Будет любовь (но привилегий и вполовину не столько)//There Will Be Love (Not Half as Much Privilege)

Судоверфь Росайт, залив Ферт-оф-Форт 29 января 2004 года Почетный караул в безупречной темно-синей форме портила лишь черно-зеленая нашивка армии Морсмордре. И все же это было необходимой демонстрацией их преданности Темному Лорду. Пусть цвета не совсем сочетались, эти эмблемы отчетливо выделялись на фоне грязного снега, синевы Ферт-оф-Форта и серой стальной обшивки корабля за их спинами. Они стояли подле авианосца «Инфлексибл» — крупнейшего корабля во флоте Волан-де-Морта. Он обладал поистине великолепным корпусом длиной в 293,5 метра. Нависающая полетная палуба делала его еще протяженнее — от кончиков паровых катапульт до огней захода на посадку на корме, у самого края угловой палубы. Его единственная массивная дымовая труба стояла поодаль от надстройки мостика, смещенной к носу, что придавало исполину сходство с американскими гигантами двадцатых годов вроде «Лексингтона» и «Саратоги». Тонкий намек на гражданское прошлое корабля крылся в металлических булях — закругленных, но все еще несколько неуклюжих выступах, которые расширяли стандартный корпус, начинаясь чуть выше ватерлинии и уходя под воду. Их выкрасили в черный цвет для контраста с общей серостью бортов, пока они не сходились с красным днищем. Прямо над ними надстроили ангар и полетную палубу, и над ними же нависали подъемники. Словно старый линкор переделали в авианосец — или как на недостроенном итальянском «Аквила». По правде говоря, подтянутый, смуглокожий и статный мужчина, замерший перед кораблем, прекрасно понимал, насколько рискованно делать это судно своим флагманом. Безусловно, ячейки вертикального пуска, заряженные ракетами «Астер 15», обеспечат какое-никакое прикрытие с воздуха, а если они подведут, то шесть зенитных комплексов «Голкипер» станут последним рубежом обороны. К тому же его корпус был куда прочнее, чем у рядового торгового судна, да и були добавляли хоть какую-то защиту от торпед — пусть и чисто символическую. Мужчина сдержанно козырнул в ответ на приветствие и взошел на борт по трапу, скользкому от подтаявшего снега. Новоиспеченный командующий казался абсолютно невозмутимым. Однако большинство приближенных Волан-де-Морта на его месте ощутили бы вполне законную тревогу, выходя в открытое море на флагмане, который перестроили из бывшего круизного лайнера «Куин Элизабет 2». Британское судостроение, возможно, и осталось самым уцелевшим в мире после ядерных ударов, но экономические потрясения, крах империи и упадок флота все равно превратили его в руины. Дивному новому миру Темного Лорда не нужны были трансатлантические лайнеры — магглам не полагалась роскошь, да и с какой стати волшебнику пользоваться подобным? Зато этому миру отчаянно требовались боевые корабли, способные нести огонь войны тем магглам и колдунам, что оказались слишком глупы, дабы покориться его воле. Когда в конце восьмидесятых судно перевели на дизель-электрическую тягу, на испытаниях оно выдало 34 узла. Одного этого хватило, чтобы оправдать переделку. Ангар и палубу под завязку забили шестнадцатью палубными «Тайфунами» для противовоздушной обороны, однако ударную силу составляло равное им число престарелых «Блэкберн Бакканир». Лишенные современной электроники, эти машины были заколдованы так, что превратились в самолеты-невидимки. Магия с лихвой компенсировала их почтенный возраст, пусть даже к такому решению прибегли исключительно от нужды — из-за задержек с поставками полноценной штурмовой версии «Рафаль-М» для нужд Морсмордре. Поднимаясь на мостик, мужчина лишь покачал головой: он удивительно быстро освоился со всем многообразием маггловских технологий. На палубе также теснились вертолеты с ироничным названием «Мерлин» — всего шесть штук для поисково-спасательных операций и противолодочной обороны, а еще американские самолеты ДРЛО «Е-2». Последние едва умещались на подъемниках, но четыре штуки туда все-таки втиснули. Разумеется, экипаж выстроили при полном параде вдоль лееров. — Милорд, — поприветствовал его капитан, стоило гостю ступить на мостик. Блейз Забини вежливо и предупредительно улыбнулся, не выказав ни тени высокомерия: — Капитан Паллисер. На флоте не прижилась эта министерская чушь в духе «долгих лет жизни». — Когда прибудет адмирал Лоу, милорд? — Завтра, за два часа до отплытия, — ответил Блейз, слегка пожав плечами. — Корабль готов к смотру? Я проведу его лично. — Разумеется, милорд. Они обменялись салютами, и капитан Артур Паллисер пристроился по правую руку от нового главнокомандующего военно-морскими силами Волан-де-Морта. Капитан «Инфлексибла» нес личную ответственность за действия трех с половиной тысяч магглов, приписанных к этому единственному кораблю. Вместе с ними на борту находились десять волшебников. И жизнь десяти магов в тесных каютах бок о бок с такой уймой магглов вряд ли можно было назвать пределом мечтаний. Все они были полукровками, за исключением тех, кто являлся чистокровными грязнокровками, но имел на руках Свидетельство о прохождении очищения. Кое-кого шокировало, что Блейз сам выбил себе это назначение, но люди дальновидные понимали его истинные мотивы. Они видели человека, который умеет ловить свой главный шанс. Каким бы неприятным ни казалось нынешнее положение, проявление себя в качестве эффективного командующего на этом посту открыло бы ему двери в самые высшие круги режима. А Блейз Забини был кем угодно, но только не глупцом в вопросах продвижения по социальной лестнице. Первым делом ему продемонстрировали его личные покои. Обстановка радовала глаз: красивая старинная мебель из красного дерева, картины с батальными сценами прошлых морских сражений, диван для отдыха, деревянные приставные столики и роскошная кровать с балдахином на четырех столбиках. Правда, по потолку все равно тянулись неприкрытые трубы с маркировкой по их назначению. Корабль растерял слишком много былого величия с тех пор, как перестал быть последним трансатлантическим лайнером. Затем начались бесконечные осмотры, обходы и речи перед умудренными опытом матросами, которых заметно нервировало присутствие этого подтянутого и холеного слизеринского мага — человека, способного отправить их на казнь в мгновение ока, несмотря на всю свою молодость. И все же Первый лорд Адмиралтейства — этот титул при режиме Волан-де-Морта сохранили, пусть и изрядно исковеркали суть — не выказывал ни жестокости, ни вообще какого-либо интереса к магглам, чтобы тратить на них свои эмоции. Капитан Паллисер постепенно даже начал чувствовать себя уютнее в его обществе, решив, что для парня, который просто ставит галочку в карьере ради командования флотом, тот держится вполне сносно по сравнению с предыдущими начальниками. К тому же Забини быстро отпустил людей к их повседневным обязанностям. Все шло на удивление обыденно и даже позитивно, пока они не вернулись в каюту командующего. Блейз повернулся к капитану Паллисеру и спросил все тем же безучастным тоном: — Готов ли корабль к выходу в море? — Да. Нам понадобится четыре часа с момента получения приказа, чтобы сняться с якоря, милорд. — Отлично, — усмехнулся Блейз. — Поспите пока есть возможность, капитан. С этими словами он закрыл тяжелый стальной люк прямо перед носом Паллисера. Впрочем, капитан не сильно обиделся: волшебники прежде обходились с ним куда хуже. Но это оставалось загадкой ровно до тех пор, пока девять часов спустя они не получили экстренный приказ немедленно отплывать.

***

К востоку от шведского Кальмара 29 января 2004 года Метафорический эквивалент превращенного в авианосец «Куин Элизабет 2» в данную минуту находился в семисот шестидесяти морских милях отсюда, пробивая себе путь сквозь тяжелые паковые льды к юго-западу от шведского острова Готланд. Названный «Адмиралом Корниловым» в честь героя Крымской войны, этот корабль уступал в размерах своему собрату из Краснознаменного Северного флота, однако, в отличие от «Адмирала Кузнецова», его сердцем были ядерные реакторы КН-3. Фактически при его создании пустили в дело узлы и материалы машинной установки шестого крейсера проекта 1144 «Орлан», который пошел на слом в Санкт-Петербурге за несколько лет до начала войны. Эту базу дополнили уцелевшими компонентами и катапультами, изначально предназначавшимися для авианосца «Ульяновск», который пустили под нож после распада Союза. Короче говоря, его слепили на скорую руку из обломков и деталей сразу нескольких военно-морских проектов, движимые отчаянной, острой необходимостью сотворить хоть какой-то новый боевой корабль. Будь у них нужная электроника, его бы достроили как полноценный крейсер проекта 1144, но ее не нашлось, и исполин стал авианосцем, до отказа забитым МиГ-29К. В его кильватере четким строем шли эсминцы, в большинстве своем проекта 956 «Сарыч». Выбивался из этого ряда лишь единственный представитель проекта 1155.1 «Фрегат»: его, еще недостроенного, отбуксировали с калининградского завода «Янтарь» в Хельсинки прямо перед тем, как область пала под натиском войск Волан-де-Морта, и позже финны довели корабль до ума для российского флота. Было здесь и несколько эсминцев 956ЭМ, изначально предназначавшихся для Китая. Именно на них, к тайной гордости Гермионы, развевался белый военно-морской флаг: ими управляли остатки флотских экипажей Морсмордре с Черного моря, которых не задействовали на флагманском «Галатея». Разумеется, русские предпочли бы укомплектовать корабли своими людьми, но разбрасываться обученными кадрами в такое время было непозволительной роскошью. Само собой, на палубе стоял такой собачий холод, что долго разглядывать корабли было невозможно. Да и главная звезда этого представления сейчас все равно шла в авангарде. Атомный ледокол «50 лет Победы» упрямо пробивал дорогу, а вокруг него суетились другие ледоколы Балтийского флота, обеспечивая поддержку и не подпуская тяжелые паковые льды к кильватерным колоннам боевых кораблей. Свинцовое небо серой пеленой висело над головой, но это было куда лучше слепящей белизны, которая непременно возникла бы, рассейся тучи. На крыле мостика «Адмирала Корнилова» бесчинствовал лютый ветер. Казалось, он насквозь прошивал шинель, форму и два слоя плотного термобелья, которые натянула на себя Гермиона. Горизонт начисто растворился в головокружительном мареве бескрайних льдов, простиравшихся в бесконечность, где они сливались с нависшими облаками. Громада атомного ледокола была их главным секретным оружием. Он с ходу таранил толщу балтийского льда в этом зацелованном ядерной зимой январе, не притормаживая ни на секунду. Ему не требовалось отходить назад, чтобы взять разгон, как это делали суда поменьше. Их курс лежал к северу от датского острова Борнхольм — максимально скрытно от европейского материка и сил Волан-де-Морта, насколько это вообще представлялось возможным. Когда-то, в Первую мировую войну, спасаясь от угрозы захвата немцами, Красный флот уже совершал подобное: отступал через льды от Таллина к Гельсингфорсу — нынешнему Хельсинки, а затем к Петрограду. Тот маневр вошел в историю как Ледовый поход Балтийского флота. Теперь они повторяли этот ледовый поход, но это было наступление, а не бегство. Обогнув Борнхольм с севера, они повернут на запад, держа курс на Эресунн. Затем — Каттегат. Затем — Скагеррак. Конечной целью «Адмирала Корнилова» и всего Балтийского флота был незамерзающий порт Ставангер на юго-западном побережье Норвегии. Они шли на прорыв. Хрупкая фигурка, укутанная, казалось, слоев в пять одежды, вынырнула из относительного укрытия закрытого мостика. Оказавшись на вершине надстройки авианосца, она заметно поморщилась, когда свирепый, ледяной ветер ударил ей в лицо. Черные волосы мгновенно растрепались и захлестали по плечам. Гермиона расплылась в улыбке. После Азкабана Беллатрикс люто ненавидела море. Но между планом ее сестры и настойчивым требованием Гермионы сопровождать флот исход был предрешен. Вместо того чтобы спокойно поехать в Ставангер на поезде, Белла предпочла рискнуть и отправиться навстречу опасности вместе с ними. — Грейнджер, здесь… просто… чертовски… холодно, — пробормотала она, подойдя достаточно близко, чтобы голос не утонул в завывании ветра. Но в ее глазах горел знакомый блеск. Впереди ждали опасность и хаос, и, несмотря на все перемены, Беллатрикс Блэк жила именно ради таких минут. Гермиона, опираясь на леера, весело рассмеялась: — Да ты ловишь кайф от каждой секунды. — За исключением той части, где я замерзаю насмерть. — На тебе как минимум десяток согревающих чар. — Надо было наложить двадцать.

***

Северное море 30 января 2004 года Паллисер, напрягая зрение, вглядывался в бесконечную хмарь облаков на горизонте. Море ощутимо волновалось, дул устойчивый арктический морской ветер, из-за которого стрелка барометра опустилась до двадцати девяти дюймов. Ветер усилился до двадцати пяти узлов, а температура палубных надстроек из-за этого леденящего северного потока стремительно падала к десяти градусам ниже нуля по Фаренгейту. Нос, палубы и надстройка «Инфлексибла» покрывались угрожающей ледяной коркой. И все же это были всего лишь скромные шесть баллов по шкале Бофорта: полетная палуба авианосца располагалась достаточно высоко, чтобы капитан был уверен — поверни они на два румба влево и встань носом к ветру, он сможет поднять свои «Тайфуны» при помощи катапульт. Однако самолеты пока держали внизу, в ангарах, оберегая от обледенения, а если шторм разыграется до семи баллов, его единственной защитой останутся лишь собственные ракеты да корабли сопровождения. Ну и, конечно, маги. Впрочем, капризы погоды заботили его куда меньше, чем ситуация с высшим командованием. Адмирал Лоу из-за спешного отплытия остался на берегу, а это означало, что бразды правления принял новый лорд Адмиралтейства, о чьем морском опыте Паллисер не имел ни малейшего понятия. Сквозь серую пелену и яростные порывы ветра тучи ненадолго разошлись, позволив ему разглядеть «Арк Ройял». Корабль не переименовали. Судно, на котором Паллисер когда-то служил старпомом, сейчас штормило гораздо сильнее, чем «Инфлексибл», но оно упрямо держало строй, пока вся эскадра на двадцати узлах пробивалась к востоку из залива. Впрочем, взлет новейших «Кестрелов» с его палубы в таких условиях был под большим вопросом. Убедившись, что бортовая волна не слишком сильно бьет по корпусу, Паллисер вернулся в закрытое тепло мостика, чтобы выпить чаю и заглянуть в штурманскую рубку, попутно повесив шинель на крючок. К его удивлению, лорд Забини уже находился там. — Милорд Забини. — Капитан. Я как раз изучал оперативную обстановку, — мягко отозвался маг и указал на разложенные карты. — Не сочтите за труд обрисовать ситуацию в целом. — Разумеется, милорд, — Паллисер поставил дымящуюся кружку с чаем. — Итак, приказы, само собой, отдавали вы лично, так что мне нет нужды пересказывать… — Да, это опустим. — Северный флот сейчас находится на семьдесят третьем градусе северной широты и двадцати восьми градусах пятнадцати минутах восточной долготы, — четко доложил капитан. — Или находился там около двадцати минут назад, следуя строго на запад со скоростью двадцать пять узлов. Наша подлодка «Астьют» засекла два авианосца, три ракетных крейсера и одиннадцать эсминцев. Но ее зажали в тиски три вражеские «Акулы», так что парням пришлось маневрировать ради спасения, прежде чем они успели занять позицию для торпедной атаки. Блейз Забини, по крайней мере, умел читать морские карты. — Строго на север от мыса Нордкап и теперь берут курс на запад, капитан? — Так точно, милорд. Примерно в тех же водах мой дед когда-то помогал пустить на дно «Шарнхорст», — Паллисер никак не прокомментировал колоссальную разницу в обстоятельствах между ним и его предком. Ни один человек, выживший за шесть лет правления Волан-де-Морта, не стал бы этого делать. — Вот как? Хм, — Забини на мгновение склонился над картой. — Если бы вы собирались прорываться в Атлантику со стороны Нордкапа, куда бы вы направились? — О, через Датский пролив, милорд. Другого пути просто нет, — Паллисер на секунду бросил тоскливый взгляд на свой чай. Блейз едва заметно и снисходительно улыбнулся: — Пейте, капитан. Нам нельзя терять бдительность. — Благодарю, милорд, — он сделал внушительный глоток, снова уставился на карту и решился высказать свое мнение. В конце концов, новый командир либо прислушается, либо ситуация очень быстро станет катастрофической. — Я не думаю, что они пытаются прорваться в Атлантику, милорд. Полагаю, они держат курс на Тронхеймс-фьорд. — Обоснуйте. — Это незамерзающая глубоководная гавань, расположенная гораздо ближе к нашим территориям. Идеальная позиция для создания «флота в готовности», как это было во Вторую мировую. Именно там «Тирпиц» превратился в признака фьордов — корабль, который волна за волной пытались разбомбить вражеские эскадрильи, пока наконец не преуспели в этом спустя годы. Но к тому моменту он сожрал столько ресурсов, сколько сам по себе даже близко не стоил. Оба авианосца Северного флота, все три крейсера и одиннадцать эсминцев? Это же весь их флот. Оставь они северное побережье без присмотра, оно окажется беззащитным перед атакой. Не думаю, что они планируют дальний прорыв с таким количеством вымпелов — у них банально нет стольких судов снабжения на ходу, чтобы обеспечивать крупные операции в океане. А вот Тронхейм? Я помню сводки разведки: русские за последние четыре месяца разместили там три полка «Фланкеров». Этого предостаточно, чтобы обеспечить воздушное прикрытие флоту на стоянке, даже если поначалу аналитики считали, будто их цель — сопровождать бомбардировщики для налетов на Британию. А в отсутствие спутников кто знает, сколько зенитно-ракетных полков они развернули в том районе. Ровно столько, сколько сочли нужным, подозреваю. Благодаря железной дороге через всю Швецию от Сундсвалля они могут беспрепятственно гнать снабжение из самой России. Мне кажется, они осуществляют стратегическую передислокацию флота на новую постоянную базу, поближе к театру военных действий. — Хм. И какое расстояние до цели у них и у нас? — свет ламп дрожал на темной мантии Забини. В штурманской рубке стоял сухой жар, грозивший обернуться испариной под теми бесчисленными слоями одежды, что были надеты на Паллисере. — До Тронхейма им осталось примерно шестьсот пятьдесят морских миль, — ответил Паллисер, отмерив расстояние на карте. — Нам — шестьсот. При необходимости мы можем навязать им надводный бой силами кораблей сопровождения, однако мы будем в заведомо проигрышном положении из-за огневой мощи противника. Мне бы очень не хотелось подставлять наши эсминцы под удар ракет СС-Н-19 с их «Кировых». Но я куда больше уверен в нашей способности атаковать их силами «Бакканиров». Если мы прямо сейчас повернем строго на север, то пройдем вблизи Шетландских островов и сможем получить поддержку от К… — он осекся. — От Военно-воздушных сил. Как только мы ляжем на северный курс, мы сможем поднимать самолеты с палубы, да и погода должна улучшиться в ближайшие двенадцать часов. — Отлично. Выполняйте, капитан. — Благодарю, милорд. Разрешите идти? — Конечно. Паллисер едва заметно улыбнулся и начал было разворачиваться, чтобы выйти на мостик и отдать приказ эскадре лечь на курс ноль-ноль-ноль. Строго на север. Но последующие слова командующего заставили его на секунду замереть, после чего оба мужчины обменялись понимающими ухмылками, несмотря на всю пропасть, что разделяла их происхождение и положение. — Они ведь все еще должны именоваться Королевскими Военно-воздушными силами, не так ли, капитан?

***

— Ваша Светлость, герцогиня Нарцисса, добро пожаловать в Норвегию. — Благодарю вас, Ваше Высочество, — отозвалась Нарцисса, обращаясь к принцу Хокону. Пронизывающий, резкий ветер на взлетной полосе аэродрома Вигра нещадно хлестал их обоих. Вслед за Нарциссой из самолета вышла Лариса. — Леди Лариса Нарышкина, из боярского рода Нарышкиных, — представила ее Нарцисса. Лариса, будучи по форме, вытянулась по струнке и отдала принцу, облаченному в мундир контр-адмирала Королевских военно-морских сил Норвегии, четкое воинское приветствие. Магическая ветвь Нарышкиных именовала себя «княжеской» ввиду былой близости к старому императорскому дому, однако здесь, в Западной Европе, настаивать на этом титуле было бы не совсем уместно. — Леди Лариса, — поприветствовал норвежский принц русскую ведьму не титулованных кровей. За их спинами надрывно выли двигатели Ил-62М, на котором они прибыли, — самолет держали заведенным, чтобы механизмы не окоченели. Скоро на борт поднимутся офицеры, возвращающиеся в Россию в рамках ротации, и борт улетит, если позволит погода. Несколько грузовиков спешно очищали рулежные дорожки от свежевыпавшего снега. Затем к ним присоединилась третья женщина. Она пристально наблюдала за детьми; ее взгляд был цепким, а лицо выражало абсолютное, предельное хладнокровие. Ей приходилось держать марку, ведь она наконец сдалась и приняла реальность — ее окончательно втянули в эту опаснейшую игру, затеянную сестрой. — И моя сестра, леди Андромеда Блэк Тонкс, с моей племянницей леди Дельфини и племянником Теодором. Леди Дельфини. Что ж, формально все было верно: Беллатрикс являлась главой дома Блэк, а Дельфи — ее законной наследницей. По меркам магической иерархии их статус приравнивался к графскому. Когда с приветствиями было покончено, все поспешили в здание аэропорта. Сейчас его зал ожидания был переоборудован под нужды военного аэродрома, где разместился полк российских Су-27. Внутри поддерживали жару ради работавших здесь оперативных расчетов (чьи действия координировались с батальоном зенитно-ракетных комплексов С-400, развернутых вокруг Гьёсунда); прибывшим тут же предложили русский чай. — Как поживает ваш отец, Ваше Высочество? — вежливо поинтересовалась Нарцисса, пока они пили чай, закусывая норвежским перечным печеньем, которое привело детей в полный восторг. — Он держится, черпая силы в глубокой вере в Бога и уверенности в нашей грядущей победе, — после короткой паузы ответил принц Хокон. — Но, по крайней мере, сейчас он в безопасности и покое. — Он освободил всю свою страну, — мягко произнесла Нарцисса, стараясь говорить деликатно, поскольку слова принца и без того красноречиво отражали истинное положение дел. — Немногие мужчины в этот час суровых испытаний могут похвастаться подобным. После такого он заслужил право на покой. — Спасибо, герцогиня Нарцисса, — он на мгновение прервался, пригубив чай. — Вы ведь намерены повторить этот успех, не так ли? Нарцисса царственно огляделась по сторонам и тонко улыбнулась: — Что ж, мы обсудим это, когда доберемся до Олесунна. — Разумеется, Ваша Светлость. Час спустя они уже были на месте и устроились в одном из изысканных отелей в стиле модерн. Этот город заново отстроил кайзер Вильгельм, преподнеся его в дар норвежскому народу после страшного пожара в январе 1904 года — чуть более чем сто лет назад. Кайзер часто отдыхал в этих краях, а потому лично вложился в реконструкцию. Впоследствии он неизменно проводил летние отпуска в близлежащих норвежских фьордах — вплоть до рокового лета 1914 года. Германская империя пала, но здания в стиле ар-нуво уцелели, как и улица под названием Кайзер Вильгельмс гате, на которую выходили окна отеля. Здесь, благодаря гостеприимству норвежского королевского дома, гостей угостили настоящим скандинавским кофе. Пока они его пили, ансамбль народных певцов исполнил несколько традиционных баллад. Прозвучала старинная поэма восемнадцатого века «Песнь о Синклере» — величественная патриотическая песнь о шотландских наемниках, которые шли сушей в Швецию и были наголову разбиты в норвежских горах в 1612 году. Следом исполнили куда более жизнерадостную «Королеву Эллисив», повествующую о русской жене Харальда Сурового. Нарцисса не питала теплых чувств к памяти Харальда, но Лариса оценила песню по достоинству. Таковы уж превратности судьбы: былые враги и бесславный конец предков сегодня превратились в победные баллады союзников, которые теперь сражаются с тобой плечом к плечу, палочка к палочке. Когда артисты удалились, а ведьма из норвежского Министерства магии тщательно проверила комнату на предмет подслушивающих заклятий и шпионских чар, принц Хокон серьезно посмотрел на герцогиню Нарциссу. Та просто кивнула, не став тратить время на долгие предисловия. — Вы правы, Ваше Высочество. Мы готовимся вернуть Британию. Наши люди расставлены на ключевых постах и прямо сейчас наводят финальные штрихи в планах. Через несколько месяцев все элементы мозаики сложатся воедино, и весна, если судьба будет к нам благосклонна, приведет наши войска к британским берегам. Хокон поднял свой бокал в приветственном жесте: — В таком случае я желаю вам такой же удачи, какая улыбнулась нам, Ваша Светлость. Мы пока не получали детального отчета по итоговому плану. Полагаю, до него еще несколько месяцев? — Да. На данный момент все наши действия сводятся к прорыву флота. — В Тронхеймс-фьорд? — О, ну Северный флот действительно направляется именно туда, — рассмеялась Нарцисса. — Но я говорю о Балтийском флоте. Прошу прощения, Ваше Высочество, но это необходимо было держать в строжайшей тайне до тех пор, пока операция не наберет ход. И только сейчас, с глазу на глаз, я могу открыться вам. Подготовка тщательно маскировалась, но теперь мы полностью готовы обеспечивать и поддерживать два флота: один — в Тронхеймс-фьорде, другой — в Ставангере. — Что ж, тогда позвольте мне велеть подать вина, герцогиня Нарцисса, чтобы мы могли выпить за погибель и полное смятение наших врагов. Чего принц не стал озвучивать вслух, так это того, что Балтийскому флоту это вино и впрямь чертовски пригодится.

***

Каттегат 31 января 2004 года Игра была окончена к востоку от Фредериксхавна, что на севере Ютландии, в самой узкой части пролива Каттегат, прямо напротив острова Лесё. Эскадра, соблюдавшая строжайший режим радиомолчания и маскировки электронных излучений, уже простилась с атомоходом «50 лет Победы» и остальными ледоколами, которые повернули обратно к Копенгагену. В конце января Каттегат все еще оставался свободен ото льда, хотя прибрежная кромка суши уже промерзла, и ледяной панцирь неумолимо расползался — давали о себе знать последствия ядерной зимы. К концу февраля замерзнут все берега и фьорды Скагеррака, а лед протянется от Скагена до самого Гётеборга. Они выбрали эту дату для прорыва именно для того, чтобы их замысел казался невыполнимым, но при этом все же оставался осуществим. И сейчас эта фора была им отчаянно необходима. Гермиона всматривалась на запад с палубы авианосца, несущегося на северо-запад и ставшего чудовищно уязвимым для вражеской артиллерии в этих стиснутых сушей водах. Главной проблемой был остров Лесё. Даже с учетом того, что эскадру вели опытные шведские лоцманы, самый восточный корабль соединенного флота находился всего в тридцати девяти километрах от острова — а это было зоной прямой и легкой досягаемости для 155-миллиметровых полевых орудий армии Морсмордре, размещенных там для поддержки гарнизона. Когда ее приближающие чары отчетливо показали солдат, бегущих сквозь сугробы к орудийным расчетам, Гермиона поняла, что маскировка сорвана. Схватив гарнитуру, она активировала внутреннюю связь с крыла мостика: — Адмирал Вершинин, это советник Грейнджер. Мы сейчас попадем под обстрел с Лесё. — Советник Грейнджер, на связи адмирал Вершинин. Со мной генерал Блэк. Нам нарушить радиомолчание? — Настоятельно рекомендую. Они откроют огонь через пару минут. Объявляйте боевую тревогу и готовьте всех магов. И дайте сигнал второму бомбардировочному авиаполку — нам понадобится поддержка. — Вас понял. Приготовьтесь защищать флот в меру своих сил, советник. Я дал команду выжать двадцать девять узлов, боевые посты заняты. Глубоко в недрах корпуса поползли вверх регулирующие стержни ядерных реакторов. Насыщенный пар из ядерной установки пошел на перегрев через вспомогательные дизельные котлы, а ограничители на турбинах были сняты. Гребные винты завертелись быстрее в леденящей воде Каттегата. Даже сквозь толстые перчатки Гермиона ощутила дрожь, побежавшую по обшивке из-за стремительного роста оборотов — вызвавшего кавитацию, — которая передалась прямо на леера крыла мостика. Поведя плечами, она снова повернулась на запад. Череда из дюжины ярких вспышек возвестила о том, что полевые орудия Лесё открыли огонь. Она вскинула палочку к небу и сотворила масштабное площадное заклинание Протего. Четверо других магов на борту авианосца тут же присоединились к ней, расширяя радиус и укрепляя плотность щита. А затем взметнулась шестая палочка. С заливистым смехом, который едва отделял полушаг от ее привычного безумного хохота, к ним примкнула Беллатрикс. Первая битва в Северном море началась. И лишь очень узкий круг людей, собравшихся сейчас на крыле мостика «Адмирала Корнилова», знал, что Нарцисса просчитала этот расклад и сдала карты заранее.