Возможно, главная ошибка журналиста

Пока девушка с ужасом в глазах ждала реакции Джона, тот только положил руки на плечи журналиста, после чего мягко оттолкнул от себя. – Сначала поговорим, потом все остальное. Николь была рада, что шатен принял именно такое решение. Послушал ее, теперь постарается решить все мирно и только после разговора наедине. – Я тогда чай пойду поставлю, – буркнула она вслед уходящим парням, а сама направилась на кухню. *** Закрыв межкомнатную дверь, писатель оперся на нее спиной. Линч же мерил шагами спальню подруги, пытался вытереть рукавом своего любимого плаща слезы, которые не прекращали бежать из глаз. Джон только попросил его сесть и начать объяснение сложившейся ситуации. Вопросов у него было очень много, но оттолкнуть жестким допросом бедного, трясущегося Линча шатену никак не хотелось. Он спрашивал обо всем, что интересовало, постепенно, не перебивая Егора, севшего на край незаправленной утром кровати Николь. Брюнет нервно теребил в руках край одеяла в черной ткани пододеяльника. В голове писателя в какой-то момент проскочила мысль о том, что Линч не заслуживает прощения за такое, но главный и более громкий голос пресек эту ерунду: "Раз он сейчас пришел и готов честно тебе все рассказать, значит действительно любит тебя. Егор по другому не может". Джон слегка кивнул этому внутреннему голосу. Подошел к журналисту, садясь перед ним на корточки, что бы заглянуть в опущенные зеленые глаза, полные слез. – Джон, я... – начал Линч, но запнулся, сглатывая ком в горле. Немного помедлив, парень соскочил с кровати, обнимая сидящего перед ним любимого человека за шею. – Господи, прости, я такой дурак! – Все хорошо, малыш, все хорошо, – прошептал шатен Егору на ухо, прижимая к себе. *** Ника в это время металась по кухне, не находя места от волнения. Она очень переживала за отношения друзей, ведь не хотелось, чтобы они рассорились. Когда девушка услышала, как открылась межкомнатная дверь (а она у нее довольно громко скрипела), то сразу застыла на месте. На кухне появились счастливые парни, Джон приобнимал Линча за талию, а тот немного смущено улыбался. Николь облегчено выдохнула и, когда выключился чайник, разлила по трем кружками обжигающий напиток. Пока друзья обсуждали все попадавшиеся темы, кроме того, что произошло, журналист давно стянул плащ, который покоился на крючке в прихожей, и немного расстегнул рубашку, так как в комнате было довольно душно. – Могу поинтересоваться, – медленно начал Джон, проводя пальцами по нескольким еле виднеющимся засосам, – откуда у тебя эта красота, мой хороший? Даже Ника в этот момент уловила напряжение, резко повиснувшее в воздухе, и ревность в голосе друга. – Ударился, – нерешительно выпалил Линч, безрезультатно пытаясь закрыться рубашкой, но шатен каждый раз вновь раскрывал бледно-фиолетовые пятна. Егор понял, что врать бесполезно. – Эндрю оставил. – Когда? – уже чуть ли не рыча спросил Джонатан. Да, брюнет умолчал о том, что его домогались и могли изнасиловать. Видимо, теперь пора рассказать и об этом. – Когда ты ушел, он ворвался в квартиру и попытался меня изнасиловать. Вот и остались. Я не хотел, честно! Но Джон уже проклинал Эндрю, не слушая оправдания любимого. Девушка улыбнулась Линчу, показывая, что это норма, хотя тот и сам прекрасно знал привычки и повадки очкарика, поэтому друзья только посмеялись над все еще бурчащим писателем. Ближе к вечеру раздалась трель дверного звонка. Ника нехотя выползла из комнаты (с желанием убить незваного гостя), чтобы открыть дверь, пока парни смотрели в гостиной фильм на ее ноутбуке. На пороге стоял незнакомый ей молодой человек, лет 25-27. Он широко улыбнулся хозяйке. – Извините, а Егор здесь? – поинтересовался незнакомец. – Какой Егор? – полусонная Хансен не могла понять, кто это и что ему нужно от нее. – Вы кто, позвольте спросить? – Я Эндрю, друг Егора. Впустите? На этой фразе из проема в гостиную показался и сам Линч. Парень на входе расплылся в немного хищной улыбке, видимо, решивший закончить начатое когда-то дело. Он поздоровался с насмерть перепуганным его появлением журналистом, который тут же скрылся где-то в комнате. Эндрю беспардонно оттолкнул девушку, проходя в квартиру и стремительно преодолевая расстояние от двери до гостиной. Возмущенная Ника кинулась за ним, обсыпая ругательствами. На диване сидел Джон, а на его коленях свернулся в дрожащий комок, прижимаясь к любимому, Линч, у которого в глазах виднелся животный страх. Он много херни повидал, но все же Эндрю, по неизвестной причине, его пугал и очень сильно. Кларк (то бишь Эндрю) оторопел, заметив писателя. Тот в свою очередь подозвал брюнетку к себе, поцеловал Егора в лоб, усадил обоих (и Линча, и Николь) на диван, а сам встал. Писатель уверенным шагом двинулся на парня, который попятился назад. Надо отдать должное, Джонатан выглядел довольно устрашительно, ведь был зол на Эндрю и хотел отомстить ему за то, что было между ними тремя – Джоном, Линчем и Эндрю. – Послушай меня, ты, кролик неразумный, – прорычал шатен, вжимая Кларка в стену. – Джон, не надо, – тихо попросил Егор, сжимая руку девушки, которая приобнимала его одной рукой, а во второй ладони лежала трясущаяся рука Линча. – Прекрати, он того не стоит. – Просто вышвырни его из моей квартиры, – посоветовала Ника. Но писателя уже одолели ненависть и ревность. Он схватил Эндрю за ворот верхней одежды, выволакивая в коридор, а там и на лестничную клетку подъезда. И Хансен, и Линч поняли, что все выходит из-под контроля. Оба сразу же соскочили с места, бросаясь вслед за другом. Джон же пригвоздил брыкающегося Кларка к стене, вжимая в нее как можно сильнее. – Джон, прекрати! – крикнул Егор, хватая любимого за руку в попытке оттащить. Брюнетка пыталась ему в этом помочь, повиснув на второй руке писателя. – Не надо! – Этот урод посмел тебя обидеть! Из-за него мы чуть не рассорились! – фыркал шатен, встряхивая с каждым словом парня перед собой. – Да подожди ты! Джонатан наугад тряхнул рукой. Линч чуть отлетел назад, но его вовремя поймала девушка. Парень держался за щеку, где красовался краснеющий след от пощечины, которую очкарик случайно залепил любимому. Хансен убрала руку брюнета от лица, чтобы осмотреть место поражения, аккуратно касаясь пальцами кожи, чтобы не было так больно. Егор медленно поднял глаза на Джона, до которого еще не дошло все происходящее. Но как только парень осознал свое деяние, тут же буквально швырнул Эндрю на кафельную плитку, которая устилала пол в подъезде дома, и кинулся к журналисту. Николь решила, что разумнее, просто отойти. – Прости, малыш, пожалуйста! Я... Я не хотел, – заикаясь, тараторил Джон, целуя Линча куда попадалось, но стараясь не задевать место удара. – Ничего, переживу, – все еще как-то отрешенно проговорил парень. Писатель еще долго извинялся, правда уже дома, сидя перед Егором на коленях. Эндрю удрал сразу же, как только его отпустили. Прошло несколько дней, может, около двух недель. Кларк более ни разу не объявлялся. Джон и Линч помирились, жили у себя в квартире дружно, иногда заглядывали к Николь, которая радовалась, что все решилось без кровопролития, хотя могло. Все было как обычно хорошо, до нового опасного дела или любой другой нечисти в жизни этих троих (и, возможно, Лили с Лукасом).