Позже он стал королевским целителем

Шэнь Цинь: «……».     Кан Сюэцин: «……».     Супружеская пара изначально слушала спокойно, но внезапный поворот событий застал их врасплох. На их лицах застыло потрясение, и лишь спустя время они смогли прийти в себя.     «… Что ты сейчас сказал? Он парень??»     Кан Шэнчжэ откровенно кивнул: «Ага». Этот двухметровый парень совершенно не осознавал, какой удар его слова нанесли родителям, и в его приподнятом настроении даже сквозила гордость. «Все девушки на факультете проиграли мне. Я круче, чем просто самый популярный парень на потоке».     Отец: «……»     Мать: «……»     Шэнь Цинь отложила лопатку и поспешно вышла из кухни в гостиную. Кан Сюэцин тоже опустил газету, его лицо отражало шок и целую гамму чувств.     Шел 2018 год, и существование гомосексуалов уже не считалось чем-то сенсационным. Но для Кан Сюэцина, отца-госслужащего, и Шэнь Цинь, матери-учительницы из законопослушной обычной семьи, это было отнюдь не пустяком.     Шэнь Цинь пока сохраняла спокойствие, но руки Кан Сюэцина задрожали, и было непонятно, то ли от волнения, то ли от гнева. Он произнес: «Кан Шэнчжэ! Нельзя так шутить с родителями!»     Кан Шэнчжэ сохранил улыбку: «Я не шучу».     Тогда лучше бы он шутил!     Кан Сюэцин не верил своим ушам: «Ты понимаешь, что говоришь? Встречаешься с мужчиной? И приводишь его домой? Ты осознаешь, что это значит? А он в курсе? Ты знаешь, насколько сложно гомосексуалам в нашем обществе? Ты думал о политической подоплеке?»     Поток вопросов обрушился на сына. Руки Кан Сюэцина продолжали дрожать, когда он снимал очки. Протерев линзы, он спросил: «Ты… ты уверен, что гомосексуал?»     Кан Шэнчжэ ответил: «Не уверен».     У Кан Сюэцина потемнело в глазах: «Ты даже не уверен, гомосексуал ты или нет?!»     Сексуальная ориентация трудноизменяема; если сын родился с влечением к мужчинам, то Кан Сюэцину оставалось только смириться. Но Кан Шэнчжэ никогда не подавал родителям таких сигналов – в детстве и юности он не проявлял интереса к мальчикам. Поэтому внезапное заявление заставило отца усомниться: не запутался ли сын в бурной университетской жизни, не попавшейся ему раньше, и не понимает ли он толком, что творит.     «Этого… так нельзя! Дитя, ты осознаешь свои действия? Поддаваться сиюминутному порыву не стоит! Сколько людей свернули не туда, не разобравшись как следует…»     Кан Шэнчжэ резко перебил его: «Это не сиюминутный порыв».     «Что?»     Кан Шэнчжэ сказал твердо: «Это не порыв. Я люблю его, очень люблю, больше всех. Мы обещали пожениться, я даже принял свадебные подарки».     Эти слова повергли в шок не только Кан Сюэцина – лицо Шэнь Цинь тоже резко изменилось, атмосфера вмиг стала гнетущей.     Разница между «встречаться с парнем» и «выйти замуж» была огромна. До этого родители давали сыну некоторую поблажку. Но теперь, когда речь зашла о пожизненном обязательстве, даже Шэнь Цинь не смогла сдержать волнения.     «Шэнчжэ, ты сейчас слишком молод, многого не продумал. Ты даже не уверен в своей ориентации… Твой отец прав, высока вероятность, что ты просто ослеплен чувствами. Что, если однажды ты остынешь и поймешь, что все не так, как ты думал? Это будет плохо для вас обоих».     Кан Шэнчжэ внимательно выслушал их и ответил: «Да, я не уверен, гомосексуал ли я. Но моя любовь к Лянляну абсолютно не зависит от его пола. Будь он мужчиной или женщиной, я все равно любил бы его. Я люблю его как личность. А насчет вашего «порыва»…»     Кан Шэнчжэ тихо рассмеялся: «За всю жизнь я ни разу не поддался порыву. Напротив, сейчас я предельно спокоен».     Какое уж там спокойствие у влюбленных! Слова Кан Шэнчжэ едва ли убедили Кан Сюэцина и Шэнь Цинь. Но как родители, они переживали за сына, и это снова лишило их дара речи.     По натуре они были людьми более открытыми – достаточно сказать, что они, не особо строгие родители, приняли стримерство сына как способ заработка. Они никогда не были деспотичными, и сейчас, столкнувшись с пылающими чувствами сына, не могли просто так их отвергнуть.     Но весело принять эту новость было крайне сложно. Кан Сюэцин и Шэнь Цинь переглянулись, их лица выражали смешанные чувства.     Серьезно Кан Шэнчжэ подчеркнул: «Я отношусь к этому абсолютно серьезно и понимаю, что вас беспокоит. Но это не изменит моего решения. Вы растили меня и знаете: если я что-то решил, я обязательно это сделаю».     Сказав это, Кан Шэнчжэ словно сбросил груз с плеч. Обычно он казался ленивым и безынициативным, но эти слова давили на него, и наконец высказать их было огромным облегчением.     «Он скоро приедет. Вы все еще хотите его встретить?»     Кан Сюэцин и Шэнь Цинь снова обменялись взглядами, но их лица не просветлели. Дело было не в том, что они не доверяли заверениям сына, но как родители они не могли не думать о долгосрочной перспективе.     Честно говоря, отношение Кан Сюэцина и Шэнь Цинь было гораздо лучше, чем в большинстве семей. Однако Кан Шэнчжэ оставался недоволен. Он смотрел на родителей, не скрывая разочарования, и обиженно произнес: «Я искренне не ожидал, что вы отреагируете именно так».     От этих слов у Кан Сюэцина застучало в висках. Что не так с его отношением? Разве оно недостаточно хорошее?     «Ты еще недоволен? В любой другой семье родители отреагировали бы точно так же».     Кан Шэнчжэ парировал: «Родители Лянляна были другими».     Кан Сюэцин и Шэнь Цинь остолбенели, глядя на сына с немым изумлением: «Ты познакомился с его родителями, и они согласились???»     Кан Шэнчжэ подтвердил: «Познакомился, и они согласились. Родители Лянляна приняли меня очень хорошо. Когда я был в Пекине, я даже жил у них дома».     На этот раз Кан Сюэцин и Шэнь Цинь достигли предела возможного потрясения. «Когда это было?»     Кан Шэнчжэ не стал вдаваться в подробности о статусе родителей Ю Лянсина, лишь вкратце упомянул, как тепло его приняла семья возлюбленного. Он неизбежно затронул и их понимание, и поддержку их сына, что заставило Кан Сюэцина и Шэнь Цинь заколебаться. Пока они беспокоились о будущем пути сына, Кан Шэнчжэ уже преодолел это препятствие.     «К тому же, насчет смены стриминговой компании – Лянлян очень помог мне в Пекине. Я смог перейти в другую компанию только благодаря его усилиям».     То, что компания принадлежала Лянляну, Кан Шэнчжэ оставил при себе – эти детали можно было обсудить позже, чтобы родители успели переварить текущую информацию. Кан Сюэцин и Шэнь Цинь плохо разбирались в работе сына, и мысль о том, что кто-то мог ему помочь, не приходила им в голову, пока он сам не упомянул об этом. Так или иначе, было неоспоримо, что Кан Шэнчжэ полагался на этого человека во многих вопросах.     Несмотря на череду потрясений, отношение Кан Сюэцина не могло не смягчаться с каждым новым подтверждением серьезности намерений сына. Он подумал и наконец решил: «Приводи его. Мы поговорим с ним».     Изначально предполагалась гармоничная встреча. Однако, получив согласие родителей, Кан Шэнчжэ не обрадовался.     «Ладно, лучше не надо. Вы сейчас совсем не рады. Если Лянляну будет неловко, я буду очень переживать».     Кан Сюэцин: «……»     Шэнь Цинь: «……»     Ну хватит уже.     Они видели, как люди карабкаются вверх, но не видели, чтобы кого-то стаскивали вниз, еще не успев подняться. Гнев невольно поднялся в Кан Сюэцине, и он повысил голос: «Ах ты паршивец! Ты приведешь его или нет?!»     С неохотным видом Кан Шэнчжэ сквозь зубы процедил: «Ладно, уж как-нибудь приведу. Придется Лянляну немного потерпеть».     Честно говоря, родителям захотелось его отлупить. Но прежде чем они успели поднять руку, Кан Шэнчжэ уже умчался как ветер.     Шэнь Цинь спросила: «Ты куда?»     Голос Кан Шэнчжэ донесся издалека: «Мыть голову и делать маску! Лянлян скоро приедет, разве я не должен выглядеть презентабельно?»     Шэнь Цинь: «??? Откуда у тебя маска?»     Кан Шэнчжэ ответил: «Стянул у тебя».     Шэнь Цинь: «…….» Этот негодник!!     В маленькой квартире воцарился хаос. Вскоре Кан Шэнчжэ затих в ванной. Шэнь Цинь, немного успокоившись, вернулась на кухню, а Кан Сюэцин снова взял газету.     В тишине Шэнь Цинь прошептала: «Что же нам делать?»     Кан Сюэцин нахмурился: «… Посмотрим… после знакомства».     После бурной сцены с сыном настроение Кан Сюэцина и Шэнь Цинь претерпело стремительные изменения. Сначала – шок, но теперь они были готовы «посмотреть». Оба чувствовали себя беспомощными, но было и правдой, что их первоначальное отторжение заметно ослабло.     Время текло медленно, каждая минута тянулась. Шэнь Цинь и Кан Сюэцин были погружены в свои мысли, когда вдруг зазвонил телефон Кан Шэнчжэ.     Было слышно, как он берет трубку, и его голос донесся до гостиной: «Уже здесь? Спускаюсь!»     Последовали быстрые шаги – Кан Шэнчжэ накинул пуховик и стремглав выбежал вниз. Шэнь Цинь отложила лопатку и с запозданием спросила: «Слушай, может, мне переодеться?»     Через мгновение Кан Сюэцин ответил: «… Переоденься. И мне тоже что-нибудь подбери».