Глава 47: Храм на краю вечности.
23 марта 2026 г., 17:15
На следующий день Гермиона стояла на палубе переоборудованного железнодорожного парома. На мачте реял Андреевский флаг, две зенитные самоходки «Тунгуска» лебёдками подняли на палубу и закрепили тросами, чтобы они обеспечивали зенитное прикрытие; тяжёлый 240-мм миномёт разместили на корме, на палубе для вагонов, — для огня по береговым целям. На верхней палубе стоял Ми-24.
На более напряжённом театре военных действий, ближе к фронту, или на такой войне, за спиной которой стояла бы вся промышленная мощь уцелевшего мира, такой импровизированный боевой корабль не продержался бы и пяти минут. Здесь же он мог причинить немало бед любой силе, которая вздумала бы подойти к озеру, — особенно при девяти ведьмах и волшебниках на борту.
Поначалу поход начался с серьёзных сомнений: найдут ли они вообще хоть что-нибудь стоящее. Поблизости не было ни одной подходящей горы, которая могла бы оказаться мифологическим Араратом или Дамавандом — если только они, или он, действительно отличались от своих современных тёзок. Но, пока паром шёл вдоль западного берега озера, от Ахлата к Адильджевазу, тревога в них нарастала. Впереди сгущалась магическая сила.
Шоссе Е99, тянущееся вдоль берега, было забито обломками человеческой жизни, в которые превратилась колонна беженцев. Тысячи людей — многие из них курды и езиды с северо-востока Сирии — грохотали по дороге на чём угодно, лишь бы это могло ехать: от телег, запряжённых лошадьми, и мёртвых автомобилей, которые волокли ослы, до грузовиков, в которые набивали по восемьдесят человек, а сверху натягивали лохмотья старой одежды и палаток, пытаясь хоть как-то защитить людей от солнца. Двигатели фыркали, рычали, и этот звук докатывался далеко по воде; они захлёбывались дрянным горючим и забрасывали лица беженцев позади густой копотью и дымом.
Тонкс стояла рядом с Гермионой и с помощью палочки, усиленной заклинанием увеличения, осматривала берег в поисках древних развалин. Но колонны и заслоняли от них часть побережья, и надрывали им сердце. Гермиона услышала, как Тонкс тихо пробормотала:
— Это было начало разгрома цивилизации, бойни человечества…
Страшная старая цитата из «Войны миров».
Стоило заменить в ней «человечество» на «магловечество» — и она становилась ещё вернее. При всех их недавних победах Ближний Восток сейчас ясно показывал: наступательной мощи у Волан-де-Морта осталось предостаточно. Просто он больше не применял её рационально — он был сосредоточен на чём-то другом.
Гора. Бессмертие. Какая бы тёмная магическая сила ни была ему нужна.
Гермиона заставила себя отвести взгляд от колонны и перевела палочку в другой сектор. Вдали были видны Беллатрикс и Джинни — Белла удивила младшую Уизли, сама вызвавшись сесть на метлу вместе с ней, тем самым изящно решив вопрос, как она вообще собирается переносить жизнь на корабле. Драко держался метрах в двухстах позади, обеспечивая прикрытие.
Чуть южнее Адильджеваза Джинни бешено замахала рукой, давая знак, что нашла что-то — над высоким, почти правильной круглой формы холмом, слегка срезанным по краям, к юго-западу от города и гавани. Паром шёл на северо-восток, примерно в трёхстах метрах от берега.
Гермиона быстро оценила положение и посмотрела на Тонкс.
— Отсюда, с южного склона, это похоже на обычный скальный выступ, но линии слишком прямые, и это вполне могут быть руины — особенно старые…
Обе женщины на миг замолчали. В воздухе висело почти неуловимое ощущение чего-то.
— Иди вперёд и скажи капитану вернуться на нашу прежнюю позицию и встать на якорь, — тихо, напряжённо сказала Тонкс. — Это было странно.
— Согласна.
Гермиона прошла вперёд, и минут через пятнадцать — после ещё одного лёгкого, едва различимого ощущения, пробежавшего по ведьмам на борту старого парома, — они уже стояли на якоре, ближе к берегу ещё на двести метров. С борта спускали лодки, винты вертолёта выходили на режим, и вскоре часть группы быстро перебросили на вершину холма, туда, где уже ждали Драко, Белла и Джинни.
С юго-западной стороны склона лежала зелёная долина. Пока военные разворачивались на прибрежной дороге внизу, все те беженцы, мимо которых они проходили, теперь были вынуждены стоять на месте, пока им снова не разрешат двигаться дальше. Тем, кому повезло, удалось разместиться в деревне и в зелёной долине у дороги, хотя местные держали двери и ставни крепко запертыми, опасаясь грабежа.
Гермиона захватила с собой термос с чаем.
— Джинни! Драко! Белла! Что вы нашли?
Луна спешила рядом с ней.
— Здесь на камне есть надписи, — объяснила Джинни. — Всё это может выглядеть естественной скалой, может, ею и быть, но её определённо тесали и придавали ей форму.
Позади них их слова на миг заглушил взлетающий снова вертолёт «Галина», уходивший кружить в дежурном прикрытии.
Белла сверкнула Гермионе улыбкой и потянулась за термосом.
— Дадим Луне взглянуть, да?
— Разумеется, генерал Блэк, — рассеянно и отстранённо улыбнулась Полумна, словно думала о чём-то совсем другом, и шагнула к каменной стене, утопавшей в тени.
Лариса поднялась на холм вместе с остальными. Рядом с ней шла женщина с такими же кудрявыми волосами, как у Беллы, и смуглым лицом.
— Зоя из Пальмиры. Она прибыла сюда из Татвана.
— Я слышала, колонны остановили, — заметила пальмирянка. — Это вы… генерал Блэк?
— Да? — Беллатрикс обернулась к ней.
— Им можно снова идти дальше?
— Пока нет. Мы стоим на пороге чего-то важного. — Белла повернулась к Ларисе. — Советник Нарышкина?
— Генерал?
— Это та женщина, которая помогала вам с езидами в Эль-Камышлы?
— Да, генерал Блэк.
— Подойдите сюда, пожалуйста. — Белла снова повернулась к стене.
— Генерал, это дело должно оставаться засекреченным! — крикнула ей вслед Лариса.
— Уверена, моя племянница может пристрелить меня по-маггловски, если будет против, — усмехнулась Белла, небрежной походкой возвращаясь к Луне и бросая взгляд на Нимфадору.
Дочь Андромеды на миг прикрыла глаза, потом пожала плечами.
— У нас не хватает времени, — заметила та, — а помощь нам бы не помешала. Враг, судя по всему, всё равно уже знает, Лариса Сергеевна.
Лариса вздохнула, нашла себе место на камне и закурила. Она оглядывалась с явной тревогой, и Гермиона, помня, как странно с тех пор вела себя подруга, решила пока дать ей немного пространства.
Вместо этого она подошла ближе к Белле и стене. Вокруг Луны уже собралась небольшая группа; та, похоже, была вполне довольна тем, что переводила какое-то время, восковым карандашом делая поверх надписей кальки.
— Тут много всего нужно разбирать. Но это не урартский. Это древнеперсидский. Что логично! Эти места очень долго входили в состав Персидской империи. Здесь, в сущности, сказано только то, что ради здоровья земли здесь вечно поддерживается огонь Ахура Мазды и что хранить его — священный долг всех жрецов и жриц Владыки. Призыв прилежно исполнять свой долг.
Белла фыркнула и отвернулась, начиная мерить шагами площадку.
— Совершенно бесполезно. Именно такого поворота нам и не хватало. Это вообще то самое место? Оно ведь лежит на диагональной линии через озеро.
— …Но это ведь хорошо совпадает с описанием. Эм… мисс Пальмира?
— Зоя, — закатила глаза женщина. — Или Зоя бинт Таварик, если вам так больше нравится.
— Ах, разумеется.
Эта лёгкая неформальность, в каком-то смысле, была приятна. И любопытно было ещё и то, что, как и в случае имени Зои, Гермиона подозревала: имя её отца было доисламским.
— Ну, когда мы подходили с озера, мы почувствовали что-то у берега. Что-то странное, словно вертится на кончике языка, а ухватить не получается. Я правда думаю, что это важно. У тебя есть какие-нибудь идеи?
— Нет. Но если у тебя нет, то, может, у неё есть, — женщина резко указала на Ларису.
Лариса посмотрела на них обеих, поднялась и молча подошла, с сигаретой в пальцах. Пожала плечами, коротко и равнодушно.
— Я слышала. Думаю… всё может быть очень просто. Здесь призыв поддерживать священный огонь храма ради здоровья земли. Что ж. Священного огня нет. Зажгите его. Посмотрите, не случится ли чего-нибудь магического.
— С чего бы какое-то разведение огня магловскими жрецами имело хоть малейшее значение для магически сокрытой горы? — спросила Беллатрикс, резко обернувшись в своём бесконечном хождении, с жестяной кружкой чая в левой, затянутой в перчатку, руке.
— В древние времена, — начала Лариса, и выражение её лица было почти смертельно болезненным, — не существовало такого различия между маглом и волшебником, между магическим миром и миром маглов. Все понимали: магия есть, боги есть, силы есть, и у некоторых есть дар с ними работать. То, что было создано здесь, — это община, культура, народ. Зажгите огонь.
Глаза Зои блеснули.
— Ну конечно. Тогда пошлите за езидами в долину. Именно в их свитке говорилось об этом огне.
— Именно, — кивнула Лариса.
Гермиона подошла к подруге поближе.
— Лара… ты будешь в порядке?
— Придётся. Я… я жила в прошлом, — объяснила Лариса. — Вот что произошло в Мусасире. Это был день с мёртвыми, когда они ещё были живыми. Иначе я это не объясню. Но здесь, сейчас, мы можем вновь совершить обряд.
Гермиона быстро обняла подругу, но не могла не заметить, как в глазах Беллы столь же быстро вспыхнула ревность.
***
Они раздали беженцам с корабля еду, и после споров и совещаний договорились, что несколько езидских мужчин поднимутся к руинам храма, которые Луна очищала магией, постепенно открывая всё больше и больше древней кладки. Пока что они всё равно не согласились развести там огонь, даже после того как несколько хранителей свитков, знавших ту легенду, которую Зоя велела им пересказать, подтвердили все подробности. Из уважения русские, а вместе с ними Зоя и Беллатрикс, спустились обратно в долину на южном склоне. Джинни нашла гранатовое дерево, и они ели маленькие красные зёрна. Здесь, в высоких горах, в этих плодородных маленьких долинах, гранаты созревали в сентябре первыми в году. Вопросов задавать было нельзя, а давить на этих скрытных людей, пытаться следить за их действиями или подслушивать их обсуждения означало бы наверняка быстро положить конец всему делу. Поэтому войска остались внизу, у дороги, на оборонительных позициях, а ведьмы и волшебники сидели под гранатовым деревом и ели зёрна вместе со своим пайком и чаем. Близилась полночь, когда Джинни возбуждённо вскрикнула, указывая на тусклое мерцание на гребне. — Кажется, они и правда разожгли огонь на месте старого вечного пламени, может быть, сейчас… Гермиона ощутила в воздухе тупой, странный толчок. — О. Боже. Мой, — запинаясь, выдохнула Тонкс. Она стояла лицом к озеру рядом с Драко. Драко побледнел как полотно. Беллатрикс обернулась — жадная, напряжённая — и глаза её вспыхнули. — Боги. Завеса истончается. Гермиону пробрал озноб сверху донизу, по позвоночнику один за другим побежали ледяные разряды. Она медленно развернулась, там, где сидела на траве. Оно затмевало собой паром, затмевало холм, затмевало всё вообще — заслоняло, по правде сказать, половину неба. Паром стоял рядом с ним, как клещ на боку слона, как дом у подножия горы, как… как исследовательское судно рядом с каким-нибудь чудовищным островным вулканом, вырастающим из морской глубины. Оно уходило вверх, вверх и вверх. Вершину венчал белый снег. Оно подавляло собой все прочие горы; оно было так чудовищно близко. Но в тусклом, редеющем ночном полусвете гора казалась призрачной, словно это было лишь видение, мистический образ. Неудивительно, что Белла сказала именно так. Они видели, возможно, Дамаванд, а возможно, Арарат, но существовала ли эта гора на самом деле? И тут Гермиона поняла, что слова Беллы значили, в сущности, совсем другое. Завеса скрывает, заслоняет. Она истончалась, но… — О боже. Это гора. Настоящая гора. — Да, — содрогнулась Лариса. — В озере Ван был ненаносимый на карту, сокрытый магией стратовулкан — посмотри хотя бы на саму береговую линию… Она другая. Это вполне может быть ответом на проблему замыкания. Тонкс улыбалась во весь рот. — Да перестаньте вы все так бояться. Это потрясающе. Самое по-настоящему магическое, что мне довелось увидеть за последние годы. Если завеса частично открылась… может быть, из храма теперь есть путь. — Магический путь, ты хочешь сказать. — Белла поднялась. — Да, меньшего я бы и не ожидала. Усталость и изнеможение исчезли без следа. Было ли это изумление, страхом или — Гермиона не сомневалась в своём случае — и тем и другим разом, уже не имело значения. Накал чувств не давал уснуть, любопытство толкало их вперёд. — Драко, как думаешь, какая у неё высота? — Думаю, не меньше шести тысяч метров от уровня озера Ван. — Согласна, — кивнула Гермиона. Она знала, что он на самом деле очень умён — стоит только вырваться из мира, где ожидания отца и собственной среды толкнули его на всё то, что он совершил. Драко держался рядом с Ларисой и явно тревожился за неё. Лариса же выглядела именно так, как выглядит женщина на пороге смерти: с холодной собранностью человека, которому долг важнее жизни. Речь Тонкс немного приободрила нескольких других при виде этого жутковатого зрелища, но не её. Луна с каким-то особым спокойствием повела их вверх по склону холма, обратно к храму. Езидские мужчины стояли вокруг огня, и говорить с ними подошла Зоя. И пока она это делала, свет магического огонька на конце палочки Луны высветил дверной проём — там, где ещё несколько часов назад, Гермиона готова была поклясться, была одна только скала. — Ну, полагаю, если мы войдём, нам, может, вывернет внутренности наизнанку, зато мы уж наверняка узнаем, так это или нет, — пожала плечами Луна и шагнула вперёд с той бесстрашной уверенностью, которая бывает у людей не совсем в своём уме. Широко раскрыв глаза, Гермиона поспешила за ней; Тонкс, впрочем, тоже не нуждалась ни в чьих подталкиваниях и не знала страха, и, когда Гермиона двинулась вперёд, Белле пришлось последовать за ними. И к лучшему, потому что внутри, в каменном зале, их ждала персидская женщина в парчовых юбках и одеждах сасанидского двора, с золотой цепью на шее; она держала Луну под прицелом Рабдоса той же длины, что и у Кощея, и Гермиона уже поднимала собственную палочку, увидев, как на конце Рабдоса потрескивает болезненно-зелёная энергия. — Отойди от неё, — хладнокровно приказала Тонкс; её палочка, разумеется, уже была наготове. По каменной палате раскатился смех — хрипловатый контральто. — Здесь ты мне не приказываешь. Луна была из тех людей, за которых Гермиона не задумываясь пошла бы в бой. — Одна ведьма против семерых из нас, — предупредила она высокую странную женщину. — Ты правда хочешь рискнуть? Фигура, державшая Луну на прицеле, заклекотала от смеха. — Ведьма? Как лестно — как лестно! — …Хранитель заговорил на урартском, — пробормотала Лариса. — Нет, на английском! — А я слышала древнеперсидский… — …Хранитель? — Белла шагнула вперёд. — Насчёт ведьмы, кстати, я тоже не уверена. — И это тоже. — Фигура опустила Рабдос. — Всё в порядке. Как я уже сказала, мне польстило. Она отвесила преувеличенно-издевательский поклон, но тёмные глаза по-прежнему были почти неотрывно устремлены на Ларису. — Я — Элааис. Среди вас есть одна, не такая, как прочие. Та, что понимает меня лучше остальных. — Да, — ответила Лариса. — Ты пропустишь нас? — В мои покои. Элааис лишь пожала плечами и повернулась, ведя их за собой. — Я не думала, что когда-нибудь проснусь. Я думала, наша вера угасла навсегда — и, возможно, вместе с ней и весь мир. — И кто же должен был её погубить? Чёрный смешок разнёсся по богато убранной палате, в которую они вошли: золото, кубки, драгоценные камни, изящные письменные столики, постель, столы, превосходно сотканные ковры на полу. Элааис уселась по-персидски, но это была не Персия ислама, не страна чая и кофе. В узорах проступали ангелы зороастризма. — Арабы, разумеется, — ответила она со всей надменностью старой Персии. Фигура резко развернулась к Ларисе и свободной рукой крепко схватила её за ворот мундира. — Хм. Похоже, ты целая женщина, но я чувствую вкус ножа в твоей душе. — Дочь турок научила меня проживать жизни древних магов: где они оставляют свою магию, там оставляют и меру своей жизни, — ответила Лариса, и глаза её вспыхнули: огонь вернулся в них. — И как ещё, благородный евнух, по-твоему, можно было тебя отыскать? — Я ожидал лишь достойных, — пробормотал Элааис. И тут для остальных внезапно стало ясным то едва уловимое чувство неправильности, которое исходило от фигуры перед ними. — Думаю, лишь все вы вместе и составляете одну достойную душу. О нет, я не стану лгать; я вижу силу ваших сердец. А может быть, им только показалось, будто это стало ясно. — Ты — тот евнух, что служил Кощею Бессмертному, — ровным, лишённым всякого выражения тоном сказала Гермиона. — Как наблюдательно! — Рабдос резко качнулся. — Взгляните на историю этого храма. Видите ли, халиф мусульман не учёл одного, — плавно пояснил евнух, — я отдал свою мужскую плоть в обмен на такую магическую силу, какой обладали единицы. Кощей это знал, и пощадил меня, и связал. Но даже из его власти у меня нашёлся выход; и именно я сохранил для вас мост к озеру Анаит… если только вы осмелитесь выбрать верно. Помните: эта гора — не только храм Богини на вершине; это ещё и темница Ази Дахаки. Глаза Элааиса остановились прямо на Беллатрикс. — И мне любопытно, которую из них ты ищешь на самом деле.
