Позже он стал королевским целителем

Ю Лянсин сказал: «Я знаю.»     Двое были чрезвычайно серьезны. Кан Шэнчжэ обнял Ю Лянсина за талию, не собираясь отпускать, и в этот момент Ю Лянсин больше не сопротивлялся. Хотя в комнате воцарилась тишина, они полностью — без малейшего изъяна — обменялись и поняли душевное состояние друг друга.     Кан Шэнчжэ нарушил тишину: «Когда ты уезжаешь?»     «Через два или три дня», — ответил Ю Лянсин.     Ответив сдавленным «о», Кан Шэнчжэ поднял голову: «Лянлян, я не спокоен из-за того, что тебе придется уехать на два месяца.»     Столкнувшись с такой прямой тревогой, Ю Лянсин не мог не быть тронут. «О чем тут беспокоиться? Я уже взрослый, и столица — мой дом…» Он не успел договорить, как Кан Шэнчжэ, казалось, внезапно собрался с духом и решительно заявил:     «Значит так: перед отъездом возьми что-нибудь мое, чтобы защитить себя.»     Ю Лянсин не знал, почему у него от дурного предчувствия дёрнулась бровь.     …Защитить себя?     Не дав себе времени обдумать эту странную фразу, Ю Лянсин переспросил: «Что?»     Кан Шэнчжэ поджал губы, слегка смутившись: «Мою первую кровь.»     Ю Лянсин почувствовал, будто у него в мозгу что-то оборвалось. Он попытался перепроверить: «Твою что?»     Кан Шэнчжэ: «Первую кровь.»     Ю Лянсин: «……»     Боясь, что Ю Лянсин не понял, Кан Шэнчжэ добродушно продолжил объяснять: «Первая кровь, то есть моя первая…»     Не дожидаясь окончания фразы, Ю Лянсин шлёпнул Кан Шэнчжэ ладонью по голове, чисто отсекая то самое «ночь», которое тот собирался произнести.     Кан Шэнчжэ долго постанывал, а затем слезливо пожаловался: «Лянлян, у меня голова кружится.»     Ю Лянсин был так зол, что у него свело веко. «Как у тебя хватает наглости нести чушь, если ты боишься, что голова закружится!»     Кан Шэнчжэ: «Кто несёт чушь? Я говорю крайне серьёзно, а. Лянлян, ты правда не хочешь её принять?»      Ю Лянсин: «Не хочу!»     «Помни: пройдёшь мимо этой деревни — другой такой лавки не сыщешь.»     Ю Лянсин: «…Да заткнись ты уже!»     Кан Шэнчжэ всем видом выражал сожаление: «Лянлян, в такие трудные времена нельзя стесняться. Если не хочешь проявлять инициативу — я могу.»     С этими словами он стянул только что надетую футболку. Ю Лянсин не понимал, что творится с этим человеком: как Кан Шэнчжэ, произнося такие вещи, мог одновременно краснеть, дрожать и явно страдать от повышенного сердцебиения? Но даже когда его недуг давал о себе знать, он оставался невероятно бесстыдным. Перед глазами Ю Лянсина открылся полузнакомый, меняющийся на глазах белый живот, и он поспешно протянул руки, чтобы остановить его.     Но в тот миг, когда он схватился за край рубашки Кан Шэнчжэ, тот перевернулся, как выброшенная на берег рыба, и, не заботясь о визуальной эстетике собственных действий, прижал Ю Лянсина к койке внизу.     Ю Лянсин опешил: «Кан Шэнчжэ…»     Его слова перекрыло мягкое и тёплое прикосновение. Их температуры смешались, но тепло Кан Шэнчжэ ощущалось особенно. Через полсекунды Кан Шэнчжэ отстранился от его губ и торжественно произнёс угрозу, которая, по его мнению, обладала максимальной убойной силой:     «Ю Лянсин, прояви, пожалуйста, немного сотрудничества, а то у меня без поцелуя зуб заболит. Нет, будет адски болеть.»     Ю Лянсин: «……»     Кан Шэнчжэ: «Готовься, я продолжаю.»     Ю Лянсин: «Не подходи, проваливай.»     Он сказал это, но когда Кан Шэнчжэ снова поцеловал его, пылая лицом, Ю Лянсин не стал ни уворачиваться, ни отталкивать. Его рука даже замерла на мгновение, а затем твёрдо легла на спину парня. И по этой спине Ю Лянсин ясно чувствовал: несмотря на внешне развязное и наглое поведение Кан Шэнчжэ, его спина на самом деле дрожала.     Насколько же он нервничал?     Ю Лянсин разрывался между смехом и слезами. Он действительно не понимал Кан Шэнчжэ как личность, но каждый раз при столкновении с подобным чувствовал, что это и неважно. Честно говоря, Ю Лянсин просто не знал, как с этим человеком справиться, и боялся лишь одного — что когда-нибудь сляжет от раздражения, которое тот в нём вызывает.     Поцелуи становились всё продолжительнее, температура — всё выше. У Ю Лянсина не оставалось мыслей, чтобы анализировать происходящее, он естественно приоткрыл рот. И в этот момент его уши уловили слабый звук.     «Кан… Кан Шэнчжэ…»     Кан Шэнчжэ промурлыкал в ответ: «Мм?»     Задыхаясь, Ю Лянсин пробормотал: «Кажется, кто-то пришел.»     Кан Шэнчжэ сказал: «Кто? Никого.»     Ю Лянсин покачал головой: «За дверью кто-то стоит.»     Горло пересохло. Кан Шэнчжэ бросил затуманенный взгляд на дверь, но не увидел ничьей тени. Он поспешно прищурился; голос его звучал двусмысленно, а к концу фразы в нём даже слышалась мольба: «Никого нет, тебе показалось, Лянлян… Лянлян… не обращай внимания… открой рот… открой рот, пожалуйста…»     Давление, ощущаемое всем телом, стало ещё явственнее. Не то чтобы этот жар был слишком резким, не то чтобы голос у уха был слишком завораживающим, но Ю Лянсин закрыл глаза и бессознательно отдался потоку.     Жарко.     Очень жарко.     В тот момент, когда они целовались так, будто между ними проскакивали искры, по ту сторону тонкой двери стоял Ляо Су. Он смотрел, разинув рот, и походил сейчас на человека с болезнью Альцгеймера и односторонним параличом.     Да, Ю Лянсин не ослышался: за дверью действительно кто-то был.     Это был Ляо Су, только что переживший жестокий удар и съёжившийся, как перепуганный перепел.     …Что, чёрт возьми, он только что видел? Может, ему это приснилось? Брат Лян и Бог К… эти двое… они что, дрались… ртами? Должно быть, ему показалось?!     Ляо Су — сам теперь сродни ситу* — не мог перестать дрожать. Набравшись храбрости, он снова подглянул в щель и тут же отпрянул, зажмурившись.      *"Сродни ситу" — образное выражение, означающее крайнюю нервозность, состояние, когда человек трясётся как лист или мелко дрожит, подобно просеиваемой муке.     Зрение его не подвело!!! Это было реально!!!     Эти два драфтовых животных* с запредельным уровнем привлекательности катались на кровати!  *"Драфтовые животные" (тягловые животные) — здесь ироничное сленговое обозначение привлекательных парней, "перспективных женихов".     Когда, чёрт возьми, это началось?! Они что, трахаются? У них что, отношения?! Ляо Су испытал колоссальный удар по психике: чем больше он об этом думал, тем сильнее был ошеломлён; чем дольше размышлял, тем больше пугался. Он тщательно восстановил в памяти хронологию их взаимодействия: Кан Шэнчжэ переехал, они стали соседями, они взаимно трогали друг друга… Раньше он не осознавал, но сейчас это осознание было просто ужасающим.     До какой стадии они дошли за его спиной?!     Что же их обоих так накрыло? Оба созданы, чтобы быть главными героями, но они решили производить и потреблять продукт внутри системы… В университете столько красавиц, они что, вообще не планируют встречаться с девушками?!     Он не мог чётко сформулировать мысли, роящиеся в его сердце, и, запутавшись в клубке непостижимых нитей, Ляо Су присел на корточки у двери. За считанные минуты он стал похож на высохшего на ветру, окаменевшего до костей мученика.     «Брат Ляо?»     Услышав голос, Ляо Су очнулся от своего оцепенения. Лян Чулинь, теребя рукава, смотрел на него. Ляо Су выдавил: «… Сяо Линцзы? Ты что здесь делаешь?»     Лицо Лян Чулиня выражало полное недоумение: «А? Разве не ты меня позвал?»     Мысли Ляо Су, после некоторой заминки, вернулись в нужное русло: «Ах, ах, да-да-да. Я немного задумался, мозг не варил.»     Лян Чулиню это показалось забавным. Как студент факультета физкультуры, с короткой стрижкой, Ляо Су не только выглядел настоящим горячим парнем, но и был им по сути — его внешность и внутренний мир были едины. Он, может, и любил поболтать, но несомненно был человеком, на которого можно положиться. Лян Чулинь знал его всего несколько дней, и впервые видел Ляо Су не с его обычной глуповатой улыбкой и умением управлять любыми делами, а с таким растерянным видом.     Ему почему-то постоянно казалось, что это… немного по-своему мило.     Неуклюже-мило. По-задротски мило.     Ляо Су сказал: «Я милый? Ты вот милый. Ты такой милый, что иногда хочется тебя ущипнуть.»     Лян Чулинь замер, наконец осознав, что невольно озвучил свои мысли. И без того было неловко, а после слов Ляо Су он и вовсе смущённо опустил голову.     Между ними повисла тонкая, едва уловимая тишина.     Неловко сменив тему, Лян Чулинь спросил: «А где брат Лянлян?»     При упоминании Ю Лянсина лицо Ляо Су напряглось: «В комнате… Кан Шэнчжэ тоже там.»     Поначалу Лян Чулинь не придал этому значения, но, заметив странное выражение Ляо Су, вдруг насторожился и, кажется, что-то понял: «Кан Шэнчжэ! Этот здоровенный ублюдок опять обижает моего брата Лянляна?!»     С этими словами он рванул в комнату. Как же Ляо Су мог его туда пустить? Он тут же схватил парня за талию: «Не-не-не! Не заходи! Они вдвоём…»     Лян Чулинь чуть не помер от волнения: «Что они вдвоём делают?!»     Ляо Су стиснул зубы: «Они… поспорили! Дерутся!»     Лян Чулинь, сбитый с толку, расслабился: «…Дерутся?»     Ляо Су: «…Ага. Дерутся.»     Лян Чулинь сказал: «Тогда почему ты их не разнял?»     Ляо Су ответил: «Мужики же. Нормально немного потолкаться. Пусть сами разбираются. Через минутку успокоятся.»     Если бы это сказал кто-то другой, Лян Чулинь, вероятно, не поверил бы. Но Ляо Су всегда вёл себя честно и пользовался абсолютным доверием. К тому же, размышлял Лян Чулинь, человек, который два года был правой рукой Ю Лянсина и ни разу не ошибся, человек с такой «безупречной репутацией» — разве мог он обладать способностью к обману?     Поэтому Лян Чулинь не усомнился ни на йоту.     «Правда?» Неудивительно, что у Ляо Су был такой странный вид. У него же хорошие отношения и с братом Лянляном, и с Кан Шэнчжэ; если те подрались, Ляо Су волноваться естественно. Но оставался один очень важный вопрос: «А кто сильнее? С братом Лянляном всё в порядке?»     После увиденного Ляо Су был слишком потрясён, чтобы анализировать, кто сверху, а кто снизу. Он увёртливо ответил: «В порядке, в порядке. Кан… Кан Шэнчжэ и брат Лян там возятся… конечно, брат Лян верх берёт!»     Услышав, что Ю Лянсин побеждает, Лян Чулинь сразу успокоился: «И правильно! Хорошо бы он этого Кан Шэнчжэ до смерти забил!»     Смертельно боясь, что из комнаты донесётся что-то неоднозначное, Ляо Су поспешил: «На улице дождь. Пошли, переоденешься в своём общежитии, а потом перекусим.»     Лян Чулинь улыбнулся: «Ладно.»     Ляо Су ответил вымученной улыбкой и поволок парня прочь. Спустившись на два этажа, он вдруг вспомнил кое-что крайне важное.     А где именно, если его память не изменяет, Ю Лянсин и Кан Шэнчжэ предавались страсти? Нижняя койка… Нижняя койка… Это же его кровать!     …Твою мать!     Лицо Ляо Су исказилось. Разинув рот, он выкрикнул: «Бляяяядь!»     Лян Чулинь вздрогнул от неожиданности: «Что такое?»     Ляо Су: «…Мне срочно надо вернуться в комнату.»     Лян Чулинь: «Почему?»     Ляо Су не мог же сказать, что боится, как бы те двое не перепихнулись на его постели. Он вытащил из головы первое попавшееся оправдание: «Вспомнил, что так нельзя. Кан Шэнчжэ всё же новичок. Несколько дней назад брат Лян ему зуб выбил. Будет нехорошо, если его ещё и побьют. Мы же старшекурсники, надо думать о последствиях.»     Лян Чулинь откровенно желал Кан Шэнчжэ ещё несколько тумаков. Он потянул Ляо Су: «Какие последствия? Кан Шэнчжэ заслужил. Брат Лянлян всегда хорошо относился к людям, просто так бить не станет.»     Ляо Су: «Но…»     Лян Чулинь парировал его же собственными недавними словами: «Мужики же. Нормально немного потолкаться. Пусть сами разбираются. Через минутку успокоятся.»     Он хитро подмигнул: «Так ведь?»     Ляо Су: «…Так. Очень даже так.»     Лян Чулинь дружелюбно кивнул, и они продолжили удаляться от общежития. По пути Лян Чулинь вдруг удивился: «Брат Ляо, ты что, плачешь?»     Ляо Су: «Я не плачу. Эти две слезинки меня не слушаются.»