Позже он стал королевским целителем

Будь Кан Шэнчжэ один в комнате, он бы давно снял маску. Но при мысли о ссадине в уголке рта, душевная боль усиливалась.     — Они меня по лицу били, я обезображен. — Кан Шэнчжэ жалобно прижал руку к груди, но тут же мысль резко сменилась, и он с надеждой спросил: — Хочешь посмотреть?     Сказать, что Ю Лянсин хотел видеть, было бы не совсем верно. Скорее, было уже странно не знать, как выглядит А Шэн. После ночи метаний они наконец встретились, а он так и не видел лицо другого? Как такое можно было упустить…?     Ладно… Ю Лянсин признался прямо: «Угу».     — Ай-я~     Глаза Кан Шэнчжэ превратились в щелочки, и Ю Лянсин одним взглядом уловил улыбку под маской. Кажется, довольный собой, он схватил телефон и напечатал: — Подумаю.     Ю Лянсин: «……»     Еще и подумает… Бровь Ю Лянсина слегка дернулась. Но это было не концом – Кан Шэнчжэ раскачиваясь из стороны в сторону, снова протянул телефон.     — Правда хочешь посмотреть?     Ю Лянсин: «……»     Ю Лянсин: «Снимешь или нет?»     Кан Шэнчжэ напечатал: — Ээээ.     Изначально он правда не хотел показывать Лянляну, но сейчас обстановка была другой. Они были вдвоем в комнате, атмосфера была хорошая. Главное – Лянлян хотел его видеть, и это вызывало легкое волнение.     Но ранка в уголке рта… Кан Шэнчжэ принял решение: — Ладно, я свет выключу.     Ю Лянсин: «… Выключишь свет?»     Кан Шэнчжэ: — Угу.     Ю Лянсин: «……» Тогда какой смысл снимать маску?     Ю Лянсину захотелось схватиться за голову от досады. Пока он пытался подавить это желание, Кан Шэнчжэ, видимо, осознав абсурдность своего предложения, замер, подумал еще раз и напечатал: — Тогда подожди немного, я пойду вымою голову и переоденусь.     Ю Лянсин: «А?»     С обидой в глазах Кан Шэнчжэ напечатал: Кто-то хочет для тебя принарядиться.     Ю Лянсин: «…» Не надо.     Ю Лянсин думал, что Кан Шэнчжэ шутит, но не ожидал, что тот действительно кивнет и встанет, направляясь в ванную. Резким движением Ю Лянсин дернул его назад и схватил за лицо. «Не двигайся!»     Обычно такой окрик мог бы ошеломить, и если бы он исходил от красавца, то был бы прелюдией к падению. К сожалению, звук исходил из уст Ю Лянсина, и устрашающая сила была значительно снижена. Пришлось полагаться на силу, натренированную боксом, чтобы удержать Кан Шэнчжэ на месте.     Расстояние между Кан Шэнчжэ и Ю Лянсином сократилось. Даже со схваченным лицом, Кан Шэнчжэ умудрился нащупать телефон и напечатать: — ИИИИИИ!?     Ю Лянсин уже не выдержал: «Закрой рот».     Кан Шэнчжэ: — Я его и не открывал…     Ю Лянсин грубо выхватил телефон из рук Кан Шэнчжэ и швырнул в сторону, строго глядя на более высокого парня. Возможно, под влиянием этого взгляда, Кан Шэнчжэ не двинулся с места и не потянулся за телефоном. Вместо этого он спокойно смотрел на Ю Лянсина.     Они были на расстоянии вытянутой руки, и этот спокойный взгляд, казалось, изменил атмосферу. Ю Лянсин почувствовал, будто руки его обожгло, и он невольно убрал их с лица Кан Шэнчжэ. Однако Кан Шэнчжэ вдруг взял его руку и написал на ладони.     Один штрих за другим, кожа скользила по коже.     — Сними сам.     Взгляд Ю Лянсина скользнул по написанному. Под теплым светом ночника глаза Кан Шэнчжэ были чуть изогнуты, и он смотрел на него пристально.     Ю Лянсин замер на мгновение, затем без колебаний встал на колени перед Кан Шэнчжэ. Подняв руку, он стянул маску с его лица.     За эту долю секунды в голове Ю Лянсина промелькнули десятки догадок. Если у человека такие глаза, какое выражение лица скрывала маска?     Он улыбался? И если да, то как?     Когда он снял маску, первой реакцией Ю Лянсина было легкое подергивание губ в ответ на улыбку.     Как и ожидалось… Это было лицо с улыбкой, которую он не мог ни описать, ни понять.     Радость мгновенно разлилась в воздухе, и лишь при втором взгляде Ю Лянсин разглядел все черты Кан Шэнчжэ. На чистом лице не осталось следов крови, и оно почти не отличалось от первого впечатления. Глубокие, выразительные глаза и брови были все те же.     Если сравнивать, то вид в маске вызывал любопытство, но только до этого, тогда как настоящий человек одним взглядом оставлял куда более яркое впечатление исключительной красоты. Даже синяк в уголке рта не портил общего впечатления.     Некоторые слова лучше звучат при лунном свете, чем при свете лампы, когда речь идет о любовании красавицей*; внимательно разглядев его, Ю Лянсин беспомощно произнес: «Ты красивый».     *Устоявшаяся китайская идиома "赏月观美人" (shǎng yuè guān měirén) — любоваться луной и красавицей, подразумевая идеальную обстановку.     Выражение его лица было спокойным, слова похвалы – прямыми и естественными. Хотя адресат был мужчиной, в его тоне не было ничего странного, и казалось, что он констатировал общеизвестный факт.     Эти слова застали Кан Шэнчжэ врасплох, он замер, и волна жара прилила к голове. Он жадно открыл рот, чтобы что-то сказать, но все звуки застряли в горле. Из-за травмы горла и спешки он смог издать только хрип.     Ю Лянсин: «……»     Кан Шэнчжэ: «……»     Кан Шэнчжэ резко развернулся и плюхнулся на кровать, уши покраснели, а плечи Ю Лянсина задрожали. Он пытался сдержаться, но в конце концов тихо рассмеялся.     Кан Шэнчжэ, возможно, притворялся мертвым на кровати, но не забыл поднять телефон: — Ты этого не слышал, ты ничего не слышал!     Как бы Ю Лянсин ни хотел сделать вид, что ничего не слышал, сдержать смех он не мог и успокоился лишь через некоторое время. Обращаясь к неподвижному Кан Шэнчжэ, лежащему ничком, он сказал: «Садись».     Кан Шэнчжэ не двигался. Однако, когда он наконец сел, Ю Лянсин заметил, что покраснело не только его лицо – весь он был пунцовым.     Несмотря на крупное телосложение, цвет лица менялся довольно быстро.     Кан Шэнчжэ украдкой посмотрел на Ю Лянсина и напечатал: — То, что ты сказал только что… это правда?     Ю Лянсин: «Что?»     Кан Шэнчжэ: — Похвала.     Оглядываясь назад, Ю Лянсин невольно напрягся. В тот момент он сказал то, что чувствовал, не особо задумываясь. Если бы он подумал, возможно, не сказал бы.     Ю Лянсин нахмурился, «… Угу».     Кан Шэнчжэ: — Тогда можешь сказать еще раз?     Ю Лянсин: «……»     Кан Шэнчжэ: — Скажи еще раз.     Сказать мимоходом было одно, но произнести это специально сейчас оказалось сложно. Ю Лянсин колебался, как вдруг резко сказал: «У тебя кровь».     Кан Шэнчжэ удивился, подумав, что это шутка. Ю Лянсин повторил, указывая на уголок его рта: «Кровь».     Кан Шэнчжэ потрогал – и действительно, кончики пальцев стали влажными. Потерев, он напечатал: — Ничего страшного.     Поначалу ничего, но его действия размазали красную полосу по чистой линии подбородка. Нахмурившись, Ю Лянсин просто сказал: «Хватит трогать. Где твоя мазь?»     Глаза Кан Шэнчжэ загорелись, и он тут же указал на стол.     — Лянлян, ты мне мазь нанесешь~? Лянлян~ Почему ты такой добрый~?     Ю Лянсину казалось, что он сейчас умрет от раздражения, и он снова отшвырнул телефон Кан Шэнчжэ.     Усевшись напротив Кан Шэнчжэ, Ю Лянсин вытер кровь с его подбородка и нанес мазь. Процедура заняла минуту-другую, но Кан Шэнчжэ не отрываясь смотрел на него, отчего Ю Лянсину стало душно.     Ему это не было неприятно, но он никогда не испытывал на себе столь интенсивного взгляда, и сердце его отчаянно сбилось с ритма.     Но раз уж начал. Вспомнив, что Кан Шэнчжэ получил удар палкой по спине, Ю Лянсин понял, что тому будет трудно самому дотянуться до синяка. «Повернись».     Кан Шэнчжэ был очень послушен и тут же повернулся. Ю Лянсин задрал ему футболку, обнажив всю спину. Не то чтобы кожа внезапно подверглась воздействию холодного воздуха, но тело Кан Шэнчжэ напряглось.     Ю Лянсин пробормотал: «Синяк».     Кан Шэнчжэ не мог говорить, но издал носом звук, показывая, что услышал.     Между ними не было слов: один не любил говорить, другой не мог. Ю Лянсин выдавил мазь на ладонь и втер ее в спину Кан Шэнчжэ. Мазь была холодной, но его руки были очень горячими, и движения Ю Лянсина на мгновение дрогнули. Закончив, он тут же отступил к дивану подальше от кровати.     Он не мог понять причины, но у него появилось ощущение, что после этого что-то пошло не так.     Хотя он понимал, что что-то не так, он не мог точно определить, что именно. Поэтому Ю Лянсин нахмурился и заявил: «Мне пора».     Эти слова заставили Кан Шэнчжэ резко повернуть голову и лихорадочно нащупать телефон.     — Домой?     Ю Лянсин кивнул, и Кан Шэнчжэ быстро добавил: — Уже за одиннадцать, слишком поздно, оставайся на ночь.     Ю Лянсин уже собирался отказаться, когда Кан Шэнчжэ напечатал: — К тому же мы оба мужчины, ничего страшного, если останешься.     Блеск в его глазах исчез так же быстро, как и появился.     Эти слова прозвучали как напоминание, и в одно мгновение Ю Лянсин подавил неестественные чувства. Подумав, он наконец кивнул. «… Угу».