Глава 46: Озеро Ван.
23 марта 2026 г., 17:15
Когда вмешались судьба или случай, у Гермионы почти не осталось времени осмыслить то, что только что произошло между ней и Беллой, — и уж тем более времени, чтобы хоть сколько-нибудь пожить рядом с Беллой в этой странной жизни оккупационной армии. Их обеих срочно вызвали в Ереван, и после короткого разговора Нарцисса позволила Белле взять с собой Драко, очевидно сочтя, что рядом с тётей ему будет безопаснее.
Луна и Лариса нашли что-то, связанное с поисками озера Анаит, или истинного мифологического Арарата, или чего бы то ни было ещё; но в чём именно заключалась находка, ни Белле, ни Гермионе не объяснили. Гермиона видела напряжение в женщине, в которую была влюблена. Белла хотела это озеро, тут всё было ясно, и Гермиона думала, что та хочет вернуть себе целостное тело — и из тщеславия, и ради чувства, будто можно начать заново.
За ними прислали Ту-144, и они быстро понеслись над бескрайними просторами внутренней России. Самолёт описал огромную дугу — от Арктики до Кавказа, обходя линии фронта и угрозу перехвата. Даже этот магически модифицированный самолёт всё равно нуждался в топливе, и во время технической посадки в Луганске Гермиона отчётливо увидела разбомблённый, выжженный ядерными ударами, истерзанный боями город — просто груду руин. Даже сам аэропорт был искалечен, и лишь топливозаправщики ВВС да переносная диспетчерская вышка поддерживали здесь боевые вылеты.
Когда самолёт снова поднялся в воздух, Белла принялась мерить шагами проход в заднем отсеке. В конце концов Гермиона встала и подошла к ней.
— Уже недолго осталось, Белла. У тебя же есть койка, разве не…
Она кивнула назад, в сторону отдельного отсека. Драко остался впереди, среди младших адъютантов.
— Думаешь, я смогу уснуть в таком состоянии? — Беллатрикс покачала головой и посмотрела на руку в чёрной перчатке; кожа перчатки уходила под рукав мундира, скрывая искусственную руку от глаз. — Как думаешь, её не зачаровали так, чтобы она меня убила, как рука Петтигрю?
— О боже, нет, — Гермиона яростно замотала головой. — С чего тебе вообще такое пришло в голову, да ещё сейчас, из всех возможных моментов? Лара не из таких, и никто из её друзей тоже.
Беллатрикс прикусила губу и на миг положила руки ей на плечи — та, что была в чёрной перчатке, металлическая, сжалась особенно крепко.
— Потому что я хочу, чтобы всё это поскорее закончилось.
— Я… понимаю. Но я не хочу, чтобы ты слишком обнадёживалась.
— Ни слова, Грейнджер, — прошипела Беллатрикс и отвернулась, отыскав себе место подальше от Гермионы, уселась и закинула сапоги на соседнее кресло.
С тяжёлым вздохом Гермиона вернулась к книге. Три шага вперёд, два назад. Но всё равно — движение. И Ларе с Луной она доверяла, по-настоящему доверяла. Она была уверена, что они нашли что-то важное. Настоящий вопрос заключался в другом: действительно ли это приманит Волан-де-Морта так, как рассчитывала Нимфадора.
Но попробовать всё равно придётся.
Эта мысль растаяла, уступив место смутному раздражению. В основном на саму себя. Я стала одной из «этих людей», — с тоской подумала Гермиона. Ей хотелось закурить прямо в самолёте, а нельзя было. Перелёт выдался скверный.
***
В Ереване их уже ждали Нимфадора и Джинни. Гермиона тепло обняла её, несмотря на лёгкий внутренний дискомфорт от того, что та стоит так близко к Беллатрикс. Их с Драко обмен репликами оказался холодно-вежливым. Стало быть, вся группа теперь была в сборе; Луна и Лариса уже добрались до конечной точки, и Нимфадора сообщила им, что это Ван, в Турции. Там сохранилось целое портключевое сообщение, так что остаток пути занял лишь мгновение. Они вышли в подвале старого дома; Нимфадора мимоходом сообщила, что когда-то здесь был фундамент армянской церкви, пока её не снесли и не заменили торговой лавкой. Но некоторые армянские волшебники назло всему всё же остались в Турции и скрывались. Гермиона покачала головой. Наследие человеческих войн и насилия, как видно, никогда не отступало далеко. Солнце в это время года всё ещё палило нещадно, хотя на севере осень уже подступала из-за укороченных лет. Здесь, конечно, всё было иначе; впрочем, в высоких горах вроде этих, в Восточной Анатолии, по ночам холодало в любое время, а на некоторых из самых высоких вершин вокруг ярко белели снежные шапки. Очень выручал ветер с озера, а отсюда озеро Ван казалось просто необъятным. Нимфадора отвела их в местный армейский штаб. Там были и турки, и русские, и немного иранцев. Штаб выходил на обширную сортировочную станцию, куда один за другим прибывали платформы с бронетехникой, готовой к разгрузке. Целые составы фургонов перегоняли на гигантские железнодорожные паромы, пересекавшие озеро, — прямого пути здесь не было. Они везли еду и припасы для сражающихся дальше к западу, отчаянно державшихся остатков турецкой армии. А «порожняк», с глухим потрясением поняла Гермиона, приходил набитый людьми — беженцами. Но это было всё, что она успела увидеть, прежде чем Нимфадора повела их вниз, в бомбоубежище, где оборудовали зал для совещаний. Там ждали Луна и Лариса, и Гермиона резко втянула воздух, увидев, какой бледной и исхудавшей стала Лариса, и сразу шагнула к ней, обнимая подругу. — Чёрт, да что с тобой вообще случилось? — Слишком много кровной магии… Гермиона уставилась на неё и явно не поверила. — И? — …Я словила дозу. Сто пятьдесят рад. Не выпуская подругу из рук, Гермиона тяжело вздохнула. — Лара, тебе надо… это вообще того стоило? — Если это приведёт нас к озеру Анаит, то безусловно стоило, — резко заметила Беллатрикс, усаживаясь и наливая себе чаю. — Оно должно эффективно исцелять радиационные повреждения. — Ничто другое на такое не способно, — возразила Гермиона и отпустила Лару, бросив на неё ещё один тревожный взгляд. — Ну, может, она и права. В конце концов, повреждение есть повреждение, — устало отозвалась Лариса и, со вздохом, села. — Но дело было и не только в этом. Сто пятьдесят рад — не так уж много. — Если бросишь курить, может, одно другое и уравновесит, — язвительно бросила Белла со своего места. Лариса закатила глаза. — Жизнь коротка, а войне нужны крепкие нервы. — Так что мы узнали? — поспешно сменила тему Гермиона, прежде чем разговор свернул бы к её собственной привычке. Презрение Беллы к курению было для неё унизительно. Луна улыбнулась мягко и спокойно. — Мы нашли затерянный урартский город Мусасир, и в храме Халди в Мусасире совершенно ясно сказано, что путь к озеру Анаит, на вершине Арарата, лежит через храм вечного огня, который удерживает мирового змея в узде и стоит на берегу озера Ван, а именно где-то приблизительно между современными городами Татван и Эрджиш. — И это… всё было в Мусасире? — Да. — Лариса неопределённо махнула рукой, явно чувствуя себя неуютно, и Гермиона решила оставить тему. Что бы ни произошло там, оно слишком дорого обошлось подруге, и говорить об этом та пока не была готова — это было очевидно. — Значит, круг поисков сузился до огненного храма на берегу озера Ван? — Белла подняла правую руку и потёрла лоб. — О, чудесно. Это ведь, конечно, вовсе не займёт вечность. Особенно если учесть, что силы Тёмного Лорда на этом театре военных действий как раз идут маршем, чтобы нас отрезать. — Храм укажет путь, — тихо проговорила Лариса. — Он будет не моложе самой урартской цивилизации, но, вероятно, поверх него позднее воздвигли руины зороастрийской эпохи. Гермиона потянулась к одной из карт на столе, хмурясь из-за слов Ларисы. — То есть, согласно этой записи из Мусасира, Арарат находится рядом с озером Ван? Неожиданно. Значит ли это, интересно, что это на самом деле Сюпхан-Дагы? Это ведь единственный крупный стратовулкан возле озера. — Если это так, значит, озеро скрыто магией, — заговорила Нимфадора и ослепительно улыбнулась. — Но сначала храм. В конце концов, там вполне может оказаться просто древний портключ. И у нас есть план. Русские военно-морские силы уже вышли на озеро, чтобы вооружить паромы и другие крупные суда. Одно из них, с площадкой для вертолёта, будет в нашем распоряжении для поисков. — Прорицание? — спросила Джинни. — Я попробую, — отозвалась Луна, — хотя попытки нащупать через прорицание нечто магическое, которое очень давно желает оставаться скрытым, могут… увести в сторону. Дора пожала плечами. — Бросим в это всё, что у нас есть, и посмотрим, что сработает. Другого выхода я не вижу. — У нас и правда нет другого выхода, — согласилась Беллатрикс поверх чашки чая. — Разве что мётлы. — Она лукаво взглянула на Джинни. — Твоя с собой? — Разумеется. — Хорошо, так мы перекроем больше пространства — речь идёт почти о двухстах километрах береговой линии… Тонкс, предупредишь соответствующие службы ПВО? — Да, генерал Блэк, — откликнулась она. За последние несколько месяцев Тонкс заметно успокоилась в присутствии Беллатрикс, и Гермиона была за это благодарна, но острая нотка презрения в её голосе всё ещё не исчезла. — Когда судно будет готово? — Завтра, генерал. — Значит, к завтрашнему дню все должны быть готовы к операции. Гермиона, пойдёшь со мной? — небрежно спросила Белла, поднимаясь. — Наконец-то я смогу вытащить свою метлу, — с воодушевлением заявила Джинни у них за спиной. Но, уходя, Гермиона всё равно чувствовала на себе взгляд Тонкс. — Куда мы идём? — спросила она тёмную ведьму, когда они поднялись по лестнице обратно к свету. — Просто захотелось пройтись. Она направилась вниз, к берегу, неподалёку от причала железнодорожного парома, глядя на озеро. Гермиона пошла рядом. — Я не люблю море. Вернее, люблю, но теперь — нет. — Азкабан? — Да. — Беллатрикс закрыла глаза. — Волны напоминают мне об Азкабане. — Я видела, какой напряжённой ты была во время переправы через Чёрное море. Но при штурме Николаева ты казалась спокойнее, — заметила Гермиона. — Всё так. Мне всегда легче быть спокойной, когда есть кого убивать. Тебе этого не понять, милая. От этого обращения Гермиона невольно вздрогнула, сняла фуражку и шагнула с осыпающейся мостовой вниз, на пляж. — А ты попробуй. — Я… слышу кое-что из прошлого, и тише они становятся только тогда, когда я упиваюсь собственной яростью. — Я помню, какой ты иногда бывала по ночам, как плохо спала… Белла горько рассмеялась. — «Плохо спала». Очень мягко сказано. — Расскажешь ещё? — Нет. Довольно. Ты и так поняла. С кораблём я справлюсь. В конце концов, это всего лишь озеро. — Но тебя тревожит что-то ещё? — Когда-то я ждала мира — нашего мира, римского мира, быть может, но я всё-таки хотела мира. А теперь, когда бои прекратятся, я не уверена, что выдержу тишину, в которую провалится мир. Единственное, что хуже волн Азкабана, — это тишина. Ни голосов, ни музыки, ни разговоров. Она резко отвернулась и сошла в мокрый песок; волны озера подлизывали носки её сапог. — Думаешь, я хочу, чтобы озеро исцелило мне тело, Гермиона? Я хочу, чтобы Вода Жизни исцелила и мой разум. — Я… — Тебе ведь некому молиться, Гермиона, — насмешливо сказала она себе самой. — Я надеюсь, что так и будет. Правда надеюсь, Белла. Ты этого не заслуживаешь. Белла хрипло расхохоталась. — Будем честны, Гермиона. И миллиона смертей за меня было бы мало. — А я решила видеть в тебе то хорошее, что в тебе есть. — Ты просто меня вожделеешь. И, возможно, тебе было бы лучше найти кого-нибудь другого, даже если сначала тебе бы этого совсем не хотелось. — И это, по-твоему, было между нами в Осло? Гермиона заставила себя встать прямо перед Беллой, расплёскивая солоноватую воду сапогами. — Я… не знаю. Она резко отвернулась от Гермионы и широким шагом пошла обратно к зданию штаба. Гермиона ещё некоторое время смотрела ей вслед, разрываясь между желанием побежать за ней и пониманием, что Белле нужно пространство. Когда та скрылась из виду, Гермиона отвернулась и стала смотреть, как к берегу подходит очередной железнодорожный паром, и наконец закурила ещё один Беломор. — Гермиона, — сказала она вслух самой себе, — тебе пора решить, чего ты хочешь. И когда ты решишь, тебе придётся заставить и её сделать выбор — и каким бы этот выбор ни был, на этом всё. Хватит ждать. Либо она этого хочет, либо нет. От собственных слов выходило так, будто её выбор уже предрешён, но Гермиона вовсе не была в этом уверена. Беллу она хотела, это уж точно. Долгая затяжка привела мысли в порядок. Но да, миллиона смертей она заслуживает. Сердце гулко ударило в груди. Многие получают то, чего не заслуживают. Дерьмо случается. И жизнь тоже.***
Из всего, что она могла ожидать на следующее утро, меньше всего Гермиона ожидала проснуться от того, что Белла колотит в дверь комнаты, где их с Джинни поселили. — Гермиона, произошло что-то странное, мне нужно, чтобы ты пришла в оперативную, пожалуйста! — …уф. — Гермиона буквально вывалилась из кровати. — А бодренькая она с утра, когда что-то пошло не так, правда? — пробормотала Джинни, завозившись на постели. — Хоть обзывать тебя перестала. Я бы такого и минуты не вынесла. — Тебя в оперативную не вызывали, так что спи дальше, — буркнула Гермиона, натягивая на себя какие попало части формы, лишь бы выглядеть достаточно прилично и по-офицерски, чтобы штаб, которому и без того приходится иметь дело с Беллой, не особенно жаловался ещё и на неё. Потом она накинула шинель, которая и скрывала её неготовность, и вполне могла пригодиться даже в сентябре на высоком плато и в горах вокруг озера Ван, пока солнце ещё не успело нагреть воздух. Не теряя времени, она поспешила в оперативную. Лариса уже была там — стояла, прислонившись к стойке, и пила чай, и Гермиона едва не застонала от облегчения при виде горячего самовара. Она подошла к Белле уже с чашкой в руке. — На колонну, идущую по южному берегу озера, по шоссе D300 к западу от Геваша, совершено нападение, — объяснила Беллатрикс, пока офицеры наносили на карты новые отметки по поступающим донесениям. — На берегу озера? — Гермиона в изумлении посмотрела на неё и шагнула к большой карте театра боевых действий. — Это двести двадцать километров за нашей линией, если по прямой, генерал. Единственное, что мы там вообще должны видеть, — это тактическая авиация, работающая по глубине, или передовые рейдовые группы в тылу большого наступления. Но они били бы по стратегическим объектам, а D300 к ним не относится — основная масса наших грузов идёт по озеру Ван на судах, — и поблизости нет ничего, что стало бы целью первой важности перед серьёзным наступлением. — Генерал Ахатов здесь командует, я тут строго сверхштатна во всём, кроме поисков, — Белла с подчёркнутой любезностью кивнула мужчине татарского происхождения, вероятно выбранному ещё и потому, что его вера облегчала ему отношения с турецкими и иранскими силами, которыми он командовал. — Так что вместо того, чтобы стоять тут и гадать о ваших намерениях, позвольте мне взять нескольких моих ведьм и отправиться в Геваш, генерал, — быстро обратилась она уже к нему. — Это не рядовой налёт, у нас самые свежие донесения. Это определённо магическая атака, — ответил он, оторвавшись от рации на другом конце комнаты. — Участвуют несколько волшебников. …И, возможно, ими командует Пожиратель смерти. Голос Беллы стал плоским и холодным. — Они могли выйти на наш след. Пошли, Гермиона. Лариса тут же оттолкнулась от стойки, а за ней, разумеется, уже шла Джинни — конечно, она проснулась. За Джинни — Тонкс. За Тонкс — Драко. И, наконец, Луна. — Если идёте вы, — просто сказала Тонкс, — идём мы все. Кроме Ларисы, ей лучше бы сосредоточиться на выздоровлении. — Ой, только не надо, — усмехнулась русская ведьма. — Иду со всеми. — Если хочет, пусть идёт, — рассмеялась Белла. — Нам сейчас нужна каждая палочка, Тонкс, это тебе не Орден Феникса — это война. Настоящий бой. Тонкс закатила глаза. Порой Беллатрикс бывала по-детски мелочной. — Тебе лучше не продолжать. Беллатрикс только усмехнулась и покачала головой. — Ладно. Хватит. Пошли. Тонкс обернулась к Ларисе и Луне. — Если вас прижмут, немедленно дезаппарируйте. Я серьёзно. Вы теперь слишком важная связка с озером Анаит. Сказав это, она коротко кивнула и повернулась к тёте. Гермиона торопливо допила чай и заняла своё место. — Генерал Блэк, если вы сможете разобраться с вражескими волшебниками, я переброшу туда воздушный десант в течение пяти минут! — крикнул Ахатов как раз перед тем, как они аппарировали. Белла ухмыльнулась и отсалютовала ему. Их унесло сразу. Семерых. Почти вслепую, в обстановку, о которой они почти ничего не знали. Вспышка рассветного света, пробивающегося через горы. Воздух всё ещё холоден. Смрад горящих человеческих тел на заре, поверх которого ложились запах дизельного дыма и треск сгоревшей электроники. Перед ними расстилались останки батальона, который гнали вперёд, на фронт под Диярбакыр. К югу от озера над полями вздымался высокий полукруглый хребет, а дорога шла почти у самой воды. На гребне этого хребта стояли не один, а двое Пожирателей смерти в масках и шесть подчинённых им волшебников, обрушивая чары вниз, на сжавшийся узел уцелевших, отступивших на маленький полуостров, вдававшийся в озеро. Одна-единственная самоходная зенитная установка 2К22 «Тунгуска» успела занять позицию за старой средневековой каменной стеной так, что из укрытия торчала лишь башня. Рядом с ней сидел единственный выживший волшебник МинКола и, почти наверняка раненый, бросал одно Протего за другим, отводя разрушительные чары кольца волшебников, лупивших сверху, от этого последнего оплота. В идеальном взаимодействии с ним спаренные 30-миллиметровые автоматы «Тунгуски» молотили по вершине хребта, пытаясь пробить защитные щиты по крайней мере одного из волшебников. За один удар сердца Гермиона охватила всю картину, проведя палочкой из стороны в сторону и вызвав заклятие увеличения. Белла — тоже. — Гермиона, бери Ларису и прикрой нашу позицию, — последовал первый чёткий приказ; чёрные волосы Беллы хлестнули на ветру, пока она поднимала маскирующее заклятие — как раз вовремя, потому что сразу за ним пришлось накладывать сложный щит: в их сторону уже полетели несколько пробных проклятий. — Думаю, я не дала им точно сосчитать, сколько нас. Тонкс, бери Драко и ударь с востока, прямо над нами. Сможешь ещё раз аппарировать на линию гребня? — Конечно! — с вызовом ответила Тонкс. — Хорошо. Ты же Блэк. Джинни, бери Луну и заходи с запада, тоже на гребень. — А ты? — спросила Гермиона. — Увидишь. Исчезновение Тёмной метки не… ну, просто делай. Увидишь! Гермиона резко втянула воздух. У неё мгновенно возникла догадка, что задумала Белла, но на поле боя она знала лучше, чем задавать лишние вопросы. Она потянулась к Ларисе, и вместе они дезаппарировали. Она увидела, как Белла взмыла в воздух. Без метлы. Гермиона, конечно, знала, что так умел Волан-де-Морт, и именно это едва не стало концом для Гарри. Видимо, за эти годы Беллатрикс тоже этому научилась. Для Волан-де-Морта это, разумеется, не было бы тайной. А вот для этой группы, возможно, стало сюрпризом. Собственная палочка Гермионы мелькала без остановки, выстраивая точные щиты, которые отбрасывали прочь заклятия, летевшие в них издали. Всё ещё полыхающие поля впереди давали хоть какое-то укрытие; возможно, кто-то уже пытался пустить Адское пламя и не сумел им добить этот отряд. К раненому волшебнику метнулся медик. Его жутко распорола Сектумсемпра, кровь уходила быстро, но теперь у него хотя бы появился шанс. Лариса не могла потратить ни крупицы магии на помощь — она целиком ушла в защиту этого кармана, где уцелело, должно быть, около трёхсот человек, многие из них были ранены. Белла достигла гребня ровно посередине. Её палочка осветила небо чудовищными вспышками цвета и тьмы; если тьма вообще способна вспыхивать, то в этот миг она вспыхивала. Она повела резкую, сокрушительную серию чар, где заклинания удара вырывали куски хребта прямо из-под ног ближайших нападавших Морсмордре и столь же точно чередовались с усилением собственного щита, отводившего в сторону их ответные чары. Танцуя в самом сердце схватки, она безупречно рассекла кольцо нападавших надвое — настоящий центр бури: с одной стороны Джинни и Луна, с другой Тонкс и Драко, а посередине Белла, сражающаяся сразу с обеими половинами врага. Гермиона теперь находилась почти в километре от главной схватки, и, когда положение внезапно оказалось быстро взято под контроль, её это почти разозлило. Белла подставлялась слишком сильно, а Гермиона могла помочь. В своих силах на короткую аппарацию — да ещё серией, сразу после дальнего прыжка, — она не сомневалась, хотя боевая аппарация была, если уж на то пошло, ещё опаснее обычной. Но Белла приказала ей держать эту позицию, и она осталась. Девчонка в башне «Тунгуски» отсалютовала ей. Из-за того, что электроника сбоила от обилия магии вокруг, она открыла люк и вела огонь из пушек оптически, пристреливаясь по трассерам. На вид ей было не больше шестнадцати, и лицо у неё уже стало тем самым — лицом ветерана, когда ужас уступает место собранности и упрямому нежеланию подвести своих. Гермиона ответила на салют. — Держи наблюдение, товарищ! — Есть, полковник! — отозвалась та, бросив тревожный взгляд в сторону раненого, но тут же снова втиснулась в свою работу. И вдруг смертельный магический балет на гребне стал односторонним. Вместо облегчения от мысли, что враг отступил, Гермиона напряглась и подняла палочку. Лариса вздрогнула и сделала то же самое. — Блядь, нас… Договорить она не успела — уже бросала первое заклятие. На них обеих одновременно налетели восемь волшебников Морсмордре. Они атаковали полуостров! Но зачем? Ни времени спросить, ни времени ответить не было. Гермиона и Лариса ушли в глухую оборону. Поняв, насколько всё плохо, раненый волшебник — они даже имени его спросить не успели — оттолкнул медика, заставляя того укрыться, прямо с места, где его перевязывали, и тоже поднял палочку. Не сдаваться. Биться до последнего, пока хватает дыхания. Одно дело — говорить это, кричать, думать. И совсем другое — держать палочку на весу, чувствуя, как она гудит от магического напряжения, пока ты пытаешься выдержать натиск сразу четырёх противников, среди которых двое Пожирателей смерти, и один из них уже выводит смертельный удар. Гермионе даже не нужно было ждать собственной смерти — она уже слышала в воображении те слова, которые будут произнесены в момент, когда их атака сомкнётся. Зажми её с трёх сторон и на четвёртую ей уже нечем будет ответить. Кроме табельного пистолета. Она упала на одно колено, выхватила его левой рукой и отчаянно открыла огонь вправо, поперёк собственного тела, потому что палочку опускать было нельзя. Один из вражеских волшебников вынужден был ставить щит и от её магии, и от пуль. Этого всё равно не хватало, и Гермиона приготовилась умереть в блеске утреннего солнца над озером Ван. Но это означало, что к третьей атаке он уже оказался не готов, когда «Тунгуска» снова открыла огонь из своих двух тридцатимиллиметровых стволов. Снаряд такого калибра творит с человеческой ногой вещи поистине чудовищные, и через мгновение у волшебника Морсмордре одной такой ноги стало меньше — в брызгах крови и рваного мяса. Когда он рухнул, смертельная хватка, сомкнувшаяся вокруг Гермионы, разбилась, и она успела уклониться от тошнотворно-зелёной вспышки, сорвавшейся вместе с выкриком: — Авада Кедавра! В самый последний миг. Но своё дело враги уже сделали. Белла и остальные тут же рванулись к ним. За следующий удар сердца восемь против троих превратились в семь против восьми. Хохоча, Белла врезалась в группу волшебников Морсмордре. И перевес был явно на её стороне. Это продлилось ровно до того момента, когда Алекто Кэрроу сорвала с лица маску. — Беллатрикс! Ты предательница, но я не думала, что ты решишься убить меня! Беллатрикс на кратчайшее мгновение застыла. Мысль Гермионы метнулась к тому, что когда-то они были любовницами. Этого мига хватило: воспользовавшись её заминкой, Алекто коснулась своих людей и аппарировала их прочь. В воздухе всё ещё стояли запах палёного оборудования, горелой плоти и едкая гарь, но бой оборвался так же внезапно, как начался. Гермиона закрыла глаза. Она не знала, хорошо или плохо было это короткое колебание Беллы. Впрочем, сейчас и без того оставалось слишком много открытых вопросов. — Почему они напали именно здесь? Почему вообще продолжали этот рейд, видя такое сопротивление? Беллатрикс огляделась по сторонам. — По-моему, всё очевидно. — По-моему, тоже, — согласилась Тонкс. — Здесь есть что-то важное. Здесь старые руины, и на том острове у берега тоже явно старые постройки и развалины, — добавила она, указывая на высокий скалистый остров, темневший в отдалении к северо-западу. — Луна, взглянешь? — Разумеется, генерал. Белокурая девушка уже двинулась вперёд, а Беллатрикс тем временем лениво прислонилась к борту «Тунгуски», вытянувшись всем телом. Тем временем стрелок выбралась наружу и спрыгнула вниз. — Хороший выстрел, — окликнула её Гермиона. — Спасибо, полковник, — ответила та, но мысли её явно были заняты чем-то — кем-то — другим. — Свободна. Иди к своей напарнице, — тут же сказала Гермиона и посмотрела, как девчонка спешит к, к счастью, лишь легко раненой женщине постарше. Хоть у кого-то в тот день была счастливая развязка. На один день, во всяком случае. Вся жизнь теперь жила одним днём. Медики занимались ранеными, а остальные понемногу отходили от боя: готовили еду, кипятили чай, курили — привычные ритуалы, которыми разум успокаивает себя после схватки. Подоспели вертолёты, чтобы усилить позицию и разослать группы на поиск отрезанных выживших. И всё же батальон понёс тяжёлые потери. Но ведьм — вместе с прицепившимся к ним Драко — вскоре повело совсем в другую сторону. Луна стояла у самого берега, возбуждённо вглядываясь в яму в земле, которую она открыла, сняв некую древнюю защитную магию. — К северо-западу, по линии видимости с острова, утром солнцестояния открывается мировая гора — огонь горит на дальнем берегу, — благоговейно прочла она с древних урартских магических рун, которые были не совсем обычным письмом. — Да только никакой чёртовой горы там нет, — с досадой воскликнула Белла. Глаза Тонкс сверкнули. — Храма уже достаточно. Когда мы вернёмся в Ван, то сможем быть там уже к вечеру. Это всего лишь загадка, но мы стали на шаг ближе к разгадке. Мы сузили район. Конечно… — Теперь это гонка, — мрачно закончила за неё Гермиона.
