Позже он стал королевским целителем

Учитывая, насколько очевиден был его блуждающий взгляд, Лян Чухань спросила: «Сюэчжан, ищешь кого-то?»     Она сразу раскусила его. Ляо Су рассмеялся: «А где Сяо Линьцзы?»     Едва заговорили о Лян Чулине, как на лице Лян Чухань мелькнула лёгкая улыбка. «Его ищете? Его там нет».     Она не договорила и тихонько хихикнула.     Ю Лянсин пробежался взглядом по строю парней с гуманитарного факультета, но не нашёл и тени Лян Чулиня. И Кан Шэнчжэ, судя по всему, тоже пропал.     «Хм? Странно, странно, куда он подевался?» — пробормотал Ляо Су, заметив искорку веселья в глазах Лян Чухань. И тут до него дошло: «Неужели Сяо Линьцзы перевели?»     Лян Чухань кивнула. Ю Лянсин тоже всё понял. Когда военная подготовка перешла в основную фазу, все строи переформировали по одному простому и грубому принципу: рост.     И если критерий — рост, то неудивительно, что Лян Чулиня распределили отдельно.     «Ах, точно! Я почти забыл. В какой же он теперь строю? И К… Кан Шэнчжэ, я и Кан Шэнчжэ не вижу».     Ю Лянсин не знал, то ли поражаться тому, что Ляо Су запомнил имя Кан Шэнчжэ. Он терпеливо ждал ответа, но тема, похоже, очень позабавила Лян Чухань, и она предложила: «Хотите сами попробовать их найти?»     Раз она так сказала, стало ясно — распределили их не в обычные места. Ляо Су решительно заявил: «Конечно!» — и тут же потянул за собой Ю Лянсина: «Пойдём поищем, брат Лян».     Раз решили искать — надо искать. Лян Чухань не могла отлучиться, у неё были обязанности. Под благовидным предлогом проверки строев Ю Лянсин и Ляо Су обошли все мужские формирования. Окружающие думали, что они добросовестно выполняют работу, не зная, что для Ляо Су это была охота за сокровищами, и он сиял от возбуждения.     Однако минут через десять Ляо Су начал угасать. «Их нет. Мы всё проверили».     Рост был ключом. Они тщательно осмотрели самых низкорослых парней — безрезультатно. Тогда Ю Лянсин предположил: «Может, он в женской части?»     Ляо Су: «…Не может быть! С девчонками? Это же…»     Он запнулся, лицо застыло, и он резко повернулся в другую сторону. Поскольку их усердные поиски ничего не дали, пришлось проверить и женские строи. Сделав несколько шагов к шеренгам людей ростом около 160 см, они сразу же заметили Лян Чулиня в первом ряду.     Лицо у него было напряжённое, тёмное, выражение — чёрнее тучи.     Неудивительно, что он походил на спущенный мяч: в строю из двухсот человек он был единственным парнем среди ста девяноста девяти девушек. У кого угодно на его месте нервы бы не выдержали.     «Ничего себе, он и правда тут… Аха-ха-ха-ха-ха, ха-ха-ха-ха-ха!!!»     Ляо Су просто задыхался от смеха. Лян Чулинь, стоявший по стойке смирно, отвлёкся на смех и вдруг встретился взглядом с Ю Лянсином. Он тут же отвел глаза, резко вдохнул и фыркнул.     Ляо Су выдохнул: «До чего же забавно».     У Ю Лянсина не было особых мыслей на этот счёт. Его взгляд на мгновение задержался на Лян Чулине, а потом невольно устремился вдаль.     Если распределение шло по росту, то, скорее всего, Кан Шэнчжэ тоже попал в «неприкаянную» группу. Поскольку его не было среди парней ростом 180-190 см, которые уже стояли в строю, он мог быть только в знамённой группе.     «Брат Лян, иди вперёд. Я тут подожду Сяо Линьцзы, а через пару минут найду вас. Эй, только присмотри за моим Богом КК, ладно?»     Если так волнуешься за Кан Шэнчжэ, почему бы не пойти самому? — подумал Ю Лянсин, бросив на Ляо Су быстрый взгляд, и направился к знамённой группе без остановки.     Они были недалеко. Сердце Ю Лянсина невольно забилось чаще. Окинув взглядом знамённую группу, он ничуть не удивился, заметив там очень крупную фигуру.     Тренировки знамённой группы всегда были строгими, и Ю Лянсин не хотел отвлекать этого долговязого простака. Поэтому он встал в тени деревьев неподалёку и стал наблюдать за Кан Шэнчжэ издалека.     Честно говоря, зрелище было забавным. Рост Кан Шэнчжэ был слишком велик даже для знамённой группы, славящейся высокими статными парнями. Как его ни ставили, строй смотрелся неуклюже. В итоге пришли к тому же решению, что и в год Ю Лянсина-первокурсника.     Кан Шэнчжэ должен был нести флаг.     Знаменосец всегда впереди, рядом никого для сравнения, да и сам Ю Лянсин когда-то стоял на этой позиции. Вскоре он увлёкся наблюдением. И тут Кан Шэнчжэ неожиданно обернулся, их взгляды встретились. Кан Шэнчжэ прищурился, а потом расплылся в улыбке.     Его лицо всегда действовало на Ю Лянсина, а уж такая случайная и неприкрытая улыбка — и подавно. Уголки губ Ю Лянсина тоже дрогнули, и он почувствовал лёгкое головокружение.     … Серьёзно.     Этот парень был просто…     Ю Лянсин не мог подобрать слов, но радость от того, что тот ему улыбнулся, была приятной.     С интересом Ю Лянсин наблюдал ещё минут десять. В итоге старший по группе наказал Кан Шэнчжэ за частые повороты головы — двадцатью отжиманиями. Отбыв наказание, Кан Шэнчжэ получил время на отдых. Не успев вытереть пот, он уже бежал к нему: «Лянлян, ты специально меня искал?»     Ю Лянсин не ответил, а протянул бутылку ледяной медовой воды. Кан Шэнчжэ запрокинул голову, залпом выпил и радостно выдохнул: «Воскрешение брони!~»*     *Воскрешение брони — игровой термин, означающий предмет/способность, восстанавливающие здоровье или дающие защиту после «смерти».     Видя, как тот освежился, Ю Лянсин понял, что настроение у него хорошее, и только тогда заговорил: «Зуб ещё не до конца зажил. Говори меньше».     Кан Шэнчжэ сиял. Вернувшись на подготовку, он сменил обычную форму на парадную знамённой группы. В ней он казался высоким, прямым, элегантным — даже стильным. Но размер сидел неидеально: лодыжки были частично открыты. А под палящим солнцем нижняя часть щиколоток потемнела сильнее верхней.     Да, он загорел.     Кожа у Кан Шэнчжэ была довольно светлой, и загар был особенно заметен. Не медля, Ю Лянсин достал солнцезащитный спрей и протянул. Кан Шэнчжэ спросил: «Это мне?»     Ю Лянсин кивнул. Глаза Кан Шэнчжэ сузились от улыбки, он тут же взял спрей. «Отличная штука. Заберу, сегодня вечером поставлю на почётное место».     Ю Лянсин: «Хватит нести чушь».     Кан Шэнчжэ: «Какая чушь? Разве я могу использовать то, что ты мне даришь? Я обязан это беречь».     Ю Лянсину это показалось странным: «А как же конфеты, что я дал тебе в Пекине?»     Серьёзно глядя, Кан Шэнчжэ ответил: «Поставил на тумбочку. Хочу съесть — нюхаю».     Ю Лянсин: «Конфеты — чтобы нюхать?»     «Конфеты от Лянляна — именно чтобы нюхать. Потому что если я их все съем, чем же мне потом вспоминать романтичные моменты?»     Ю Лянсин: «……» С ума сошёл.     В разговоре с Кан Шэнчжэ Ю Лянсин всегда сбивался с мысли. Он сердито глянул на него и выхватил спрей обратно. «Хватит болтать. Используй».     На лице Кан Шэнчжэ отразилась мука: «Нет! Это же коллекционный экземпляр!»     Ю Лянсин раздражённо сказал: «Завтра куплю ещё».     Получив гарантию, Кан Шэнчжэ больше не упорствовал и даже искренне напомнил: «Только не забудь, ладно? Напомню, если что».     От всего сердца Ю Лянсин чувствовал, что никто в мире не доставлял столько проблем, как Кан Шэнчжэ.     Сняв крышку с флакона, Ю Лянсин нажал на распылитель пару раз — ничего. Он никогда не пользовался подобным и не знал, как его открыть. Кан Шэнчжэ рассмеялся: «Дай я».     Ю Лянсин спросил: «Ты умеешь?»     Кан Шэнчжэ: «Конечно. Я же не прямой, я уже согнут»*.     *Игра слов: «прямой» (straight) — натурал, «согнут» (bent) — гей.     Ю Лянсин: «……»     Чувствуя, что разговор заходит в тупик, Ю Лянсин просто промолчал. Кан Шэнчжэ со спокойным видом открыл флакон, брызнул себе на ладонь, потом схватил руку Ю Лянсина и стал втирать крем, прижимая её к своей.     Ю Лянсин с самого начала чувствовал неладное. Лишь когда Кан Шэнчжэ долго мял его руку, он осознал: «Зачем ты мне это мажешь?»     Кан Шэнчжэ тоже удивился: «Действительно».     С этими словами он неохотно отпустил руку Ю Лянсина и отдал флакон обратно, заслужив холодный взгляд. Тогда Ю Лянсин повторил его действия: брызнул на свои ладони, наклонился и схватил Кан Шэнчжэ за лодыжки обеими руками.     Было очень жарко, крем в ладонях — холодный. Когда он нанёс прохладный слой на тёплые щиколотки Кан Шэнчжэ, Ю Лянсин вдруг резко остановился.     Через мгновение он поднял голову: «С чего это я тебя мажу? Мажься сам!»     Кан Шэнчжэ обиженно пробормотал: «Ты чего злишься? Это же Лянлян наклонился, я ничего не говорил».     Он ничего не говорил, но своими действиями подвел Ю Лянсина к этому. Тот стиснул зубы: «Подлый»*.     *«Подлый» (低劣 dīliè) — созвучно с «низкий» (低 dī), что отсылает к предыдущему диалогу про рост.     Кан Шэнчжэ громко рассмеялся: «Ошибаешься. Я очень большой, чрезвычайно большой, исключительно большой. Я большой везде».     Ю Лянсин: «……»     Кан Шэнчжэ действовал быстро и вскоре покрыл кремом лодыжки. Ю Лянсин напомнил: «Лицо».     Кан Шэнчжэ хмыкнул и начал мазать лицо. Нанося крем, он пошутил: «Лянлян, тебе, наверное, очень нравится моё лицо, да?»     Ю Лянсин ответил: «Угу».     Кан Шэнчжэ замер. По их обычной логике, Ю Лянсин игнорировал такие шутки. Но сейчас он дал утвердительный ответ, и Кан Шэнчжэ был ошарашен.     «Ты… тебе нравится моё лицо?»     Ю Лянсин сказал: «Разве я не говорил? Оно мне понравилось с первой встречи».     Кан Шэнчжэ: «Нет, никогда не говорил». Он помолчал. «Пр… правда?»     Ю Лянсин слегка кивнул. Кан Шэнчжэ застыл на несколько секунд. Затем он выплеснул полфлакона крема себе на лицо.     Увидев это, Ю Лянсин рассмеялся.     Кан Шэнчжэ, казалось, открыл новый континент. Чем дольше он об этом думал, тем больше радовался. «Значит, когда ты смотрел на меня, ты всегда считал меня красивым?»     Ю Лянсин переспросил: «Красивым?»     Кан Шэнчжэ парировал: «А я не красивый?»     Ю Лянсин был предельно прям: «Не красивый».     Кан Шэнчжэ вскочил: «Сейчас тоже не красивый? Я же в форме, она лучше прежней».     Форма и правда сидела лучше, но фигура её не вытягивала. Ю Лянсин поднялся: «Выпрямись». Когда Кан Шэнчжэ выпрямился, Ю Лянсин оглядел его и повторил: «Выпрямись».     Кан Шэнчжэ считал, что стоит прямо. Ю Лянсин был недоволен: «Поза неверная. Спина недостаточно прямая».     Кан Шэнчжэ буркнул: «А мне кажется, я очень прямостоящий»*.     *«Прямостоящий» — намёк на эрекцию, игра слов.     Ю Лянсин: «… Выражайся нормально».     Словами объяснить было бесполезно. Ю Лянсин поставил ноги вместе и выпрямился. Поза была та же, но осанка разительно отличалась от прежней.     Ю Лянсин сказал: «Смотри на мою спину. Знаменосец должен стоять вот так».     Само собой, Кан Шэнчжэ не сводил с него глаз с самого начала. Когда мышцы спины Ю Лянсина оказались перед ним, чёткие линии сжали его сердце.     Кан Шэнчжэ спросил: «Можно потрогать?»     Раз поза была отстроена, прикосновение помогло бы лучше, чем взгляд. Ю Лянсин сохранял стойку, позволяя Кан Шэнчжэ положить на него руки.     Через мгновение Ю Лянсин выпалил: «Кан Шэнчжэ! Где ты трогаешь?!»