Позже он стал королевским целителем

Кан Шэнчжэ почувствовал легкую панику.     Хотя людей вокруг действительно становилось меньше по мере его бегства, тот факт, что он нес кого-то на плече, становился все заметнее. С головы до ног покрытый холодным потом, Кан Шэнчжэ поставил Ю Лянсина на землю.     В темноте выражение лица Ю Лянсина было трудно разобрать.     Внутри Кан Шэнчжэ зазвенели тревожные звоночки, и он не знал, что сказать. Потратив уйму смелости, чтобы выдавить «Я…», он увидел, как Ю Лянсин резко повернулся и ушел, не оглядываясь.     Его уходящая спина была холодной и пугающей, заставляя леденеть сердце Кан Шэнчжэ. Он широкими шагами последовал за ним. По пути обратно в квартиру лицо Ю Лянсина было холодным и непроницаемым, он не проронил ни слова и выглядел серьезнее, чем когда-либо.     Хотя внутри Кан Шэнчжэ сходил с ума, он не осмелился заговорить в дороге.     Против такой серьезности у него не было аргументов.     Открыв дверь, Ю Лянсин вошел в свою квартиру и уже собирался захлопнуть ее одной рукой, когда Кан Шэнчжэ — зоркий и быстрый — тут же подставил ногу, успев лодыжкой помешать двери закрыться. Боль пронзила его, и Кан Шэнчжэ громко завопил: «Лянлян, я виноват!»     Его жалобный крик разнесся эхом, нарушив тишину коридора. Ю Лянсин нахмурился, и лишь поддавшись на все более страдальческое выражение лица Кан Шэнчжэ, впустил его внутрь. Кан Шэнчжэ улучил момент, вкатился в квартиру и тут же сел у входа, обхватив свою ногу.     «Больно, больно, больно, больно!»     Ю Лянсин проигнорировал его, и Кан Шэнчжэ перестал орать. Прежде чем Ю Лянсин успел уйти, он обхватил его ноги и запричитал: «Лянлян, я виноват! Виноват, виноват, виноват!»     Кан Шэнчжэ не стал ничего другого добавлять, кроме повторений о своей вине. Сначала его голос был взволнованным и быстрым, но к концу стал тише и еще более жалобным.     «Я правда виноват, Лянлян, пожалуйста, не злись…»     Ю Лянсин тяжело вздохнул и наконец опустился рядом с ним на колени. Сократив дистанцию, Кан Шэнчжэ смог ясно разглядеть его лицо. Однако он не обнаружил ни следа злости или раздражения. Вглядевшись глубже в его глаза, он неожиданно увидел там сильную беспомощность и растерянность.     Этот взгляд был страшнее любого гневного окрика. Кан Шэнчжэ приуныл, и его голос затих.     «Лянлян…»     Ю Лянсин: «В чем ты виноват?»     Кан Шэнчжэ замер. В такой ситуации вопрос был настолько серьезным, что он не знал, как ответить. Он опустил глаза, и голос его тоже понизился. «Я виноват… потому что не должен был тебя уносить.»     Ю Лянсин сказал: «Что еще?»     Кан Шэнчжэ: «Не должен был выходить на сцену, чтобы подарить тебе цветок.»     Ю Лянсин: «Что еще.»     Кан Шэнчжэ: «Не должен был буянить на сцене.»     Последовавший смех Ю Лянсина был холодным. «Это все, что ты думаешь?»     Кан Шэнчжэ замолчал и лишь спустя время смог выговорить: «А что еще?»     В его ответном фырканье был непостижимый оттенок. Через мгновение он заговорил ровным, лишенным эмоций тоном: «Когда ты уносил меня сегодня, ты хоть на секунду подумал, как университет начнет воспринимать тебя завтра? Кан Шэнчжэ, если за тобой закрепится ярлык «гей», думаешь, у тебя останется выход?»     Раз уж эти слова были произнесены, что еще можно было неверно истолковать? Кан Шэнчжэ моргнул и ответил: «Я всегда делал то, что хотел, и мне никогда не было важно чужое мнение. Мне не нужен выход, Лянлян… а тебе нужен?»     Ю Лянсин смотрел на него без слов. Кан Шэнчжэ не стал ждать ответа и продолжил: «Тогда на сцене я не думал; у меня в голове все помутилось, и я просто действовал. Но раз я вышел бессознательно, значит, я хотел выйти из шкафа, и даже если бы все повторилось, я поступил бы так же.»     «Лянлян… ты мне нравишься! Больше, чем Лян Чуханю и всем, кто дарил тебе цветы сегодня, ты мне нравишься больше них!»     Ю Лянсин прервал его: «Закончил?»     Кан Шэнчжэ, сам не зная, откуда взялось мужество, торопливо выпалил: «Нет! Я не все сказал, ты мне нравишься, я хочу быть с тобой!»     Его слова звучали как у властного босса, но выражение лица выдавало испуг и вынужденность. Кан Шэнчжэ снова опустил голову, ненавидя то, что не может зарыться в землю.     «Ты хочешь сказать, что ты все еще не считаешь, что сделал что-то не так, верно?»     Кан Шэнчжэ стиснул зубы: «Верно!»     Он не видел реакции Ю Лянсина, но услышал его насмешливый смех. В следующую секунду голос Ю Лянсина приказал: «Подними на меня голову!»     Тон был повелительным, и плечо Кан Шэнчжэ дрогнуло. Он был на 120% уверен, что, стоит ему поднять лицо, как он получит кулаком. Несмотря на дрожь, великан все же высоко поднял голову.     «Я все равно не боюсь ударов…»     Его слова оборвались на полуслове. Звуки в горле Кан Шэнчжэ застряли, и он не смог ничего сказать, потому что перед ним был не ожидаемый кулак, а нежный и прекрасный алый розовый бутон.     Роза Ю Лянсина.     Ю Лянсин спросил: «Что, не хочешь?»     Поспешно Кан Шэнчжэ выпалил: «Хочу, хочу!!»     Его сердце рвалось принять ее, но от переполняющего волнения он не мог поднять руки. Ю Лянсину ничего не оставалось, как осторожно укоротить стебель, оставив небольшую часть. Затем он поднял руку и вложил цветок в волосы Кан Шэнчжэ.     Красавица с цветком обладала особым очарованием; хоть Кан Шэнчжэ и был мужчиной, он тоже был красавцем.     Ю Лянсин, разглядывая его, сказал: «И правда, мне нравится это лицо.»     Кан Шэнчжэ не смог сдержать всхлипа.     Ю Лянсин уставился на него: «Чего ревешь? Сдерживайся.»     Кан Шэнчжэ изо всех сил старался сдержаться, и его голос прозвучал гнусаво: «Лянлян, ты не злишься?»     «Я и не злился вовсе,» — ответил Ю Лянсин.     Осторожно Кан Шэнчжэ промолвил: «Этот цветок…»     Ю Лянсин: «Я дарю его тебе.»     Что означал взаимный обмен цветами по правилам вечеринки, Кан Шэнчжэ понимал прекрасно. Он уставился в глаза Ю Лянсина, завороженный, и спросил: «Лянлян, ты уверен? Если подаришь мне этот цветок, потом нельзя будет жалеть.»     Ю Лянсин сказал: «Я никогда ни о чем в жизни не жалел.»     Ю Лянсин говорил правду; даже если бы Кан Шэнчжэ не вышел на сцену буянить, он все равно собирался оставить этот цветок для него. Однако он не ожидал, что Кан Шэнчжэ окажется такой неординарной личностью, когда решит действовать, и дойдет до выступления перед всем университетом.     Но сейчас говорить об этом было бессмысленно. Ю Лянсин спросил его: «Кан Шэнчжэ, ты меня понимаешь?»     Кан Шэнчжэ ответил с некоторой неуверенностью: «Наверное… понимаю… да.»     Ю Лянсин сделал паузу, мысленно приказав себе не злиться вновь. Затем он сказал: «Я очень упорный человек, упорнее всех, кого ты встречал до сих пор. Если я решил что-то сделать — неважно что — я никогда не сдамся, пока не сделаю это хорошо. Если ты примешь этот цветок сегодня, я определенно не отпущу твою руку.»     Кан Шэнчжэ сказал: «Ты никогда не отпустишь мою руку?»     Ю Лянсин: «Не отпущу.»     На лице Кан Шэнчжэ расцвел ослепительный цветок улыбки, и он ответил: «Разве это не то, чего я всем сердцем желаю?»     Глядя на него, Ю Лянсин тоже улыбнулся. Кан Шэнчжэ придвинулся ближе и сказал: «Хватит болтать, давай целоваться.»     Ю Лянсин не стал уклоняться; когда губы его красавца приблизились, он не закрыл глаза. Он провел пальцами по волосам Кан Шэнчжэ и в последний момент перед поцелуем предупредил: «Подумай хорошенько, я не шучу.»     Дыхание Кан Шэнчжэ участилось, когда он тихо произнес: «Лянлян, я возвращаю тебе твои слова: в этой жизни я никогда не отпущу твою руку, определенно не отпущу.»     Этот поцелуй был глубоким и волнующим, и когда он закончился, Кан Шэнчжэ и Ю Лянсин увидели нечто новое во взгляде друг друга.     Была прорвана лишь тонкая перегородка, но их отношения необратимо изменились.     Сердце Ю Лянсина никогда еще не было таким горячим, и ему захотелось улыбнуться без причины, но он удержал уголки губ.     Кан Шэнчжэ хихикнул: «Сегодня хороший день, Кан Шэнчжэ заполучил* Лянляна.»         *Вэй Шан Си-Ти (微商喜提) — интернет-мем, изначально связанный с маркетологами в соцсетях (вэйшан), которые хвастаются любыми достижениями ("радостно заполучил"), часто преувеличенно. Здесь Кан Шэнчжэ использует это иронично, сравнивая свое "приобретение" Лянляна с грандиозным достижением.     Ю Лянсин снова рассмеялся.     После долгого сидения на коленях ноги затекли. Ю Лянсин хотел встать, но Кан Шэнчжэ не дал ему шанса, навалившись всем телом вперед и прижав Ю Лянсина к полу. Их тела слились, и жар быстро нарастал. Взволнованный, Ю Лянсин выпалил: «Кан Шэнчжэ, мы у входа.»     Кан Шэнчжэ сказал: «А что?»     Увидев, как Ю Лянсин хмурится, Кан Шэнчжэ тут же прикрыл ему рот: «Тогда пойдем на кровать.»     …На кровать.     Было трудно не истолковать эту фразу превратно. Ю Лянсин мгновенно уловил все скрытые смыслы, и это вызвало у него легкую беспомощность. Бывали моменты, когда он и Кан Шэнчжэ были очень близки к этому, но каждый раз останавливались на поцелуях. Однако с нынешним развитием событий это стало неизбежным для людей в столь близких отношениях.     Кан Шэнчжэ снова прилип к нему, как живой комок клейкого риса, обвивая его и кажется, лишившись костей. Ю Лянсин попытался оттолкнуть его, но Кан Шэнчжэ воспользовался моментом, чтобы приподняться и спросить: «Лянлян~~ у тебя дома есть презервативы?»     Мозги Ю Лянсина зависли, и он выдавил: «Что?»     Кан Шэнчжэ: «Нет?»     Без сомнения, их не было.     Разве Ю Лянсин был похож на человека, который хранит презервативы дома?     Но проблема была не в этом. Ю Лянсин подумал с долей восхищения: «Как ты умудряешься так открыто задавать такие вопросы?»     Кан Шэнчжэ улыбнулся: «Это же просто, надо быть бесстыжим~»     Ю Лянсину оставалось только смириться.     Однако хорошо, что презервативов не было, так как Ю Лянсин изначально не был готов. Поэтому он попытался отложить дело, сказав: «Раз их нет, то может мы…»     «Пойдем купим.»     Ю Лянсин: «……»     Кан Шэнчжэ дружелюбно подмигнул, и они тут же поднялись. Один был легок на подъем и быстр, другой двигался медленнее, и, представляя собой полные противоположности, они вышли из квартиры.     Ю Лянсин чувствовал себя неловко, потому что ему казалось, что все развивается слишком стремительно. Но, подняв голову и увидев румяные щеки Кан Шэнчжэ, ярко выражающие его ожидание, он снова проглотил слова отказа.     …В конечном счете, это должно было случиться рано или поздно. К тому же, поддаться атмосфере и сделать это сегодня, возможно, было не так уж плохо.     Внизу в их доме был круглосуточный магазин, и на стойке перед кассой их «цель» была аккуратно разложена. Однако было бы довольно странно, если бы двое парней с красными лицами зашли покупать презервативы, поэтому Ю Лянсин остановился у входа и спросил Кан Шэнчжэ: «Ты…»     Кан Шэнчжэ: «М?»     Ю Лянсин, честно говоря, был слишком смущен, чтобы сказать это вслух, и лишь после долгой паузы выдавил: «Какой размер?»     По правде, Кан Шэнчжэ тоже не был уверен: «Не знаю, ай, я их никогда раньше не надевал, но он примерно… такой большой.»     Сказав это, Кан Шэнчжэ поднял свою большую руку и сложил пальцы в кольцо, но тут же решил, что это неточно. Затем он поднял другую руку, наложил ее поверх первой и показал жестом. «Эм, так точнее, вот такой он большой.»     Ю Лянсину стало больно на это смотреть.     Вульгарность жеста не нуждалась в комментариях; даже если Ю Лянсин и помнил размер, он не мог пойти в магазин и сравнивать. Чувствуя, как снова начинает болеть голова, Ю Лянсин холодно сказал: «Ладно, просто возьму по два каждого размера.»     Кан Шэнчжэ остановил его: «Возьми четыре, двух точно не хватит.»     Ю Лянсин: «……» Ты умеешь молчать?     Поход в магазин стал самым неловким событием в жизни Ю Лянсина. И что хуже, даже после того, как он с огромным трудом совершил покупку, его руки непроизвольно дрожали, когда он принимал пакет.     Затем, стоя в лифте, нервозность от осознания, что его первый практический опыт вот-вот начнется, охватила Кан Шэнчжэ. Он поднял голову и глубоко вздохнул. Ничего не произошло, но оба уже были на пределе.     Они вошли в квартиру. Без сигналов и слов Кан Шэнчжэ прямо направил Ю Лянсина в спальню, и они вместе рухнули на кровать.