Позже он стал королевским целителем

Если бы Кан Шэнчжэ пришлось описывать вид обнаженного торса Ю Лянсина, он бы наверняка сказал, что уже видел его – мельком в пекинском отеле. И воспоминание об этом было ярким; даже в минуты занятости в памяти всплывали эти соблазнительные линии, не говоря уже о коже, пропорциональных мышцах груди и живота и той талии, которую невозможно забыть, раз увидев.     Однако на этот раз воздействие было иным, выходящим за рамки обычного. Трудно было устоять под таким натиском. Одного беглого взгляда хватило, чтобы Кан Шэнчжэ был буквально нокаутирован на месте.     Ю Лянсин яростно атаковал боксерский мешок. Погруженный в процесс, он обливался потом.     Из-за этого пота Ю Лянсин снял футболку в зале, и ничто не скрывало его впечатляющую мускулатуру.     Цвет его кожи не был ни белым, ни смуглым; скорее, медовым. И помимо идеального тона, блеск пота придавал ему невероятную сексуальность. Гормоны, казалось, распространялись вокруг него беззвучно, будто его только что извлекли из медового источника.     С каждым ударом Ю Лянсина температура в зале словно повышалась. Кан Шэнчжэ уставился на великолепные, блестящие мышцы его рук, сосредоточившись на тонком слое пота, покрывавшем плечи.     Под одновременным воздействием этой силы и притягательности Кан Шэнчжэ услышал, как в груди грохочет, словно гром, его собственное сердце. Жажда в горле стала невыносимой.     Хриплый возглас вырвался из его горла: «Как жарко~»     Ляо Су спросил: «Жарко?»     Кан Шэнчжэ ответил: «Жарко».     На самом деле в зале было не жарко, но Кан Шэнчжэ чувствовал, будто горит. Будучи фанатом, Ляо Су не стал указывать на это, а вместо этого оглянулся на Ю Лянсина. Он как раз увидел, как тот наносит удар, а пот с него капает на пол. Даже беглый взгляд вызывал ощущение невероятной мощи и влажной энергии, исходящей от идеально сложенного тела.     «Цэ-цэ-цэ, Брат Лян действительно красавец. Даже мне до его выносливости далеко. И хорошо выглядит, и трудолюбив. Неудивительно, что он нравится стольким девчонкам. Ты не поверишь, сколько людей просили меня передать ему любовные письма».     Кан Шэнчжэ вдруг спросил: «Много ему дарят любовных писем?»     Ляо Су подтвердил: «Конечно! Его внешность ведь на виду. Жаль только, что все знают о его лице, но не догадываются о фигуре. Ха-ха-ха-ха, чем больше думаю, тем смешнее. Эй, Бог K, посмотри на его пресс, разве не лучше, чем у такого спортсмена, как я?»     Первые слова Кан Шэнчжэ пропустил мимо ушей, но во второй половине фразы его взгляд уже прилип к животу Ю Лянсина. Он беззвучно кивнул: «Очень хорош».     «Верно? У парней с таким прессом обычно и талия отличная. Говорю тебе, талия Брата Ляна – просто вне конкуренции, обычным людям с ней не сравниться…»     Не договорив, Ляо Су замолчал, потому что Ю Лянсин, услышав рядом голоса, бросил на них взгляд. Волосы взметнулись от резкого движения, взгляд был таким же быстрым и свирепым, как его удары.     Это было красиво и опасно.     Ляо Су ахнул: «Черт, как же он страшен».     А Кан Шэнчжэ весь напрягся, поспешно отвернулся и слегка согнулся. Через мгновение спросил: «… Туалет где?»     Ляо Су удивился: «А? Туалет? Сзади. Тебе надо? Провожу».     Кан Шэнчжэ, казалось, куда-то спешил: «Не надо, сам». Перед уходом он с трудом оторвал взгляд от Ю Лянсина. Ляо Су, указывая направление, отметил, что поза Кан Шэнчжэ странная, но, увлекшись видом тренирующегося Ю Лянсина, не придал этому значения.     Кан Шэнчжэ пробыл в туалете больше десяти минут. Из-за такой задержки, когда он медленно вернулся, Ю Лянсин уже закончил и разговаривал с тренером средних лет.     Ляо Су встретил его с улыбкой. Он хотел что-то сказать, но заметил, что вернувшийся Кан Шэнчжэ сразу же уставился на торс и талию Ю Лянсина. В голове Ляо Су мелькнула идея. Он тут же вернулся к прежней теме и воодушевленно сказал: «Бог K, открою секрет».     Рассеянно Кан Шэнчжэ буркнул: «Говори».     Ляо Су рассмеялся: «Знаешь, как привлечь взгляд того, кто тебе нравится?»     Тема явно задела за живое. Кан Шэнчжэ повернулся к нему: «Ты знаешь?»     Ляо Су усмехнулся: «Еще бы! Хоть я и холостяк, но ключ к решению знаю. Для мужчины главное — визуально привлечь противоположный пол. И каким бы ни было лицо, пресс — обязателен!»     Кан Шэнчжэ потерял интерес: «Ох…» Он не дурак и сразу понял, что Ляо Су пытается вернуть старую тему. Энтузиазм тут же угас.     Ляо Су поспешил добавить: «Эй, я не уговариваю тебя качаться, тут логика есть! Смотри: мужчине можно без многого, но талия должна быть хороша. Без хорошей талии как в жизни удовольствие получить? Да и знаешь, как сейчас девчонки смотрят на парней без пресса?»     Кан Шэнчжэ поинтересовался: «Как?»     Ляо Су заявил: «Даже не взглянут!»     Кан Шэнчжэ сказал: «Понятно».     Ляо Су: «……»     Неожиданно аргумент про девушек провалился, как об стену горох. Ляо Су приуныл. Только хотел вздохнуть, как Кан Шэнчжэ вдруг спросил: «А парни?»     Ляо Су опешил: «А?»     Кан Шэнчжэ уточнил: «Как парни смотрят?»     Вопрос о парнях застал Ляо Су врасплох. Подумав, он выдал то, что, по его мнению, могло сработать: «Парни… такие же, как девчонки!»     Серьезно нахмурившись, Кан Шэнчжэ переспросил: «Тоже не смотрят?»     Ляо Су подтвердил: «Даже не взглянут!»     Трудно было понять, о чем думал Кан Шэнчжэ, но выражение его лица стало очень странным, что дало Ляо Су надежду.     Внезапно Кан Шэнчжэ фыркнул: «О? Не хотят смотреть? Ну и не надо».     Ляо Су: «……» Ты победил. Буду уговаривать еще — пёс я.     Пока они разговаривали, Ю Лянсин закончил с тренером. Вытирая пот, он направился к ним. Его взгляд сначала упал на лицо Кан Шэнчжэ. Тот смотрел на него жгучим, режущим взглядом. Сердце Ю Лянсина екнуло, и он слегка отвел глаза.     На лице Ляо Су читалось поражение. Подойдя к Ю Лянсину, он вздохнул: «Сдаюсь. Хватит».     Ю Лянсин сразу понял подтекст. По своей прямой натуре он не стал подтрунивать над Ляо Су и быстро сменил тему: «Будешь еще заниматься?»     Ляо Су заколебался; его манила тренировка, но не хотелось упускать шанс пообщаться с Кан Шэнчжэ.     Ю Лянсин пристально посмотрел на него: «Да или нет? Считаю до трех. Три, два—»     Ляо Су сдался: «Ладно, да, буду! Найду беговую дорожку, пробегу километров двадцать, вспотею». Он глянул на Кан Шэнчжэ: «Быстренько. Рядом много вкуснятины, пойдем поужинаем. Бог K, угощаю».     Ляо Су был человеком дела: сказал — сделал. Его уход подарил паре редкую возможность побыть наедине.     От тренировки тело Ю Лянсина излучало жар. Когда он приблизился, Кан Шэнчжэ показалось, будто он видит горячий пар, поднимающийся от него. Он не удержался и провел рукой по спине Ю Лянсина.     Ю Лянсин замер, тело инстинктивно подавшись вперед и напрягшись. Не успев спросить, что тому взбрело в голову, Кан Шэнчжэ поднял «виноватую» руку перед ним и пожаловался: «Рука мокрая».     Ю Лянсин: «……» Сам виноват.     Ю Лянсин бросил на него сердитый взгляд, продолжая вытирать пот. Но Кан Шэнчжэ не отставал, придвинувшись и размашисто протянув руку: «Мне тоже вытри».     Дистанция сократилась так, что Ю Лянсин мог бы пересчитать длинные ресницы Кан Шэнчжэ. Он слегка отодвинулся и шлепнул его полотенцем по голове: «Сам вытри».     Кан Шэнчжэ ничуть не скрыл разочарования. Он нарочито медленно провел рукой по полотенцу пару раз, потом аккуратно положил его обратно на Ю Лянсина. Сколько ни смотри, сердце все равно колотится как бешеное.     Честно говоря, сегодня он не задумывал ничего предосудительного. Но не ожидал, что будет так неконтролируем; не знал, куда деть руки и ноги, и постоянно ловил себя на желании прикоснуться, погладить хоть немного.     Прожив двадцать лет холостяком, Кан Шэнчжэ никогда не считал себя сластолюбцем. Но после того, как он увидел Ю Лянсина на тренировке, весь его IQ, казалось, испарился. Если Ляо Су увидел в Ю Лянсине страшного демона, то Кан Шэнчжэ нашел его невероятно сексуальным — до слабости в ногах.     Ладно, не в ногах… А кое-где наоборот…     … Ладно, лучше об этом не говорить. Помолчим.     Какой бы толстокожей ни была натура Кан Шэнчжэ, нарастающий накал мыслей давил. Он почесал затылок и спросил: «Сколько лет уже боксируешь?»     Ю Лянсин ответил: «Десять».     «Начал в начальной школе?»     Ю Лянсин кивнул: «Угу».     Семейная ситуация Ю Лянсина была непростой. Родители воспитывали его свободно, но в вопросах образования не расслаблялись. С детства у него было множество занятий — в разы больше, чем у обычного ребенка: музыка, искусство и прочее. Но из всех увлечений лишь одно продержалось годами и стало истинной страстью — бокс.     «Когда боксирую, чувствую себя хорошо. Очень хорошо».     Много слов не требовалось. Фраза «очень хорошо» полностью выражала его чувства к боксу.     Это была настоящая любовь.     Кан Шэнчжэ кивнул: «Но если ты с таких лет боксируешь… Родителям не жалко?»     Ю Лянсин удивился: «А чего жалеть?»     Кан Шэнчжэ пояснил: «Ты же можешь пострадать».     Ю Лянсин не понял: «Разве боксируя, пострадаешь?»     Кан Шэнчжэ настаивал: «Разве это не травмоопасно?»     Ю Лянсин на секунду задумался, серьезно обмозговывая вопрос. Ответил: «Не знаю. С детства вроде как страдал обычно другой человек».     Кан Шэнчжэ: «……» Почувствовав, что продолжать эту тему может быть опасно, он послушно заткнулся. Взгляд его скользнул к Ляо Су, бегущему на дорожке. Тот, заметив, что на него смотрят, помахал рукой, широко улыбаясь.     Кан Шэнчжэ не удержался: «Похоже, он правда любит бегать».     Помимо любви к бегу, он еще и твой фанат… — мысленно добавил Ю Лянсин. Вспомнив о Ляо Су, он на секунду задумался. Решив, что нужно предупредить Кан Шэнчжэ о сегодняшнем навязчивом предложении заняться спортом, он сказал: «Ляо Су в целом хороший парень, но иногда слишком назойлив. Если он зациклится на чем-то, можешь не обращать внимания».     Человек, не любящий спорт, вряд ли проникнется. Слишком назойливые уговоры могли раздражать. Ю Лянсин счел нужным дать краткое пояснение. Кан Шэнчжэ улыбнулся и кивнул.     «Да я и не обращаю. Честно, мимо ушей пролетело».     Ю Лянсин: «……» С серьезным видом Кан Шэнчжэ произнес слова, от которых Ляо Су, услышав, мог бы зарыдать. Теперь Ю Лянсин понял, откуда у Ляо Су был такой униженный вид, и почувствовал к нему внезапную жалость.     Кан Шэнчжэ улыбался, не отрывая взгляда от Ю Лянсина. Вдруг ему в голову пришла мысль, и он медленно произнес: «Ах да, Ляо Су только что сказал, что если у мужчины нет пресса…» С этими словами он приподнял край своей футболки, но не успел продолжить, как Ю Лянсин мгновенно отвел взгляд, будто избегая его, чувствуя себя неловко.     Кан Шэнчжэ: «……» Выставив вперед белый живот, он изо всех сил старался попасть в поле зрения Ю Лянсина: «Лянлян, посмотри».     Из-за невысказанных мыслей Ю Лянсин упрямо отвернулся. Правда была в том, что после прошлого раза этот образ преследовал его несколько дней. Увидеть снова — значит обречь себя на новые сны, даже если не спать. Представление о том, что этот белый живот будет мерещиться ему во сне, было невыносимо.     Холодно Ю Лянсин заявил: «Не посмотрю».     Кан Шэнчжэ умолял: «… Хотя бы разочек».     Ю Лянсин стоял на своем: «Не посмотрю».     Кан Шэнчжэ: «… Всего один взгляд!»     Ю Лянсин был непреклонен: «Не посмотрю».     Кан Шэнчжэ поджал губы, щеки надулись от обиды. Через мгновение он топнул ногой и проворчал упавшим голосом: «Тренер! Тренер! Хочу абонемент! Годовой!»