Морковки

Отдельным пунктиком ненависти в череде претензий к медицинскому блоку было то, что ты обязательно попадал туда, когда совершенно этого не хотел, но никогда не мог пробраться, если это было нужно. Казуо битый час колотил в дверь, но сонная злая медсестра лишь слегка приоткрыла её и сообщила, что посещения запрещены в это время суток, а если он не прекратит шуметь, она вынуждена будет доложить. Первый пришедший на ум вариант проникновения в медблок не отличался затейливостью. Если прямо сейчас пару раз хорошенько садануть о стену, то можно будет смело ломиться за медпомощью. Что никак не решало проблему с попаданием в палату к Сатоши. Пришлось отложить этот план на потом, тем более пришедший вслед за ним тоже отчасти предполагал такой исход. Медблок располагался на третьем этаже, в целом залезть вполне реально. А если он вдруг сорвётся — смотри пункт первый, его так и так притащат туда. Гениально! На задворках сознания билась мысль, что план, включающий в себя переломанные ноги — говно, а не план. Но выбирать было особо не из чего. Обошлось. Вернее, почти обошлось. В первый раз он все же сорвался, но, поскольку залезть успел не так уж высоко, отделался битым локтем, содранной коленкой и, что неприятнее, порванными форменными брюками. От этого стало смешно. Если вечером не удастся отстирать китель Юджи, то парой они будут прелестной. Со второго раза пошло как по маслу и Казуо даже не промахнулся окном. Оно, конечно, было заперто, пришлось стучаться и надеяться, что Тоши не спит.

* * *

Сатоши снилась какая-то муть из летающего верхом на петардах Юджи, Гурена, который с земли размахивал рюкзаком, словно флагом, и приказывал Юджи не просто так летать, а орать при этом со всей мочи и себя, который почему-то бегал и ловил Юджи с огромным сачком. И кричал ему, задрав голову к небу, чтобы был осторожнее. Однако осторожность и Юджи — вещи суть совместимые редко и ненадолго. Поэтому, резко заложив очередной вираж, малой замечтался и потерял управление. Его закрутило спиралью, петарда резко пошла вниз и вбок и со всего маха врезалась в оконное стекло. — Юджиииии! Неееет! — закричал Сатоши из сна и проснулся от собственного крика. В окно действительно скреблись. Ещё не сообразив со сна откуда там Юджи, Сатоши довольно резко соскочил с кровати, зашипел и принялся открывать раму, за которой неожиданно оказался Казуо. — А… где Ю? — спросил Сатоши, который так до конца ещё не пришёл в себя. — В рюкзаке у меня его точно нет, — Казуо, которому уже довольно некомфортно к этому моменту было болтаться на окне, резко скользнул внутрь. — В комнате. Надеюсь, что спит, хотя скорее доедает себя чайной ложечкой. Прости, что я тебя поднял, но через дверь меня не пустили. — Ничего. Хорошо что пришёл. Хотя… — Сатоши выглянул в окно и только потом его закрыл, — маршрут ты, конечно, выбрал… своеобразный. Обратно через дверь, будь добр, выйди. Хватит на сегодня уже риска. — Ага. Чтобы кто-нибудь из персонала меня заметил и отволок к Гурену, — хмыкнул Казуо. — Ложись-ка обратно, а то я пожалею, что пришёл. Ты уже спал, да? — Кажется, да. Такая ерунда приснилась — Ю, летающий за окошком, можешь себе представить? Н-да… — он с невесёлой усмешкой провёл рукой по глазам, окончательно смахивая сон. — Обратно придётся тебя тогда на связанных простынях спускать. Вниз сложнее. И откуда вы на мою голову взялись, скалолазы хреновы! — Я, между прочим, к тебе от Ю с любовью. Вернее, с пирогом. Морковным, — Казуо настойчиво подтолкнул Сатоши к кровати, заставил улечься на место и накрыл одеялом. Раз он сегодня мамочка, значит ему положено. Пирог, слегка помятый после падения, был извлечён из рюкзака и водружён на подушку перед носом Сатоши. Благо прямо в пакете. — Что? Это шутка такая? С каким ещё пирогом? — недоумённо спросил Сатоши. И глазом моргнуть не успел как оказался обратно в кровати. И опять с едой, да. Надо же, не шутка! — Как самочувствие? Выглядишь значительно лучше. — Лучше и есть. Чудеса медицины. Но сидеть пока не хочется, — он раскрыл пакет и тихо фыркнул, разглядев в каком виде угощение. — Вы этим пирогом в футбол играли, или это особый вид такой? Откуда, кстати? — Не, я играл собой в баскетбол. Пытался закинуть себя тебе в окно и с первого раза не попал. А пирог просто в рюкзаке лежал, — Казуо широко улыбнулся. — А откуда… не поверишь! Гурен прислал. — Вот же ты чу… Гурен? Ты серьезно? — Сатоши так изумился, что рука с пирогом замерла в воздухе, не доехав до рта. И посмотрел на сладость почему-то опасливо. Глянув на Сатоши взглядом, каким учителя обычно смотрят на не очень умных детей, Казуо преувеличенно осторожно взял Сатоши за запястье руки, держащей пирог, и продолжил ею прерванное движение, надеясь, что другу хватит ума открыть рот и не измазаться. — Понятия не имею, как это работает, но лично я от еды отказываться не привык. Хотя, честно, я бы посоветовал врачам подполковника-то осмотреть, он вообще какой-то странный. Сегодня меня про котят спрашивал. Может, его по голове кто приложил? — Ну фто фы дефаефь?! — пирог забил сразу весь рот и Сатоши возмущённо замотал головой. — И кончай на Гурена гнать, — добавил он, немного прожевав. Вкусно, кстати! — Вода там где-то была на тумбочке, дай, пожалуйста — Сатоши отпил сразу пол стакана и протянул его обратно Казуо. Вот уж с утра и предположить не мог, что за один день столько всего случится. Думал просто тихо отдохнуть с друзьями… Сатоши немного нервно рассмеялся: — В забросе сладости остались. Там разное… — Я не гоню. Честное слово, он странный какой-то, — Казуо принёс другу воды, вернул стакан на место. И, присев на край кровати, уже почти привычным жестом погладил Сатоши по спине. Новость про сладости, впрочем, заставила руку от удивления замереть. — Сладости в забросе? Ты где их добыл?! — Получил в обмен на услугу. И не делай такое лицо, тесты пацанам прорешал. Выпускные. Но вопрос даже не в том, где добыл. А как их теперь добыть из заброса… Дай слово, что не полезешь туда, — тут же потребовал Сатоши, — один, по крайней мере. — Не дам, — с видом оскорблённой невинности мотнул головой Казуо. — Может и полезу. Но только после того, как переберём варианты, как добыть их вместе. — О! Тебя посетил здравый смысл. Вот уж действительно день невероятных событий. Наверное, надо было быть серьёзнее, проблема с Юджи никуда не делась, крутилась в голове, и Сатоши всё время хотелось спросить о нём — как он там? — но что-то останавливало. Что-то заставляло легкомысленно болтать, избегая серьёзных тем. Видимо, их на сегодня вышел перебор. Да и, если бы с Ю было что-то не в порядке, Казуо сказал бы, ведь так? — Ты все равно не знаешь где они спрятаны. — Ах, зарраза, и правда не знаю! — картинно всплеснул руками Казуо. — Какая досада. Пытать тебя не выйдет, ты щекотки не боишься. Шантажировать нечем. Придется смиренно ждать, пока ты сподобишься организовать операцию по добыче ништяков. — Ну отчего же, шантажировать можно. Например угроза, что ты станешь образцовым и послушным — очень на меня подействует. Сатоши опустил голову на перекрещенные руки, не прекращая улыбаться. — Зу. Хорошо, что ты есть. Казуо тихо рассмеялся, стараясь не поддаться глупому порыву и беспомощно не уткнуться лбом в спину друга, позволяя себе на миг забыть обо всех переживаниях. Вместо этого он погладил Сатоши по голове. — Ты жутко лохматый. Скоро в меня превратишься. — Ужас. Расчёску вот не прихватил с собой в яму, незадача, — может, это и не было правильно, когда тебя так гладят по голове, но точно было очень приятно. Да и к чёрту! Ну кто их может увидеть сейчас? Медики спят уже. — А у тебя расчёски, небось, отродясь и не было. А сладкое, правда, жалко. Подумаем как вызволить. — Наглая ложь, у меня есть расчёска! — несмотря на деланно возмущенный тон, Казуо продолжал перебирать спутанные волосы друга. — Отличная, густая, тяжёлая как все мои грехи. Я ею даже пользуюсь иногда. Позавчера вон орехи ею колол. — Это, конечно, для расчёски применение самое то, — согласился Сатоши. И всё-таки спросил. — Как мелкий? Сильно переживает? — Это же Ю. Он способен себе мозг выскрести чайной ложечкой за плохо отвеченный урок, а тут такое, — Казуо изо всех сил старался, чтобы слова не выглядели упрёком. Ему не в чем было винить Сатоши, Юджи вполне заслужил порядочную взбучку. Но жалости к мелкому это не умаляло. — Понятно, — вздохнул Сатоши. — Завтра поговорю с ним. И тут же забеспокоился: — Тебе пора, наверное. Отбой уже был. — Засыпай тогда, — не стал спорить Казуо, не прекращая ласковых касаний. — Заснёшь — я уйду. Окно запирать не надо, я его плотно прикрою. Ветра нет, не распахнётся. — Если только не станешь играть собой в баскетбол наоборот, — сонно заметил Сатоши. Действительно, спать хотелось и сильно. Руки у Казуо оказались неожиданно нежными и умиротворяющими. Кто бы мог подумать! А ещё сегодня можно было позволить себе не быть у руля и не держать всё под контролем. — Спасибо… — пробормотал Сатоши перед тем, как окончательно провалился в сон.