Позже он стал королевским целителем

При встречах в игре у них редко выдавалось время поболтать. Кан Шэнчжэ бросил взгляд на экран компьютера. На странице приёмной комиссии университета он занимал первое место в рейтинге гуманитарного факультета университета А. Покрутившись в кресле, он решил не заморачиваться с регистрацией дальше и напечатал:     — Веселишься в Столице?     Ю Лянсин:     — В Столице?     Ю Лянсин никогда не сообщал 【не хочу двигаться】 своё местонахождение, и 【не хочу двигаться】 пришлось пояснить:     — Вчера твой друг…     Вспомнив, о чём тот, Ю Лянсин ответил:     — Нормально.     Через мгновение добавил:     — Жарковато.     Кан Шэнчжэ:     — Я скоро тоже приеду в Столицу.     Ю Лянсин:     — Путешествуешь?     Кан Шэнчжэ:     — По работе.     «По работе» — эти два слова вызвали у Ю Лянсина лёгкое недоумение. Но сейчас было не время вдаваться в подробности, поэтому он лишь сказал:     — Ага.     Кан Шэнчжэ:     — Посоветуешь что-то обязательное к посещению?     Ю Лянсин подвёл итог:     — Исторические места.     Обобщение было сделано правильно, но не достигло желаемого эффекта.     Когда человек едет в Пекин, исторические места, конечно, нужно посмотреть. Но исторических мест в Пекине… их слишком много.     Кан Шэнчжэ не смог сдержать улыбку:     — Исторические места… Пффф, сыграем?     Изначально, заходя в сеть, Ю Лянсин как раз хотел скоротать время за игрой. Но пока они переписывались, время прошло. Он ответил:     — Уже нет.     Кан Шэнчжэ не стал настаивать:     — Тогда увидимся вечером.     Ю Лянсин согласился — они ещё вчера договорились снова попробовать совместный режим. Он уже собирался выйти, когда от 【не хочу двигаться】 пришло новое сообщение.     【не хочу двигаться】:     — Кстати, давай сегодня вечером включим микрофоны?     Вдруг раздался громкий возглас, полный эмоций.     Ю Лянсин повернул голову и увидел Лян Чулиня, хмуро и с ненавистью уставившегося на экран. «Братец Лянлян, посмотри!»     Ю Лянсин взглянул. Период регистрации закончился, и в окончательном списке идентификационный номер абитуриента Лян Чулиня уверенно значился в списках гуманитарного факультета университета.     Ю Лянсин:     «?»     Лян Чулинь испуганно вздохнул и пояснил:     «Не в том дело, я точно прохожу! Смотри выше! Там ещё один!»     Ю Лянсин поднял взгляд и действительно увидел человека выше. Однако имя не было указано, видна была только официальная позиция в рейтинге — выше Лян Чулиня.     Тот был первым, Лян Чулинь — вторым.     Лян Чулинь сказал: «Это точно он, тот самый Кан Шэнчжэ! Ах да, Кан Шэнчжэ — это тот второгодник, о котором я говорил. Но имя не важно; важно его место! Кроме него, никто не смог бы этого сделать, так что это точно он!»     Лян Чулинь схватился за голову, горестно восклицая: «Это кошмар, настоящий кошмар!»     Ю Лянсин похлопал его по плечу. Расстроенный Лян Чулинь прыгнул к стойке и купил ещё две палочки старого мороженого.     Лян Чулинь был по натуре ребёнком, и Ю Лянсин, видя это слишком часто, постепенно привык. Тем временем 【не хочу двигаться】 написал снова:     — Готово.     Очевидно, он говорил о завершении своего дела. По стечению обстоятельств, время его сообщения совпало с публикацией результатов Лян Чулиня. Ю Лянсин ответил:     — Отлично.     【не хочу двигаться】:     — Жду тебя вечером.     Хотя он и упустил момент ответить, Ю Лянсин изначально и не собирался отказывать в просьбе включить микрофоны. Подумав позже, он не видел в этом ничего неловкого или такого, от чего стоило бы отказываться.     Общаться с 【не хочу двигаться】… он не был против.     После окончания регистрации до ужина оставалось время. Оба не любили шопинг, но обожали игры, поэтому Лян Чулинь, пребывая в плохом настроении, сам предложил сходить в игровой зал.     В игровом зале развлечений было бесконечное множество. Лян Чулинь первым делом обменял на стойке двести игровых жетонов и, зарядившись атмосферой, сказал: «Братец Лянлян, давай пройдём всё, что здесь есть».     Ю Лянсин кивнул, хотя сам проявлял к этим вещам мало интереса. Обменяв всего пятьдесят жетонов, он пошёл следом за Лян Чулинем, который уже бежал к ряду из десятка игровых автоматов с игрушками.     «Давай сначала поиграем здесь. Поймаем одну, а потом пойдём внутрь. Братец Лянлян, какая, по-твоему, симпатичная?»     В автоматах были представлены самые причудливые игрушки: одни мягкие и милые, другие странной формы. Ю Лянсин окинул взглядом и сказал: «Любая сойдёт».     В отличие от Лян Чулиня, который переживал, что поймает некрасивую игрушку, Ю Лянсин больше беспокоился, что не поймает вообще.     Однако Лян Чулинь горел желанием попробовать: «Тогда давай попробуем белого медведя, вау, если присмотреться, он похож на тебя, братец Лянлян! Видишь, такой же крутой и красивый! Я попробую его тебе поймать!»     Ю Лянсин взглянул, но не увидел сходства. Просто кивнул.     В глазах Лян Чулиня блестело ожидание. Бросив жетон, он запустил коготь. Красный индикатор отсчитывал чуть больше двадцати секунд. «Вроде хорошая позиция, да, окей!»     Нажав кнопку, он опустил коготь. Тот раскрылся, захватил белого медведя и, покачиваясь, попытался поднять. Но медвежонок с глухим стуком упал, не пролетев и сантиметра.     Лян Чулинь надулся: «Ай! Почти». Сжав губы, сказал: «Ещё раз».     Лян Чулинь снова бросил жетон, коготь сомкнулся, медвежонок качнулся. Не успел коготь сдвинуться на сантиметр, как белый медведь выскользнул и рухнул вниз.     После нескольких неудач подряд Лян Чулинь был крайне недоволен. На лице его читалась горечь: «Ещё, ещё!»     Ещё попытка — промах.     Вторая попытка — промах.     Третья… снова промах.     Больше получаса Лян Чулинь пытался снова и снова, но маленький белый медведь словно соревновался с ним в силе и наотрез отказывался выходить.     Изначально Лян Чулинь планировал пройти по всем игровым автоматам в зале. Но реальность дала ему пощёчину: все его двести жетонов ушли в автомат с игрушками.     А медведя он так и не поймал!     Лян Чулинь злобно почесал затылок: «Я… я, я больше никогда не буду играть в эти автоматы!»     Ю Лянсин поднял руку и протянул ему свои жетоны. Не сказав ни слова, он всем видом выражал заботу и терпение. Лян Чулинь был тронут, уже хотел взять, но рука повисла в воздухе. Беспомощно он сказал: «Братец Лянлян, может, ты попробуешь поймать?»     Ю Лянсин редко имел дело с такими автоматами, да и жетонов у него было немного — попыток меньше, чем у Лян Чулиня. Под ожидающим взглядом парня Ю Лянсин бросил жетон, подвигал коготь, определил позицию и нажал кнопку.     Коготь опустился, слегка покачиваясь, раскрылся и сомкнулся на теле маленького белого медведя.     Сердце Лян Чулиня колотилось от напряжения, он мысленно скандировал: «Jiayou! Jiayou! Не отпускай!» (Jiayou — кит. 加油, букв. "добавить масла", распространённое восклицание поддержки, аналог "Вперёд!", "Борись!", "Давай!").     Коготь медленно двинулся, неся медвежонка к выходу. Неожиданно лапы медведя задели пластиковый бортик выхода, и тело накренилось. Медвежонок повис на когте, зацепившись за маленький выступ рядом с выходом.     Затем хватка когтя ослабла, и медвежонок мягко раскачался. Лян Чулинь забеспокоился сильнее: «Давай, давай, давай».     Автомат с игрушками мог влиять на эмоции, но Ю Лянсин сохранял ледяное спокойствие. Увидев, как от волнения на лице Лян Чулиня проступил румянец, Ю Лянсин поднял руку и сильно стукнул по стеклянной поверхности автомата.     Глухой звук, машина содрогнулась. Маленький белый медведь дёрнулся и упал в выходное отверстие, плавно скатившись наружу.     Бинго!     Лян Чулинь прыгал от радости: «Поймал, поймал!»     Ю Лянсин поднял медведя и осмотрел. Выражение мордочки показалось ему немного серьёзным, глаза чёрные и блестящие. В целом вид был одновременно милым и крутым, создавая сложное ощущение привлекательности. Он протянул медведя Лян Чулиню: «Твой».     Голос Ю Лянсина звучал очень мило, и слово «Твой» в ушах других могло показаться немного кокетливо-игривым. (имеется в виду, что сам Ю Лянсин так не думал, но его естественная манера речи могла быть так воспринята). Однако Лян Чулинь ощутил лишь шквал крутости и смотрел на лицо Ю Лянсина с обожанием фанбоя уровня SSR.     «Братец Лянлян!! Как ты можешь быть таким крутым!!»     Получив медведя, Лян Чулинь был на седьмом небе от счастья и так его любил, что долго терся лицом об игрушку. Потом он вспомнил, что изначально хотел подарить медведя Ю Лянсину…     Не успел он опомниться, как Ю Лянсин сам ему его вручил.     Лян Чулинь вздохнул: «Братец Лянлян, если бы я был девчонкой, я бы точно за тебя замуж пошёл».     Ю Лянсин обернулся и серьёзно сказал: «Правда? Хорошо, что ты не девушка».     Лян Чулинь: «…..»     Парень чуть не заплакал и бросился Ю Лянсину на спину.     Вечерело, скоро нужно было ужинать. Выходя из игрового зала, Лян Чулинь вдруг остановил Ю Лянсина.     «Эй, эй, братец Лян, давай попробуем вот это!»     Посмотрев, куда указывал Лян Чулинь, Ю Лянсин увидел в углу силомер для удара кулаком. Лян Чулинь пробежался глазами по инструкции: «Максимум тут 999. Не знаю, как сила считается, но давай попробуешь, братец Лянлян».     Когда они ловили игрушку, Лян Чулинь видел, как Ю Лянсин стукнул по стеклу автомата — не сильно и не слабо. Поэтому, проходя мимо силомера, его осенило.     Если бы вокруг было что-то другое, Ю Лянсин, возможно, не стал бы пробовать. Но увидев слово «удар», он слегка заинтересовался. Он подошёл, а Лян Чулинь сиял.     «Братец Лянлян, ударь».     Ю Лянсин скорректировал стойку. Будучи тренированным, он ставил удар иначе, чем обычные люди. Он вложил в движение силу всего тела, создав импульс, подобный тридцати тысячам цзинь*.     *Цзинь — кит. 斤, традиционная мера веса, ~0.5 кг; "тридцать тысяч цзинь" — идиоматическое выражение, означающее огромную, невероятную силу.     Звук удара был особенно глухим.     Одного звука было достаточно, чтобы понять, что удар был невероятно тяжёлым.     Лян Чулинь возбудился в тот же миг: «Это просто нереально! Вау, сколько очков?!»     Цифры на электронном табло поползли вверх, дыхание Лян Чулиня участилось. Наконец, после мигания красного света, цифры остановились на 999.     999!     Как это возможно?     Ошеломлённо Лян Чулинь произнёс: «Может, аппарат сломан?!»     Лян Чулинь осмотрел его со всех сторон, но не нашёл ничего подозрительного и не придумал другого объяснения. Да, цифра 999 была слишком уж фантастической. Большинство людей не поверит, что человек с телосложением Ю Лянсина мог добиться такого результата. Ю Лянсин был высоким и статным, но быть статным — не значит быть чемпионом по боксу; как он мог одним случайным ударом достичь предела аппарата?     Лян Чулинь сказал: «Братец Лянлян, дай я сначала попробую».     Ю Лянсин не успел высказать своё мнение, как Лян Чулинь уже собрался и резко нанёс удар. Его движения были слишком быстрыми, Ю Лянсин не успел его остановить. С такой неправильной постановкой он запросто мог травмироваться.     Цифры на табло поползли вверх и остановились на 445. Однако Лян Чулинь не обращал на них внимания. После удара он присел на корточки и замер.     Ю Лянсин подошёл и увидел, что лицо Лян Чулиня покрылось холодным потом, и он явно испытывал сильную боль.     «Покажи руку».     Лян Чулинь протянул руку. Запястье не было покрасневшим или опухшим, следов травмы не было. Стиснув зубы, Лян Чулинь простонал: «Братец Лянлян, это не рука, это живот. У меня живот болит, как сумасшедший».