилием мысли, встала и, уже уходя, доверительно сообщила Гермионе: — Ты классная. Расскажи мне потом ещё, что мама делала. И только после этого исчезла за дверью. — Если бы в таком возрасте на меня так же повлияла Нимфадора, я… ну, право, даже не знаю, — призналась Нарцисса, а потом резко посмотрела на Гермиону. — Беллатрикс в порядке? — Да, миледи. — Гермиона улыбнулась мягко, под теплом Нарциссы сама становясь мягче. — Она даёт столько же, сколько получает, когда мы спорим, и я… мне кажется, у меня появилось новое понимание её. — Я не спрашивала ни вас, ни её, почему вы двое… сошлись, — призналась Нарцисса, осторожно обходя прямое название. — Но вы явно связаны тем, что обязаны защищать мою сестру, и потому я полагаюсь на вашу честность. — Что ж, я… я даже не знаю, что ещё сказать. Мне кажется, её штаб хорошо организован, Белла мыслит ясно, собрана… Здоровье у неё, конечно, изношено, но это вы и без меня знаете — вероятно, так ещё со времён Азкабана. Но вообще, если честно, мне кажется, она ведёт себя довольно нормально. И это… обнадёживает. — Обнадёживает? — Нарцисса подняла бровь. — Мадам Малфой, я влюблена в Беллатрикс. И, кажется, она влюблена в меня тоже. Или, по крайней мере, что-то ко мне чувствует. Я знаю, на Рождество я обещала Тонкс, что покончу с этим, но… — О, Тонкс — как бы она сейчас себя ни называла — ведёт себя в этом вопросе просто ужасно, — со вздохом махнула рукой Нарцисса. — Мисс Грейнджер. Или Гермиона, если угодно. Я выросла в тени скандала Беллатрикс с де Ламар. Насколько я понимаю, вы о нём знаете. Гермиона кивнула, но ничего не сказала. — Я хочу, чтобы моя сестра была счастлива. Я не стану делать вид, будто понимаю Беллу — её мне всегда было трудно понимать, — но я хочу уважать её свободу, ту вторую жизнь, которую ей вообще позволили получить. Поэтому я прямо прошу: пишите мне как друг и сообщайте, если у неё возникнут какие-то трудности. Или у вас. Нельзя было сказать, чтобы Нарцисса это прямо одобряла, но… — Спасибо, мадам Малфой. — О, я делаю это ради Беллы, — улыбнулась та. И в этом Гермиона не сомневалась ни секунды. — Что ж, приступим к разбору оперативных планов по Бергенской операции? Гермиона потянулась к кейсу. Значит, время было переходить к делу. — Разумеется, миледи. Язык у неё прямо чесался спросить, о чём именно будет завтрашняя встреча с королём, но это было не её право. Узнает — когда придёт время.***
Лариса, Луна и Зоя сидели на крыше городской ратуши в Эль-Камышлы. Ночное небо жило красками — все звёзды мира висели над ними открыто, потому что в городе больше не было электричества; он стал таким же тёмным, как в старые времена. Их укрывал навес, сооружённый из половины старой палатки, а ночной воздух давился запахом и дымом газовых скороварок и бутановых горелок. Лариса пила кофе, только что вскипячённый на бутане, — с небольшим количеством сахара и кардамоном — и уже понимала, что спать ей сегодня не придётся. Перед ними были развёрнуты свитки, и в глазах Луны горело острое, светлое удовольствие. Текст, разумеется, был на курманджи, и с переводом им помогал молодой езидский волшебник. Ему, по-видимому, совсем не нравилось сидеть в окружении трёх женщин, все до одной чужих, и при этом раскрывать магию, которая для посторонних традиционно считалась глубоко хранимой тайной, хотя в его собственной общине она всё же никогда не была столь скрыта, как того до войны хотел бы Статут секретности. На Востоке вообще всё было куда более размыто, потому что никаких жёстких границ здесь попросту не существовало до очень позднего времени. Луна на ходу делала письменный перевод. Это было историческое повествование — о могущественном полководце времён халифа Умара, в эпоху завоевания Сасанидской державы. Об этом человеке, некогда тюркском рабе, который после принятия ислама был освобождён и получил имя Абд’ул-Кабир — Раб Всевышнего. — «Переговоры мудрых слуг Малак Тауса с Абд’ул-Кабиром, служившим… халифу Умару», — продолжила Луна. — «Абд’ул-Кабира послали в горы, дабы принудить верных склониться перед халифом и принять Книгу. Рядом с ним был могущественный волшебник персидского двора, которого он держал своим рабом, евнух с шёлковыми локонами, носивший женские одежды и говоривший мягким, красивым голосом слова силы, которые сокрушали храмы огня. Абд’ул-Кабир сковал евнуха магией, пообещав ему свободу, когда тот выучит сто могущественных заклинаний». — …Храм огня? Я не думала, что у езидов были такие. Молодой человек метнул в Ларису резкий взгляд. — Об этом мы с посторонними не говорим. Мы доверяем вам ради собственного выживания. — Конечно, — кивнула Лариса и уставилась в кофейную гущу на дне чашки. На Востоке говорили, что по тому, как она закручивается, можно читать судьбу. — Так вот, — продолжила Луна, — «евнух выдал им местонахождение храмов огня, и Абд’ул-Кабир уничтожил их. Места силы… Богов Бога?» — Верховных Ангелов Бога, Амеша Спентов, — негромко вставила сирийка со своей стороны, поднимая глаза к небу. — Хорошо, тогда понятно, — тут же согласилась Луна. — «Их места были разрушены, пока не осталось одно — то место, откуда каждый день восстаёт образ Бога, неся благословение землям; тот храм, что стоит на Дамаванде, у озера бессмертных. И тогда народ пришёл в страх, ибо именно из Озера Бессмертных пьют Герои Мира, когда идут сражаться с Вишапами, которые хотят пожрать мир и скованы под Дамавандом. И тогда они собрали войско и встретили Абд’ул-Кабира в семи днях пути от Ардини». Лариса подняла руку и резко потёрла лоб. — Дамаванд? Значит, всё-таки он? Не Арарат? Потому что история, которую нашёл мастер Флёров, была про Арарат, а теперь это уже Дамаванд? — Ну, если исторически, а не по современным названиям, но… — Это всё равно не сходится, — Зоя развела руками, но демонстративно не стала касаться того, чего ей не объяснили. — Это слишком мало времени, чтобы войско могло дойти от Ардини до Дамаванда за семь дней. Ардини — это ведь и есть Мусасир, а где он был, никто точно не знает, но известно, что он находился в Загросе, к югу от озера Урмия. Значит, слишком далеко на запад, чтобы за семь дней дойти до Дамаванда. — Может быть, и до Арарата за семь дней оттуда тоже слишком далеко, — пожала плечами Лариса. — Это ещё надо проверять. Что дальше? — «Они вели переговоры о храме. Они предложили Абд’ул-Кабиру испить из Озера Бессмертных. Он был весьма доволен этим и согласился сохранить храм огня. Но он не ограничился тем, чтобы просто испить из Озера Бессмертных; он забрал его воды, и потому аватар Малак Тауса, Ангела Мира, Симург, снова сошёл в озеро и не восставал ещё четырнадцать дней. И снег покрыл землю от севера до юга. Жрецы храма осаждали Абд’ул-Кабира десять и ещё десять дней, и тогда он послал своего евнуха за помощью. Но вместо родичей с севера тот призвал самого халифа, и халиф пришёл со своим воинством и осадил храм; Абд’ул-Кабир же ушёл на север со своей добычей. Всё было разрушено армиями халифа, путь Симурга был утрачен, и на землю пала засуха». — Это ничуть не приближает нас к разгадке, где находится Арарат. И как вообще к нему добраться. — Это на добрую половину больше, чем у нас было раньше, — счастливо пожала плечами Луна. — Может быть, стоит поискать Мусасир? Даже если его вроде бы должны были бросить века и века назад, именно из него ведь вышло войско, которое встретило Абд’ул-Кабира — то есть Кощея? Возможно, это магический город, не уничтоженный, а просто ставший ненаносимым. Лариса с глухим стоном потянулась за сигаретой. Вокруг них сто тысяч человек умирали с голоду, огромные армии били друг друга, а они тем временем… охотились за потерянным городом. — Я уже прямо слышу, как буду это объяснять Ставке: «Итак, мне нужны ресурсы для археологической экспедиции за Ненаносимым Городом…» Им не разгадать тайну Арарата — или Дамаванда — за один день. И это было проблемой. Ей ещё понадобится полноценный академический перевод заметок Луны, а не эта её блестящая, но безумная беглая выжимка. Всё это можно будет сделать в штабе МинКола, но на всё потребуется время, а за каждую мелочь придётся драться с другими приоритетами. И всё же, быть может, у Нимфадоры Тонкс хватит веса перед теми, кто на самом деле стоит за всей этой операцией, чтобы протолкнуть нужное решение. Скоро Лариса это узнает.***
На следующий день, ещё до церемонии, король Чарльз отправился к Нарциссе Малфой. Дел у них было достаточно — даже если большая их часть была решена заранее. — Ваше Величество, — Нарцисса вежливо присела в реверансе. — Прошу, мадам Малфой, присаживайтесь, — ответил он, занимая своё место в маленькой переговорной, которая формально считалась штаб-квартирой Его Правительства. Хотя на самом деле всё было куда сложнее. Нарцисса понимала, насколько сложнее. И, по правде говоря, едва ли кто-то ещё в Содружестве мог бы желать, чтобы её правительство вообще было устроено в России. Но оно оказалось в России потому, что именно туда в итоге стеклось основное ядро британских волшебников-изгнанников. Почти всё британское магическое зарубежье жило прежде в Европейском союзе, и потому, когда произошёл ядерный обмен, выжившие могли бежать от Волан-де-Морта только на восток, как и миллионы других людей, включая множество британских маглов, живших на континенте. Ещё до этого Чарльз успел создать Совет для представительства интересов заморских британцев в Содружестве, сумевших вырваться из-под преследования нового режима в Великобритании. Но девять месяцев между захватом власти и ядерным обменом не дали этому образованию оформиться в настоящее правительство. А затем СНГ — доминирующий партнёр в Союзных нациях — вмешался в пользу совета беженцев, находившегося в России, где его можно было и наблюдать, и направлять. Именно это и открыло Нарциссе её шанс. Перед лицом ожесточённого сопротивления организованной магической общины, которой уже нечего было терять, а также всеобщего страха и дезориентации, она сумела представить себя идеальным решением: человеком, способным говорить на языке чистокровных, поощрять переходы на другую сторону, обещать разумное урегулирование — и при этом действовать внутри демократической системы. Она оказалась своего рода спасательной верёвкой практического здравого смысла и устойчивости, способом упорядочить магический мир и свести его к чему-то, с чем можно обращаться обычными политическими средствами. Само собой, во время примирительных встреч между двумя структурами — ради которых ей пришлось совершить рискованную поездку в Мельбурн, — Нарцисса успела произвести впечатление и на аристократов вокруг изгнанного короля. Её назначение было в тот момент уже почти предрешено, но всё ещё оставалось крайне шатким — до самого перехода Беллы на другую сторону. А вот это уже стало для неё подносом с дарами: теперь под её началом воевало против Волан-де-Морта больше дивизий, чем у многих государств, и она смогла, по крайней мере теоретически, взять на себя полную ответственность даже за британские войска в Австралии. Её правительство действительно стало настоящим правительством в изгнании — полноценным, сформированным, признанным. Разумеется, будущее Британии после того, как изгнанники вернут её у Волан-де-Морта, было темой, по которой чернила лились, как кровь. И этот спор Нарцисса уже закончила. — Соглашение у меня на руках, Ваше Величество, — произнесла Нарцисса с безукоризненной точностью, свойственной любому встречному ритуалу чистокровных. — Нужно лишь приложить вашу печать, чтобы его подтвердить. Здесь содержится согласие всех сторон на восстановление монархии и никакого референдума не будет. — Визенгамот не голосовал за парламентский акт 1911 года, — заметил Чарльз, просматривая документ. Когда-то он действительно собирался принять другое тронное имя, но, так как формальной коронации так и не было, австралийская пресса просто начала звать его королём Чарльзом. При всей неудачности некоторых ассоциаций, отменить это уже было невозможно. Он поднял взгляд. — Мадам Малфой, вы намерены поставить под пересмотр все конституционные соглашения двадцатого века? — Нам ещё предстоит выработать точную форму, в которой магическое управление будет сопрягаться с управлением остальной частью Королевства, — ответила Нарцисса, и глаза её не выдали ровным счётом ничего. — Так что, Ваше Величество, левые воспринимают это как шанс на конституционную реформу. Правые тоже. Но это никак не затрагивает положение монархии. А значит, всё укладывается в рамки нашего соглашения, и я считаю, что как глава Вашего Правительства, сир, если я желаю реформы конституционной системы двадцатого века, я вправе к ней стремиться в соответствии с парламентской процедурой. — Вы станете первым премьер-министром из Палаты лордов со времён маркиза Солсбери, — произнёс Чарльз; в голосе это прозвучало лишь как мягкое замечание. — Возражений у меня нет. Нарцисса держала печатный воск уже нагретым у себя на столе, и король, воспользовавшись своей печатью, скрепил соглашение официально. — Ваше Величество, — Нарцисса поднялась и присела в реверансе. — Благодарю вас. — Вы действовали, защищая мой Дом, — ответил Его Величество, глядя на неё усталыми глазами человека, через которого прошли все шесть последних лет. — И я вознагражу вас, как мы и условились, за то, что вы добились обязательства правительства сохранить монархию. По правде говоря, выбора у него просто не было. И Нарцисса устроила всё так, что его не оказалось ни у кого другого.***
Час спустя они уже находились в главном конференц-зале здания — в бывшей лекционной аудитории, приспособленной под церемонии. Для нынешних обстоятельств она подходила вполне: флаги, гобелены, очень достойная кафедра — всё это прекрасно использовало внушительный, основательный характер советской архитектуры семидесятых. И таким образом одно из важнейших событий в недавней конституционной истории Британии происходило внутри бывшего Архитектурного института Астаны. Гермиона стояла по стойке смирно вместе с прочими офицерами, когда в зал вошёл король — в форме. Нарцисса же была облачена в свои лучшие волшебные мантии. Герольд представил её как: — Леди Нарцисса Малфой-Блэк, признанная пэром по праву… Дальше герольд ещё довольно долго разъяснял её родословную, поскольку, разумеется, о ней ничего не знала публика уже много столетий. Поскольку Палата лордов не заседала, церемониальную индукцию провести было невозможно. Король Чарльз собирался вознаградить Нарциссу личной инвеститурой. Гермиона невольно вздрогнула, когда развернули новый штандарт. Он состоял из четверочастно соединённых гербов домов Блэк и Малфой. Toujours Pur / Sanctimonia Vincet Semper. «Всегда чисты / Чистота всегда победит». Самой своей сутью это знамя осуждало всё, чем она была и чем когда-либо была, просто по праву рождения. Гартерский король гербов призвал Нарциссу приблизиться. Другой герольд — по взаимному согласию короля и Нарциссы решено было не привлекать никого из министров — зачитал Патентные грамоты. «Совершено в Астане на основании экстерриториальности с Содружеством Независимых Государств 20 мая 2003 года. Король, посредством жалованной грамоты за Великой печатью, изъявил Свою Королевскую волю и пожалование о том, что Ланкастерское герцогство и Пфальцграфство, ранее принадлежавшие Герцогству, будут отделены от Суверена и переданы леди Нарциссе Малфой-Блэк, а титул герцога Ланкастерского будет передан леди Нарциссе в четвертом поколении по наследству, а по особому остатку — сначала ее сыну Драко Малфою, а затем ее сестрам и их потомкам в порядке рождения, включая все права на владения Герцогства и управление пфальцграфскими полномочиями в Пфальцграфстве; а также о том, что гербом Ланкастерского герцогства будет герб дома Блэков и дома Малфоев, разделенный на четыре части; а также изъявил Свою волю и пожалование о том, чтобы эрл-маршал Англии или его заместитель на данный момент обеспечил регистрацию указанной жалованной грамоты в Гербовом колледже Его Величества, с тем чтобы гербовые офицеры и все прочие лица могли должным образом принять ее к сведению». Нарцисса вложила руки в ладони короля и принесла присягу; все положенные формы верности были соблюдены, и ей вручили Патентные грамоты. Так, получив символы герцогства, которое её материнский род веками считал своим домом — в тени — и которое теперь переходило к ней открыто, Нарцисса поднялась перед королём уже как самый могущественный пэр королевства за многие столетия. Чарльз дорого заплатил за её обязательство перед Короной, хотя и не так дорого, как ценой потери всего. Гермиона поёжилась. Мир изменился. Когда-то сама мысль о том, чтобы король добровольно, вновь как в Средние века, отделил часть королевской власти и передал её феодальному вассалу, была бы для современной эпохи немыслимой. Но современная эпоха умерла. Полмира жило в средневековой нищете. И если это была та цена, которую назвала Нарцисса, то, возможно, она действительно стоила того, лишь бы Британию не разорвало снова. Во второй раз. Им всё равно придётся вернуть королевство, что бы ни было.
