Морковки

В палате было тихо. Только мерный гул очистителя воздуха разбавлял тишину, не ломая её. Сатоши лежал на животе, подложив руки под голову. Подушку он убрал, без неё было удобнее. За последние полчаса Сатоши узнал как проводится регенерация, и это не то, что хотелось бы повторять. С мазью как-то поприятнее было. Зато обещали существенное восстановление уже к утру. Дожить бы! Боль пока не отпускала, хотя, если лежать и не двигаться, вполне терпимо. Зато просветлело в голове, подействовала ли та горькая гадость, которую он послушно выпил, или просто возможность остаться наконец с самим собой. Итак, если подвести итоги. Юджи теперь не накажут — это главное. И… — тут Сатоши испытал почти постыдную радость, — Гурен всё же понял, что он, Сатоши, не виноват. Про то, что происходило в самой яме, память пока услужливо «забывала», думать об этом Сатоши пока не мог в принципе. Слишком уж большим шоком всё обернулось. Потом. Когда-нибудь. Наверное. А вот что делать дальше — придётся понять и очень быстро. Ведь завтра его выпустят и неизбежна встреча с Ю. С ним придётся говорить, а он совершенно не знал, что сказать. Самое удивительное, что злости на мелкого не было. Видимо, она осталась где-то там, за чертой, которая разделила время в тот момент, когда он перешагнул порог гуреновского кабинета. Но слова командира не шли из головы. Сделал ли он лучше для Юджи, избавив его от ответственности? Ю виноват, это очевидно. Вряд ли у его поступка есть уважительная причина. Теперь, после того как стало известно содержимое рюкзака, он более чем в этом уверен. Юджи шёл проводить опасные эксперименты. Шёл тайно, никому не сказав. И он отлично понимал что делает, даже если по своей юджевской рассеянности и прохлопал запрещающий знак. Мысли Сатоши были прерваны звуком открывающейся двери, но парень даже не повернул головы, чтобы посмотреть кто там. Неслышно опустив поднос на столик у стены, Казуо присел на край кровати и осторожно, чтобы не напугать, коснулся чересчур горячего плеча. — Херово выглядишь. — Иди в жопу! — позы Сатоши так и не поменял и головы не поднял. Однако видно было, что визитёру он рад. — Судя по твоему состоянию, тебе уже туда Гурен пошёл, Юджи ловить долго, а остальные жопы меня не устраивают, — Казуо руки не убрал. Напротив, едва ощутимо погладил пылающее жаром плечо. — Я, между прочим, глубоко оскорблён. Ты вляпался в неприятности, а меня не позвал. Кошмар! Вот я хоть раз не позвал вас, планируя ввязаться в потенциально грозящее тупой смертью предприятие? Нет, потому что с друзьями нужно делиться. Особенно неприятностями. — Куда не позвал?! Сатоши аж чуть приподнялся, чтобы видеть Зу, но тут же скульнул и выругался, уронив голову обратно: — М-мать! Больно! Ты хоть знаешь, что случилось вообще? Это пиздец, Зу! Он чуть не убился! — Тихо-тихо, не дёргайся, — Казуо почти машинально придавил друга к кровати. И, соскользнув вниз, уселся на пол, положив подбородок на край кровати. Так, чтобы Сатоши не приходилось приподниматься, заглядывая ему в лицо. — Рассказывай. — Юджи. Мало того, что он потащился в заброс и никому не сказал, мало того, что взял туда петарды на кой-то ляд, он ещё сорвался на карнизе, понимаешь? — последнюю фразу Сатоши почти прокричал, заново переживая весь ужас момента и замолчал на какое-то время, часто дыша и содрогаясь всем телом. А потом продолжил уже тихо: — Я там случайно оказался. И если бы не успел, если бы я… Он бы… — Тшшш, не шуми, — Казуо чуть придвинулся, возвращая руку на спину Сатоши. — Успокойся. Судя по всему, он ещё жив. Любое «могло бы случиться» хорошо тем, что оно «бы». Тело под пальцами дрожало, и Казуо мучительно не мог придумать, что с этим делать. Будь это Юджи, всё было бы проще. Можно было бы обнять, притиснуть поближе, погладить по голове и зашептать, что всё будет хорошо, как делалось много раз, когда они были младше. С Сатоши так не получалось, он всегда был таким жутко взрослым и серьёзным. Но и оставлять его в таком состоянии наедине с болью было страшно. Потому, плюнув на церемонии, Казуо привстал на коленях, подался вперёд и уместил подбородок на плече друга, теперь уже откровенно обнимая. — Расскажи, что случилось. Пожалуйста. Сатоши высвободил одну руку, пристраивая её куда-то Казуо на спину. Не обнял, но всё же. Ответил. Только перед Зу он мог позволить себе такую вот слабость. Юджи тоже был родным, но он был младшим, их общим мелким, его следовало защищать и оберегать, а не пугать своим состоянием. Юджи… — Я мимо шёл, — начал Сатоши с начала, когда чуть-чуть отдышался. — Пусти, задушишь же! Смотрю, кто-то по крыше разгуливает. А это он оказался, можешь себе представить? — близость Казуо давала ощущение чего-то надёжного. Он был рядом, он готов был выслушать, он был… Словом, такого Зу редко кто мог увидеть. И сейчас он был таким для него, для Сатоши. И это было много! — А когда я поднялся, то увидел, что он уже не разгуливает, а висит! На честном слове, притом. За перила ухватился, а там не перила — одно название. Чихнёшь и рассыплются в хлам. Рука на спине Казуо время от времени сжималась, но в целом Сатоши говорил куда спокойнее, выпуская всё то, что никому не мог больше рассказать, ни Гурену, ни Юджи. — Я не помню как мы выбрались, честно. Но ты прав! Главное — выбрались. Казуо слушал молча, почти бездумно поглаживая друга по спине. Мысль о том, что Ю мог убиться, да ещё и на глазах у Тоши, заставляла холодок ползти по позвоночнику. Но и только. Самому Казуо такие выходки не казались чем-то запредельным. Как он и говорил, сослагательное наклонение делало для него любой идиотизм весёлым приключением. Мог бы погибнуть, но не погиб. Мог бы сорваться, но не сорвался. Однако и ежу было понятно, для Сатоши всё выглядит совершенно иначе. — А в яму-то ты как угодил, герой? — Не знаю, — совершенно искренне ответил Сатоши. — Гурен сказал, что ему доложили. Наверное заметил кто-то. Меня. Его. Значит, Юджи не заметили. И, конечно же, Тоши командиру ничего не сказал. За что и поплатился. Вздохнув, Казуо на мгновение прижал друга крепче, после чего отстранился и вновь уселся на пол. Он абсолютно не представлял, как высказать свои мысли так, чтобы они не звучали пафосно или слащаво. Как сказать, что гордится тем, что они в одном отряде? И что сделал бы всё, чтобы здесь и сейчас облегчить его страдания? Вместо этого пришлось натянуть на лицо улыбку и похлопать друга по локтю. — С первым залётом честь имею поздравить, курсант Яманака. Ты продержался дольше всех. И, вдруг растеряв выскребленные со дна крупицы веселья, спросил совсем тихо: — Очень больно? — Нашёл с чем поздравлять! — пробурчал Сатоши, но больше по привычке, чем недовольно. — Я туда вообще не собирался попадать, между прочим. Тоже мне — честь! Странно это было признавать каждый раз, но шуточки Зу и этот его дурашливый тон, всегда каким-то едрическим образом возвращали Сатоши к реальности. Они как бы говорили: что бы там ни случилось, даже если весь мир летит в трубу, что-то остаётся неизменным и за это «что-то» можно держаться. — Фигово… — Сатоши устало прикрыл глаза. — Думал, сдохну от всего. Но обещали, что к утру пройдет. Хотя не понятно, что ещё хуже — яма, или эта их регенерация. В общем, не советую. Ни то, ни другое! Казуо был совсем близко, они соприкасались руками. И Сатоши позволил себе какое-то время просто полежать вот так молча. Это было хорошо, просто чувствовать, что ты не один. — За Юджи проследи сегодня, ладно? Чтобы он чего-нибудь ещё там не натворил по глупости. Меня до завтра не отпустят.