Будет любовь (но привилегий и вполовину не столько)//There Will Be Love (Not Half as Much Privilege)

В списке вещей, которых Гермиона Грейнджер никак не ожидала от своей жизни, где-то в самом начале значился секс с Беллатрикс Блэк. А где-то еще дальше, как ни странно, шло, вероятно, «печь хлеб с Беллатрикс Блэк». И тем не менее сейчас она с удовольствием отламывала куски от пышущей жаром буханки, запивая чаем с вареньем, — хлеб они успешно испекли из тех запасов, что оставила им Лариса. Беллатрикс сидела на кухонном табурете, скрестив ноги, и выглядела при этом абсолютно потрясающе. На ней было ее классическое черное платье — теперь уже не форма. Они отдыхали всего несколько дней, и каждую ночь занимались сексом; Гермиона ловила себя на навязчивом желании записать все это в дневник, хотя никогда его не вела. На кухне подрагивал магический свет. Беллатрикс лениво жевала хлеб, откинувшись назад так, что табурет опасно балансировал на двух ножках, а сама она упиралась спиной в столешницу кухонного гарнитура, время от времени делая глоток из чашки. Все это было настолько уютно и расслабленно, что Гермионе хотелось, чтобы этот момент длился вечно, хотя ее врожденное любопытство уже вовсю боролось с этим чувством. Собственно, все, что она знала о Беллатрикс, исходило исключительно из личного опыта. С тех пор как они несколько лет назад бежали из Англии, Андромеда и Нарцисса не особо откровенничали с бывшими членами Ордена Феникса или Отряда Дамблдора о том, какой была их жизнь дома. Беллатрикс делилась с ней историями о прошлой любви и своей страстью к магической теории, позволяющей управлять электричеством с помощью волшебства. Гермиону так и подмывало расспросить ее об этом подробнее, но Белла считала, что больше не способна практиковать подобное, и Гермиона опасалась заводить разговоры, которые напомнили бы Белле о потерянном. Поэтому вместо этого она спросила о другом. По крайней мере, задала более нейтральный вопрос. Подлив себе чаю, она устроилась поудобнее, лицом к Беллатрикс. — Белла, расскажешь мне о своей семье? Я имею в виду вообще историю дома Блэк. Если уж я собираюсь помогать растить Дельфини, мне нужно уметь привить ей гордость за своих предков. Беллатрикс уставилась на нее так, словно у Гермионы выросла вторая голова. Или даже третья. На мгновение Гермионе стало ужасно не по себе от этого взгляда. Где я только что накосячила? — пронеслось у нее в мыслях. — …Детка, ты правда хочешь знать? Чтобы помогать мне растить Дельфи? — голос Беллы прозвучал непривычно тихо, с явным недоверием, будто она подозревала, что над ней издеваются. Гермиона решительно кивнула: — Абсолютно. Белла, я же вижу по вашему общению, что семья имеет колоссальное значение для всех вас — для тебя, Нарциссы, Андромеды. Даже для Андромеды… Пожалуй, особенно для Андромеды. Как бы Гермионе ни претило это признавать, но гримаса, исказившая лицо Беллатрикс, ее успокоила. Хотя Белла по-прежнему извела Андромеду придирками, в этом теперь сквозила растущая привязанность, из-за которой она явно сожалела о долгих годах разлуки с сестрой. То, что Белле было не плевать и она испытывала определенный стыд, казалось хорошим знаком. Гермионе просто не нравилось искать утешение в чувстве вины своей возлюбленной. — Ну да, конечно. Мы — Блэки, и даже Энди это понимает, — небрежно отозвалась Белла. — Что до истории моего дома? Мы — ведьмы и колдуны, и были ими с незапамятных времен. — …В это я охотно верю. Но что конкретно это значит? — По женской линии мои самые древние предки творили магию на торфяных болотах вдоль побережья Ланкашира, в Блэкпуле — город как раз и получил свое название от ручьев, которые текли через болота и несли черную воду в море, — начала Белла, наливая себе еще чаю. — Чистокровные кельты, их имя фактически означало то же самое, что и у предков по отцовской линии — дом Дувр. То есть «Черный» на кельтском. Они были бригантами еще до прихода римлян. — Надо же. Значит, ты происходишь от двух родов с фамилией Блэк. — Около того, — Беллатрикс выглядела слегка озадаченной. — По отцовской же линии мы ведем род от дома Блэк, который происходил от англов, осевших в Линдси, к югу от Хамбера, в 540 году от Рождества Христова. Гермиона захлопала глазами: — …Погоди, ты знаешь точный год, когда твои предки по мужской линии обосновались в Британии в шестом веке? Белла усмехнулась: — Разумеется. Вас, магглорожденных, так отвратительно учат хоть сколько-нибудь существенной магической истории. Включая тот факт, что летописи волшебников куда полнее маггловских. Неграмотная ведьма бесполезна. Мы всегда вели записи, еще с тех пор, как выжигали руны палочками на дереве. Реальность такова, что весь двадцатый век в Хогвартсе заправляли полукровки-гриффиндорцы и предатели крови, покровительствуя… — Белла подозрительно прищурилась на Гермиону, явно ожидая, что та возмутится слову «предатель крови». Но Гермиона просто слушала. К ней это оскорбление не относилось, да и мысль Беллы она понимала. Будь она сама на Слизерине, ее бы, пожалуй, тоже до глубины души возмутило то, как открыто Дамблдор потакал студентам других факультетов. Сколько людей это в итоге подтолкнуло к Волан-де-Морту? Теперь, конечно, уже не узнать. — В общем, когда я там училась, в Хогвартсе все было через задницу, — наконец резюмировала Белла, расслабляясь, когда увидела, что Гермиона не собирается спорить. — Дамблдор вел себя как скотина по отношению к слизеринцам и никогда ничего не объяснял. — Да, так и было, — вслух согласилась Гермиона. — Я бы пришла в ярость, если бы ко мне так относились. Правда, тогда я об этом не думала, я просто была… — Рада победе? — расхохоталась Белла. — Как это по-слизерински. Пожалуй, факультет Слизерин правильнее было бы назвать «Факультетом человеческой природы». Мы всегда были честны в том, в чем вы, львы, лицемерили, детка. Младшая ведьма вспыхнула: — Ладно, признаю, я безумно хотела победить. Хотела доказать, на что способна, — она в упор посмотрела на Беллу. — Но ведь тебе именно это во мне и нравится, правда? — Конечно, нравится, — ее голос внезапно стал более вкрадчивым и угрожающим. — Постарайся только поменьше лицемерить на этот счет, радость моя. — Может быть, — фыркнула Гермиона, — я просто хочу сделать этот мир чуточку лучше. — Какая наивность. — Как знаешь. Ты ведь тоже изменилась, в конце концов, — она не сдержала широкой улыбки. — Ты хочешь слушать про мою семью или нет? — Белла ожидаемо перевела тему назад к истокам. Гермиона кивнула: — Хочу, так что умолкаю. — Вот и отлично. Так вот, в седьмом веке часть знатного дома Блэк приняла христианство; магическая же ветвь наотрез отказалась креститься и в итоге бежала на запад, подальше от влияния епископов. К тому времени все кумбрийские земли уже находились под властью королевства Нортумбрия, но в глухих западных районах — там, где позже раскинется Ланкашир, — народ все еще говорил на кумбрийском языке и прекрасно понимал, что к колдунам лучше не лезть. Церковники, впрочем, рыскали по стране и проповедовали Евангелие, и все пошло точно так же, как при халифе Умаре перед Храмом Огня. Гермиона резко втянула воздух. Воспоминание об этом событии все еще болезненно отзывалось в груди. Она зажмурилась и вздрогнула. — Как же они победили? — А они победили? Блэки породнились с Дуврами, и в конце концов, когда значения самих слов слились в языке той эпохи, род стал именоваться просто домом Блэк. Мы выстояли. — Ну, вообще-то Британия сейчас христианская, как и магическая Британия, и… Белла дико, хищно ухмыльнулась: — Я — нет. И уверяю тебя, мои сестры тоже. А еще мы говорим на кумбрийском. — Но этот язык считается вымершим! — Только не среди чистокровных семей Северо-Запада. — …Ты научишь меня? — у Гермионы загорелись глаза. И вот теперь Белла улыбнулась абсолютно искренне, без тени притворства, и кивнула. Ее бледная кожа словно светилась в магическом сиянии кухни. — Я рада, что тебе не плевать и ты просишь об этом, детка. Научу. Переберемся в гостиную? — С удовольствием, — согласилась Гермиона и взмахом палочки заставила самовар плыть по воздуху вслед за ними. Иногда ей казалось, что она изрядно поднаторела в аристократических замашках. Постоянное нахождение рядом с сестрами Блэк заставило ее изъясняться на более изысканном, книжном языке, которого она раньше и не знала. Установив самовар на столик перед собой, Гермиона опустилась на софу, и Беллатрикс… устроилась прямо рядом с ней. Они сидели, тесно прижавшись друг к другу телами и бедрами, и это дарило чувственное, глубокое ощущение комфорта. Они налили еще чаю, и Гермиона собралась с мыслями. — Ладно. А откуда тогда взялся ваш девиз? Признаться, из-за него я думала, что вы из норманнов, как Малфои. Ну и из-за вашей связи с Лестрейнджами. Беллатрикс расхохоталась, но послушно откинулась на спинку, уютно приобняв Гермиону одной рукой, пока пила чай. — Я вышла замуж за Лестрейнджа. Я к ним ближе ровно настолько, насколько все англо-французские чистокровные дома близки друг другу. — Тогда как у вас оказался французский девиз? — Разорение Севера. Разумеется, мы сопротивлялись норманнскому завоеванию всеми доступными способами. Но магический отпор, как и обычное вооруженное восстание, оказался невозможен против тех чародеев, с которыми мы столкнулись. Так началось первое великое угасание британской магической культуры… А второе случилось, когда мы пустили к себе всех магглорожденных, — Белла внезапно осеклась и напряглась. Гермиона поджала губы: — Ты можешь назвать хоть один момент, когда ваша культура погибла из-за таких людей, как я, Белла? Беллатрикс убрала руку. Она слегка отодвинулась, но повернулась, чтобы заглянуть Гермионе прямо в глаза. — Детка, меня просто так учили, вот я и ляпнула. — То есть это неправда, но ты все равно повторяешь это просто по привычке? Беллатрикс, казалось, разрывалась между любовью и собственной гордостью. Она смотрела Гермионе в глаза, но молчала. Наконец она едва заметно кивнула в знак согласия. Пусть это и было безмолвное признание, Гермионе его хватило. Она настойчиво придвинулась ближе и обняла Беллу сбоку. — Хорошо. Пожалуйста, продолжай. Мне безумно интересно. И я действительно хочу выучить кумбрийский. — Мы бежали во Францию, чтобы найти убежище у врагов тирана Вильгельма, — продолжила Беллатрикс. — Другие знатные англосаксонские семьи подались в Скандинавию, кто-то в Шотландию; а более крупная группа со множеством слуг добралась аж до Константинополя и обосновалась в части Крыма. — Серьезно? В Крыму? И у них остались потомки? — Вообще-то да. Если ты спросишь свою подругу Ларису, она тебе расскажет, что в ней есть крошечная доля британской магической крови со стороны ее татарских предков, — Белла лениво махнула рукой. — Гримуары гримуарами, но чистокровная девочка обязана досконально знать подробные генеалогии из Волшебного альманаха Мискварта. Это как раз то, чем у вас головы не забивают. Как бы там ни было, дом Блэк оказался во Франции на службе у графа Фулька Решена. Мы были верными подданными Франции, но сохранили свою британскую магию. — Изгнание, — Гермиона снова потянулась к чашке. — Что ж, мне это чувство знакомо. — Знакомо, детка, — с кривой усмешкой признала Беллатрикс. — Но сама я не чувствую себя такой уж изгнанницей, ведь у меня все еще есть армия Морсмордре. Это был слегка опрометчивый укол, рожденный сословным высокомерием, но Гермиона предпочла не обращать на него внимания. Армия Беллы была и ее армией в главном смысле — как надежда на будущее Британии. — И как же вы вернулись в Англию? — О, довольно просто. Спустя века все зачинщики той горькой эпохи поумирали, даже несмотря на долгие жизни, которыми благословлены мы, ведьмы. Мои предки страстно желали вернуться в Англию — наша родовая магия была привязана к британской земле, британскому климату и британскому укладу. И они воспользовались договором в Труа, чтобы осуществить это. Хотя одна ветвь семьи так и осталась в Мэне. Верность нашего дома притязаниям короля Генриха на французский престол по этому договору была вознаграждена землями в нашем родном Ланкашире, которыми мы с тех пор и владеем. В том, как Белла все это объясняла, чувствовалось что-то академическое. Словно самая умная ведьма своего поколения разговаривала с самой умной ведьмой своего поколения. Было в этом что-то по-хорошему книжное, гиковское и историческое — зона комфорта, где Гермиона чувствовала себя как рыба в воде. Это было мило и разительно отличалось от привычной, импульсивной Беллы. От Беллы, которую всю ее взрослую жизнь приучали к тому, что импульсивность вознаграждается. Словно намек на другую вселенную, на другую реальность, где не существовало дурацких чистокровных предрассудков, и если бы они родились в одно время, то могли бы дружить еще в школе — две самые умные девчонки, которые вместе утирают нос всем мальчишкам. Может, даже встречались бы и пришли к этим отношениям куда более честным путем. Но ведь то, что есть сейчас, — это достаточно честно, чтобы быть любовью, правда? — мысленно упрекнула себя Гермиона. Белла смотрела на нее, и взгляд был пристальным, задумчивым и, пожалуй, немного опасным. Это мгновенно выдернуло Гермиону из ее грез. — Э-э, Белла…? — Давай-ка начнем учить кумбрийский, — ухмыльнулась Беллатрикс.

***

Это длилось всего несколько дней, но время было чудесное. Они ходили за покупками и развлекались в Китеже. Казалось, Беллатрикс чувствовала себя невероятно уютно в городе, состоящем из чистой магии. Они поддразнивали друг друга, между ними порхали искорки легкого флирта. Они часто мылись в частной бане Нарышкиных, которая отапливалась колдовством, поскольку разводить обычный огонь под магическим куполом, накрывающим Китеж, было небезопасно — по крайней мере, если делать это безрассудно. Белла по-прежнему оставалась требовательной и, как правило, ожидала, что Гермиона будет готовить еду сама, но в остальном эти несколько дней выдались удивительно безмятежными, наполненными домашним уютом их отношений. Настоящий глоток нормальной жизни, щедро приправленный сексом. Происходящее можно было бы даже назвать идиллией, невзирая на то, что где-то там вовсю бушевала война. Вместе они отважились на великие дела, и пыль седьмого века, казалось, все еще щекотала им ноздри. Теперь же они просто проводили массу времени, решительно ничего не делая. О, если бы это могло продлиться дольше, чем пара-тройка дней! На самом деле передышка, когда можно было вообще ни о чем не думать, затянулась на четверо суток. По правде говоря, это были единственные четыре дня со времен Хогвартса, которые Гермиона запомнила как по-настоящему уютные и прекрасные, начисто лишенные гнетущего страха. Во Франции, после их бегства из Британии, она ежеминутно ждала, когда опустится карающий молот. В России она определенно держала себя в такой черной строгости и вечной занятости, что времени на размышления просто не оставалось. До текущего момента, во всяком случае. Мир бесцеремонно вторгся обратно в их жизнь в виде стука в дверь, когда они устроились на диване за легким завтраком, деля между собой свежеиспеченный хлеб. — Ты заказывала какую-то доставку? — спросила Беллатрикс, даже не потрудившись поднять глаза. — Нет… — ответила Гермиона, опуская тарелку на низкий столик перед диваном, прямо рядом с неизменным самоваром. — Что ж, проверь, пожалуйста, — распорядилась Белла, лениво потянувшись за волшебной палочкой. Конечно, первой ее мыслью был заговор, хотя, надо признать, паранойя не была беспочвенной. Гермиона убедилась, что ее собственная палочка наготове, и направилась к дверям квартиры. Сюда не должен был иметь доступа никто, кроме членов российского магического сообщества или их званых гостей, но береженого бог бережет. Удивительно, как мгновенно испарилось расслабление последних дней: оно сменилось привычным напряжением, будто сорвавшаяся пружина разом скрутила ее мускулы. Каждое чувство, каждое ощущение обострилось до предела, а в сознании сами собой всплыли боевые связки заклинаний — готовые к действию без лишних раздумий. Готовые убивать. Такая простая вещь, как обычная проверка двери на предмет нежданного звонка, изменилась для нее навсегда. И все же на поверку все оказалось куда прозаичнее. Накинув халат поверх легкой домашней одежды, Гермиона заглянула в чародейское зеркало, встроенное в дверь. Оно давало широкий обзор, позволяя разглядеть не только самого визитера, но и любого, кто мог затаиться поблизости. Все было в порядке: на пороге стояла Нарцисса Малфой. — Белла, это Нарцисса. — …Что она здесь забыла? — шумно вздохнула Беллатрикс. — Ох, ладно, впусти ее, детка. Гермиона распахнула дверь: — Нарцисса, проходи, чувствуй себя как дома. Нарцисса была тепло одета, но зимнее пальто держала в руках: внутри незамерзающей части озера на такой глубине температура оставалась неизменной — примерно один-два градуса тепла. Она улыбнулась: — Гермиона. Спасибо. Позволено им было фамильярничать или нет, но Гермиона отступила назад, удерживая дверь и вытянувшись по струнке. Нарцисса прошелестела мимо нее с таким видом, словно это было самым естественным делом на свете, и повесила сначала верхнее пальто, а затем и жакет на стойку в прихожей. — Не хочешь поприветствовать сестру, Белла? — крикнула она. — Мне лень, — отозвалась старшая Блэк. — Стабильна, как и всегда, Белла, — с достоинством и вполне буднично ответила Нарцисса, но Гермиона, запирая и защелкивая дверь, отчетливо расслышала за этой маской искреннее, глубокое тепло. — По крайней мере, теперь в твоей жизни появился кто-то более воспитанный, чем ты сама. В сравнении с месье Лестрейнджем это определенно одно из главных достоинств Гермионы. — До сих пор рада, что он сдох, Цисси! — выкрикнула Беллатрикс. — Ни капли в этом не сомневаюсь, — младшая сестра переступила порог гостиной, и Гермиона шла следом. На самом деле, вопреки своему напускному равнодушию, Беллатрикс уже поднялась на ноги и, как только Нарцисса вошла, заключила ее в объятия. — Цисси. — Белла. Прекрасно выглядишь. И я говорю это абсолютно серьезно. — Полагаю, это все последствия Арарата и Живой Воды, будь они неладны, — Беллатрикс отмахнулась, высвобождаясь из объятий сестры, и повернулась обратно к столу. — Садись, пей чай, самовар горячий, как и всегда, Цисси. — Во-первых, эти последствия пошли тебе исключительно на пользу, Белла, — авторитетно заявила Нарцисса, усаживаясь на место. — Во-вторых, дело не только в этом. Гермиона прошла следом за ней и снова устроилась рядом с Беллой ровно для того, чтобы Белла, лениво раскинувшаяся на диване в наброшенном поверх платья халате, притянула ее к себе. — Ну, допустим, она тоже помогает. Нарцисса закатила глаза: — Ты вгонишь Гермиону в краску, дорогая. Гермиона и впрямь уже вовсю краснела. Белла небрежно махнула рукой и ухмыльнулась: — Возможно, мне это нравится. Так что привело тебя сюда, Цисси? Сомневаюсь, что это просто дружеский визит, учитывая, что место зачаровано от обнаружения, а ты… — Зачаровано? Ну, сам город — да, но к озеру вполне можно трансгрессировать. Глаза Беллы округлились: — Но Энди тащила меня сюда на какой-то допотопной маггловской жестянке по этим проклятым обледенелым русским дорогам! — Я бы сказала, она тебя знатно развела, Белла, — тут же парировала Цисси с тонкой усмешкой. — ЭНДИ! ПРЕДАТЕЛЬНИЦА! — в негодовании вскричала Белла. — Да как она…! — старшая Блэк сокрушенно вздохнула и откинулась на спинку дивана, опустив руку на плечо Гермионы. Гермиона отчаянно пыталась сдержать смешок. Глаза Беллы яростно блеснули: — Предательница! Ты-то хоть не начинай! — Хорошо, хорошо, — поспешно примирительным тоном произнесла Гермиона, хотя полностью подавить смех ей так и не удалось. Она подняла глаза на Нарциссу, изо всех сил пряча улыбку. — При всем моем искреннем веселье… — ГОВОРИ ЗА СЕБЯ! — Белла, похоже, была совершенно неспособна понять, насколько комично выглядело ее возмущение по поводу Андромеды и машины. — …Ты ведь наверняка приехала не просто ради светской беседы, — продолжила Гермиона, покачивая головой и улыбаясь. — Насколько мне известно, Андромеда уже довольно давно питает слабость к автомобилям, — сухо заметила Нарцисса, обращаясь к старшей сестре. Белла закатила глаза: — Маггловские смертоносные капканы. Ведь можно же было просто трансгрессировать к озеру… — Да, именно так, Белла. Но сейчас ты здесь, так что давайте устроимся с чаем, потому что тема нашего разговора важна и потребует времени. — У меня отпуск, Цисси, — Белла косо посмотрела на нее. — Настоящего отпуска не будет до тех пор, пока Волан-де-Морт не окажется повержен, а мы не вернемся в Британию, — отрезала Нарцисса, размешивая вишневое варенье в своей чашке. — И это именно то, ради чего я приехала поговорить, Белла, Гермиона. Поражение Волан-де-Морта и Британия. Вы ведь знаете, что он лично отправился принимать командование армией на Ближнем Востоке? — Да, мы в курсе, — ответила Гермиона вместо Беллатрикс, которая с поджатыми губами и крайне озабоченным видом подливала себе чай. — Мы установили контакт со значимой фигурой во флоте Волан-де-Морта, где офицерский и рядовой состав преимущественно состоит из британцев, — младшая Блэк говорила ровно, но ее голос мгновенно приковывал к себе внимание; Беллатрикс тут же вскинула на нее взгляд. — Я заручилась поддержкой правительств союзников. С наступлением весны мы начнем стягивать наши силы в Норвегию. Гермиона резко перевела дыхание и уставилась на нее. Это было дерзко до крайности. Она поверить не могла, что союзники дали на это добро. Беллатрикс не отрывала взгляда от сестры: — Вторжение… Вторжение в Британию. Пока Волан-де-Морт торчит в Сирии, руководя наступлением на Арарат. — Да, именно так. Если флот перейдет на нашу сторону, российский флот и военно-морские силы Скандинавии смогут прикрыть высадку совместно с ними. Я рассчитываю, Беллатрикс, что ты примешь общее командование этой операцией, хотя сама я тоже буду присутствовать там лично. Белла судорожно вздохнула: — Цисси, ты — глава правительства. Предоставь всю операцию мне. И неужели нам обязательно было обсуждать это прямо сейчас? — Люди будут переходить на нашу сторону, подчиняясь приказам премьер-министра Соединенного Королевства. Генерал Блэк? Мне жаль, Белла… но я обязана там быть. К тому же я такая же обученная боевая ведьма, как и ты сама. Ты прекрасно это знаешь. Среди чистокровных девушек нет тех, кто не умеет сражаться, и мне уже доводилось пускать эти навыки в ход, — глаза Цисси сузились. — Это решит все. Мы не будем в безопасности, пока не вернем себе Британию. — Может, я хочу успеть пожить для себя, пока есть возможность. И может, я хочу уберечь свою младшую сестренку, — Беллатрикс опустила голову. Нарцисса молча смотрела на нее какое-то мгновение, а затем решительно качнула головой: — Мне жаль, Белла, но меня больше не от чего оберегать. Я сама устроила свою жизнь в этом мире. Я люблю тебя как сестру и прощаю, потому что знаю, ради чего ты совершала свои поступки — ты думала о моих интересах. Но это сделало меня той, кто я есть, и никакой красивый жест сейчас этого уже не изменит. Суть в следующем: нам необходимо организовать масштабное дезертирство волшебников и военных сил. — Хорошо, — Белла уставилась в свою чашку, и выражение ее лица показалось Гермионе откровенно мрачным. — Что ж, одного флота мало, — ответила она на призыв сестры. — Они станут трансгрессировать, задействуют порталы и Летучий порох, чтобы засылать в тыл террористов, срывать наступление и собирать сопротивление. Они используют Евротоннель, чтобы перебросить дивизии с континента. Темный Лорд превратит войну в выжженную землю от одного конца Британии до другого, лишь бы не отдавать ее нам. — Я хочу подготовить план уничтожения Евротоннеля. — Каким образом? — Белла вскинула голову. — Это же ночной кошмар любого истинного британца. Уверена, у наших прародительниц были подобные кошмары насчет такой магии еще во времена Цезаря. Армия, удерживающая оба конца тоннеля — а они их удерживают, ведь нам придется высаживаться в Шотландии, если мы вообще сумеем высадиться, переправляя войска из Норвегии, — может твердо рассчитывать на подкрепление со всей остальной Европы. Если в таких условиях мы исхитримся пересечь залив Ферт-оф-Форт до того, как нас сомнет превосходящая масса врага, я сочту себя величайшим полководцем в истории! Тоннель пролегает слишком глубоко, чтобы по нему можно было легко ударить, и он защищен чарами от любого вида атак, как обычных, так и магических. — А что насчет ядерного оружия? — Нарцисса остро взглянула на сестру. — …Взорвать его над Евротоннелем? Они ему даже царапины не нанесут, — расхохоталась Белла. — Прости. — Вообще-то… — Гермиона поджала губы, перебирая в уме арсенал российского вооружения. — А как насчет противолодочного ядерного оружия? Белла издевательски притворно зевнула: — Не хватит дальности, детка. Им придется подойти вплотную, а кораблям придется миновать… — она поморщилась, — Азкабан. — Значит, он снова превращен в крепость? В том разведывательном анализе, что я читала, не было уверенности, — Нарцисса поставила на столик свою опустевшую чашку. — Да. Из него выжали максимум магического укрепрайона, какой только можно создать. — Что ж, его я тоже намерена уничтожить, — Цисси пожала плечами и прямо посмотрела на сестру. — Как думаешь, мы сможем провернуть все это, если уничтожим Евротоннель и лишим их подкрепления? Белла прильнула к Гермионе, обхватив ее за плечи и изогнувшись всем телом в едва ли не сладострастной позе: — Полагаю, это как минимум позволит мне повеселиться в процессе. Откровенно говоря, Цисси, все упирается в то, сколько волшебников и офицеров тебе удастся склонить к дезертирству. Так выкладывай: какого симпатичного молодого британского чародея ты соблазнила, заставив его помышлять о государственной измене, м-м? На секунду Гермиона была уверена, что Нарцисса сорвется на Беллу, но та лишь порочно ухмыльнулась и ответила сестре взглядом на взгляд: уверенным, опасным, взглядом истинной хозяйки положения. — Я бы сказала, сестрица, что он соблазнил себя сам.