Позже он стал королевским целителем

Кан Шэнчжэ слегка растерялся, и это было необычно. Обычно он тут же находил подходящий ответ, но сейчас его мозг отказывался работать, как ни старался. Поэтому он ответил на автомате: «Нет…»     Он оборвал себя на полуслове, мысленно резко свернул и попытался поправиться: «Но, возможно, я…»     Однако слова все равно казались неправильными. Кан Шэнчжэ почувствовал слабость от напряжения, его речь превратилась в неразборчивое бормотание, и в итоге он только и выдавил: «Как бы это сказать… зависит от человека?»     «Зависит от человека» — фраза с широким смыслом. Она формально отвечала на вопрос, оставаясь уклончивой, но приоткрывала толику правды: сам он не гей, но, честно говоря, питал к Ю Лянсину какие-то невысказанные намерения…     Признавшись, Кан Шэнчжэ почувствовал легкую вину и внимательно изучил выражение лица Ю Лянсина. Тот выглядел задумчивым, но его взгляд оставался невозмутимым.     Взгляд Ю Лянсина всегда обладал пронзительной силой. И хотя за ним ежедневно наблюдали миллионы, Кан Шэнчжэ замер. Было похоже на тот раз, когда Ю Лянсин его ударил: не больно, но очень ощутимо, заставляя остро чувствовать его присутствие.     Кан Шэнчжэ слегка нахмурился, а в голове зазвучали тревожные звоночки, кричавшие: «Беги!» — ведь он мог сам себя загнать в ловушку своим ответом.     Кан Шэнчжэ нервно ждал ответа Ю Лянсина, но тот долго молчал, его глубокий взгляд ничего не выдавал. Наконец, он молча протянул руку.     Никаких признаков желания углубляться в скользкую тему; вместо этого он чисто и просто готовился к следующему раунду.     Кан Шэнчжэ последовал его примеру. Их руки взметнулись одновременно, и камень Кан Шэнчжэ победил ножницы.     Ю Лянсин сказал: «Я проиграл. Пью».     Получив запоздалую реакцию, Кан Шэнчжэ промычал: «Ох… Ээ…».     Пока он соображал, Ю Лянсин уже быстро осушил порцию пива, не изменившись в лице. «Задавай».     Кан Шэнчжэ нахмурился на мгновение, прежде чем дрогнувшим голосом спросить: «Почему ты только что спросил, гей ли я?»     Да, если бы Кан Шэнчжэ задавал вопросы первым, они были бы из его подготовленного списка. Но все произошло слишком внезапно. Он никак не ожидал, что Ю Лянсин сразу пойдет в лобовую с таким первым вопросом. Это застало Кан Шэнчжэ врасплох, взвинтив и запутав его.     Так ритм игры легко перехватил Ю Лянсин.     Ю Лянсин ответил: «Потому что захотелось спросить».     Кан Шэнчжэ: «……»     Кан Шэнчжэ: «А?»     Он сделал вид, что терпеливо ждет продолжения, но Ю Лянсин замолчал, закончив фразу, и не собирался ничего добавлять. Кан Шэнчжэ замер. Из-за его замедленной реакции вопрос был уже полностью «отработан», а ответ Ю Лянсина честно укладывался в эти несколько слов.     Потому что захотелось спросить.     И всё.     Кан Шэнчжэ протяжно заныл: «Это же чистой воды коварство, да?»     Ю Лянсин парировал: «Мы с тобой друг друга стоим».     Кан Шэнчжэ, подумав о своем собственном уклончивом ответе, не смог возразить, но ощущение несправедливости не исчезло. На первый взгляд их фразы были столь же двусмысленны, но психологический удар от вопросов различался.     Сравнив, он немного поныл: «Не согласен!»     Ю Лянсин: «Хочешь, чтобы тебе врезали?»     Кан Шэнчжэ слегка подался назад под его взглядом и пробормотал себе под нос: «... Не особо-то хочется».     Ю Лянсин: «Тогда не неси чепухи».     Обиженный Кан Шэнчжэ: «Ин!»     Раздраженно Ю Лянсин сузил на него глаза. Однако, вопреки тому, что думал Кан Шэнчжэ, внутри Ю Лянсин был не так спокоен. Когда Кан Шэнчжэ задал ему тот вопрос, он и сам себе его задал.     Почему он спросил А Шэна, гей ли тот?     Ю Лянсин и сам не был уверен.     Может, из-за той странной атмосферы, что возникла между ними после встречи. Возможно, чтобы подтвердить смутную догадку, засевшую у него в голове.     А если «да»? А если «нет»? Что тогда? Как реагировать? Ю Лянсин не стал углубляться в размышления; ломать статус-кво без малейшей подготовки было для него в новинку. А теперь, получив ответ, который ничего не прояснил, он чувствовал себя еще более потерянным, чем в начале.     Не знал он и того, стоит ли придавать значение тому, что Кан Шэнчжэ посмотрел на него, говоря «зависит от человека». Они ходили вокруг да около, пытаясь прощупать друг друга, но так и не пришли к ясности.     Хотя это не значило, что все было зря. Ю Лянсин ясно видел: после его первого вопроса атмосфера между ними стала еще более странной!     «Давай еще раз, камень-ножницы-бумага!» — Кан Шэнчжэ бодро потряс кулаком. — «Я выиграл! Я спрашиваю!»     В одно мгновение Кан Шэнчжэ потерял всякий интерес к выпивке и сосредоточил всю энергию на вопросах. Пока Ю Лянсин неспешно потягивал пиво, тот протяжно спросил: «А можно поподробнее?»     Ю Лянсин переспросил: «Насчет чего?»     Кан Шэнчжэ моргнул, ему было сложно объяснить то, чего он и сам не понимал. «Ну, насчет того вопроса… только что».     Того вопроса… Мысль Ю Лянсина мелькнула. Он не ожидал, что собеседник будет так настойчив. Он допил и невозмутимо заявил: «Нельзя».     Кан Шэнчжэ: «……»     Сославшись на то, что «нельзя» — тоже ответ, Кан Шэнчжэ едва не повалился на стол от досады. Он сокрушался: «Да ну, с такой игрой просто беда! Ты специально меня дразнишь, потому что я красивый!»     Ю Лянсин: «Если будешь продолжать в том же духе — заканчиваем».     Кан Шэнчжэ резко выпрямился за столом и серьезно сказал: «Продолжаем, продолжаем! Давай, камень-ножницы-бумага!»     Хотя он и жаловался, он знал: стоит найти правильный подход к вопросам, и можно будет выудить информацию. Ю Лянсин мог увиливать, но при более плотном натиске что-то да просочится.     В его сердце были вопросы, которые он хотел задать, и всякий раз, думая о вещах, не терпящих фамильярности, оно начинало биться смелее. Ему было нелегко снова протянуть руку, он проиграл и должен был отвечать.     «… Ладно, спрашивай», — Кан Шэнчжэ по собственной воле отпил и слегка занервничал. Первый вопрос Ю Лянсина был способен перевернуть все с ног на голову, и он не знал, что будет дальше.     Ю Лянсин спросил: «Сколько тебе лет?»     Кан Шэнчжэ: «……»     Кан Шэнчжэ сделал короткую паузу: «Двадцать с хвостиком».     «День рождения уже был?»     Кан Шэнчжэ кивнул: «Был».     Ответив, он вдруг ощутил прилив сожаления. Ю Лянсин с легкостью задавал повторные вопросы, не ограничиваясь правилами.     Но дорога длинная; можно было отыграться в следующем вопросе. Кан Шэнчжэ протянул руку, они сыграли снова, и он снова проиграл.     Ю Лянсин: «Образование?»     Еще один стандартный вопрос. Кан Шэнчжэ сказал: «В сентябре стану первокурсником». Подумав о нестыковке с возрастом, добавил: «Оставался на второй год».     Ю Лянсин: «Пей».     Тот снова выпил, опустошив банку. Кан Шэнчжэ ждал своего шанса задать ключевые вопросы, но в следующих раундах он раз за разом проигрывал камню.     «Откуда родом?»     Кан Шэнчжэ назвал город.     Услышав город, выражение лица Ю Лянсина, казалось, слегка изменилось. Как будто что-то ожидая, он задал следующий вопрос: «В какой университет поступаешь?»     Вопрос был не похож на предыдущие; прояснив его, Ю Лянсин по сути выяснял точные координаты Кан Шэнчжэ. Они познакомились онлайн, и, возможно, ему следовало быть осторожнее с такими щекотливыми темами, но Кан Шэнчжэ ответил без колебаний.     Кан Шэнчжэ не знал, не галлюцинация ли, но ему показалось, что в момент его ответа веки Ю Лянсина дрогнули, прежде чем тот опустил взгляд.     «Что такое?»     «Ничего».     Ю Лянсин мог делать вид, что это ерунда, но у Кан Шэнчжэ в голове крутилось многое. Сам не заметив, как, он не задал ни одного вопроса, пока информация о его месте учебы и жительства утекала по капле. Проблема была в том, что о личных данных Лянляна он не знал вообще ничего.     В итоге Кан Шэнчжэ почувствовал сильное беспокойство. И, видимо, сжалившись над его жалким видом, Фортуна наконец ему улыбнулась. В следующем раунде он выиграл.     «Наконец-то моя очередь!» — обрадовался Кан Шэнчжэ. На полуслове он резко схватился за голову: «Голова немного кружится…»     Ю Лянсин сказал: «Перепил. После этого заканчиваем».     Кан Шэнчжэ: «??? Нет! Я хорошо переношу алкоголь!»     Кан Шэнчжэ встал, пытаясь подтвердить свои слова. Увы, встав, он почувствовал, что голова закружилась сильнее. Он продержался пару секунд, потом сел и закрыл лицо руками, заныв: «Не может быть».     «Последний вопрос. Задавай».     Едва Ю Лянсин договорил, Кан Шэнчжэ резко поднял голову. От выпитого его лицо порозовело, а длинные пряди за ушами добавляли сияния его красоте, создавая легкий образ «пьяной прелестницы».     Если не считать, что эта «прелестница» обладала внушительным телосложением и, облокотившись на стол, напоминала небольшую гору.     «Последний вопрос… Дай подумать…» — сказал Кан Шэнчжэ, скользя взглядом по лицу Ю Лянсина. Тот был холоден и ярок, под светом его кожа казалась очень белой, а черты — четче.     Пока его взгляд был прикован к Ю Лянсину, необъяснимое волнение сжало сердце. Он чуть не выпалил: «Если я начну за тобой ухаживать, разрешишь?» — пытаясь сломить оборону, но в последний момент передумал.     Нельзя было задавать такие вопросы без подготовки; если он чего-то хотел, нужно было действовать шаг за шагом, не допуская ошибок.     Кан Шэнчжэ помедлил и, наконец задав вопрос, вложил в голос нотки задумчивости и нежности, с легкой дразнящей ноткой: «Лянлян, а что ты обо мне думаешь?»     Ю Лянсин сказал: «Я думаю, ты…»     Их взгляды встретились, затянувшись. На лице Кан Шэнчжэ читалось ожидание.     С невозмутимой серьезностью Ю Лянсин заявил: «Я думаю, ты ядовитый».     Кан Шэнчжэ: «……»     Кан Шэнчжэ завыл, изображая нестерпимое горе: «Не знаю, как я теперь жить буду! Сегодня Лянлян — Король, а я всего лишь Золото!»     Ю Лянсин окинул его взглядом и поправил: «Твоя выносливость к алкоголю — максимум Бронза».     Кан Шэнчжэ перевалился через его руку, положил голову на плечо Ю Лянсина, закрыл глаза и притворился мертвым. «Всё, не могу больше. Очень несчастлив. Сейчас блевану, ин-ин-ин».     Пока Кан Шэнчжэ стонал, он предвкушал, что Ю Лянсин сейчас оттолкнет его. Но неожиданно тот не стал убирать его голову. Время будто замерло, секунды текли спокойно.     Кан Шэнчжэ убрал с лица страдальческое выражение и надолго задумался. Тихо произнес: «Я завтра уезжаю».     Ю Лянсин отозвался: «В город?»     Кан Шэнчжэ кивнул: «М-м».     По сравнению с прошлым, Ю Лянсин, теперь знавший информацию о Кан Шэнчжэ и об их общих обстоятельствах, чувствовал себя иначе. Кан Шэнчжэ же по-прежнему почти ничего не знал о Ю Лянсине. В эту все еще не устоявшуюся секунду он последовал зову сердца и спросил: «Лянлян, как тебя зовут?»     Ю Лянсин ответил: «Скажу в следующий раз, когда встретимся».     Кан Шэнчжэ замер, мгновенно выцедив из этих четырех слов всю суть. «В следующий раз, когда встретимся»… Значит, они будут поддерживать связь.     Пока есть связь — есть надежда.     Кан Шэнчжэ был крайне доволен: «Хорошо! Я тоже скажу свое имя в следующий раз!»     Когда их встреча подошла к концу, настроение Кан Шэнчжэ снова улучшилось. Успокоившись, он вспомнил историю с богатым поклонником и деньгами. «Лянлян, я хотел тебя кое о чем спросить».     Ю Лянсин рассеянно ответил: «Минуту, вызову Диди».     Удивленный, Кан Шэнчжэ сказал: «Разве у выхода не куча такси?»     Безразлично, Ю Лянсин заявил: «Диди дешевле».     Кан Шэнчжэ сделал паузу: «… Насколько?»     Ю Лянсин сказал: «Пять юаней».     Закончив звонок, Ю Лянсин неспешно спросил: «Так о чем ты хотел спросить?»     Кан Шэнчжэ совино моргнул и заговорил с неподдельной теплотой: «Да так… ничего особенного».     Лянлян — богач…?     Не может быть.