Через тернии к звёздам

- Отец, я дома! Сону скидывает со спины рюкзак, небрежно роняя его на пол, и принимается за шнурки на кроссовках. В маленькой квартире всё ещё стоит тишина, что значит лишь одно - отец опаздывает. Сону этому факту не удивляется, всё же он может по пальцам пересчитать дни, когда отец возвращался домой с работы вовремя. Поэтому парень спокойно разувается и отпихивает кроссовки ногой подальше от входа в надежде, что в этот-то раз папа не затопчет его обувь своими пыльными ботинками. Небольшая квартира нравится Сону куда больше их старого дома, где он чувствовал себя везде как на ладони. Тут всего лишь две комнаты, безумно узкий коридор, в котором невозможно разойтись двум людям, и уютная кухня с окнами, выходящими во двор. Утром, если открыть форточку, можно услышать крики детей, раздающиеся с детской площадки в десятке метров от дома. К счастью, детские вопли оказываются единственным, что способно нарушить их с папой спокойствие. Автомобили тут почти не проезжают, а с соседями крупно повезло - на этаже вместе с ними живёт лишь пожилая женщина с двумя кошками. В две оставшиеся квартиры пока ещё не заселились, но долго пустовать они точно не будут. Всё же эта новостройка давно была в центре внимания жителей Кванджина. Они переехали как только Сону исполнилось девятнадцать. В день его рождения отец подарил ему ключ-карту от новой квартиры с предложением заселиться в ближайшую неделю. Сону сократил их время переезда с недели на четыре дня. Собирать вещи было утомительно, но не утомительней необходимости выслушивать материнские вопли с первого этажа. Даже наушники не могли перекрыть мерзкий голос этой женщины, и Сону оставил все попытки, стараясь просто не прислушиваться. Получалось из рук вон плохо. - Как ты посмел встать на его сторону? Ты на корню загубил всё то, что я делала для нашего сына! Ты хочешь развода, Хонмин? Развода? Сону ответ отца не услышал. Но он и не требовался, когда в кармане домашних шорт лежала пластиковая ключ-карта от их нового места жительства. Это и было его ответом. С каждой новой вещью в чемодане улыбка парня становилась всё шире и шире, и, когда чемодан оказался полностью переполнен, он засмеялся впервые за почти полгода. Он смеялся отчаянно, хрипло и даже не пытаясь стереть слёзы с лица. Смеялся оглушающе громко в надежде, что мать услышит его смех. Он больше не общался с ней. Процесс развода в их случае оказался достаточно серьёзным, так как мать своё разрешение не давала. Через два месяца должен состояться суд, и пусть Сону говорил отцу, что им не обязательно проходить через всё это только ради развода, тот настоял на его необходимости. Впервые спорить с ним было бесполезно, и Сону отступил. Единственное, что теперь беспокоит его, это встреча с матерью в суде. Как она встретит его? Улыбнётся ли, попросит ли вернуться? Или кинет ему в спину его рваные кроссовки, как тогда, когда он с отцом тащили чемоданы к такси? Сону не знает. Но почему-то ему кажется, что эта женщина ни капли не изменилась. В холодильнике Сону обнаруживает контейнер со слегка застоявшимися овощами и коробку пиццы, заказанной ещё вчера. Надо бы приготовить что-нибудь, но работа высосала из него все силы. Поэтому Сону позволяет себе немного поваляться на диване в компании слегка суховатой пиццы, прежде чем заняться делами. Телефон вибрирует в кармане, и Сону, предварительно отряхнув руки от остатков муки, достаёт его из кармана. - Не могу поверить, что ты ушёл без меня, - ворчат из динамика, на что Сону гаденько хихикает. - Мы же собирались сходить к Чонвону сегодня, ты забыл? - Нужно было зайти домой, - врёт парень, при этом даже не краснея. Ну не может же он сказать Сонхуну, что сбежал от него только потому, что Айша снова дразнила его из-за, как она сама, конечно же, говорит, томных взглядов в сторону Пака? Нет, такое определённо нельзя говорить. И без того высокое самомнение старшего пробьёт потолок и улетит в небеса, если он услышит настоящую причину. Будет лучше для всего человечества, если Сону соврёт. - Зачем? - Дома нечего есть. Отец умрёт от голода, когда вернётся, - что ж, это даже не ложь. О наличии пиццы, впрочем, говорить необязательно. - А с некоторых пор готовка на мне, поэтому... - Брось ты это, - Сону не надо видеть Сонхуна, чтобы знать, что на этих словах старший беспечно махнул рукой, - просто закажи доставку и приезжай к нам в кафе. Чонвону не терпится поболтать с тобой. Пожалуйста, приезжай. Я не хочу, чтобы мне выели мозг меньше, чем за пять минут. - А я вообще не хочу, чтобы мне его выедали. - Сону! - Вопль получается до смешного обречённым, и Сону, совершенно не скрываясь, хохочет. Ладно, он и вправду не может оставить Сонхуна на растерзание этому монстру в овечьей шкуре. Идеальным вариантом для них было бы полное игнорирование звонков Чонвона, что они раньше и делали, но однажды Ян дозвонился до Тэхёна (никто не знает, как ему удалось раздобыть номер Кана) и под угрозой немедленной кастрации потребовал составить ему компанию в зале игровых автоматов. Тот день для Сонхуна и Сону запомнится трёхчасовыми непрекращающимися мучениями, потому что мало того, что Чонвон выигрывал абсолютно во всех играх, так ещё он требовал играть с ним по несколько раз, пользуясь своей обидой. С тех пор что Сону, что Сонхун опасаются игнорировать его просьбы встретиться. Приходится идти на жертвы примерно раз в три недели. И то только потому, что Тэхён каким-то образом вымолил у Чонвона для них такое условие. Хотя не то чтобы это была прямо мольба... Эти двое на удивление слишком быстро подружились, будучи знакомыми только заочно по телефону. - Ладно, дай мне полчаса. - Прошу, поторопись, - больше умоляет, чем просит Сонхун. Сону снова хихикает (но уже куда менее радостно) и прерывает разговор. Быстро позвонив отцу, он просит прощения за своё лентяйство и предлагает ему заказать что-нибудь из доставки. Тот предсказуемо соглашается, шутя о том, что сегодня он наконец-то поест нормально. Перебросившись парочкой стандартных фраз и поблагодарив за понимание, парень прекращает звонок и отправляется в душ, чтобы смыть остатки макияжа на лице и дать себе возможность расслабиться после ну очень долгой фотосессии. Подписать повторный контракт с агентством оказалось не так просто, как Сону думал. За ним числился грешок в умолчании в задержке официальных документов, за которые отвечал его тогдашний менеджер. Менеджера, к счастью, не уволили, но выговор сделали внушительный. Самого Сону отстранили от съёмок, но это ожидало его в любом случае: без подписания контракта он бы не смог работать от лица модельного агентства, а недостаток популярности не давал ему воспользоваться своим именем, чтобы быть выбранным лично дизайнером или фотографом. Зато за то время, пока он ждал своего совершеннолетия, он натренировался достаточно, чтобы быть уверенным на фотосессиях и на подиуме. Обошлось не без помощи друзей, конечно же. Сонхун курировал его в профессиональных вопросах, давая небольшие советы, а Тэхён старательно фотографировал его для портфолио. Пару раз удавалось провести небольшие фотосессии в студии неподалёку от дома. Держать это втайне от матери было невозможным, но в тот момент Сону было абсолютно всё равно на неё. Срыв, произошедший в тот злополучный день, подкосил Сону достаточно. Неделю он попросту не выходил из комнаты и не пускал в неё никого, забаррикадировав дверь письменным столом и тумбочкой. Все семь дней он провёл в одиночестве, практически без еды, потому что есть банально не хотелось. Не хотелось абсолютно ничего: ни спать, ни учиться, ни зависать в соцсетях. Не хотелось общаться с людьми, хотя и Тэхён с его друзьями, и даже Сонхун приходили к нему, пытаясь достучаться и добиться от него хоть одного-единственного слова. Все неделю Сону молчал, проводя большинство времени на кровати, завернувшись в одеяло. Эти дни он помнит плохо. Ему казалось, будто он застрял в одном дне и проживал его секунду за секундой. Он не помнит, что он ел и когда, не помнит моменты, когда он посещал ванную комнату. Всё слилось в сплошную пустоту, в которой не было абсолютно ничего. Сону помнит момент, когда он впервые за долгое время стал понимать, что происходит вокруг. Это было словно пробуждение после кошмара. Просто в один день он понял, что он находится в своей комнате и пахнет от него просто омерзительно. В этот день он поднялся с кровати и, слегка пошатываясь он недостатка сил, пошёл в комнату матери. Мать никогда не закрывала свою комнату, ей-то за собой следить не требовалось. Сону беспрепятственно пробрался туда и выкрал свои старые кроссовки, в которых ходил на танцы. Забрал с собой холст с недорисованным подножьем гор Сораксан, которые рисовал в художке. Боксёрские перчатки, поддержанные, которые он купил у тренера по дешёвке на накопленные деньги, он не нашёл. Наверное, мать выбросила их, посчитав недостойным находится такому тряпью в своей комнате. Всё награбленное добро он перенёс к себе и бережно хранил на дне шкафа, позже забрав с собой в новую квартиру. Сону не знает почему, но именно после того, как он надёжно спрятал дорогие его сердцу вещи в своей комнате, он почувствовал спокойствие. После рыданий в обнимку с холстом и кроссовками в шкафу он почувствовал, что его жизнь не закончилась. Сейчас, когда он наконец может позволить себе заниматься тем, чем хочет, Сону чувствует ценность проведённого на фотосессиях времени. Он трепетно относится к каждому человеку на съёмке и, если честно, до сих пор боится очнуться. Боится, что в следующую секунду он откроет глаза и снова окажется в своей тёмной старой комнате и снова услышит топот шагов матери на скрипучей лестнице. На улице только начала спадать дневная жара. Солнце практически скрылось за высотками, изредка мелькая лишь в проёмах между ними. Сону после душа всем телом ощущает наступающую вечернюю прохладу и позволяет себе насладиться этим чувством, пока он идёт к автобусной остановке. По дороге он встречает ту самую соседку с кошками и останавливается на пару минут, чтобы поболтать с ней. Женщина, улыбаясь, говорит, что недавно её внучка отправляла ей скриншот с его лицом в рекламе какого-то бренда косметики, и хвалит его уникальное лицо, заставляя парня краснеть от удовольствия и от смущения одновременно. Они ещё немного говорят о скором заселении молодой пары в квартиру напротив, после чего расходятся по своим делам. До кафе, в котором работает Чонвон, ехать достаточно далеко. Отец постарался на славу, найдя новую квартиру в районе удалённом от их старого дома. Поэтому обещанные Сонхуну полчаса растягиваются на целый час, и парень строчит старшему сообщения с обещаниями примчаться как можно скорее. Сонхун, к ужасу Сону, не отвечает на его сообщения, хотя точно читает их, и это парня пугает. Вероятность того, что Чонвон что-то сделал с Сонхуном, растёт в геометрической прогрессии, и когда приходит время выйти из автобуса, Сону из него буквально вылетает. К кафе он идёт спешным шагом, слегка замедляясь возле самых дверей. В окна заглядывать бесполезно: Сонхун по обыкновению сел за их столик, самый дальний, который просто так в окне не увидишь. Сону оглядывает помещение в поисках Чонвона, но и того не наблюдается. Да и вообще в кафе как-то уж слишком пусто. Сону мешкает, но его желание спасти Сонхуна из лап чудовища Чонвона сильнее страха, и парень заходит в кафе. Пытается придержать дверь, чтобы она не хлопала, но ручка выскальзывает из его пальцев. Дверь закрывается резко, давая Сону пинок под зад, и он вылетает чуть ли не на середину неосвещённого зала. В следующую секунду его оглушает громкое "ТУ", которое издаёт дудочка-язычок, которые обычно встречаются на детских праздниках. Сону звук атакует с обеих сторон, и парень невольно зажмуривается, защищая уши руками. Он не сразу улавливает момент, когда громкое дудение прекращается, и раскрывает глаза лишь когда его ладонь мягко разжимают, чтобы переплести вместе руки. Перед глазами возникает до жути довольный Сонхун в смешном колпаке, на котором нарисованы шарики и написано корявое, но зато яркими цветами "с переездом и избавлением от рабства". По обеим сторонам от Сонхуна стоят Чонвон и Тэхён со злополучными дудками во рту. Заметив, что Сону прекратил прикрывать уши, Чонвон снова оглушающе дудит, но тут же перестаёт после подзатыльника от Кана. - С праздником, Сону! - Из-за спин парней выныривает Айша с огромным тортом в руках. Выглядит он безумно тяжёлым, но девушка держит его с таким лицом, будто пушинку поднимает. Она расталкивает столпившихся локтями и протягивает тарелку с десертом ошеломлённому Сону, давая полюбоваться. - Я счастлива, что ты наконец-то избавился от террора своей матери и снова начал осуществлять свою мечту. Девушка, изловчившись, впихнула торт в руки Сонхуна, тем самым разъединив их переплетённые руки. Лицо старшего в миг сделалось несчастным, но никто, кроме Сону, этого не заметил. Айша пальцем собрала крем практически у основания торта и мазнула им нос Кима. Наверняка потрясённое лицо Сону с кремом на носу стало ещё глупее. Смешки двух братов-акробатов сбоку стали тому лишним подтверждением. - Как вы это... устроили? - Совладав с первоначальным шоком, спросил Сону. - Я попросил хёна отдать мне последний час открытия кафе в своё владение, - Чонвон показательно сдувает пыль с ногтей с донельзя пафосным лицом. Тэхён фыркает на это, но никак не комментирует. Как, впрочем, и остальные. - Вообще идея была Сонхуна, - говорит Айша. - Это он всё устроил. Мы всего лишь отвечали за помещение, торт и праздничную атрибутику наподобие вот этого, - девушка звонко щёлкает по своему колпаку. Сону переводит взгляд на Сонхуна, что мгновенно опустил глаза, сделав вид, что с увлечением разглядывает торт. Уши старшего, слегка виднеющиеся под волосами, ярко-свекольного цвета, и Сону на это фыркает. Ему до жути нравится смущённый вид Сонхуна, и старший, прознав это, пообещал пользоваться более плотным тональником. Обещание он, судя по всему, сдержал, вот только абсолютно забыл про свою наимилейшую особенность краснеть ушами. - Спасибо, - Сону вкладывает в это слово всю благодарность, на которую он только способен. Он не обращается к кому-то конкретному, но все и без того понимают, кому он говорит эти слова. Однако, судя по довольно характерному хихиканью Айши, правильно понимают всё же не все. - Ну вот, старались мы все, а спасибо достаётся одному Сонхуну, - ворчит едва слышно Чонвон, замолкая после грозного шиканья Айши и профилактического удара локтём в бок со стороны Тэхёна. Теперь, когда Сону пришёл, можно не скрывать приготовления к празднику. Пока Чонвон с Тэхёном соединяют столы, чтобы усесться всем вместе, и двигают их ближе к середине зала, Сону рассматривает развешанные по всему залу гирлянды тех же цветов, что и шарики на колпаках. Смотрится невероятно ярко и красиво, особенно после того, как Айша отключает основной свет, оставляя включёнными одни светильники на кассе и за каждым столиком. - Тебе нравится? - Интересуется незаметно подкравшийся из-за спины Сонхун, на что Сону просто кивает. Слова тут излишни. Ему нравится чувствовать праздничную атмосферу, особенно после озвучивания причины праздника. Переезд, разумеется, был для него важным решением, но Сону не думал закатывать вечеринку подобно этой. Он даже не задумывался об обычных посиделках в честь смены обстановки. Однако сейчас это кажется отличной идеей на фоне всего того, что происходило с ним последние полгода. - Всё в порядке? - Снова спрашивает Сонхун. Сону затылком чувствует, как старший подходит чуть ближе, и тянет руку назад, пытаясь нащупать чужую ладонь. Долго искать не приходится - Сонхун даёт ему свою руку и надёжно сцепляет их пальцы, подушечкой большого пальца поглаживая чувствительное ребро ладони. Эти манипуляции лишний раз подтверждают тот факт, что их ладони идеально складываются, словно созданы друг для друга. Он помнит тот момент, когда он впервые взял Сонхуна за руку. Тогда, на стадионе, он сделал это только для того, чтобы немного успокоить излишне взволнованного необходимостью признаться в чувствах Сонхуна. Он не чувствовал те эмоции, что ощущает сейчас. Та поддержка подарила ему негласное согласие на прикосновения, которые были так необходимы Сону после срыва. Когда он пришёл в себя, он чувствовал острую необходимость в чьём-то тепле. Его кожу буквально пробирали мурашки от холода даже когда в помещении все ходили в футболках. Он не знал, что с этим делать. Его поведение не скрылось от Тэхёна с Сонхуном, поэтому пришлось признаться. Именно тогда Сонхун взял его руку в свою, посмотрел на него внимательным и чутким взглядом и спросил, в порядке ли он. И в тот момент Сону чувствовал, что он в порядке. Тепло чужой кожи согревало его будто бы изнутри, успокаивало и помогало перестать думать о разных бредовых мыслях. Видимо, прочитав все невысказанные мысли на его лице, Сонхун каждую перемену брал его за руку, не обращая внимания на осуждающие взгляды и сплетни, что быстро пронеслись по всей школе. Сону было некомфортно от чужого внимания, поэтому он часто вырывал свою руку из хватки старшего, но тот практически тут же снова сцеплял их ладони вместе. И как бы Сону не пытался делать вид, что ничего не происходит, он не мог скрыть от самого себя тот факт, что присутствие Сонхуна и ощущение его руки в своей является для него самым мощным успокоительным. Конечно, он чувствовал вину, ведь знал о чувствах старшего. Он не давал ему ответа, но Сонхун и не просил его. Пак не давил, не задавал вопросов, и Сону со временем перестал переживать о том, что думает старший. Если бы ему требовались ответы, он бы их уже спросил. И только сейчас Сону понимает, что Сонхун не стал бы требовать от него чего-либо в тот момент. Потому что знал о его состоянии. И боялся лишний раз его взволновать. С Сонхуном тепло. С ним уютно, и Сону чувствует себя как никогда защищённым как физически, так и морально. Сонхун никогда не делал что-то не по его воле и окружал вниманием и заботой каждый раз, как они встречались. И как Сону раньше не сообразил, что он интересен Сонхуну? Тяжело признавать, что старший всё ещё ждёт его ответа, пусть даже и не пытается намекнуть на это. - Да, - шепчет Сону, и губы будто бы ворочаются с трудом; приходится облизнуть их, чтобы продолжить уже куда более уверенно, - я в порядке. Они стоят так пару минут: Сону бездумно смотрит на гирлянды, сосредотачиваясь на ощущениях от прикосновений к Сонхуну, пока сам Сонхун стоит чуть позади. Сону не видит его лица, не видит эмоций, что он испытывает, но почему-то знает, что старший думает о нём. О том, как приятно вот так вот стоять и держаться за руки. - Эй, голубки! - Окликает их Айша. - Садитесь за стол, мы уже всё подготовили. Они возвращаются к друзьям, и Сону первый отходит от Сонхуна, давая старшему спокойно усесться на своё место. Странно чувствовать абсолютную пустоту в своей ладони, и на миг у Сону мелькает мысль снова взять Пака за руку, однако он сдерживается. Друзья совершенно точно будут дразнить его, если он всё же поддастся соблазну, поэтому для своего же спокойствия лучше держать себя в узде. И Сону сосредотачивается на закусках, за которые уже ведут нешуточную борьбу Тэхён с Чонвоном. Этот вечер Сону запомнится надолго тем весельем и беззаботностью, что умудрились вселить в него друзья. Казалось бы только недавно он волновался из-за их с Сонхуном неопределённых отношений, но уже через каких-то пару минут он позабыл обо всех заботах, хохоча наравне с остальными над очередной идиотской историей Чонвона. Какой бы Чонвон ни был задницей, он всегда мог управлять настроением толпы, и сейчас без зазрения совести пользовался своей способностью. Айша после очередного рассказа хрипела от смеха, явно не в состоянии даже дышать. Тэхён куда сдержаннее, но тоже хихикал на особенно смешных моментах. Сонхун же... Казалось, что он не здесь. Сону краем глаза смотрит на будто отстранившегося от них старшего и колеблется, не зная, что же ему сделать. Впрочем, Сонхун всё решает за него - парень встаёт со стула и, как ему, наверное, кажется, незаметно выходит из кафе. В руках у него телефон, и остальным может показаться, что он просто хочет сделать звонок, но Сону практически сразу понимает, что это просто негласная отговорка, чтобы не мешать им веселиться. - Я пойду подышу воздухом, - говорит Сону, вставая с места. - Да, здесь же его так мало, - закатывает глаза Чонвон, но Тэхён предупреждающе пихает его, заставляя замолчать. Сону не замечает их копошения, всё, что он видит - это спина Сонхуна, маячащая в двух шагах от двери в кафе. И он идёт, ориентируясь на эту широкую спину, словно боится потеряться за весь короткий путь от их столиков до Сонхуна. На улице приятная свежесть тут же забивается ему в ноздри, и Сону пару раз медленно вдыхает и выдыхает воздух. Жара ушла вместе с солнцем, и остался лишь прохладный ветерок, что приятно обдувает его слегка разгорячённое тело. Сонхун не замечает его появления на улице, и Сону аккуратно кладёт руку ему на плечо. Похлопывает, несильно, но Сонхун всё равно вздрагивает. - А, это ты, - всего лишь говорит парень, когда видит позади себя Кима. Выглядит старший почему-то потеряно, и Сону интересуется: - Что-то случилось? - Нет, - отвечает Сонхун, при этом даже не стараясь соврать так, чтобы Сону не понял. Сону бы уличил его во вранье, но понимает, что старший просто не хочет сейчас говорить о своих проблемах. В этом они похожи - Сону предпочитает молчать и просто быть с кем-то рядом. Кажется, теперь эту тактику выбрал и Сонхун. И поэтому Сону не уходит обратно. Он убирает руку с чужого плеча, чтобы сесть на ступеньки, ведущие в кафе. Сонхун молча садится рядом, не ожидая приглашения. Странно вот так сидеть на виду у пускай и редких, но всё же проходящих мимо людей. Но Сеул - место, где всё в мире случается, поэтому они привлекают мало внимания. Хотя, наверное, это больше заслуга тени, которая падает на них благодаря небольшому навесу перед входом в кафе. Так что вероятность того, что Сонхуна узнают, достаточно мала. Сону просчитывает это за секунду и только тогда выдыхает спокойно. Не хватало ещё того, чтобы необдуманное желание Сону посидеть на ступеньках сказалось на репутации Пак Сонхуна. - Ты слишком много паришься, - внезапно говорит Сонхун, нарушая воцарившееся между ними молчание. - Нас не увидят, будь спокоен. - Я больше переживал, что увидят тебя, - бормочет себе под нос Сону. Сонхун не отвечает на это, но почему-то младший уверен, что он слышал его слова. Какое-то время они оба молчат, вглядываясь в ярко-неоновые вывески, торчащие на соседней улице, после чего Сонхун вновь заговаривает первым: - Почему ты вышел? И правда - почему? Сону даже теряется, понимая, что на этот вопрос у него нет вразумительного ответа. Он вышел, потому что чувствовал необходимость быть рядом со старшим? Потому что хотел поддержать его, когда Сонхун выглядел таким потерянным? И то, и то звучит слишком приторно, чтобы быть озвученным. Поэтому Сону говорит то же, что и остальным: - Решил воздухом подышать. - Надо же, в один момент со мной, - едва заметно усмехается Сонхун. Стоило ожидать, что на такую глупую отмазку он не клюнет. Впрочем, не то чтобы остальные на неё клюнули... Сону прекрасно знает, что они просто сделали вид, что поверили ему. Хватило совести. Другой вопрос почему этой самой совести не хватило Сонхуну. Впрочем, следующие слова старшего сводят вопросы на нет. - Сону, что ты хочешь мне сказать? Честное слово, твоё "воздухом подышать" звучит настолько банально, что даже не смешно. Сонхун хочет услышать ответ. Он не говорит об этом прямо - не хочет показаться слишком навязчивым, Сону это прекрасно понимает. Но также Ким понимает, что Сонхун ждёт его ответа слишком долго. В конце концов тогда, на стадионе, он попросил немного времени, чтобы всё уладить. И вот его жизнь устаканилась, настолько, что порой кажется, что лучше быть уже не может. На это ушло целых полгода, за которые они научились держаться за руки и улыбаться друг другу даже в самые тяжёлые моменты. И когда, как не сейчас давать ответ? Сону наблюдает, как на оживлённой соседней улице на большой скорости проезжают машины, смеются пешеходы - мир гудит, но вокруг них двоих сейчас практически тишина, прерываемая только отголосками шума с той самой улицы. Странно, их от шумного Сеула отделяет какой-то переулок, но ощущается так, словно целая жизнь. Сону чувствует себя так, словно он находится в этом переулке и не знает, куда ему идти, в какую сторону. Выйти к шумному миру или навечно спрятаться в этом, тихом и уединённом? Рука так привычно находит чужую руку, и Сону без стеснения (в кои-то веке это не про них) сжимает чужие пальцы, чувствуя их тепло, что греет его сердце за считанные секунды. От ощущения заполненности где-то внутри у Сону бегут мурашки по рукам, кажется, прекращаясь ровно там, где его кожа намертво приклеена к коже Сонхуна. Вряд ли можно чувствовать чужой пульс, касаясь кончиками пальцев не своих костяшек, но Сону чувствует под подушечками мерное постукивание. И в какой-то момент становится непонятно, чьё это сердце бьётся у него в руке. - Помнишь стадион? - Слова будто наждачкой протёрли - так грубо звучат. Обычно достаточно громкий голос Сону сейчас звучит тихо, будто он боится нарушить тишину. Впрочем, Сонхун не обращает на это внимание. Или же делает вид, что не обращает. - Когда Тэхён вывел нас на улицу, чтобы допросить? - Воспоминания, судя по лёгкой улыбке Сонхуна, кажутся ему довольно забавными. - Да, помню. А что? Небрежное "а что" брошено старшим так, будто он и правда не помнит про своё же признание и просьбу Сону. И лишь напрягшаяся кисть выдаёт его волнение. Сону слегка ведёт рукой, разогревая запястье, чтобы сбавить напряжение в руке старшего. Сонхун делает вид, что не замечает это движение, но красные уши выдают его с головой. "Как предсказуемо", - думает Сону, в очередной раз игнорируя тот факт, что предсказуемость старшего ему льстит. Мысли о том, что за достаточно короткое время он смог выучить Сонхуна вдоль и поперёк, придают ему уверенности. - Я просил тебя признаться позже, помнишь? - Сону плечом чувствует, как всё тело старшего напрягается. - Всё ещё ждёшь ответ? На какое-то мгновение становится страшно, что Сонхун уже не ждёт. Что Сонхун уже перегорел, а вся его забота, все его знаки внимания - это просто дружеская поддержка. Потому что Сону нуждался в поддержке тогда, полгода назад, поэтому старший думает, что он нуждается в ней и сейчас. И поэтому он помогает ему, поэтому держит за руку, поэтому смотрит взглядом, полным скрытой тоски. Тоска прочно засела в чужих зрачках, стала привычной, но Сону до сих пор думает, что это из-за него. По крайней мере впервые он увидел её на стадионе, в тот самый момент, когда попросил отсрочить признание. Может ли такое быть, что тоска стала частью жизни Сонхуна не из-за Сону? Может, теперь эта тоска по другому... - Жду. Окей, Сону, кажется, стал слишком сильно загоняться. Странно было думать о том, что Сонхун влюблён в кого-то ещё. Хотя бы потому, что его круг общения ограничивается теми, кто находится в этом кафе. Но, признаться честно, Сону боялся. Боялся не успеть. Но он волновался напрасно. Это становится ещё более очевидным, когда Сонхун поворачивает голову в его сторону, смотря в глаза. Какие у него красивые глаза... Хочется увидеть их поближе. Сону миллиметр за миллиметром приближается, въедаясь взглядом в чужой взгляд. Страшно даже моргать - вдруг это всё иллюзия. Поэтому, когда между ними пространства практически не остаётся, он лишь слегка наклоняет голову, но глаза упрямо держит открытыми. Вглядывается, рассматривает, желая увидеть каждую эмоцию в глазах Сонхуна. И старший это понимает, потому что не отводит взгляд и не прикрывает веки. Он тоже наблюдает, и это кажется настолько новым и удивительным, что у Сону невольно сердце пропускает удар. Их губы, как и руки, соединяются идеально. Простое касание оказывает странное, непонятное влияние на Сону. Мягкие губы заставляют его хотеть смеяться, кружиться вокруг себя, а ещё ему хочется быть вместе так долго, как позволит его судьба. Это ощущение захлёстывает его с головой, и требуется ещё и ещё, лишь бы эта эйфория продолжалась. И Сону слегка шевелит губами, пробуя, экспериментируя, исследуя. Ему интересно, какие эмоции накроют его в следующую секунду. В голове карнавал, а в середине этого карнавала Сонхун, улыбающийся так ярко, что хочется плакать, и протягивающий ему руку. Сону снова видит фейерверки, как тогда, но они его не пугают. Они напоминают ему детство, только без горьковатого привкуса тех воспоминаний про срыв. Словно поцелуй своим волшебством выкинул из его головы всё плохое, и на секунду приторность его мыслей заставляет Сону испугаться и отстраниться от старшего. Парень отшатывается и чуть ли не падает со ступенек, благо они с Сонхуном держатся за руки, и старший не позволяет ему упасть. Он тянет на себя, и в итоге Сону, перекатываясь подобно неваляшке, падает туловищем старшему на колени. Пару секунд - и они оба смеются то ли над неловкостью парня, то ли в принципе из-за комичности ситуации. - Это может считаться ответом? - Отсмеявшись, спрашивает Сону. - Не уверен, - Сонхун задумывается, но парень всё равно замечает смешинки в чужих глазах, за что и бьёт старшего по плечу. Несильно, но Сонхун хватается за пострадавшее место, тут же начиная причитать: - Кошмар, мы ещё не начали встречаться, а ты меня уже абьюзишь! Давай расстанемся. - Сам же сказал, что мы ещё не встречаемся. - А мы и не будем, если ты так будешь вести себя. - Пф-ф-ф, ну и подумаешь. Это не я ждал взаимности полгода. - Ах ты гад! Завязывается потасовка. Сону издаёт звуки умирающего тюленя, когда цепкие пальцы Сонхуна добираются до его боков и щекочут что есть сил. Необходимость обороняться развязывает младшему ноги, и он в отместку пихает Сонхуна куда-то в голень, с наслаждением подмечая тяжёлое "ух" с вражеской стороны. Но пытка щекоткой не заканчивается, и Сону уже хочет поднять с честью и достоинством белый флаг, как дверь за их спинами слегка скрипит, приоткрываясь. Парни тотчас оборачиваются, и Сону подмечает шальной мыслью, что руки Сонхуна всё ещё находятся на его талии. - Очень не хочу мешать вашим игрищам, но было бы неплохо, если вы проведёте с нами оставшиеся двадцать минут, - безучастно говорит Тэхён. Сону чуть склоняет голову, чтобы посмотреть в кафе, и тут же встречается взглядом с таинственно улыбающейся Айшей. Чёрт, кажется, они всё видели. На Чонвона, честно говоря, смотреть страшно. Зная Яна, тот всё оставшееся время будет подначивать их с Сонхуном, называя женатиками. Он так и ранее делал, но сейчас, когда они с Сонхуном что-то вроде пары (ведь пары же?), это кажется ещё более смущающим. - Да, мы идём, - Сонхун первый поднимается со ступенек и слегка дёргает младшего за руку, помогая ему встать. Тэхён выразительно пялится на их руки, и Сону хочется сказать, что они так ходят не впервые и Кан сам это знает, но он молчит. Кажется, теперь все понимают, что это имеет другое значение. И Сону сжимает свою руку, находя поддержку и любовь в обращённом на него взгляде Сонхуна.