Дело семейное

      Доппио жил, как в сказке. Утром - задушевная болтовня с Дьяволо, потом школа и успехи в учебе, затем репетиторы или спортзал, а после - домой. Каждый вечер было что-нибудь интересное от Дьяволо (фильм или рассказ), и секс. Божественный, прекрасный секс, от которого голос на следующее утро был слегка осиплым.       Дьяволо без слов понимал, где и как трогать, чтобы Доппио нравилось. Понимал, чего именно сейчас хочется парнишке, угадывал его желания. Винегар восхищался; он высказал мысль, что если бы знал, как это здорово, уже давно с кем-нибудь трахнулся бы. Но его осекли - Дьяволо пояснил, что такое взаимопонимание в постели редкость, и просто они вдвоем так совпали. В какой-то момент он признался парнишке, что ему самому ни с кем раньше не было так хорошо.       Доппио вспомнил слова Орнеллы, и признал - наверное, это действительно так.       Обещанная девушке неделя подходила к концу, и Доппио думал, как бы слиться с ее просьбы. Потом решил, что поступает как скотина. Он собрал волю в кулак, и пошел обсудить с отцом проблемы подруги.       Винегар аккуратно постучался в кабинет. Через приоткрытую дверь видел, что отец сидел на полу, и ковырялся в каком-то ноутбуке с покоцаной крышкой. Он не слышал, что Доппио стучал; с самым грозным выражением лица вчитывался в монитор, с психом нажимал на клавиши. Неожиданно он выматерился, и техника полетела в стену, развалившись на две составляющие. Доппио тихо и быстро отошёл от двери, а через минуту постучал вновь, на этот раз столкнувшись со спокойным и равнодушным лицом. - Блин, жалко ноут, дорогой, наверное, - картинно заныл Винегар. - Думаю, Польнарефф не расстроится, - бросил Дьяволо.       У него снова проблемы. И, даже зная, что просьба Орнеллы оценивается ею в полмиллиона евро, Доппио не рискнул лезть. Значит, он все-таки откажет девушке.       Но в голове паренька этот диалог выглядел проще и короче. Сейчас она смотрела на него своими огромным глазами, словно оленёнок Бэмби. И Доппио понял, что отказать не сможет. А значит, придется опять врать, много врать. - Я не выполнил твою просьбу, - завел диалог Доппио. - Отец все время дома и он не даёт мне поговорить с опекуном наедине. А при нем спрашивать такие вещи - не лучшая идея. Прости. - Чем мотивирует? - спросила она.       Словно догадывалась, что ее обманывают. Доппио злился - и на себя, и на Орнеллу, и на ситуацию. Зачем он пообещал ей помощь? Ляпнул и даже не подумал, какие у этого могут быть последствия! - У него ремиссия, и он заявил, что будет воспитывать меня сам, а забота Антонио обо мне его оскорбляет. - У него ремиссия? - она склонила голову на бок. - Ну, значит, скоро будет обострение, верно? - Возможно, - кивнул Доппио. - Значит, моя просьба остается в силе. - Отчеканила девушка. - Если вдруг случится чудо, и я решу проблему сама, то сообщу тебе об этом. А пока надеюсь на тебя.       С наигранным безразличием она отвернулась от парнишки, принявшись что-то разглядывать на страницах учебника. Неожиданно для самого себя Доппио разозлился. Разговор прошел так, словно это Винегар что-то ей должен, а она, такая белая и пушистая, позволяет ему задержаться! Да он ни ей, ни кому либо ещё тут ничем не обязан! Ладно бы друзья помогали ему с учебой, или с вливанием в коллектив, или ещё с чем... Но они просто общаются! Или кто-то считает, что этого уже достаточно, чтобы требовать от Доппио услугу? - Знаешь, - оскалился мальчишка, - мне не нравится твой тон. Я тебе ничего не должен и ничего толком не обещал. Не знаю, что ты придумала себе там, но...       Орнелла резко схватила Доппио за плечи и встряхнула. Лицо из надменного превратилось в отчаянное, глаза расширились, а рот скривился так, словно она готова заплакать. Вся злость испарилась моментально, и Винегар застыл на полу-слове. Он был растерян из-за таких резких перемен в ней; совершенно не понимал, как себя вести, и что говорить дальше. - Доппио, милый Доппио, - зашептал она. - Неужели ты не понимаешь, что я ради этого готова на все? Если бы ты действительно был мне чем-то обязан, я была бы на седьмом небе от счастья! Я бы без труда заставила тебя это сделать. Но у меня нет рычагов давления на тебя!       Знакомое обращение из чужих уст резануло слух. Она прижалась к нему, и плечи мелко затряслись. - Господи, да с чего ты взяла, что мой опекун вообще знает этих людей? - взвыл мальчишка. - Он просто ведёт бизнес отца, и все! - Странно, что ты ещё не догадался о связях своей родни, - всхлипнула девушка. - Не понял?       Доппио отодрал ее от себя. А вот сейчас у него много и много вопросов! - Ты серьезно? Живёшь в таком месте и не понимаешь? - В каком - таком?! - Бруно заботится обо мне, и просит сообщать, когда я ночую вне дома, - с самым невинным лицом заговорила Орнелла, - В твой день рождения я прислала ему адрес, где буду ночевать, и он очень удивился. Сказал, что это место - негласный квартал членов Пассионе и их приближенных. Обычные, честные бизнесмены там не живут! Он предупредил меня, чтоб я была аккуратнее, даже отпускать к тебе не хотел, боялся! А я сложила два плюс два. Ты сам зайди в любое риэлторское агенство и попроси подобрать тебе домик на твоей улице. Они только пальцем у виска покрутят! - Да ладно, правда? - удивился Доппио.       Да, место очень тихое, красивое, и недалеко от столицы, хоть и с видом на море. Но чтобы прям блатное? Неужели Дьяволо об этом не подумал? - Правда, - оскалилась девушка. - Точно знаю, что у родителей твоего отца были тесные связи с мафией, иначе дом они бы там не смогли купить. И у того, кто занимается их делами, есть выход на мафию. И знаю, что ты можешь помочь мне!       Доппио переваривал информацию. Значит, у Дьяволо хватило мозгов купить домик на печально известной улочке? И после этого он пытается скрыть свою личность? Совсем дурак? - Доппио, тебе ведь необязательно что-то спрашивать у Антонио, - ласково промурчала Орнелла. - Ты просто устрой мне с ним встречу. Как бы невзначай. Я сама выпрошу помощь, и никто никогда не догадается, что ты в этом участвовал! Если он не гей или импотент, я все сделаю сама!       Винегар глубоко вздохнул. Если бы он не врал в таком количестве, если бы говорил все, как есть, то именно так и сделал бы. Но ситуация осложнялась тем, что он не сказал ни грамма правды. - Ты сказала, что будешь ждать, - пролепетал парнишка. - И что твоя просьба в силе. Если мне выпадет возможность, я ею воспользуюсь. Нет - тогда прости. - Этот Антонио - гей? - заулыбалась она. - С чего ты взяла? - фыркнул парнишка. - Ты не отреагировал на предложение познакомить меня с ним. - А, это. Просто это муторно для меня. Проще потребовать отца не лезть и дать поговорить наедине. - Доппио, я прошу тебя, нет, умоляю тебя, - Орнелла заискивающе смотрела ему в глаза, - помоги мне, Доппио. Я перерыла всех знакомых, и своих, и знакомых друзей, у меня есть только ты. Ты - моя единственная надежда. ***       Доппио всегда считал Дьяволо психом. То, что он вытворял, порой невозможно было объяснить. Парнишка верил, что если отвести Босса к психиатру, тот непременно получит диагноз.       Но теперь на многие вещи он смотрел под другим углом.       Параноидальная скрытность Дьяволо - это попытка отделить работу и дом. Босс хотел чувствовать себя в безопасности. Он не нанимал охрану, так как многих его конкурентов убирали именно через прислугу, сам ходил за продуктами в магазин, убирал дом и ухаживал за участком. Он любил сидеть на чердаке, задумчиво пялясь в окно, а потом начинал рисовать. Иногда он вспоминал какие-то события, и изображал их, а иногда рисовал то, что видит сейчас. И в эти моменты он должен был быть уверен, что в его дом не ворвётся очередной Ризотто. Именно по этой причине раньше он не задерживался на одном месте. Но, по его признанию, с возрастом стал сентиментален, устал от одиночества, и завел кучу милых сердцу вещиц.       Его скотское отношение к Доппио было таковым по незнанию и непониманию ситуации. Иными словами, Дьяволо сам не знал, чего хочет от паренька, а когда разобрался в себе, не смог безболезненно донести. - Ты ведь сам от меня шкерился, - вещал он, раскрашивая копну каштановых волос, - да, я первый наехал, но мне надо было доступно отгородить тебя от ошибок, и лучше всего это делать посредством страха. Мне тоже было тяжело с тобой...       По его признанию, он вел бы себя совсем по-другому, если бы Доппио был просто левым пареньком, который ему понравился.       Доппио слушал его, разглядывая статью в медицинском журнале, и легонько улыбался. Да, Дьяволо действительно оказался совсем не таким, каким его представлял Винегар. Он не сумасшедший, и никогда не желал зла Доппио. Вот, тут доктор психиатрических наук хорошо описывает шоковую терапию. А Дьяволо действительно переживал, глядя по камерам, как Доппио обходит дом с оружием в руках, поэтому и решил показать труп Ризотто в максимально стрессовой ситуации, чтобы в мозгах точно отложилось.       Доппио попросил Дьяволо изобразить своих родственников. Портрет священника у Босса уже был, и он достал его для парнишки. Приятный седовласый мужчина в очках с невероятно добрым взглядом. Был у него и портрет Донателлы, молодой, веселой девчонки. Доппио видел ее в этом возрасте на фото, но на рисунках Дьяволо ее улыбка была более лучезарной. Себя молодого он не рисовал и отказался это делать для Доппио; сказал только, что у него были короткая прическа и оттопыренные уши. Он отрастил волосы именно для того, чтобы спрятать лопоухость, а потом и вовсе исправил это хирургически. - Ты стеснялся этого? - хихикал Винегар. - Нет, - Дьяволо покачал головой. - Меня, конечно, дразнили, но они бы всегда нашли повод. Просто такие уши были хорошим опознавательным признаком.       Теперь Доппио понимал, что все, что отец делал, было неспроста. И Донателлу он оставил там же, на Коста - Смеральде, вместе с сгоревшим домом и убитой семьей. Искать ее сквозь столько лет было глупо; Дьяволо думал, что она давным-давно замужем.       Ещё Доппио осознал, почему Дьяволо сам разбирается с личными врагами, вроде команд убийц и Бучелатти. Вернее, Дьяволо доступно объяснил ему. Его власти хватало на то, чтобы просто отправить конверт с фотографиями врагов Джузеппе Пизану* с требованием уничтожить, и это было бы сделано. Но Дьяволо старался как можно реже обращаться за помощью к посторонним. - Я не хочу быть им обязанным. И это второе, после анонимности, что делает меня неуязвимым. Любой, кто пытается меня вычислить, должен быть убит лично мною. Если я доверю такие разборки другому человеку, то информация будет перетекать из одних рук в другие, и, в конце концов, кто-то сможет составить полную картину. Если же я прошу об услуге, то должен быть готов предоставить что-то взамен, и этой обязанностью меня могут подставить, вывести на свет Божий.       Доппио откровенно восхищался им; восхищался невероятно красочной и быстрой техникой рисования, и восхищался его умом. Он смотрит вперёд на десять шагов, если не больше. И Винегар грустил, осознавая, что он является единственным слабым звеном, брешью в идеальной жизни отца. - Почему ты купил дом именно в таком месте? - осторожно спросил мальчишка. - А что тебе не нравится? - Просто спрашиваю, - Доппио пожал плечами.       Дьяволо рисовал что-то мелкое, максимально приблизившись к портрету. Доппио не видел его целиком, так как сидел сбоку от мольберта, но мог предположить, что работа близка к завершению. Наверное, Дьяволо представил себя остальным как очередного подчинённого Босса, это логично, и в его духе. - Вид мне смутно напоминает Сардинию. Все-таки, пока эта сука не появилась, мне было там хорошо. Кстати, вот и она. Ты уж прости, но я запомнил ее только в этом виде.       Он взял в руки холст, и развернул ему лицом к Доппио. В дыре из бетона и арматур лежала невероятно худая женщина в красном платье, с длинными каштановыми волосами, и потухшим взглядом. Ее лицо можно было бы назвать красивым, если бы не кровавые подтёки возле черных нитей, которыми был зашит ее рот. ***              Первого октября Доппио получил права. Радости были полные штаны! В школе он всем показал заветную карточку, и получил поздравления. - Эх, надо бы мне тоже у родаков машину попросить, - мечтательно протянула Лиззи, - а то Дино права ещё в шестнадцать получил... - Так ездить можно с восемнадцати? - удивился Марко. - Ездить - да, а теорию сдать можешь раньше, - Дино пожал плечами. - Просто документы получишь только после восемнадцати. - Эй, Доппио, отмечать будем? - Моника хлопнула его по плечу. - А?       Парнишка удивился. Да, он собирался отметить. С Дьяволо они все оговорили уже... - Отец дома? - спросил Карлос. - Если свалил, поехали к тебе! - Нет, он дома, - проблеял парнишка. - Мне кажется, ты с ним наладил общение, - протянула Элизабет. - С чего ты взяла? - замялся Доппио. - Сам посуди, - она начала загибать пальцы, - раньше ты с нами везде ходил, в рисовалку заглядывал, на дополнительные курсы, которые тебе не сильно нужны. Мы думали, ты от отца прячешься. А сейчас ты сразу домой мчишься. Было бы понятно, если бы его там не было. Но он дома, так ведь?       Доппио занервничал. Действительно, он настолько резко слился, что даже не подумал о том, насколько это заметно! - Да, ты перестал ходить в рисовалку, кстати, - поддакивал Дино, - с начала года ни разу тебя там не видел. - Ребят, я, вообще-то, ещё не полностью восстановился, - хихикнул Доппио. - Если бы в рисовалке была кровать, валялся бы там. А так я быстро устаю, уж простите.       Доппио и сам забыл, насколько серьезные травмы он получил тогда в схватке с Ризотто. И друзья забыли, судя по их озадаченным лицам. Об этом помнил, казалось, только сам Дьяволо, когда после секса относил Доппио в душ на руках, запрещая ходить самому. - Блин, - выругался вслух Марко. - И чё вы вытаращились? Обвинили его непонятно в чем, а сейчас удивляетесь! - А ты сам-то тоже забыл! - заныла Лиззи. - А я чё, вы с ним дольше общаетесь!       Доппио с улыбкой слушал перепалку. Он понял, что соскучился по ним. Парнишка быстро набрал номер Антуанетты с просьбой перенести занятия на другой день ввиду неважного самочувствия. Наткнувшись на удивленный взгляд Орнеллы, он пояснил: - После занятий сил у меня не останется. Поэтому, вместо математики, идём отмечать. Любое место, где есть чай и сырная пицца, я угощаю!       Под восторженный гул ребята начали бурное обсуждение. Доппио пообещал себе, что будет уделять своей компании время - ведь они все очень дороги ему. ***       Два столика пришлось сдвинуть, чтобы большая компания могла поместиться. Место предложил Луиджи, и оно было прекрасное - стены с кирпичной отделкой, массивные дубовые столы и стулья, настоящая печь. Из еды тут была только пицца, много видов, от исконно итальянских, до европейских интерпретаций. Доппио взял желаемую четыре сыра, остальные понабрали самых диких вариантов, и вино. Не пили только те, кто был за рулём.       Винегар с нескрываемой радостью наблюдал, как Дино легонько, практически незаметно для посторонних глаз, приобнял Луиджи. Было радостно от того, что у этого приятного юноши все хорошо, что он в отношениях, и счастлив.       Лиззи, как обычно, смеялась, громко и заливисто. Она очень шумная девчонка, и вокруг нее всегда возникала особая аура веселья и позитива. - Так чего ты в последнее время такой воодушевленный? - Моника обратилась к Доппио. - Да. Ты и впрямь воодушевленный, - подхватила Элизабет. - Школа скоро закончится, пойду в университет, - Доппио пожал плечами. - Разве это не повод для радости? - А я не хочу, чтобы школа заканчивалась, - неожиданно выдал Дино. - Это - хорошее и беззаботное время. - Ну, знаешь, для кого как, - фыркнула Орнелла. - Мне мои школьные годы в кошмарах будут сниться. - Что, даже с нами лучше не стало? - Карлос по-хозяйски закинул руку ей на плечи.       Она обиженно отвернулась. А Доппио понимал ее; о школе в Неаполе никаких положительных эмоций не осталось. Да, он всегда был одет и обут, в отличие от Синетты, но в школе было плохо. - Одним годом общее впечатление не исправить, - задумчиво протянул Доппио. - Ну, историю Орнеллы мы знаем. С тобой-то что? - спросил Марко. - О, ничего такого страшного, - Доппио улыбнулся, выставив руки вперед, - меня просто обижали. Со мной не хотели дружить, дразнили нищим. В общем, приятного мало, а смертельного - ничего. - Да ладно? - удивился Луиджи. - У тебя вообще не было друзей? - Со мной даже сидеть за одной партой отказывались, - Доппио пожал плечами. - Да ну? Как так-то? - воскликнула Моника. - Ты же милашка! - Мама хотела как лучше, а получилось, как всегда, - грустно вздохнул Винегар. - Она отправила меня в среднюю школу платно, в одну из лучших. Уровень знаний там был ниже, чем здесь, денег уходило много, а я был самым нищим, и меня коллектив не принял. Не потому, что я плохой, просто кого-то надо ненавидеть. А у меня был повод.       Доппио сглотнул. В один из унизительных дней первых классов средней школы он подошёл к синьоре Карле Рокко, и задал ей этот вопрос. Неужели другие дети ненавидят его только за нищету? Она, пожилая женщина, отработавшая в сфере образования тридцать пять лет, сняла свои очки и в упор уставилась на парнишку. "Знаешь, что я скажу тебе, Доппио, - промолвила синьора Рокко, - ты кажешься добрым и милым, безобидным и искренним. Но есть в тебе что-то, на самой глубине, какая - то гнильца. Ты будешь становится старше, и взрослые люди перестанут это замечать, а дети чувствуют все. Они подсознательно понимают, и отталкивают тебя. И я думаю, ты себя ещё покажешь с такой стороны, что места будет мало всем." Тогда было очень обидно это услышать. Впоследствии Доппио думал, что она имела ввиду его гомосексуальность, но быстро понял, что ошибся. Однако все случилось именно так, как она говорила - он растет, и все меньше становится тех, кто беспричинно его ненавидит. - Зато сейчас ты самый богатый из всех нас, - Моника взяла его за руку. - Те уроды обзавидовались бы! - Знаешь, я не считаю ни деньги своего отца, ни ваши. И мне абсолютно плевать, кто кого богаче. Я все равно буду поступать на бюджет и жить в общежитии, так что статус - дело хлипкое. - И это прекрасно! Прекрасно, что ты не опустился до уровня тех ублюдков, что дразнили тебя! - воскликнула Элизабет.       Тема плавно перешла в детские обиды. Оказалось, Карлос в детстве был ну очень толстым, и его мальчишки не пускали в столовую. У Моники были брекеты, и как-то раз ей подкинули в рюкзак собачий намордник с просьбой носить его. Историю с убийством отца Марко жестокие дети извращали, как могли. По мнению Доппио, именно этот паренёк настрадался больше всех - однажды его одноклассник украл у Марко фото его отца, и повесил дома на свою пиньяту. - Когда увидел это на его дворе, повалил его на землю, и начал бить. - Рассказывал Марко. - Бил до тех пор, пока эта тварь не перестала орать, а могла только хрипеть. Я ему вынес все зубы, сломал нос и челюсть, и один глаз у него вытек. Зато больше ни одна мразь не смела со мной шутить. И своих детей буду этому учить - пусть бьют первыми, чтобы остальные боялись. - Сколько тебе годиков - то было, Рэмбо комнатный? - усмехнулась Орнелла. - Двенадцать, - Марко показал ей язык. - Ничего мне не было за это избиение, кроме всеобщего порицания. - Не, ну тут я согласен, - Доппио фыркнул. - Если бы кто-то посмел над моей мамой так пошутить, убил бы.       Остальные тоже закивали. Последним выступил Луиджи, рассказав, что в детстве его обзывали девчонкой из-за ярко феминной внешности. Он же предложил закрыть эту тему и обсудить что-нибудь веселое. - Папа однажды принес двух хомячков, - рассказывал Луиджи. - Я очень просил животинку, а возиться с кошками и собаками родителям было некогда. Так у меня появилась банка с двумя мальчишками. Ну, друг отца заверил его, что это два мальчика. С Рыжиком все было хорошо, а вот Персик начал сильно толстеть.       Доппио присвистнул. Да, конец истории можно предугадать! - А я знаю, Персик оказалась девочкой, и родила хомячат! - восторженно заверещала Лиззи. - Если бы все было так просто, я бы не рассказывал эту историю, - усмехнулся Луиджи. - Папа притащил этого друга к нам домой и велел забирать хомячат вместе с мамашей. Друг стал упираться, мол, куда ему столько ... Слово за слово, они позвали знакомого ветеринара и поделили хомячат, девочек в одну банку, мальчиков - в другую. Деток к отцу нельзя было подсаживать, он мог их съесть, а маму отделили специально, она была как образец женских хомячиных гениталий, поэтому у нас получилось четыре банки с хомячками. Потом взрослые выпили вина... - И перепутали банки, - закончил предложение Карлос. - Да! - Кивнул Луиджи. - Когда я подселил хомячат-мальчишек к Рыжику, то был рад, что теперь у меня большая клетка и хомячинная ферма! А Рыжик был рад вдвойне, ведь вместо одной подружки ему досталось сразу четыре! - А сколько всего их было в помете? - Спросила Моника. - То ли восемь, то ли девять, я не помню. Но через месяц я проснулся от дикого пищания, и обнаружил огромную кучу новорожденных хомячат! Папа позвонил тому другу-ветеринару с наездом, а тот сообщил, что Персик снова родила. Мы купили вторую клетку, и рассадили детей. Почти три месяца все было хорошо, но потом оказалось, что одна из девочек, которая родилась очень маленькой, долго развивалась и ветеринар ошибся с ее половой принадлежностью! А у меня родили сразу шесть хомячих! Кароче, в одиннадцать лет у меня было одновременно пятьдесят пять хомяков!       Ребята смеялись. Карлос возмущался и предложил сожрать их, а Моника сетовала, что собака родителям Луиджи обошлась бы дешевле.       Доппио посмотрел на Орнеллу. Все веселятся, а она страдает. И Доппио чувствовал себя в этом виноватым, хоть умом понимал свою непричастность. Но ведь, в теории, он может сделать ей лучше? Если может, то почему не делает? - Я спрошу, в ближайшие дни. Обещаю, что спрошу, - прошептал он ей на ухо. - Ты уже обещал, - она грустно улыбнулась. - Орнелла, я это сделаю, правда.       Она посмотрела на него таким взглядом, что Доппио понял - верит. Она верит в него, своего друга, а Доппио поверит в Дьяволо. *** - Ты когда нибудь пробовал позу 69?       Доппио сидел на Дьяволо верхом, ерзал своими бедрами, трогал туго заплетенную косу.       Босс, довольно сильно сгорбившись, вылизывал сосок парнишки, всасывал бусинку в рот, слегка прикусывал. Доппио блаженно вздыхал, и откровенно крутил задницей, которую весьма ощутимо сжимали. - Да, - ответили ему между сменой сосков. - Не хочешь попробовать со мной? - предложил Доппио. - Мм... Ни за что, - Дьяволо поднял на него взгляд. - Ты, когда тебе хорошо, вообще не соображаешь. Откусишь мне ещё что...       Доппио усмехнулся. В один из оргазмов он прокусил Дьяволо палец до крови. - Что ж, претензия обоснованная, - Доппио закатил глаза. - Просто я дико хочу взять у тебя в рот.       Доппио и подумать не мог, что однажды будет говорить такие вещи без всякого стыда. Однако с Дьяволо пошлая болтовня его заводила. - Ты уже отполировал его утром, - Босс по-прежнему терзал сосок, - что за повышенный интерес? - Меня заводит этот костюм.       Доппио говорил правду. Каждый раз, когда на Дьяволо были надеты классические рубашка и брюки, мальчишка возбуждался моментально. А сегодня тот выбирался по своим бандитским делам в бордовом костюме, в котором встречал парнишку в башне в тот день. Доппио узнал эту вещь по манжетам. - Тогда снимай свои штанишки.       Доппио послушно расстегнул молнию, стягивая джинсы с бедер.       Он уже догадался, как Дьяволо это хочет сделать - Босс будет полностью в одежде, а Доппио наоборот, обнажится. Дьяволо страстно целовал его, пока парнишка выпускал наружу крупный эрогированный член из ширинки бордовых брюк.       После совместно проведенного времени подготовка уже и не нужна была, кроме гигиенических процедур. Доппио ввел сразу два пальца, смазанные в геле, и через пару фрикций вынул. - Присаживайтесь, пожалуйста, - усмехнулся Дьяволо, указывая на свой орган.       Доппио сжал член Дьяволо у основания. Медленно, постепенно он вводил его в себя, внимательно глядя на лицо Босса. Парнишка пошло закусил губу, когда принял детородный орган полностью, плюхнувшись задницей на бедра Дьяволо. - Давай, попрыгай чуток.       Дьяволо потрепал его по щеке. И Доппио покорно задвигался, запрокинув голову в экстазе. Сильные руки придерживали его, прекрасные губы целовали шею. Доппио стонал, хныкал и плакал; он, по словам Дьяволо, был очень эмоциональным в этом плане.       Сегодня они трахались в комнате Доппио. В доме не осталось места, где они бы не занимались сексом, кроме, пожалуй, улицы. Даже в подвале было.       Винегар посмотрел на лицо Дьяволо. Глаза закрыты, идеально белоснежный клык терзает нижнюю губу, на щеках лёгкий румянец, а пушистые ресницы дрожат. Волосы убраны настолько идеально, что ни одной волосинки не торчит, только чистый и гладкий лоб. У Дьяволо очень хорошая кожа, без изъянов, сказывалось отсутствие вредных привычек. Все друзья Доппио курили, к примеру...       Винегар облизал его губы, самым кончиком языка, провел им по белоснежному краю зубов. Чужой рот слегка приоткрылся, и Доппио скользнул внутрь, пока пускают. До этого момента он не целовал Дьяволо сам. Сегодня ему неожиданно позволили такую блажь, и парнишка наслаждался, исследуя языком его рот.       Объективно говоря, Дьяволо не изменился. Он все так же мог накричать на Доппио, обозвать. У него случались приступы агрессии, когда он что-то делал по работе - мог швырнуть какой-нибудь предмет, начать сыпать оскорблениями на незнакомых парнишке людей. Скорее, сам Доппио стал смотреть на это все мягче. Его любовнику тридцать семь полных лет; вероятность, что его характер поменяется, нулевая.       Когда оргазм был близко, Дьяволо перехватил инициативу на себя, крепко сжал бедра мальчишки и стал вбиваться в него с сумасшедшей силой.       Доппио с ним как любовник уже месяц, и пока ещё не пожалел, что позволил их странной родственной связи вылиться в нечто уродливое, но приятное. ***       В этот раз Дьяволо предупредил, что улетает на три дня. Оказалось, ему надо раз в несколько месяцев официально покидать территорию Италии, отмечаться во Франции, и можно возвращаться назад. - Разве? Это же все в рамках шенгенской зоны, - удивился Доппио. - У меня нет временной регистрации в Италии, - ответил Дьяволо. - И работы постоянной нет. До меня могут докопаться, где я все время ошиваюсь. Так что, можно сказать, я выгуливаю паспорт.       Он лениво собирал чемодан. Одни штаны, две рубашки, комплект трусов и носков, ноутбук и пара книг. - И что ты там делать будешь? - Поживу пару дней в своей квартире, потом вернусь. - У тебя есть квартира? В Париже? - восхитился Винегар. - Нет, в Гавре. Обычная, маленькая квартирка. Мне она нужна для прописки. - Почему не в Париже? Это же столица. - Нахрена мне столица Франции? - хмыкнул Дьяволо. - Я выбирал город максимально далеко от границы с Италией, чтобы путешествие самолётом было рациональным. Мне нужно демонстративно проходить паспортный контроль, понимаешь?       Доппио понимал. А ещё хотел поехать с ним, даже в маленькую, крохотную квартирку на севере Франции. Эту мысль он озвучил, и наткнулся на пристальный взгляд зелёных глаз. - Пока я не решу вопрос с ублюдками, что висят у меня на хвосте, мы никуда вместе не поедем. - Да, я понимаю это, ведь они знают мое лицо и выследят нас вместе, - Доппио хотел показаться умным. - Просто мечтаю вслух.       Дьяволо кивнул и продолжил сборы. Доппио довелось лицезреть, как папаша использует палетку теней - ловким движением добавляет по миллиметру толщины к бровям и делает плавным их изгиб, быстро рисует россыпь веснушек, по бокам носа наносит и растушевывает белые тени, а в подбородок наоборот добавляет темное пятнышко. Финальным штрихом он зажмурился и напшикал лицо чем-то из баллончика. Потом провел рукой по веснушкам, и они не стёрлись - видно, использует фиксатор для макияжа, чтобы дождик или криворукость стюардессы не испортили портрет. Он брал вещей по минимуму, провел Доппио инструктаж, напомнил, как и какие помещения закрывать на ключ, если решит привести гостей. - Значит, можно? - улыбался Винегар. - Пока меня нет, - ответил Дьяволо. - Обратный билет на четвертое октября, вылет в пять утра. Дальше разберёшься.       Он вызвал такси. Выглядел максимально просто - белая водолазка, песчаного цвета брюки и простенькая ветровка. Длинные волосы завязаны в низкий хвост, а на лице - очки. Благодаря нанесенным белым бликам нос кажется шире, брови визуально изменили разрез глаз, а в подбородке появилась ямочка. Вроде кардинально его внешность не изменилась... Однако Доппио понимал, что встреть он его на улице, не зная о документах Насо, замялся бы подойти. Не было теперь уверенности, что этот человек - Дьяволо. Босс очень мудро выбрал образ для Солидо, легко и быстро перевоплотиться, при этом нет ощущения "искусственности". - Ты косметику не берешь, что ли? - У меня там есть набор.       Мобильный зазвенел, оповестив, что машина подъехала. Дьяволо довольно грубо и страстно поцеловал парнишку, попутно облапав его зад. - Мой милый Доппио, - горячо зашептал он, - я довольно брезглив, если честно.       Винегар прыснул. Это говорит человек, который пару часов назад лизал ему зад! - Я имею ввиду, в плане использования некоторых предметов. Чашка, зубная щётка, нижнее белье... Любовников это тоже касается. - Я понял, - прервал его парнишка, - если я тебе с кем-то изменю, то ты выкинешь меня, как чужую зубную щётку. Дьяволо, я не собираюсь наставлять тебе рога. А ты не порти момент своим шипением.       В зелёных глазах заплясали черти, а губы растянулись в тонкую нить. Видя, как на жёстком лице, пусть и с милыми веснушками, зарождается буря, Доппио обнял его за плечи и чмокнул в нос. Совершенно просто и по-детски наивно. Дьяволо глубоко вздохнул. - Какой же ты милый... Тебя просто невозможно не любить. Иди, созывай своих блядей, до встречи четвертого октября.       Дьяволо вышел за дверь, а Доппио стоял ошарашенный - ему что, сейчас в любви признались? ***       На собственном автомобиле поездка от Рима до Неаполя заняла бы около трёх часов, но Доппио не рискнул брать такой длинный путь самостоятельно. Выбор пал на скорый поезд, который обещал довезти от вокзала до вокзала за час и десять минут. Был вариант с самолётом, но на прохождении досмотров и контролей парнишка потеряет больше времени, чем путешествие поездом.       Вечером Доппио сел с листком бумаги, и внимательно все рассчитал: поезд отправляется с вокзала в десять утра ровно, следует добавить минут десять на привычные опоздания, и, приблизительно, в полдвенадцатого парнишка будет на центральном вокзале Неаполя. От города до кладбища примерно двадцать минут езды - мама выбрала тихое место в прилегающей к городу деревушке, ибо кладбище в самом городе ее угнетало. Кстати, очень популярны стали кладбища за городом, это дешевле, и красивее.       В воскресенье Доппио выехал со двора. До вокзала он решил добираться на своем авто, оставит Ласточку на платной парковке, и домой с поезда на ней же поедет.       Скорый поезд на то и скорый, что мчался почти без остановок. Доппио разглядывал стремительно проносящиеся пейзажи родной страны, и бесконечно долго думал. У него всегда была хорошо развита чуйка, и он почти безошибочно ощущал приближение чего-то. Как-то раз Дьяволо обмолвился, что тоже предчувствует серьезные проблемы и перемены... Когда милая мама в тот злосчастный день уехала на скорой в больницу, Доппио сразу почувствовал, как что-то оборвалось внутри. Врачи успокаивали его, утверждали, что у матери всего лишь остеохондроз разыгрался, и сама Донателла выглядела здоровой, просто ноги перестали двигаться. Но парнишка почти что физически ощущал тяжесть чего-то невероятно темного и страшного, что стояло рядом с улыбающейся Донной. Через четыре дня доктора подтвердили - к ним пришла смерть. Но Доппио ощутил это гораздо раньше; видел растерянность на лице персонала, которые и предположить не могли, что на самом деле происходит с синьорой Уна. В опасной поездке к отцу в сопровождении Бучелатти парнишка начинал ощущать опасность за несколько минут до того, как на них нападали. И тогда, в башне, он чувствовал просто невероятный ужас! Доппио думал потом, что чуйка подвела его, но нет; просто его передумали убивать.       Вчера в голове мальчишки пронеслась мысль, что он не сможет приехать на годовщину матери в Неаполь. Ни одного рационального объяснения, но в голове выстроилась четкая мысль - либо ехать сейчас, либо никогда. Доппио решил довериться внутреннему чутью, и в ближайший выходной, пока Дьяволо в отъезде, рванул.       Он доехал довольно комфортно, даже толпа туристов через проход не мешала. Приключения начались в родном городе сразу, как он вступил на порог. Сначала контроллер пристал, требовал денег или грозился выписать штраф, ибо парнишка плохо прокомпостировал билет. Доппио демонстративно превратил бумажку в дуршлаг, и двинулся к выходу. Какой-то мерзкий пацан попытался выхватить у него рюкзак - не хватило силенок. Доппио взял такси до кладбища, предварительно потребовав показать счетчик. - Эй, парниш, ты мне что, не доверяешь? - прищурился таксист. Неприятный тип в дурацкой кепи. - Либо показывай, либо проваливай, я возьму другую машину, - отчеканил Доппио.       Мерзкий тип обнулил километраж на счётчике.       Действительно, ведь у Доппио на лице написано, что его можно обмануть и обокрасть. За полгода жизни в столице он совсем забыл, из какого гадюшника уехал. Наверное, надо быть благодарным отцу? Даже было странно, что Дьяволо живёт в Риме, а не в Неаполе или южнее**.       Оплатив поездку, Доппио выбрался из авто. Место чудесное! Милые маленькие домики, толпы бегающих детей, небольшие фермерские хозяйства. Где-то вдалеке слышно мычание коров...       Впереди виднелся купол маленькой церквушки, за которой располагалось кладбище. Идти туда следовало пешком, и Доппио побрел. Остановился у небольшого магазинчика в намерении купить цветы. Вообще, следует брать белые хризантемы***, но Доппио пришел не скорбить, а пообщаться. Он решил взять лилии, тоже белые, чтобы не выделялись сильно на фоне остальных могил, но вдруг его осенило. - У вас есть горный пион? - Есть, - ему указали на небольшой куст. - Но они дороже, ведь растут только на Сардинии, мы сюда их выращенными привозим, а они ростков не дают.       Доппио зачарованно кивнул, протягивая ощутимую сумму. На Сардинии горный пион как сорняк, и Дьяволо плел матери венки именно с этим растением. Получив букет из вредных цветов, он побрел дальше.       Особенность кладбищ Италии в том, что у каждого есть свой определенный стиль. Место, которое мама выбрала, отличается высокой религиозностью, и все памятники здесь абсолютно одинаковые - кресты из белого камня, установленные на небольшой плите. Тогда Периколо проделал огромную работу - он организовал похороны на следующий день после смерти, и заранее оплатил изготовление и установку памятника, который можно было ставить только через четыре месяца, дабы земля успела усесться.       От входа следовало пройти пятнадцать рядов прямо, потом повернуть налево, и отсчитать восемь могил. Девятая - матери. Доппио с некой грустью отметил - когда они хоронили матушку, ряды за ней были пустые, сейчас же все усеяно крестами.       Маленькая фотография в рамочке, где мама наклонила голову слегка вправо и улыбается. Надпись: Донателла Уна, 3 мая 1967 года - 29 марта 2004 года. На самом деле, она родилась 27 февраля 1970 года, и прожила полных тридцать четыре года.       Глаза противно защипало, заломило в пазухах, и Винегар запрокинул голову вверх. И за это убого короткое время ничего в ее жизни хорошего не было!       Ещё полгода назад Доппио проклинал бы отца. Сейчас понимал - с ним ее жизнь оборвалась бы ещё раньше. - Мне стыдно перед тобой за то, что происходит в моей жизни, - парнишка устало плюхнулся на землю. - Искренне стыдно. Но я не хочу ничего менять, да и не от меня это все зависит. Ты ведь и сама не знала, какой мразью была твоя первая любовь. Найди в себе силы простить нас обоих.       Зачем ему ее прощение? Они никогда не встретятся, даже после смерти. Она - прекрасная во всех пониманиях, честная и святая, любящая и отдающая, она пойдет в рай. Доппио же будет затянут на самое дно ада, и если сейчас список грехов не набрался, то Дьяволо приложит свои руки к этому. - Я никого и никогда не буду любить сильнее, чем тебя. У меня ведь от тебя ничего не осталось...       Предательские слезы скатились по щекам. Доппио аккуратно положил букет на плиту, оглаживая пальцами фотографию. И был счастлив, что она не может ответить. - Знаешь, мне кажется, что-то будет. Скоро случится нечто такое, и я даже сам не понимаю, что чувствую. Но что-то однозначно будет... Я прощаюсь с тобой, мама. Что бы не случилось дальше, я больше не смогу прийти к тебе.       Он встал. Нет никакого смысла рассиживаться, ему ещё возвращаться в Рим, и желательно сделать так, чтобы Дьяволо об этой поездке не узнал. - Пожалуйста, родись снова, и проживи долгую и счастливую жизнь, ты этого заслужила больше, чем кто-либо.        В Неаполе Доппио посетил их квартиру. Он не видел ее после того, как умерла мама, только знал со слов Периколло, что ее сожгли.       Сейчас Доппио поднимался на свой третий этаж, с лёгкой грустью обнаруживая темные пятна в подъезде. Двери в квартиру не было; вход опечатан полицейской лентой в несколько слоев. Винегар аккуратно подцепил ее ногтем, отогнул и оказался внутри.       Выгорело все. Даже обои, которые мама клеила сама, осыпались пеплом на пол, и демонстрировали голые панели стен. Доппио любовно провел пальцем по металлическому каркасу дивана, прошел на кухню. Ни одного целого предмета. Он вошёл в спальню матери, надеясь найти хоть что-то от нее. Затея изначально была глупой - даже если ее дешёвая бижутерия не сгорела, все уже давно растащили. На кухне вон, посуда исчезла!       Доппио прошёлся до своей комнаты. С этим местом он тоже прощался навсегда.       Уже на выходе из подъезда он услышал шаги людей. - Эй, Уна? Это ты? - окликнули его.       Доппио обернулся. Сосед, добродушный толстый мужик средних лет, и его жена. - Ну точно, ты, - он взмахнул руками, - ей Богу, не узнал бы тебя! - Доппио, ты ведь Доппио? - промолвила она. - Ты сын Донателлы, да?       Доппио кивнул. А вот он их фамилии не помнит. Его, вроде, звали Лука, а ее Беатрис. Она общалась с мамой, их можно было назвать друзьями. - Боже, Доппио. Мы ведь искали тебя, - она прикрыла рот рукой. - Искали? Зачем? - Июискренне удивился Винегар. - Как это зачем? - неожиданно разозлился Лука. - Франциска пришла, сказала, Донателла померла. А потом вашу хату сожгли. Мы пожарных не выпускали из подъезда, пока они не заверили нас, что тебя в квартире не было! Мы заяву писали, о твоей пропажи и о поджоге! - А вдруг тебя похитили те бандиты? Доппио, мы с ума сходили, ведь у тебя, кроме матушки, никого не было!       Толстые щеки Беатрис покраснели, а в уголках глаз скопилась жидкость. Надо бы поблагодарить их за беспокойство, но Доппио не знал, что сказать. Ему и в голову не могло прийти, что хоть кто-то будет искать его! Да кому он нужен вообще, кроме матери! Но сейчас он видел, что из окна на первом этаже показалась старушка Франциска, а из соседнего подъезда уже выбегает другая мамина знакомая, Джулия. - Господи, нашелся! Живой! - причитала в окно старушка. - Люди, слышите, живой! - Да слышим, синьора Сарто, слышим! - кричала Джулия. - Натали зовите, срочно!       Меньше чем через минуту вокруг парнишки собралась толпа. Синьора Франциска крепко обняла Доппио, словно не верила, что видит его живым. - Тот старик был твоим отцом, да? Низенький такой, седой? - вопрошала Джулия. - Да нет, Дона говорила, что тот был совсем молодым, - фыркнула Джордания, соседка по этажу. - Кто тогда был тот старикашка? Мы полиции про него рассказали, если что! - Шумела Роза.       Доппио отметил, что помнил их всех. Пока он жил в Риме, он думал, что уже никогда не вспомнит их имен. Но сейчас он окружён кучей женщин, присутствие которых в их квартире раньше его раздражало. Но он видел неподдельное волнение в их глазах; Беатрис уже не пыталась скрыть слезы, а у Розы тряслись руки. Значит, не всем плевать на него? Его попытались затащить в квартиру и накормить, но парнишка сослался на купленные билеты. - Спасибо, что искали меня, - выдавил он из себя. - У меня все хорошо, можете не переживать. - Ты где счас живёшь? - спросил Лука. - В Тоскане. Город не скажу. - Винегар улыбнулся. - Фамилия у меня другая, но я живу хорошо, деньги есть, не нуждаюсь. - С кем ты живёшь? С тем стариком? Кто он тебе?       Вопросы сыпались со всех сторон. Парнишка догадался, что речь идёт о Периколо, и быстро сориентировался, как не выдать соседской организации Босса мафии. - Это был мой дед, - спокойно ответил Доппио. - Живу я один, так как у отца давно своя семья. Но он купил мне квартиру, оплачивает учебу, и даёт внушительную сумму на расходы. Так что все хорошо, меня не бросили. - Ты хоть телефоны наши возьми, - грустно вздохнула Франциска. - Вдруг что не так пойдет, так мы приютим. - Да! Мой вон оболтус в Рим жить уехал, столицу покоряет, целая комната свободна! Так, несите мне ручку...       Через несколько минут у Доппио была тьма бумажек с номерами. Соседки задавали вопросы, и сами на них отвечали. В целом, Доппио понял картину происходящего - когда Донателла умерла, медсестра больницы Роза сообщила об этом синьоре Франциске, и та, на правах старшей, стала решать, что делать с парнишкой. Сначала они собрали деньги на похороны. Потом порешали, что составят расписание, и будут по очереди помогать Доппио с готовкой и уборкой. Вариант интерната дамами вообще не рассматривался! Но жилье Уна сожгли, и сердобольные соседки стали собирать теперь и на ремонт. Вдруг появился Периколо, который сообщил женщинам, что Донателлу уже похоронили, а Доппио будет жить со своим отцом и сюда больше не вернётся. Любительниц детективов такой ответ не устроил, и они отправились штурмовать полицейский участок с требованием найти парнишку, и пусть Доппио сам подтвердит, что у него все хорошо. - Ты явно впервые сюда приехал с апреля, - высказался Лука. - Скажи, где мать похоронена. Мы хоть навещать будем. - А, конечно, в двадцати минутах на север в провинции...       Доппио подробно объяснил, заметив, что некоторые записывают. Значит, действительно будут приезжать к ней. Наконец во дворе появилась Натали - огромная женщина, выше Доппио на голову, а в ширину такая же, как в рост. Все расступились, пропустив ее. - Нашла хоть? - спросил кто-то. - Конечно, нашла! Берегла как могла!       Винегар вопросительно уставился на нее. - Вижу, что хорошо все у тебя, не обманываешь, - заговорила Натали. - Одежда не из дешёвых, да и выглядишь уже не как цыпленок ощипанный, вон, фигура появилась какая-никакая. Уж не знаю, нужно ли тебе это, но я сохранила, и полицаям не отдала, хоть они просили что-нибудь для экспертизы.       Из кармана безразмерного халата она вытащила небольшой свёрток, и протянула парнишке. Онемевшими от волнения пальцами Доппио развернул платок. - Моя коза на свиданку тогда убегала, попросила Дону дать что-нибудь. Мои-то цацки дочке велики. А потом Дона в больницу загремела, а там и померла, так и не успели вернуть. Думала, хоронить будешь, предложу на нее надеть, а Роза сказала, что уже похороны-то и прошли. И ты пропал. Вот, хранила, берегла, думала, найдешься когда-нибудь, так отдам.       Из глаз хлынули слезы. У мамы было два комплекта из серебра, в одном она попала в больницу и была похоронена - который на заработанные кровные подарил Доппио. А второй, который она купила сама, состоящий из простенькой цепочки с кулончиком-бабочкой, и серёжек, он держал сейчас в руках.       Все таки, Донателла слышала его. Иначе быть не могло! Она слышала своего любимого сына, и решила дать ему хоть что-то на долгую память о себе.       Обратный путь занял больше времени, чем в сторону Неаполя, и на железнодорожном вокзале Рима парнишка оказался в седьмом часу вечера.