Глава 55: Прорыв.
8 июля 2026 г., 13:28
Даже когда они миновали Лесё и его артиллерию, впереди их все еще поджидали новые батареи, развернутые на мысе Скаген — самой северной оконечности Ютландского полуострова. Эскадра шла на двадцати девяти узлах, пробиваясь на северо-запад сквозь бурные воды Каттегата.
Гермиона и Беллатрикс стояли плечом к плечу, вглядываясь по левому борту на запад, поверх полетной палубы авианосца. Ее самолеты благополучно укрыли внизу, в ангарах, и это было как нельзя кстати, поскольку батареям на Лесё все же удалось просадить сквозь их щиты три снаряда. На корме аварийная команда до сих пор боролась с начавшимся пожаром, но, поскольку горело именно там, встречный ветер от стремительного хода «Адмирала Корнилова» удерживал пламя на самом краю юты.
Очаг был настолько мал, что любая из них могла бы потушить его щелчком пальцев, но сейчас обе были заняты совсем другим.
— Проблема в том, что их слишком много! — воскликнула Белла с заливистым смехом. Ее работа палочкой всегда отличалась непредсказуемостью, и Гермионе приходилось выкладываться на полную, чтобы поспевать за ней и координировать их заклинания.
— Магглов или снарядов? — колко поинтересовалась Гермиона.
Но в глазах Беллы лишь вспыхнул азартный блеск.
— Идиотов, которые пытаются нас остановить, — поправила она, и от этих слов даже Гермиона не сдержала улыбки.
Порой казалось, будто для Беллатрикс добрая половина войны — это просто бесконечные вариации Протего. Однако Беллатрикс ухитрялась так филигранно наслаивать и комбинировать чары, что с легкостью путала траектории даже сложных, скоординированных атак. Абсолютно все орудия сейчас били именно по «Корнилову» — как-никак он был самым крупным кораблем в прорывающейся группировке. Снаряды вздымали вокруг высокие водяные столбы, а воздух заволокло дымом — эсминцы и фрегаты намеренно ставили завесу, чтобы прикрыть исполина. Эту картину венчали безумные рикошеты снарядов от защитного купола и их глухие разрывы прямо в воздухе.
Гермиону переполняла гордость от того, что она не отстает, улавливая искрящую, соревновательную энергию, исходившую от этой невысокой ведьмы. Самая умная ведьма своего поколения… Пока ее палочка выписывала в воздухе резкие хлесткие петли, Гермиона просто не смогла удержаться от вопроса:
— А кто первый назвал тебя Самой умной?
— Слизнорт! Наверняка хотел выслужиться перед моим отцом, — расхохоталась Беллатрикс, посылая очередное заклятие. — А тебя?
— МакГонагалл! — отозвалась Гермиона.
— Ну еще бы, чертова гриффиндорка. Ничто так быстро не разжигает соперничество факультетов, как какой-то банальный неофициальный титул.
— Банальный титул, который для тебя чертовски много значит, Белла!
— Как и для тебя, Грейнджер! — когда Белла заводилась, она неизменно переходила на «Грейнджер», но теперь в этом хотя бы чувствовалось надежное, привычное постоянство.
Гермиона ни на секунду не сводила глаз с горизонта на юго-западе. Залпы со Скагена напоминали ожившую батальную картину: белые хлопки вдали, бурлящие пеной водяные столбы совсем рядом. Из-за их обоюдных подначек происходящее вообще не воспринималось как смертельный бой. Временами она видела взрывы и всполохи пожаров там, где поддерживающие их Су-24 утюжили ближние и дальние наземные цели. Одной из задач авиации как раз и было подавление береговых противокорабельных комплексов.
Чуть ближе шли корабли самой эскадры, лихо резавшие волны и тянувшие за собой длинные пенистые шлейфы; их дымогенераторы работали на пределе, чтобы скрыть силуэты от врага. Активные средства радиоэлектронного противодействия они пока держали в резерве, оберегая на случай главной угрозы — мобильных противокорабельных ракетных комплексов, которые противник спешно подтягивал к побережью. Эсминцы неслись на тридцати четырех узлах, закладывая противоартиллерийский зигзаг и густо дымя, пока «Адмирал Корнилов» на полную мощь шел по прямой линии на своих двадцати девяти узлах под прикрытием их бортов.
В обороне корабля крылась фундаментальная проблема — извечное противостояние магии и технологий. Мощные радары зенитных комплексов «Каштан» могли бы с легкостью захватить приближающиеся ракеты, запусти их враг с колесных платформ на берегу — а уничтожить до единого грузовики на всем севере Ютландии было задачей не из легких. Но накроют ли они их все? Если нет, то непредсказуемое сочетание магии, творимой прямо на палубе, и сложнейшей корабельной электроники, запущенной одновременно, несло в себе колоссальный риск.
Поскольку эти две силы исключали друг друга, для защиты каждого судна приходилось выбирать что-то одно. Выбор сводился к тому, кто окажется эффективнее в конкретную секунду — ведьмы или технологии. И очень скоро им пришлось столкнуться с этой дилеммой лицом к лицу.
Гермиону предупредили ее собственные чары — заколдованный браслет на левом запястье заставил кожу онеметь без тепла. Она поморщилась:
— Белла, к нам летит что-то еще!
— М-м-м, решили взяться за нас всерьез, — Беллатрикс резко развернулась в ту сторону, куда указывала Гермиона. Вопреки грозной ситуации, она широко улыбалась, словно знала секрет, недоступный больше никому.
Из корабельных громкоговорителей раздался хриплый лай:
— Зафиксирован пуск ракет! Минимум четыре тепловых следа!
— Гермиона, Intruder Periculum, — скомандовала Беллатрикс мгновение спустя, и на ее лице заиграла исключительно коварная усмешка, и она всем телом подалась вперед, опираясь на леера.
— Но это же просто… Ладно.
Гермиона сотворила сигнальные чары. Это было заклинание широкого радиуса действия: едва объект пересекал невидимую границу, в небе рассыпался сноп багровых искр. А ракеты шли на огромной скорости.
Беллатрикс перехватила трубку внутренней связи с мостиком:
— Я сама с этим разберусь. Радары не включать, поберегите технику, — подразнила она по-русски с легкой издевкой в голосе.
Магии она, как и всегда, доверяла безраздельно, напрочь отрицая технологии. И у нее явно был готов какой-то план. То, что адмирал доверился ей безоговорочно, наглядно показывало, как далеко зашли их отношения. Никаких споров, лишь короткое: «Принято».
Белла вскинула палочку и начала нараспев читать заклинание. Гермиона бросила на нее острый взгляд, а затем перевела дыхание и решила просто довериться.
Ракеты пересекли защитный рубеж, и бутоны алых искр в потемневшем небе на миг отчетливо подсветили их траекторию. До целей оставались десятки километров, но это означало считаные секунды на запуск противодействия. Свои чары Гермиона наложила. Теперь оставалось верить, что Беллатрикс не позволит крылатым ракетам разнести их корабль в щепки. Фактически, нравилось им это или нет, тысячи русских моряков сейчас целиком и полностью зависели от того, насколько верно эта чистокровная ведьма оценивала собственные силы.
Беллатрикс наметила цели, и взмах ее палочки завершился резким рубящим движением. Из низких свинцовых туч с треском сорвались толстые ветвистые молнии — пурпурные, алые и пронзительно-синие. Они скрестились над горизонтом, ударяя точно по курсу приближающихся снарядов.
— Elektra Testuda! — вскричала она, увенчав заклинание ликующим, искренне счастливым хохотом.
У Гермионы округлились глаза. Белла утверждала, что не практиковала магию электричества со времен Азкабана. Но она ни разу не упоминала, что способна сотворить из нее щит! Защитное заклинание на основе электрической магии! На секунду Гермиона ощутила чистый детский восторг, видя, как Белла делает нечто абсолютно новое, вновь подтверждая тот самый талант, что принес ей титул Самой умной ведьмы еще десятилетия назад.
Магия электричества. Нечто такое, чего никогда не делал безжалостный убийца, террорист и Пожиратель смерти. Но ее Белла только что сотворила это чудо.
Ракеты сошли с ума и вовсе не из-за кинетического удара или сбивающего проклятия, а потому что мощнейшее электромагнитное поле напрочь выжгло их системы наведения и бортовые компьютеры. Начался управляемый хаос, который Беллатрикс продлевала плавными движениями палочки: она то вздергивала снаряды вверх, то бросала их камнем вниз, топя в морской пучине. А некоторые и вовсе заставила кружиться на месте и швырнула обратно на юг, в сторону Ютландии.
Беллатрикс высокомерно кивнула, пока остальные маги шумно приветствовали эту демонстрацию силы. На подходе был второй залп, и вновь толстые зигзаги молний сокрушили небо, став ярким овеществлением электрического поля над полем боя. Магия перехватила контроль над микросхемами летящих «Гарпунов». Растрепанные ветром черные волосы Беллы развивались по воздуху; она точно дирижер управляла этим оркестром чистой энергии внутри вражеских ракет, уводя вторую волну в сторону.
Уже восемь, — подумала Гермиона, обновляя сигнальные чары. Маги из МинКола продолжали держать привычные щиты от обычной артиллерии, которая и не думала умолкать. Морской бой по-прежнему кипел вокруг них. Эсминцы шли на самой кромке защитной зоны, но они были обязаны оставаться там, чтобы надежно прикрывать «Адмирала Корнилова». Впрочем, до сих пор Беллатрикс успешно защищала и их тоже.
Теперь противник осознал, что столкнулся с чем-то из ряда вон выходящим. Они выпустили два последних залпа одновременно — еще восемь ракет, — надеясь перегрузить эту диковинную оборону. Белла лишь хищно ухмыльнулась: этот вызов ее мастерству только забавлял ее. Но теперь задача усложнилась вдвое.
Сигнальные чары зажглись в небе целой гирляндой багровых вспышек. Магия Гермионы четко размечала координаты для Беллы, помогая ей направлять энергию точно в нужные зоны. Одну за другой Белла заставляла ракеты разворачиваться или нырять в воду. Это походило на безумный танец: движения ее палочки переписывали алгоритмы в схемах по невидимому мосту магии, соединявшему ее руку с блоками управления и датчиками летящих снарядов.
С семью ракетами фокус удался блестяще. Но восьмая пролетела слишком далеко от зоны действия чар. Под удар попал один из эсминцев сопровождения класса «Современный» — проект 956 «Сарыч». Ракета угодила прямо в кормовую часть, в район вертолетного ангара. Раздался оглушительный треск, полыхнула багровая вспышка взрыва, и к небу взметнулся столб густого дыма, смешавшись с той завесой, что корабль намеренно выпускал из труб.
Гермиона видела, как обломки конструкций взлетают вверх, пожираемые пламенем. Было очевидно, что летящий на полной скорости эсминец мгновенно загорелся. Она понимала, что десятки людей погибли или получили смертельные раны в долю секунды. И все же для нее эта война на море казалась куда более далекой и отстраненной, чем бои на суше. Эсминец заложил крутой вираж вправо, на восток, пересекая их курс позади. Больше пусков не последовало. Снаряды береговой артиллерии тоже начали падать с недолетом — они наконец вышли из зоны досягаемости батарей Скагена.
Улыбка сошла с лица Беллы.
— Что ж, пятнадцать из шестнадцати, — процедила она. — Их задачей было защитить «Адмирала Корнилова». Мы его защитили.
— Так и есть, — согласилась Гермиона.
Они обе продолжали стоять наготове, замерзая на пронизывающем холоде в ожидании возможного продолжения атаки. То, что бой, казалось, утих, еще не означало, что все закончилось.
Гермиона проводила взглядом уходящий назад эсминец: тот взял курс на север, сбавив ход, но сохраняя плавучесть. Судя по вектору движения, корабль получил приказ укрыться в Осло-фьорде. Вероятно, после спешного ремонта он сможет примкнуть к остальному флоту в Ставангере. Гётеборг находился куда ближе, но это означало бы признать, что судно наглухо заперто в Каттегате.
Часть сотрудников МинКола на мостике развернулась и поспешила вниз — их вызвали помогать тушить пожар на корме. Беллатрикс и Гермиона остались на дежурстве.
Температура продолжала падать по мере того, как они выходили в глубокие воды Скагеррака, а полоска суши на юге окончательно растаяла в дымке. С помощью магии огонь на юте удалось ликвидировать в кратчайшие сроки, а пробоины на полетной палубе на скорую руку заварили временными стальными листами. Специалисты проверили и подтвердили исправность аэрофинишеров, и спустя полтора часа после того, как они миновали батареи Скагена и вырвались в Северное море, первые МиГ-29К начали подниматься на палубу, снаряженные лазерными корректируемыми авиабомбами. В морском бою между кораблями зачастую выпадает шанс лишь на один вылет — это вопрос жизни или смерти, поэтому морская авиация получала самые передовые технологии для нанесения ударов.
Эскадра легла на юго-запад напротив Арендала, что на побережье Эуст-Агдер в Норвегии. Отсюда они смогут на всем протяжении пути держаться как минимум в ста километрах от Ютландии. Флот теперь состоял из «Адмирала Корнилова», шести эсминцев проекта 956 (в основном модифицированных, изначально строившихся для Китая), одного корабля проекта 1155.1 — «Адмирал Чабаненко», а также фрегата «Неустрашимый», трех фрегатов класса «Талвар» индийского заказа и двух старых сторожевиков проекта 1135.
Четырнадцать вымпелов шли единым строем в Северном море, больше не петляя, а твердо удерживая двадцать девять узлов на юго-запад. На палубе вовсю готовили ударную группу МиГ-ов, первые машины уже замерли на катапультах. «Корнилов» был единственным российским авианосцем, оснащенным ими, и это делало всю операцию выполнимой, существенно повышая боевую нагрузку, которую самолеты могли поднять в воздух.
Гермиона издалека наблюдала за началом взлета авиагруппы. Рев реактивных двигателей напрочь заглушал любые попытки заговорить на крыле мостика; клубы пара срывались с направляющих катапульт и тянулись за кораблем. Они были так поглощены тактическим боем, что Гермиона даже толком не понимала, какую именно цель они сейчас летят атаковать! Но это было неважно — пускай у адмирала голова болит. Экипаж разразился одобрительными криками, когда тяжело груженные штурмовики срывались с палубы и уходили в свинцовое небо, а Андреевский флаг яростно бился на рее трубы под порывами ледяного ветра.
Куда сильнее ее беспокоила мертвенная бледность, разлившаяся по коже Беллы, и то, как та, затихнув после ракетного попадания в эсминец, начинала мелко дрожать. Матросы вокруг (пока их голоса не заглушил рев авиации) успели опознать поврежденное судно — это был «Беспокойный». Что ж, имя оказалось пророческим.
Гермиона повернулась к ней:
— Все будет хорошо. Они дойдут до порта, я уверена. Твоя магия спасла нас всех. И знаешь… мне очень дорого то, что ты так переживаешь за жизни четырех сотен маглов, — Гермиона тепло улыбнулась.
— Да к черту, Грейнджер, я просто замерзла. И плевать мне на жизни четырех сотен маглов, меня бесит, что все прошло не идеально! Я наконец-то сделала это, но вышло косо.
Гермиона шагнула ближе к женщине, которая была заметно ниже ее ростом.
— Лучшее — враг хорошего, особенно в бою. К тому же ты ведь впервые применила это заклинание в реальном бою, верно?
— Впервые, — признала Беллатрикс, качнув головой. — Я должна была… — она резко мотнула головой и отвернулась.
Наконец прозвучал отбой боевой тревоги. Скоро их могли атаковать снова, но в данную секунду ведьмы были не нужны: пришло время поесть, выпить чаю и перевести дух.
— Пойдем, Белла, — настояла Гермиона.
Беллатрикс не оказала ни малейшего сопротивления, и они скользнули внутрь корабельной надстройки, где было почти роскошно жарко благодаря паровому отоплению от реактора. Гермиона помогла вконец измотанной Белле скинуть шинель, пока та не начала потеть. Белла в своей форме британской армии резко выделялась на фоне остальных военных на борту, но ее звание неизменно вызывало у всех мгновенное уважение.
Впрочем, она лишь отмахивалась от приветствий левой рукой в неизменной перчатке, направляясь прямиком в офицерскую кают-компанию. Эта перчатка практически никогда не снималась, и Гермиона уже смирилась с этим, уважая стыд Беллы. Как бы то ни было, голод давал о себе знать, а на раздачах, оборудованных металлическими штормовыми бортиками, чтобы посуда не улетала при качке, уже дымилось огромное блюдо с макаронами по-флотски и выстроились ряды обжигающе горячих графинов с чаем.
Комната была выкрашена в какой-то грязно-желтый цвет, по потолку тянулась паутина труб, но на стенах висели картины, а столы были застелены чистыми скатертями. Настоящая кают-компания. И еда, и горячий чай казались невероятной роскошью после долгих часов сражения и окоченения в этой странной, далекой битве за выживание корабля посреди океана. Вроде бы они не так много двигались, но разлившееся по телу тепло напомнило, как глубоко ледяной ветер успел пробрать ее до самых костей.
К этому моменту своей жизни Гермиона прекрасно изучила чувство опустошения, приходящее после внезапного спада напряжения. Сражаться так, как они только что сражались, казалось делом сугубо техническим, изолированным и далеким, но малейшая оплошность означала мгновенную смерть. Возникало ощущение, будто ты играешь в игру: поймай артиллерийский снаряд одним заклинанием, проверь, насколько быстро сумеешь выставить Протего… Но где-то глубоко внутри ты четко осознавал, что в любую долю секунды эта игра может обернуться вполне осязаемой гибелью.
Гермиона поймала себя на мысли, что дрожит точно так же, как Беллатрикс. Но исходящие паром стаканы с чаем и полные тарелки вымели из головы любые посторонние думы. Ей было абсолютно плевать, чье именно мясо добавлено в блюдо — оно было горячим, невероятно вкусным, с жидким бархатистым соусом, обволакивающим пасту (значит, готовили с добавлением муки), и, разумеется, со сливочным маслом, карамелизованным луком и петрушкой.
К чаю нашлось варенье, и Гермионе показалось, что она попала в рай, а из каких именно ягод оно сварено — дело десятое. Она наверняка знатно обожгла горло, так быстро ела и пила, но ей было глубоко плевать. Это приносило непередаваемое блаженство, словно во всем мире не существовало столько еды, чтобы утолить этот голод, или столько чая, чтобы унять эту жажду. Казалось, она способна есть и пить вечность. Если бы человек всегда испытывал такое, он бы моментально разжирел, но, конечно, подобное чувствуешь лишь после того, как до седьмого пота отпашешь на лютом морозе час за часом. Ни с чем не сравнимое ощущение.
Бешеная скорость, с которой Гермиона поглощала пищу, наконец снизилась. Наступило редкое чувство абсолютного насыщения. Любой, кто считает, будто шоколад лучше секса, просто никогда не ел его после двенадцати часов беготни на тридцатиградусном морозе, — ехидно подумала она про себя.
— Белла, если возвращаться к тому, о чем я говорила… Это было потрясающе. Я сама хочу научиться этой магии электричества, — заговорила она по-английском, чтобы их никто не понял.
Беллатрикс не ответила. Она просто поднялась, налила себе еще чаю и вернулась на место, хмуро уставившись в чашку и полностью игнорируя Гермиону.
— Белла… Я знаю, что ты перфекционистка до мозга костей. И там, на палубе, ты, должно быть, была…
— Одержима идеей сделать все идеально, — признала Беллатрикс с горькой гримасой. — И не вздумай винить меня за это, Грейнджер. Меня с детства учили, что я обязана быть безупречной — как-никак старшая дочь дома Блэк.
— Но как же ты тогда вообще умудрилась развить эту магию электричества? Тебе ведь наверняка приходилось совершать ошибку за ошибкой, прежде чем все получилось как надо, — Гермиона подалась вперед. Вся магия строится на методе проб и ошибок. Ей до безумия хотелось сказать: «Если бы не Волан-де-Морт, ты могла бы стать самой знаменитой ведьмой двадцатого века, ты могла бы изобрести целый новый класс магии. В Хогвартсе ради тебя открыли бы новую кафедру, и ты бы ей заведовала». Но Гермиона была слишком умна, чтобы озвучить подобное. Это либо привело бы Беллу в ярость, либо ранило в самое сердце, а скорее всего — и то, и другое сразу.
Однако Беллатрикс все равно отреагировала резко. Она со стуком опустила чашку на стол. Та удержалась на донышке, лишь брызги полетели во все стороны — пара капель попала на ее руку в перчатке, а одна мазнула Гермиону по подбородку, обжигая на короткое мгновение. Но Белла уже вцепилась в лацканы формы Гермионы и притянула ее к себе:
— Гермиона Грейнджер, тогда я могла позволить себе роскошь ошибаться, потому что меня любили. И я рискнула испробовать эту защиту флота сегодня только потому, что… — она осеклась, не в силах выговорить это слово даже сейчас, когда они официально были вместе, а ее сестры одобрили этот союз.
Гермиона расплылась в улыбке.
— Потому что ты любишь меня? — осмелилась предположить она, а затем махнула рукой офицеру, который было дернулся в их сторону (флаг-офицерам на корабле обычно позволяли любые чудачества), и перешла на русский: — Все в порядке, у генерала просто прилив эмоций.
— Мне следовало бы оглушить их всех, а затем подчистить память до единого, — пробормотала Белла, откидываясь на спинку стула с выражением глубокого отвращения от того, что столько магглов стали свидетелями их сцены. — Пойдем, мы обе закончили с едой, поговорим в другом месте.
Она поднялась, Гермиона последовала за ней; обе женщины перед выходом из кают-компании доверху наполнили свои чашки чаем.
Они направились прямиком в каюту Беллы — просторную, разумеется. Она была точно такого же размера, как и адмиральская. Кресла здесь были обиты мягкой тканью, а кровать достаточно большой, чтобы, если бы они захотели рискнуть остаться нагишом перед новой атакой (корабль все еще находился на боевых постах, просто в режиме дежурства, и Гермиона понимала, что новый бой — лишь вопрос времени), они могли бы выкинуть какую-нибудь феерическую глупость.
Хотя нет, бред. Ты слишком устала, чтобы даже шнурки развязать, — одернула себя Гермиона. Именно от дикого переутомления в голову лезла всякая чушь…
Беллатрикс вальяжно устроилась в одном из кресел со своим стаканом чая и посмотрела на Гермиону свысока:
— Ты все пытаешься меня утешить, но реальность такова, что я поставила эксперимент на твоей жизни, на своей жизни, на жизнях всех сотрудников МинКола в этой эскадре и, черт бы их драл, на этих магглах.
— Любое новое оружие, тактику или заклинание рано или поздно приходится испытывать в реальном бою. Но ты ведь никогда не говорила, что твоя магия электричества включает в себя боевые чары, — Гермиона пожала плечами. — И я не считаю, что это был неоправданный риск. Думаешь, зенитные комплексы сбили бы пятнадцать ракет из шестнадцати? Мне просто хотелось бы, чтобы ты доверяла мне и посвящала в свои планы заранее.
Белла скрипнула зубами:
— Я обращаю эту магию во зло, на нужды войны, только ради Дельфи и ради тебя. В конечном счете нет ничего, чего бы не коснулась война.
Гермиона резко перевела дыхание, на ее лице отразилось задумчивое изумление:
— Ты скрывала это от Темного Лорда?
— Не будь идиоткой, Грейнджер, — Беллатрикс закатила глаза. — Я никогда не расписывала это Темному Лорду просто потому, что ему это было неинтересно. Вся эта магия по большей части создавалась ради управления вещами из мира магглов. Проявлять столько интереса к миру электричества, чтобы сделать его объектом магического изучения — ха, в этом и заключалось мое извращение, — она разразилась своим фирменным безумным хохотом. — Далеко не единственное.
— Я не извращение, спасибо большое, — колко отрезала Гермиона. — И вообще, помимо того, что тебе пора бы уже научиться называть меня Гермионой или Мионой, ну или как-то иначе, чтобы это отражало тот факт, что мы уже объявили твоей дочери, что я стану ее второй мамой… тебе пора бы осознать одну вещь. Ты строишь догадки. Ты решила, будто ему плевать. Но на самом деле, вопреки всем его громогласным речам о чистоте магического мира, Темный Лорд с потрохами сожрал бы любую технику или тактику, которая прибавила бы ему могущества. Ты оставила это знание при себе только потому, что оно было дорого лично тебе, как бы ты сейчас это ни оправдывала.
Белла уставилась на нее широко распахнутыми глазами, а ее пальцы на стакане с чаем заметно дрогнули. Наконец она скривилась:
— Не пытайся подвергнуть меня психометрии, Гермиона, или как там называется эта магглоская лженаука. Я не хочу, чтобы наши отношения строились на этом.
— Психоанализу, — с улыбкой поправила Гермиона. Ей и не нужно было, чтобы Беллатрикс признавала это вслух — в собственном сердце она уже получила подтверждение.
— Вот еще, забивать мозги маггловскими неологизмами.
Но этот хрупкий момент уединения, тепла и чая был бесцеремонно оборван резким толчком. Завыла сирена боевой тревоги. Бой начинался снова.
