Морковки

Казуо чувствовал себя так, будто его макнули мордой в чан с холодной водой. Если не в ёмкость похуже. Нет, чёрт их, это не разыгранная сцена, однозначно. Под рёбрами неприятно заныло и он, с заметным трудом отпустив исстрадавшуюся лапу Сатоши, спрятал руки в карманы и уставился вверх, усиленно делая вид, что ничего не видит, не слышит, не замечает и вообще происходящее его не касается. Выходит, Гурен не только не сдал нарушителей, но и сам подставился, вытаскивая их из глубочайшей задницы, в которую они влезли. Мило. Понять бы ещё зачем. В искреннее участие со стороны подполковника не верилось. Вернее, Казуо попросту верить не хотел, потому что в таком ключе происходящее выглядело и вовсе безобразно. Они словно глупые дети заигрались с огнем, а ему пришлось совать бошку под топор, чтобы не дать им сгинуть. Ну уж нет, наверняка у Гурена есть какой-то злой умысел! Ещё мгновение назад Юджи ликовал от вида поставленного на место чиновника, которого так красиво уел командир Лунных… то есть, теперь уже просто — командир? Ух! Но от последней фразы обозлённого мужика-гражданского, про проблемы для самого Гурена — Юджи резко хлестнуло чем-то, более всего напоминающим вину. Ситуация вдруг перевернулась вверх дном, а вроде бы такой строгий Гурен, стараниями которого пришлось испытать не самые приятные моменты, теперь, оказывается, тоже мог пострадать, причём из-за них. А этого совершенно не хотелось. И ещё вдруг стало понятно, за что все так боготворят Гурена… Мало того, что спас от участи пожалуй не лучшей, чем быть сожранными демоном, так ещё и обошёлся явно мягче, чем мог бы. Тогда было не до того, но теперь Юджи припомнил, что штрафных никому из них не выписали, хотя не раз грозили; что именно от Гурена последовало распоряжение друг другу помогать, и множество прочих мелочей, на которые тогда Юджи не обратил внимания. Не хотел этого замечать. Краткие подбадривающие фразы, советы и понимание. Более того, подполковник занялся самостоятельно тремя школьниками — а не много ли им чести? Но почему-то в тот момент происходящее воспринималось даже не просто как должное, а как долбаный кошмар. Кто же знал, что всё так обернётся… И теперь даже радость от врученной прямо в протянутые руки формы сквозила привкусом горечи. Надо будет хоть… извиниться, что ли. Юджи расписался в нужной графе. Неужели они все трое теперь курсанты? Это какое-то чудо, определенно. Рядом хмурился Казуо, а Сатоши и вовсе… Тут Юджи сделал вид, что его тут нет и он временно ослеп. Когда им выдали форму, Казуо преувеличенно скептически повертел её в руках и досадливо выдал: — Ужас, это теперь в уставных тряпках ходить?! Кошмар, никакого самовыражения. Вот посуди сам, Тоши… Внезапно он умолк, наткнувшись взглядом на остекленевшие глаза друга, из которых текли слёзы. Вот же чёрт. Нужно было что-то сказать, посмеяться, выбесить его, чтобы думать забыл плакать. Но вместо этого рука сама потянулась к затылку, притягивая Сатоши и заставляя его упереться лбом в свой лоб. Жест вышел чересчур сентиментальным, но кто над ними посмеётся, не Ю ведь? — Эй. Мы справились, дружище. Ты справился. Ты это сделал. А теперь соберись, — свободной рукой он похлопал Сатоши по плечу и всё же улыбнулся. — Ты же не хочешь ступить в новую жизнь, хлюпая носом, правда? Хватит того что с расписанной задницей туда входить придётся. Хотя… Ю вообще вон в новую жизнь на плече внесли, да, Ю? Говорят, клин клином вышибают. Наверное это было оно самое, потому что два равных по силе потрясения не смогли бы ужиться у Сатоши в голове. Сначала отряд, теперь вот… Казуо. Который удивил настолько, что Сатоши моментом пришел в себя и, вдруг, смутившись, принялся спешно вытирать мокрое лицо рукавом. В самом деле, что это он, всё же хорошо! Более чем хорошо, так что до сих пор невозможно поверить. Но поразмыслить об этом точно можно позже. Впрочем, Казуо, как растянутая пружинка, всегда стремился вернуться в своё базовое состояние. То есть опять начал хохмить. Но сейчас не бесило совершенно. — Кстати, насчёт командирского плеча, — кашлянул Юджи, вспомнив, что хотел прояснить этот момент. — Подробности расскажете? Когда Гурен меня?.. Хм… Помнится, в лазарете его ещё штормило и информация скользнула мимо, не удержавшись в голове. Юджи помнил только приколы Зу про невесту. — А когда тебя демон не доел, — опять хихикнул Казуо. — Вот, Сатоши подтвердит. — Было дело, — подтвердил рассказ старший, — ты ж без сознания был тогда. А в лазарет надо было быстро. Кстати, а сейчас нам куда? К Сатоши постепенно возвращался его деловой вид. Можно было бы сказать «деловой и серьёзный», если бы не блаженная улыбка, которая растянула губы до ушей. — Ну, если вы категорически против идеи дать дёру, пока нас не заставили ходить строем и изображать болванчиков в форме… — как бы между прочим протянул Казуо, на всякий случай отступая от Сатоши. — Нет? Жаль. Я бы поискал, где у них тут водится еда, но вам же обязательно хочется бежать за Гуреном и спрашивать, куда воевать, да? Можно пойти искать его кабинет. Скорее всего мы заблудимся, залезем куда не надо и нас так и так к нему приведут. Хороший план, а? — Дурень! — Сатоши слегка ткнул Казуо в плечо, не в силах вообще ни капли на него сердиться. — Теперь тебе придётся постигать что такое «дисциплина», приятель. Очень иронично, не находишь? Нам сюда. Шок шоком, а дорогу обратно Сатоши нашел безошибочно. — И зачем я с тобой связался?! — в священном ужасе воскликнул Казуо при слове «дисциплина». Наверняка Сатоши всё знал и сам, он же всё-таки больше всех тут восхищался Гуреном, но Юджи решил уточнить правильность своих рассуждений, поэтому по пути к кабинету придержал Сатоши за рукав и серьёзно спросил: — Мы ведь перед ним извинимся? Раз теперь у Гурена из-за нас неприятности. — Неприятности? — Сатоши довольно резко притормозил. — А ты не слышал как разорялся тот чиновник? — даже опешил Юджи. — Сказал, что раз они не могут наказать нас, то накажут Гурена. Вызовом на Совет ещё какой-то грозил. — Ничего не слышал, — покачал головой Сатоши и его улыбка чуть притухла. — Меня как мешком по голове новостью ударило. Совет это серьезно, тем более у Хиераги на Гурена и без того зуб. Спасибо, что сказал, Ю. Извинимся обязательно. Да, Зу? Слова мелкого заставили Казуо скривиться и вздёрнуть подбородок. Извиниться. Как же. Чёрта с два он будет извиняться! Однако за другом последовал и даже изобразил подобие вежливого стука при входе в кабинет. — Подполковник Гурен, младшие кадеты в ваше распоряжение прибыли, — отчитался Сатоши. Гурен был в кабинете не один. Рядом в большом кресле устроился один из его помощников — рыжий детина с вредным лицом и наглыми глазами. — О! Эти, что ли? Всего трое? — Пока достаточно, — спокойно кивнул подполковник. — Что ж, представляю тебе наше пополнение: штрафная бригада юниоров. Позывной «Морковки». Итанаки Казуо, позывной «Овощ». Такеда Юджи, позывной «Огрызок». И Яманака Сатоши, старший бригады. Позывной пока не найден. Ещё меньше изъявлять благодарность Казуо хотелось после своеобразного «представления». Овощ. Кака-а-ая прелесть. Отрекомендовали их весьма своеобразно. Но Юджи уже смирился с намертво прилипшим прозвищем, хотя ассоциации до сих пор возникали не радужные. Неприятно представлять себя кем-то недоеденным, почему-то без кистей рук и с кровоточащими ранами, но да хрен с ним. Привыкнуть можно. Ещё по пути Юджи подумал, что Тоши будет тяжело извиняться перед кумиром — вон как посмурнел, а Зу так и вовсе скорее проглотит собственный язык. Поэтому, едва командир замолчал — не перебивать же, Юджи вышагнул вперёд и порывисто поклонился, так, как того требовали старые традиции. Именно так и положено просить прощения у тех, кого уважаешь, верно? — Простите, что доставили столько проблем, — глядя в пол и чувствуя, как порозовели скулы, произнёс Юджи. — Такого больше… Не повторится. И пусть засопевший рядом Зу скорее всего позже выскажет всё, что думает о такой болезненной честности, возможно даже добрым словом и подзатыльником, но Юджи не хотел оставлять вопрос в подвешенном состоянии. — За себя говори, — сквозь зубы рыкнул Казуо, надеясь, что Гурен его не услышит. И, скрестив на груди руки, отвернулся, стараясь продемонстрировать, что не имеет ко мнению друга никакого отношения. Юджи был прав, конечно прав. Но Казуо скорее согласился бы получить еще полста ударов, чем признать его правоту. — Похвально, — кивнул Гурен. — Теперь вы Лунные демоны. Добро пожаловать в семью. Но перед тем, как вы отправитесь в комнату, которую выделили вам на троих, я должен поставить вас в известность. Бригада «Морковки» — штрафная. Это значит, что все дисциплинарные взыскания для вас будут приводить в Яму. Вплоть до момента, когда вы заслужите снятие штрафных санкций. Для этого вам придется постараться и научиться думать головой раньше, чем задница выскажется или взбрыкнет. Все понятно? Сатоши хотел бы сказать всё командиру лично. Извинения, объяснения, что не хотели такого, а заодно рассказать, что он, Гурен, значит для Сатоши. Всегда значил, а теперь так вообще! Но разве можно найти для всего этого правильные слова, такие, чтобы передали всё точно? Поэтому он выдохнул с благодарностью, когда слово за всех взял мелкий. Да и сказал отлично, лучше не надо. Неожиданно для Ю, который вечно волнуется, когда говорит. А он сам однажды скажет командиру лично. Всё-всё скажет, потому что забывать он ничего не намерен. А ещё лучше — докажет делом, безупречной службой. Или, может быть, однажды отдаст свою жизнь, прикрывая командира собой. И ему даже не нужны почести и награды, это всего лишь долг, который он с радостью уплатит. Из возвышенных мыслей Сатоши выдернул голос командира, извещающий, что теперь за все дела их будет ждать «Яма». Что ж, наверное на первое время придется совершать подвиги попроще. Например, удержать вовремя Зу, или проследить за Ю, чтобы он куда-то «случайно» не влез. И это, черт возьми, прекрасно! Он готов хоть сейчас! Произнося со всеми вместе, теперь уже совершенно законно, положенную уставом фразу, Сатоши чувствовал себя счастливым, как никогда. Завтра будет новый день, а за ним ещё один и ещё. Много дней его новой радостной жизни. «Семья. Какааая прелесть, — мысленно фыркнул Казуо. — А подполковник, видимо, за папочку». Парень невесело улыбнулся, продолжая сверлить глазами жутко интересный потолок. С одной стороны, с порога обрадовавший радужными перспективами Гурен оптимизма не добавлял. Последнее, чего хотелось — учиться ходить по струночке. Даже если струночку натянул для них тот, кем втайне восхищался не только Сатоши. Очень захотелось взбрыкнуть, прямо здесь и сейчас. В конце концов, попасть в Яму в одиночку будет и в половину не так страшно, верно? А с другой стороны… Да черт его, когда и кто раньше делал для него хотя бы половину того, что сделал сегодня Гурен? Когда кто-то из старших вообще делал хоть что-то? Медленно заставив себя выпрямиться и изобразить подобие стойки «смирно» он буркнул, все ещё избегая смотреть командиру в глаза: — Так точно. Все понятно, сэр. В отличие от Сатоши, который восхищался конкретно Гуреном, смело и в открытую всем об этом заявляя, Юджи втайне восхищался императорскими войсками целиком. И, конечно же, мечтал когда-нибудь служить. Хотя бы рядовым. Чтобы защитить тех, кто сам не в состоянии, чтобы уметь противостоять вампирам и прочим монстрам, чтобы… чтобы знать, что он хоть чего-нибудь стоит. Разумеется, об этом Юджи никому не говорил. Куда ему-то? С его бестолковой способностью получать навыки лишь собрав по пути все возможные колдобины, и тогда, может, с сотого раза выйдет как надо. Да кому сдалось такое бедствие в отряде? Но, почему-то, сколько бы Юджи не чудил, Тоши и Зу ни разу от него не отвернулись. Что уж говорить, как распаляли Юджи амбициозные планы старшего попасть в отряд к самим Лунным. И, что самое удивительное, удалось ведь! Хоть и шиворот-навыворот, через боль, отчаяние и мысли о близкой смерти, но — удалось. Поистине чудо. Так что и уставной ответ командиру, который Юджи произнёс вместе со всеми — будто заранее репетировали, — прозвучал весьма бодро, несмотря на побитый и всё ещё ноющий тыл. Сзади болит, а в груди распирает от ликования. Они курсанты. Охренеть! Ну и подумаешь, что Юджи не мог ничерта с первого раза. Зато он мог долбить дверь лбом, пока не пробьёт сам или её не помогут открыть ребята. И против дисциплины Юджи, в принципе, ничего не имел. Звучало, конечно, угрожающе — в «Яму» за любой просчёт. Интересно, за случайности по типу «оно само отвалилось» или «демон сам меня чуть не съел» — тоже на порку? Потому что тогда возникало опасение, что в штрафной яме придётся поставить кровать для одного извечно встревающего в переделки косячника. Чтобы там и ночевать, блин. Но пока — прозвучал новый приказ отправляться в казарму, где им уже выделили комнату. Из кабинета Гурена Юджи вышел с улыбкой на всю физиономию. Лыба выползла помимо воли, едва отвернуться успел, и Юджи надеялся, что со стороны не слишком заметно, насколько он счастлив.