When Who Cry

//       – Хэй-хэй! – жуткое лицо Лямбдадельты появилось в дверном проёме, наклоняясь из стороны в сторону на каждом слоге. – Бернкастель, ты готова продолжить?       Ведьма Чудес лениво лежала в постели, упёршись лицом в подушку. Один только хвост болтался из стороны в сторону, но так же лениво. Можно было бы сказать, что скука ее наконец убила, но слова подруги и противницы оживили ее. Подушка начала мычать.       – Что-что ты говоришь?       – Продолжить что? – спросила Бернкастель, когда повернула лицо вбок.       – Ту игру. When Who Cry.       – У нее есть продолжение? Она в прошлый раз оборвалась на половине.       – Потому что то была «демо-версия» и не была дописана… А ещё была переписана… Не важно, в общем теперь есть вторая часть. Идём?       – Лямбда, мы друзья? – Бернкастель скорчила странную для нее милую кошачью мордочку.       – Ну да, конечно.       – Тогда понеси меня на себе. Нипа-а!~★       – Ох, чего только не сделаешь для такой очаровательной кошечки.       – Ми…       Лямбдадельта с ведьминской мощью взяла Бернкастель на руки, а та скорчила злую ухмылку.       – Лямбдадельта, Ведьма Абсолюта, так легко тобой манипулировать, ты такая наивная. Ладно, показывай свою вторую часть.       Тропа, по которой шла Ведьма Абсолюта, начала искривляться, завихряться и привела их обоих в один из осколков.       – Я это делаю исключительно чтобы раздавить тебя в дребезги, Берн. – она задрала подбородок как стереотипичная цундере и даже издала характерное «хмф», но потом ее лицо так же искривилось в ухмылке. – Узри же вторую часть. Часть про бесконечное страдание!       – Очень жизнеутверждающе… //       – Я обнаружила забавную вещицу же. Мне думалось, что день смерти лучшей подруги – это худший день, но оказалось, что хуже все последующие дни же. В первый день, хотя бы есть чем заняться. //       – А ещё в первый день проще, потому что динамика повествования бесперебойная. Дальше идут фрагменты скомканные, и повествование идёт на иные грани, где Доктор возвышается над повествованием в своей голове, вот тебе и метамир.       – Кто это сказал? – для Бернкастель мужской голос стал неожиданностью.       – А, Берн, познакомься, это Автор. Вернее, его фигура, – сказала Лямбдадельта.       Она явила Ведьме Чудес третьего персонажа мета-истории. Длинноволосого бородатого мужчину в бордовом кожаном плаще.       – Лямбдачка, вот обязательно было всю интригу ломать? – разочарованно спросил он.       – «Лямбдачка»? Ух ты, да я почти ревную, – Ведьма Чудес с привычным безразличием выразила свои чувства, как бы шутя. – Привет, фигура Автора, у тебя, кстати, подкова памяти наоборот надета.       – Здравствуйте, леди Бернкастель. Я большой поклонник Рики Фуруде…       – Стул, стол… – перечислила ведьма зачем-то два этих названия посреди речи незнакомца.       Кажется, должно было быть и третье слово, но Бернкастель решила его не озвучивать. Вместо этого мужчина все продолжал свою речь.       – …И оказаться в одном произведении с вами для меня большая честь. – мужчина наклонился, чтобы поцеловать руку ведьме. – И давайте не освещать неизвестных визуальных деталей для читателя, мой господин старается не перегружать произведение описаниями.       – Так пускай картинку покажет.       – Сказал бы, что не его стиль, но тут он уж сам решит, показывать меня во всей красе или же нет.       – Эй, а может продолжим? – возмутилась Ведьма Абсолюта.       – Ты меня даже не до конца представила.       – Эй, Лямбда, он не маг и не ведьма, а просто фигура смертного автора, – подстебнула Бернкастель свою подругу. – Тебе не кажется низким пресмыкаться перед ним?       – Ты подожди, ещё твоя очередь не настала, – огрызнулся новичок.       – Ой, а что это за будущее? – саркастично пробубнила ведьма, она заглянула в осколок и выдала свое пророчество. – Как Ведьма Чудес, прожившая более тысячи лет, заклинаю: только чудо поможет твоему автору набрать лайки и просмотры.       – Больно... – Лицо мужчины скривилось в странной улыбке. – Ладно, пока я не сказал ещё лишнего, Лямбдачка, продолжай.       – Берн, познакомься с моим поклонником и фигурой Автора. Крейзид Алексиус.       – Твой поклонник? – переспросила Ведьма Чудес. – У тебя дурной вкус, Хейзер.       – Во-первых: Крейзид, а во-вторых: чья бы корова мычала, – мужчина улыбнулся в ответ. – Ладно, не буду мешать вашей игре, дамы. Однако буду иногда врываться, раз Автор меня уже ввел. //       Я лежала на кровати в той комнате с портретом Сатоко. Лежала и мотала ногами туда-сюда с периодом ровно в одну секунду. Воображала себе всякое, в том числе и Ханю, которая молча стояла и изредка произносила свои «ауау». Но сейчас я высказывала свои мысли им обоим.       – Не знаю, почему же для меня это стало открытием? Но сейчас я вдруг поняла. Последующие дни гораздо хуже же. Мне остаётся лишь смириться с вашими смертями же…       Впрочем, моим рассуждениям не суждено было продлиться более… Она добралась до меня.       – 57 минут стало быть…       Не произнося слова больше, я быстро перевернулась, оказавшись обоими ногами на полу. К счастью, Покров медлителен, пусть и жуток, а в зомби-догонялках я практиковалась с самого детства. Я убежала. //       – Вот как устроена эта доска, Ханю. Считаю истекшие секунды. И моя жизнь на ней представляет таймер с элементами бега, – вновь фигура миленького Доктора обратилась жестокой ведьмой, а застывший фон стал наоборот – быстро и быстро смещать кадры одной сцены на другую.       Комната с портретом сместилась коридором. Коридор все с той же мгновенностью сменился на «дворцовую комнату». Не менялись только две девочки на фоне.       – Ауау…       Фигура доктора двигалась по игровой доске. Она бежала.       – Если я заманю Покров в одну часть замка, а сама побегу в другую, то могу себе выиграть до 82 минут максимум. 82 минуты на еду, сон и игру непосредственно. Задача этой игры – найти комнату 34. Думаю, этого она от меня хочет, заманивает меня туда. Но с нумерацией комнат есть маленькая проблема. Они все как карты в новой невскрытой пачке для хинамидзавского казино в клубе настольных игр.       – Ауау? – Ханю вопросительно наклонила голову.       Крейзид Алексиус же, напротив, поднял два больших пальца. Ведьме Чудес осталось только тяжело вздохнуть.       – В другом порядке, – объяснила она шутку. – Возможно, они двигаются. Я говорила, замок двигался, когда я останавливала Покров. ////       – Вот поэтому написание откладывалось почти на года, – сказал Крейзид Ведьме Абсолюта.       – Зато ты уподобился Рюкиси07 и долго не выпускал вторую часть, – поддержала диалог она.       – Эй, вы двое, – окликнула их Ведьма Чудес. – Вы серьезно сделали метаповествование внутри метаповествования?       – Да, – невозмутимо ответил бородатый мужчина. ////       Сцена в очередной раз сменилась. На сей раз маленькая девочка, Доктор, вновь осматривала одежду, любезно оставленную ею после купания. Но кое-что было не так.       – О чем я говорила? Помнишь, я спрашивала у Лямбды про соль в костюме? Стоит мне покинуть комнату надолго, так она возвращается к своему изначальному состоянию. Все изменения стираются. Ну или, по крайней мере, почти все. Автоматическое обслуживание номеров. Полагаю, это место является одной большой энергетической петлей, замкнутой самой на себе.       Наконец в последний раз переменилась сцена в повествовании. Это было окно замка, широкая арка и каменный подоконник, на котором она уселась, прижав к себе колено одной ноги, а другую уныло свесив. //       Как и обещала закулисным злодеятелям, я уселась на подоконник, свешивая ноги, и попивала из стакана напиток цвета красного вина. Смотрела в очередной раз на звёздное небо, но пытаться понять по ним что-либо бессмысленно. Вместо этого я предавалась меланхоличным рассуждениям, которыми я делилась с Ханю и другими воображаемыми сущностями.       Одним словом – у меня поехала крыша. Может, я алкоголичка, а может я просто идиотка. Хотя ответ очевиден.       – Иногда мне начинает казаться, что я в аду. Сам по себе этот факт не пугает. Ад – это Рай, просто для плохих людей. Меня пугает другое, Ханю, сколько мне еще предстоит пробыть в этом лабиринте? Вечность?       Стекло разбилось.       Рука, державшая стакан, потеряла всякую волю. А от того, тому ничего не осталось, кроме как упасть на пол, разбиться и разлить остатки алкоголя.       Как бы меня не съедала меланхолия, я не оставила попыток исследовать лабиринт. Составлять в блокнотике его карту. Но иногда встречи с Покровом не удавалось избежать. Например, сейчас, когда я была на балконе, видела ее хромающей по пути ко мне.       – Ты всегда следуешь за мной. Приближаешься же. Таймер, который я засекаю, никогда не доходит до нуля. У меня один вопрос остался же. Что будет, когда время закончится? //       – Как славно, а я уже думал, что это все было плохой идеей, – сказал Крейзид.       – Это отвратительная идея, – огласила Бернкастель. – За всю сцену ничего интересней, кроме шутки про казино. Я не понимаю, как она вообще соотносится с When they cry или Доктором Кто?       – Так же, как соотносится Хэйзер. Шутки для своих локальных кругов. Вскоре новичок почему-то начал дико ржать, как задыхающийся осел.       – Ура… Бернкастель напилась и называет Крейзида Хейзером… – смог произнести он.       – Начинаю понимать, почему ты симпатизируешь Лямбде, – отрезала ведьма, презрительно смотря на эту фигуру сверху. //       Я убежала. И снова теперь могла спокойно продолжать искать. Внутренние монологи так и роились в моей голове. Пока мое внимание не привлек звук, когда я проходила мимо очередной винтовой лестницы башни. Эхо щелчка открывающейся двери.       Я спустилась, свет сгустился, но даже в таких сумерках я смогла разглядеть заветное число. 34. Не секунды медля, я распахнула двери, и…       Каменная стена.       – Эй?! Там кто-нибудь есть же?.. Нипа~?       Но неживая стена так и осталась неживой стеной. Ответа не было.       – Понятно…       Я вернулась в комнату, с которой начала. Тут ничего не изменилось. Как всегда жуткий песок, почти что хрустальная колонна телепорта. В прошлый раз я тут не успела толком осмотреться. И осмотр комнаты дал весьма необычные плоды. Я нашла череп с прикрепленными к нему электродами.       – В жизни есть два события, которые никто не помнит. Два события, через которые обязано пройти каждое живое существо. Никто не помнит, как он рождается на свет, и никто не помнит, как он умирает. Я взяла этот череп в руки. Пусть он и был маленьким, в моих руках он был огромный. //       – Никто не пошутит? – спросила Лямбдадельта.       – Я не собираюсь пошло шутить, – сказал Крейзид Алексиус.       – Не думала, что ты такая извращенка, Лямбда, – отозвалась Бернкастель.       – Шутка про черепа в аниме вообще-то, – недовольно объяснялась Ведьма Абсолюта. – У них ведь глазницы огромные и неестественные, а если вспомнить рисовку цикад…       – Хм… Ну да, забавно, – согласилась фигура Автора.       – Самую малость, – решила согласиться и Ведьма Чудес. //       – Не поэтому ли мы всегда смотрим черепам в их глазницы? Будто хотим спросить: тебе было страшно? Теперь ты не чувствуешь боли?       Пусть я и спросила его, но меньше всего я сейчас хотела получить ответ от этого черепа. Зато обнаружила ещё одну занятную вещь.       Рядом кто-то разгрёб песок в форме надписи.       – Кошка? Что тут кошка могла забыть? Тут ещё котятки кроме меня есть же?       Ко всему прочему еще кое-что произошло. Реагируя на мое приближение, одна из стен начала двигаться, и пошедший оттуда сквозняк навсегда смыл эту подсказку.       Не выпуская «Йорика» из рук, я направилась на новую открытую клетку. Лестница там вела на вершину башни. А оттуда был прекрасный обзор на небо, которое темнело и покрывалось звёздами. Отличный пейзаж для того, чтобы выпить вина и думать о грустном, подумала я.       Я положила череп рядом, а сама снова начала беседовать со своей воображаемой мертвой подругой.       – Мне кажется, я что-то упускаю, Ханю, что-то ужасное. Это ловушка. Приманка и ловушка. Такое ощущение, что я иду сейчас по следу из хлебных крошек, который специально оставили для меня. Я не могу перестать играть в эту игру. В игру, в которую все остальные проиграли. Я знаю, как сдвинуть стену, Ханю. Мой запас признаний ещё не исчерпан. Однако… давай теперь расскажу конкретно, что не так со звёздами. Возможно, иной возможности мне больше не представится.       Небо потемнело достаточно. Теперь жёлтые точечки на небе были отчётливо видны снова.       *Топ-топ.*       *Шлеп-шлеп.*       А ещё она приближалась.       – С ними будто кто-то проигрался же. Они не на своих местах, по крайней мере для этой временной зоны. Но я же знаю, что не перемещалась во времени, я чувствую путешествия во времени. Не знала бы я наверняка, решила бы, что переместилась на 7000 лет в будущее же. Но знаю я наверняка. Тогда кто же переместил звезды?       Волосы на моем затылке встали дыбом. Уголком глаза, на периферии своего зрения, я увидела гниющие пальцы. Хватит выделываться…       – Повторяющий…       Покров застыл, а я смело повернулась к ней лицом.       – Задолго до Мета-Войны Повелители Времени знали, она близко. Как шторм на ветру. Было тогда множество пророчеств, историй, легенд, до того как они становились фактом. Одна из них гласит о существе, называемом Повторяющим. Человек, вынужденный раз за разом повторять одни и те же события. Обречённый страдать в бесконечном лабиринте страданий и лишь воповать на чудо. Чудо имеет малый шанс впадения, но при бесконечно больших итерациях оно способно победить неизбежное и абсолютное. Повторяющий способен изменить судьбу. Вопрос оставался в том, не сойдет ли он с ума от бесконечных повторений? Не станет ли жестокой ведьмой, гонимой своей болью, дабы терзать других? И наконец, существует ли вообще такая ведьма? Я признаюсь, я знаю, что Повторяющий есть. Я знаю, кто этот человек, и знаю, где он. Я признаюсь, мне страшно.       Я победила. Все прошло по плану. Моя исповедь остановила Покров. Замок начал шататься и вновь двигаться. Движения механизмов заставили мои ноги дрожать. Я услышала, как череп, подобранный мною, так же это сделал. Жаль, от этих вибраций он свалился в воду. Но… мне не стоит медлить, пока бежать к выходу.       Комнату телепорта и комнату 34 разделяло два коридора и одна винтовая лестница, так что мне не составило труда быстро туда добраться.       Быстро раскрывая створки дверей вновь, мне представилась картина. Узкий коридор. Весь из себя черный. А вдали свет, прямо как в конце туннеля. Как будто из причудливого светильника. Неужто я умираю? Однако, выходя дальше, я увидела комнатку пошире. А источником света была полупрозрачная скала. И единственная подсказка мне высветила световую надпись на ней. «Счастье».       – Ну да, конечно, ещё одна клетка, последняя на доске. Что же это ещё может быть? ТАРДИС, ключ выходу из этого лабиринта. И она всего в одном признании от меня.       Мой взгляд омрачился звуковыми солнечными очками, особым научным прибором, использующим в своей основе частотно-вибрационные технологии. Лёгкое жужжание донеслось до моих ушей, а телепатический интерфейс сообщил мне необходимую информацию.       – Пиропикопиропуйум. В 8,5 раза твёрже азбанииума, что в 4000 раз твёрже алмаза. Почти 20 футов в толщину. Какой же выход?       Тут мне кое-что вспомнилось…       – Кошка… //       *Треск.*       Повествование с треском стекла провалилось в яму, вырытую двумя косыми линиями.       Вновь явился восприятию образ окна и уныло сидящей на нем силуэт Доктора, попивающий вино.       Ханю грустно смотрела на свою подругу, но ничего более. Самым преданным спутником ей была лишь луна.       – Все повторяется, – произнесла девочка, не спуская глаз с крупного светила. – Это была теория, но уверяюсь я всегда на этом моменте. Всегда именно на этом… Ведьма опустила мрачный взгляд, осуждающе смотря на другую свою спутницу.       – Ауау…       – Я не могу больше вечно это делать, Ханю, не могу! Почему это всегда я?! Почему не может кто-нибудь другой?! – девочка разозлилась, впервые на лице жестокой ведьмы показались слезы.       – Ауау ауау??!!       – Почему я не могу проиграть? Хотя бы раз? Это же легко, это было бы очень легко… Просто взять и признаться.       – Ауау! – грозно не согласилась рогатая девочка.       – Но я помню, Ханю, ты не понимаешь. Помню их все. И вы все еще мертвы, всегда умираете. И я не могу этого исправить, сколько бы я ни пыталась…       Девочка свалилась наземь, вытирая слезы об одеяния своей подруги, как вдруг на голову ей упала ее рука.       – Доктор… – вдруг заговорила Ханю. – Ты не единственная, кто теряет друзей. Это история всех живых людей. Тебе остается только смириться с этим.       Ведьма подняла свой взор, девочка, завлекшая ее в свои объятья, мило улыбалась.       – Но вместо этого ты можешь встать и постараться, чтобы заставить выбросить кубики необходимое тебе число. Сделай Чудо и победи.       Декорация сменилась снова кристальной стеной. Ведьме вернулась ее привычная жестокость. Но вместе с тем и другая ведьма объявилась, медленно ковыляя в тени Покрова.       – Ты уже поняла, Берн?       – Поняла, что мне нужно сказать, что я якобы люблю тебя? Не понимаю, откуда это вылезло, но да...       Бернкастель, пусть и отозвалась бесчувственно, но после, несвойственно себе, оживилась и прошла к спрятанной под белым покрывалом ведьмой. За происходящим наблюдала и фигура автора, погрызывая неоткуда взявшийся попкорн, но делающий это достаточно бесшумно, чтобы не нарушать сцену.       – На самом деле я давно должна была признаться… – Ведьма Чудес почти шептала прямиком в губы Ведьме Абсолюта. – Если ты так сильно хочешь расставить точки над и, нам нужно покончить с этим фарсом…       Лямбдадельта затаила дыхание, а Бернкастель схватила ее за подбородок, чтобы прижать ещё ближе, обе смотрели на губы друг друга, дрожащие и улыбающиеся.       – Я же никогда не скрывала свои чувства к тебе. Они проявлялись в каждом моем действии, в каждом ударе косой и в каждом поцелуе. Лямбдадельта, моя милая Лямбдадельта, я обнажу их для тебя, сдеру с них одежду и выпотрошу из них всю искренность, чтобы показать ее тебе.       Ведьма Чудес одним весом своих слов и действий прижала Ведьму Абсолюта к стене. Первая с хлопком впечатала ладонь в стену прямиком возле уха второй, заставляя ее покраснеть. А сама же она губами нависла над другим ухом, чтобы шепотом признаться после теплого и грузного вздоха.       – Лямбдадельта, я ненавижу тебя.       – Что-о-о? – вопросила она.       В ответ Бернкастель лишь садистски улыбнулась и принялась смеяться. Крейзид Алексиус наконец звучно хрустнул попкорном, а с этим хрустом иллюзия метамира разбилась.       *Треск.* //       Покров показался в том узком проходе. Верный знак того, что назад пути нет. А я дохлебывала остатки вина из бокала.       – Главный вопрос, конечно же, в том, откуда я достала бокал с виноградным соком?       Я попыталась отшутиться, но Покров все приближался и пытался нагонять жути. Возможно, я бы так и не решилась, будь я совершенно трезва. Удобно с текущим метаболизмом пьянеть от одного бокала.       – Прости. Больше никаких признаний. Но правду я скажу же…       *Хруст!*       Итак, я развернулась. Мой сжатый кулак с огромной скоростью влетел в кристальную глыбу. Хруст прошёлся вибрацией по всей руке, а из содранной кожи потекла кровь, отпечатки которой запечатлелись на камне. Даже алкоголь не смог и в половину облегчить эту боль. А может, он наоборот дал мне возможность не сдерживаться.       – Ай! Больно же как!.. Вот правдивый ответ на мой вопрос: я Доктор, просто смирись…       *Хруст!*       – Ох… Я ничего тебе не расскажу. Вместо этого я сделаю кое-что похуже…       *Хруст!*       – Ай!.. Я выберусь отсюда и найду тех, кто меня заточил сюда! И я остановлю их, что бы они ни замышляли…       *Хруст!*       – Ой-ой!.. Только вот… на это уйдет время же… Хочешь, пока расскажу тебе историю?       *Хруст!*       – Рюкиси07, я не встречалась с ним лично, но он гений…       *Хруст!*       – Ах! У-ух!.. А одновременно с этим и дегенерат… У него в визуальной новелле одна девочка попой окно мыла…       Я решила начать этот рассказ с нелепости. Нелепая шутка создает прекрасную психологическую защиту от страха. Это помогло мне не бояться, когда эта тварь сомкнула на моих глазах свои гнилые пальцы. А за ними последовал звук жарящегося барбекю. Все мое тело, начиная с лица, объял жар, подобно сковороде с раскаленным на ней маслом.       И я издала свой предсмертный рев.