Дело семейное

      После школы Доппио прозанимался с Антуанеттой на два часа дольше, чем обычно - отрабатывал пропуск на той неделе. А с занятий сразу поехал домой.       Он все-таки пригласил друзей, хотя изначально не хотел устраивать вечеринок. Но Доппио был счастлив. Прощаясь тогда с толпой соседок, и даже понимая, что больше никогда с ними не увидится, он был благодарен. Больше всего - за серебряную бабочку без камешков, которую ещё в поезде надел на себя, под крестик. Сережки просто будет беречь, а бабочка всегда теперь с ним. Был счастлив, что его помнили, переживали и искали. Лука заверил Доппио, что сразу поедет забирать заявление из полиции, раз Винегар так просит. Но они искали, и это главное. Парнишка знал, что никогда не позвонит ни одной из них, но решил, что отправит поздравительные открытки на Рождество.       И этим счастьем, переполняющем его сейчас, он хотел поделиться с теми, кому так же была небезразлична его судьба.       Доппио всегда считал, что в этом мире есть только он и мама, и остальным людям плевать на них. Сейчас он прокручивал в голове сорок с лишним сообщений от Лиззи, когда он был в больнице, и понимал, что все это время ошибался. И Натали могла сдать в ломбард серебряные украшения, но не сделала этого. Мир не повернулся к нему задницей; мир все ещё открыт для Доппио, и мир существует за пределами личности Дьяволо.       Доппио вернулся домой чуть раньше времени начала сходки. Было необходимо закрыть все помещения, в которые не следовало заглядывать посторонним, и разогреть пиццу, привезённую ещё утром. Сидеть будут на кухне, чтобы парнишке проще было убирать следы их прибывания.       К шести вечера ребята по-тихоньку стали подъезжать. Кто на такси, кто на личном авто. Вот Орнелла, например, всегда сама за рулём, а значит, пить не будет. Хоть кто-то будет трезв, помимо Доппио!       Элизабет принесла пирожные, заявив, что хочет сладкого. Моника приехала с шампанским, которое планировала распить вместе с Гаспаром. Там, где Орнелла, там же Карлос. Не так много людей, оно и к лучшему.       А Доппио все равно счастлив! ***       В целом, все шло, как обычно. Они смеялись, обсуждали одноклассников и учителей, планы на жизнь, и сплетничали. Только вечно веселая и позитивная Лиззи молча объедалась пирожными, и довольно вяло реагировала на происходящее. - А ещё рукав набью, вот прямо до сюда, - Гаспар ударил себя по плечу, - цветной. - Ага, и бонусом к татухе получишь ВИЧ, - хихикнула Моника.       Доппио напрягся. У Дьяволо шикарные татуировки, от верхней трети плеча и до запястья. Вдруг ему тоже что-то занесли? Надо бы сдать анализы, на всякий случай. - ВИЧ чаще у наркоманов и проституток бывает, - Карлос помотал головой, - а в тату - салонах обычно заносят гепатит. - Это ещё что такое? - пробубнил Гаспар. - Ну, с этим категорически нельзя бухать, - усмехнулся Карлос.       Лицо Гаспара приняло откровенно несчастный вид, и ребята засмеялись. Все, кроме Элизабет. - Лиззи, все хорошо? - поинтересовался Доппио. - Нет, не все, - буркнула она.       Доппио вздохнул. Блин, надо ее как-то привести в чувства! Элизабет расценила этот вздох по-своему, и встала. - Простите, ребят, мне не стоило приходить с таким поганым настроением. Вы развлекайтесь, а я а другой раз отожгу с вами. - Да подожди ты! - Винегар одернул ее. - С братом снова проблемы? - Орнелла склонила голову на бок. - С ним всегда проблемы, - вздохнула девушка. - Как ему пятнадцать исполнилось, так все. - Расскажешь? - неожиданно для самого себя спросил Доппио.       Он помнил, что брат Элизабет лечился в наркологической клинике, но подробностей не знал. Нарко-тема пугала парнишку, но он считал, что раз уж ошивается с Дьяволо, должен примерно понимать уровень ненависти и суть претензий от населения к Боссу. - Ладно, расскажу, но вы - никому, - подмигнула Лиззи, возвращаясь на место. - Может, мы сможем чем-нибудь помочь, - Гаспар пожал плечами. - Как правило, выход там же, где и вход.       Винегар приготовился слушать. - Папа денег ему не давал в том количестве, в каком Эдуард хотел, - начала рассказ Лиззи. - А тогда как раз к нам в город входила группировка Пассионе. Ну, я-то не помню, мне всего десять было, а мама рассказывала, что тогда убили окружного прокурора, сожгли центральный офис полиции, кучу бизнесменов и чиновников поубивали. Кароче, как мне потом объяснили, Пассионе так во все города заходила, убивала тех, кто не хочет с ним сотрудничать, и освобождала места для более сговорчивых людей. Это я для новоприбывших, чтобы масштаб катастрофы понимали.       Она отпила шампанское и продолжила. - Эдуард тогда с другом машины обворовывали, ну, магнитолы доставали, и что-то ещё. Если коротко, то они обносили очередную тачку, а за ними кто-то из Пассионе наблюдал. Их с другом поймали, избили, и предложили два варианта - либо работать на них, либо умереть. Естественно, Эдуард выбрал первый. И его поставили курьером. - Курьером? Это что такое? - удивился Карлос. - Это доставщик дури, - пояснила Орнелла. - Низшая каста в нарко-бизнесе. Он приезжает к своему куратору, забирает товар, получает бумажку с адресами, временем и суммами, по этой бумаге развозит дурь, и возвращается обратно с деньгами. Покупателю стараются каждый раз давать нового курьера, чтобы они не спелись, и не уводили товар мимо начальства. Эй, не смотрите на меня так, у меня мама наркоманкой была. - Да, именно этим он и занимался, - кивнула Элизабет. - И однажды у человека, которому он привез, не хватило денег, совсем чуть-чуть. И этот человек предложил Эдуарду разделить дозу, а тот доложит деньги из своих. Первая доза братцу обошлась почти в два раза дешевле. Ну, и пошло, поехало... Слава Богу, Эдуард довольно труслив, и не рискнул кинуть своего куратора. Ведь его друг был довольно жестоко убит, хотя обокрал Босса Пассионе всего на три грамма дури. У них там такая практика - даже малейшее воровство докладывать Боссу, а тот сразу дает отмашку на убийство. А если куратор промолчит об этом, и Босс узнает, то велит убить обоих. - История печальная, а сейчас-то что? Вы ж его лечили? - спросил Гаспар. - Дак сбежал, упырь! - воскликнула Лиззи. - Сбежал и вмазался! Две недели всего вытерпел после лечения, гнида! Полночи его искали, отец опять на поклон к этой мрази из полиции пошел, чтоб найти Эдуарда! - Лиззи, ты читала про собаку Павлова? - перебили ее.       Девушка закатила глаза. Программа последнего года средней школы! - Так вот, - продолжил Гаспар, - единственный способ вылечить наркомана, это задать условный рефлекс. Оговорюсь сразу, метод не мой. У Феликса дядя так сына лечил. Запер в подвале, и, каждый раз, как тот просил дозу, жестоко бил его. Вроде как полгода продержал на привязи, и места на нем живого не было, но парень уже третий год в завязке. Мол, мысль о наркотиках у него ассоциируется с болью. Ты поговори наедине с Феликсом, расскажи ему свою историю, думаю, он не откажется объяснить подробнее. - Лучший выход - грохнуть Босса этой мерзкой организации, - прошипела Лиззи.       Карлос и Гаспар вслух засмеялись. Это был больше истерический смех, нежели им было действительно смешно. - Лиззи, его даже служба безопасности не может вычислить, - мягко говорил Гаспар, - куда уж нам с тобой. - Да и толку? Не этот, так другой придет, - вздохнула Моника, - все-таки, Пассионе - организация крупная. И лучше одна крупная, чем с десяток мелких, которые будут постоянно устраивать разборки между собой, вовлекая непричастных. - Да как ты можешь защищать его? - озверела Орнелла. - Ты ещё скажи, что их благородство здесь порядок навело!       Обстановка накалялась. Доппио почти что физически ощущал, как воздух сгущался, и до драки оставались считанные секунды. Надо как-то их разнять, успокоить! - Я думаю, Моника не это имела ввиду... - заблеял парнишка. - Я именно это и имела ввиду, - отчеканила Моника. - Вы оба не жили в тот момент, когда тут было три крупных мафиози, и ещё куча мелких банд. Они постоянно устраивали перестрелки, кого-то подрывали, кого-то похищали среди толпы... А изуродованные трупы оказывались в общественных местах. Потом пришла Пассионе, и три месяца был вообще ад. Зато сейчас уже сколько лет тишина! - Ты же понимаешь, что в твоём городе нет закона? - Пюпродолжала закипать Орнелла. - Ты же понимаешь, что ни в одной стране мира его нет? - фыркнула Моника. - Знаешь, милая, моей бабушке оставался год до пенсии, когда ее убили в уличной перестрелке. Она просто увернуться не успела от чужой пули! И так было везде, постоянно, нельзя было свободно из одного района Рима перейти в другой, до тебя сразу докопались бы. Эти мрази жизни никому не давали! Но пришла мразь ещё бо́льшая, и всех задавила. У меня есть список мест, куда нельзя соваться, и он не такой уж и большой. Меня устраивает тот порядок, который Пассионе здесь установили. Если снова случится вражда нескольких группировок, то мой список будет аннулирован. - То есть, государство, где руководит закон, ты вообще не рассматриваешь? - прищурилась Синетта. - В Италии такого никогда не будет, - вздохнула Моника. - Менталитет у нас не тот, понимаешь? Сама подумай, все преступные синдикаты в Америке, Франции, Германии, и других странах, все организованы нашими! Как не откроешь новости, читаешь: где-нибудь в Шотландии накрыли организованную преступную группировку, арестованы ее члены, и все фамилии итальянские, твою мать! Ну скажи, что я не права? - Права, - кивнул Карлос.       Остальные молчали. Да и сказать-то было нечего. Ведь Моника действительно права. Про итальянскую мафию ходят легенды, про нее пишут книги, снимают фильмы. Больше итальянской мафии Европу пугают разве что китайские группировки, и "русская мафия", хотя последних отец назвал довольно безобидными. - Вы даже сами не обратили внимание, что вы такие же! - девушка хлопнула ладонью об стол. - Мы сегодня обсуждали, куда может пойти работать Доппио после экономического, и вы все посоветовали ему налоговую. А почему? А вы сами ответили! - Потому что там легко взять взятку, - одним губами прошептал Винегар. - Именно!       Воцарилась тишина. Лиззи выглядела потерянной, Орнелла откровенно злилась, а парни пребывали в растерянности. Доппио для себя неожиданно открыл деятельность отца с другой стороны. - Я все равно его ненавижу, - заявила Лиззи. - А я что, люблю? - фыркнула Моника. - Да гореть ему в аду, и пусть черти вилами его тыкают с обеих рук одновременно! Просто с ним стало проще жить. Если не приближаться к наркоте, то можно быть уверенным в завтрашнем дне. - Не, ну тогда реально жесть была. Меня даже к деду увозили в Пизу, - Карлос почесал затылок. - А меня гулять не пускали, и Марко с Феликсом тоже по домам сидели. - Кивнул Гаспар. - А когда офис полиции полетел, это вообще жесть была. Предки даже думали из страны линять. - Ты-то откуда можешь знать наверняка? - фыркнула Моника. - Нам было по десять лет или около того! - Английский знаю, английский! - Гаспар постучал себе по голове. - Репетитор тогда по английскому появился у меня! Очень много английского! - Вы меня, конечно, извините, но я вот не понимаю, о чем вы говорите, - оскалился Доппио. - Может, поясните? - Читай сводку новостей за девяносто шестой год, - отмахнулась Моника. - Там даже один журналист расследование публиковал. Почитаешь, и сделаешь выводы.       Доппио кивнул. Он постарался перевести разговор в другое русло, дабы снизить градус напряжения, и ему это удалось. ***       Доппио вышел из дома позже обычного, надеясь пересечься с Дьяволо сразу, как тот прилетит. Но, видно, не судьба, и мальчишка уехал на учебу, несолоно хлебавши.       В окно между концом уроков и начала репетиторства Винегар решил посетить библиотеку, и выяснить из криминальных сводок, как Дьяволо покорял столицу. - Вы знаете, я не местный, из Неаполя, - мялся он перед библиотекаршей, - а друзья все говорят, как один, что тут в девяносто шестом жесть была. Есть что почитать на тему?       Женщина понимающие кивнула, и вынесла огромную стопку газет. - Смотри с февраля по май, - пояснила она. - Это самый сложный период. В октябрьском номере "Политического вестника" большая статья от Доменико Оро, где он свое расследование проводил. Поговаривают, его за это и убили... Можешь с нее начать.       Доппио поблагодарил, и отправился за свободный стол. Он был рад, что кто-то уже подвёл итоги произошедшего за него, и можно сэкономить время, читая готовый материал.       "Все думали, что Гуанти, Фалько и Буфало не поделили город, но реальность куда страшнее" - гласил большими красными буквами заголовок. И Доппио принялся читать труды синьора Оро.       Довольно долгое время в Риме сидел жук по фамилии Гуанти, имел как честный бизнес, так и преступный, и считался самым махровым мафиози. Параллельно в люди выбивался молодой и амбициозный Фалько, и составлял прямую и серьезную конкуренцию бывалому Гуанти. Видя, что Гуанти уже не в том возрасте, и не той хватки, чтобы противостоять активному и наглому Фалько, супруг дочери Гуанти Буфало решил отделиться от свёкра, и вести собственное дело. Гуанти обвинял Буфало в том, что тот перебежал на сторону Фалько, а Фалько утверждал, что это Гуанти пытается заслать зятя к нему. По факту, Буфало собирался опрокинуть обоих. Разошлись эти трое плохо, осыпав проклятиями и оскорблениями друг друга. В городе начался хаос - каждый раз, как подчинённые одной из трёх фамилий пересекались, начинались кровавые разборки. Это могло произойти где угодно - перестрелка посреди оживленной улицы, драка в музее, поножовщина на линейке в школе, обмен гранатами в торговом центре... Эпизодов было много, и все они были понятны и прозрачны. Но однажды некто жестоко убил дочь Гуанти, расчленил тело и разбросал останки по всему городу. И Гуанти, и Буфало сразу накинулись на Фалько. Но тот предоставил доказательства измен Буфало, и заявил, что муженёк сам мог избавиться от ставшей ненужной жены. Между Гуанти и Буфало начались ещё более агрессивные стычки, участились подрывы авто и похищения жен и детей членов банд. Так бы они и грызлись между собой, но тут убивают маленького сына Фалько, прямо в его детской комнате, в доме, который охранялся так же ответственно, как резиденция президента. Фалько открыто объявляет войну Гуанти и Буфало, считая, что эти двое винят его в смерти синьоры Весты Буфало, и посчитав убийство сына за месть. Гуанти и Буфало перекидывают вину друг на друга, но продолжают устраивать кровавые стычки между подчинёнными. Город поделился на три зоны влияния, и выехать из одной зоны в другую было практически невозможно. Однажды бригаду парамедиков, работающих на территории Гуанти, прохожие попросили оказать помощь человеку в соседнем квартале. Бригада поехала и, оказавшись в зоне влияния Фалько, не смогла доказать головорезам, что они действительно просто парамедики. Их трупы выкинули на территорию Гуанти, а тот, в отместку за невинных людей, заказал убийства бухгалтеров обоих конкурентов. Успешное. Убивали друзей, хороших знакомых, дальних родственников, семьи близких подчинённых....       И тут синьор Оро задаётся вопросом - а не вмешалась ли четвертая сторона в это дело? Пока троица разбирается между собой, в городе и провинции резко повышается количество наркоманов, происходят тихие и странные смерти незаметных, но нужных людей. Неожиданно повесился главный прокурор города, попал в смертельное ДТП начальник налоговой инспекции, поскользнулся и выпал из окна министр здравоохранения... За несколько месяцев полностью поменялся состав мэрии, за исключением самого мэра, сменились главы и их окружение у многих других ведомств. Накрылся бизнес одних, и резко расцвел аналогичный бизнес других. Совершенно очевидно, что место на рынке досталось тем, кто был лоялен этой самой неизвестной четвертой стороне. И люди, которые заняли руководящие посты, начали создавать проблемы знаменитой троице.       За своими личными обидами и разборками Гуанти, Буфало и Фалько не заметили, как потеряли все свои ниточки правления. На Буфало завели дело за уклонение от оплаты налогов. Когда он пошел выяснять, кто осмелился, то обнаружил, что в налоговой больше нет ни одного его подчинённого, а новые лица не стали скрывать правду - синьора Буфало они не боятся.       Задержали брата Фалько по подозрению в изнасиловании и убийстве, да не кого-нибудь, а самой Весты Буфало. Фалько побежал на поклон в министерство внутренних дел - и столкнулся с холодным и презрительным взглядом нового министра.       Получив косвенное подтверждение, что дочь была убита четой Фалько, Гуанти озверел в край, и решил идти на крайние меры. Гуанти считал свое положение выгодным, так как его люди, начальник полиции и мэр, все ещё сидели на своих местах.       В мае случился апогей истории. Огромная толпа из банды Буфало забила стрелу банде Фалько, после очередного убийства чей - то там дочери. Гуанти потирал руки - группировки конкурентов собрались в полном объеме, и, через свои рычаги, он устроил на них полицейскую облаву, предварительно дав им пострелять друг в друга. Остановить разъярённых членов банд было некому - Фалько обивал пороги ведомств, пытаясь вытащить брата, а Буфало сидел в камере. Синьор Ора сокрушался - если бы эти трое просто сели и поговорили, то до них бы дошло, что их грамотно столкнули лбами. Полицейские вместе с помощниками из группировки Гуанти повязали тех, кого не убили, и отволокли на участок в южной части города. И тут появилась та самая четвертая сторона во всей своей красе. Небольшая и невзрачная толпа на глазах прохожих заблокировали входы и выходы из здания. Как только эти люди отошли, сразу на четырех этажах сдетонировали взрывные устройства. Верхние три осыпались, как карточный домик, а завалы разбирали в течение недели. Погибших около пятиста человек, а те, кто выжили, остались глубокими инвалидами.       На начальника полиции завел дело обновленный состав военной прокуратуры, и тот повесился в камере. Синьор Оро пишет - скорее всего, самостоятельно. Мэр подал в отставку. Буфало был убит сокамерником, а Фалько пропал без вести, и на момент написания статьи его тело не было найдено.       Дольше всех прожил Гуанти, он деликатно залёг на дно в тот момент, когда арестовали начальника полиции. Гуанти стал собирать под собой мелкие группировки, ведь после всего случившегося до него дошло, что некто стравил их, заставив убивать друг друга, а сам в это время зачищал город от неугодных. Но четвертая сторона уже пустила корни так глубоко, что осмелилась представиться городу - их называют Пассионе. В печальном итоге, в начале сентября Гуанти был жестоко убит, вместе со своим водителем и охраной - их задушили, вытащили внутренности, и набили конфетами, а мертвые тела привезли родственникам.       Дальше Ора уже задавался вопросом, кто такие Пассионе, и что из себя представляют. Об их боссе неизвестно ровным счётом ничего, и Ора предполагал, что руководит Пассионе группа людей. По мнению журналиста, не мог один человек провернуть такое дело в кратчайшие сроки, и ни разу не попасть в чьё -то поле зрения. Журналист был уверен - и дочь Гуанти, и сын Фалько убиты именно руками Пассионе. В городе прекратились перестрелки и прочий беспредел. И, если раньше при виде буйной толпы можно было услышать: "эй, жмись к обочине, щенок, мы от Гуанти!", то люди из Пассионе максимально сливались с толпой и не афишировали, откуда они.       Доменико в открытую восхищался Боссами Пассионе. Умные, хитрые, дерзкие, наглые. Они захватил огромную провинцию за три месяца, в то время как Гуанти и Фалько делили Рим почти пять лет! И журналист был уверен, что местная группировка Пассионе набрана из проживающих в Риме, а первое время верхушка мафии орудовала самостоятельно. "Почему я пишу "местная"? А потому, что Пассионе зародилась не в Риме. Их Боссы плавно дошли до нас. Сицилия и Калабрия, Апулия и Базиликата, Кампания, Сардиния и Абруцци - все они пали под Пассионе. Сейчас, установив свою власть, верхушка мафии двинется дальше, к Умбрии, Марке и Тоскане. Ведь нас, Лацио, они подчинили полностью".       Итогом этих событий Доменико называет уничтоженных прямо или косвенно около пяти тысяч человек по всей провинции, ликвидацию остальных мафиозных группировок, и абсолютную власть Пассионе на Юге страны.       Доппио устало обхватил голову. Это всего лишь спустя шесть лет, как отец получил тот странный предмет, о котором он говорил! Значит, сейчас смело можно заявить, что под ним вся страна? И есть ли заслуга того предмета в таком успехе? Ох, и зачем он только в это влез! ***       Вернувшись от репетитора, Доппио обнаружил, что Дьяволо дома. Парнишка слышал, как тот плескался в душе. Дверь в его комнату открыта на распашку, что не очень удобно - ведь они открываются наружу, а коридор не настолько широкий. Расценив это как приглашение зайти, парнишка повиновался.       Он ещё страшнее, чем казался.       Он ещё опаснее, чем казался.       Куда Бучелатти до него! Его никто никогда не поймает! Это журналист Оро писал, что такое дело поворачивалось небольшой группой. Но Винегар знал точно, Дьяволо сделал это все в одиночку. Дьяволо убил молодую женщину и пятилетнего ребенка, а затем, пока озверевшие мафиози кидались друг на друга, методично устранял бизнесменов, чиновников и министров, иногда подкидывая косточку в толпу бешеных псин той троицы.       Дьяволо вышел из ванной, на бедрах - полотенце. - О, ты уже вернулся? Я рад тебя видеть, - нарочито весело поговорил он. - У меня очень хорошее настроение, постарайся мне его не испортить.       Высокая фигура двинулась к кровати, по пути сбросив полотенце. Он завалился на матрас, с любопытством разглядывая парнишку. - Одежду можешь положить на стул, - он пальцем указал в угол комнаты.       Доппио стал медленно расстегивать пуговицы на рубашке. Страх, абсолютный, первобытный, окутал его невидимой пеленой, что даже пальцы двигались плохо. Он-то думал, что отец руководит только бандитами. Ему и в голову не могло прийти, что парламентарий провинции собран из его людей. Он - и есть власть! - Ты неважно выглядишь. Что-то случилось?       Дьяволо мягко дотронулся до его щеки. Доппио вздрогнул. - Если тебе плохо, то иди отдыхай.       Доппио так же медленно стал застёгивать пуговицы обратно. Да, этот кролик хочет убежать в свою норку, а удав пусть пока отобедает чем-нибудь другим! - Что случилось, Доппио? - гаркнул Босс.       Парнишка подскочил от его громогласного голоса. Надо взять себя в руки! Злить Дьяволо - самый паршивый вариант из возможных! - Я... Я просто... - блеял парнишка.       Грозное лицо напротив резко приобрело печальный вид. Между бровей залегла глубокая морщинка, а уголки губ опустились вниз. Он выглядел сейчас совершенно безобидным. - И не вздумай врать, - Дьяволо обеими руками обхватил лицо парнишки, глядя тому прямо в глаза. - Я вижу, что ты сейчас собираешься мне напиздеть, хоть ты и рта не открыл. - Я тебя боюсь, - прошептал Доппио.       Слова вырвались сами собой. Но лицо напротив не изменилось, и хватка не усилилась. - Не слишком ли поздно ты начал бояться меня, мой милый Доппио?       Парнишка вздохнул. Дьяволо пальцами нажал ему на веки, приказав этим жестом закрыть глаза, после чего нежно поцеловал каждое из них. По спинке носа, чмокнув самый кончик, наконец, найдя губы. Почти невесомо прижался своими, и через долю секунды отстранился. - А теперь говори. Будет лучше для нас обоих, если ты расскажешь все, как есть.       Он подтянул тело Доппио к себе, позволив облокотиться на него. Нежно оглаживал плечи, носом зарылся в волосы. Абсолютно обнаженный, за полностью одетым парнишкой. - Ребята рассказали, что в девяносто шестом году тут творилась жесть, - начал рассказ Винегар. - Что за три месяца тут поубивали кучу людей. Я прочитал статью одного журналиста, его звали Доминико Оро... Ты ведь ее тоже, наверное, читал? Вот. И там этот журналист все расписал, как Босс Пассионе организовал этот хаос... - Блицкриг*, - кивнул Дьяволо. - Что? - Доппио повернулся к нему лицом. - Гитлер так назвал, - Пюпояснил Дьяволо. - Прекрасный план. - Гитлер-то обосрался. - фыркнул Винегар. - Гитлер обосрался, а я нет. Или ты что-то другое вынес из статьи? - Мне просто жутко осознавать, что ты провернул это все в одиночку! - воскликнул Доппио. - Журналюга сомневается, что ты был один, но я-то точно знаю! - Видишь, какое у тебя тонкое взаимопонимание со мной, - усмехнулся Босс. - Зачем ты убил этого журналиста? - Это тоже в статье написано? - Не придуряйся! - разозлился мальчишка. - Библиотекарша так сказала! Да все так считают! - Я не стану рисковать и кого-то убивать просто так, - Дьяволо сам стал расстёгивать многострадальные пуговицы. - А его смерть мне ничего не даёт. Даже более того, он знатно пропиарил меня. Если после смерти Гуанти и были какие-то потуги у населения против меня, то эта статья отбила последнее желание. Я не причастен к его смерти. - А к смерти детей этих бандитов тоже непричастен?       Доппио позволял раздевать себя, сам же инициативы не проявлял. Есть один вопрос, и Доппио его сегодня задаст. - Их убил я, а журналиста не убивал. - Но это же ребенок! - Дети вырастят и отомстят. Я, если честно, не люблю маленьких детей, мне их не жалко. И да, предвидя твой вопрос, всех, кто описан в этой статье, тоже убил я, сам, своими руками. Зачем ты вообще полез в это? Всеми силами брыкался, орал, что тебе неинтересна моя деятельность, и сам влез. Иногда я тебя не понимаю.       Освободив от рубашки, он начал методично выцеловывать шею парнишки. Знакомое дыхание, горячие чужие губы, сильные ладони, массирующую поясницу, напомнили телу Доппио о том, как же с Дьяволо хорошо. Тугой комок начал сворачиваться где-то внизу живота, и Винегар чувствовал, как покраснели щеки. - Я боюсь, что однажды надоем тебе, и ты меня сотрешь из этой жизни так же, как стирал всех неугодных, - прошептал Доппио. - Этого не будет, - ответили ему куда-то в ключицу.       Дьяволо положил его на спину, попутно стягивая штаны с трусами. Доппио хотел спросить, откуда такая уверенность? Но решил, что спросит потом, а сейчас пусть эти сильные руки приподнимут его бедра, разведут ягодицы, и огромный член вытрахает все ненужные мысли из маленькой головушки. ***       Уже стало обычным, что после секса Дьяволо несёт его в душ на руках. Сейчас они стояли под струёй воды, и Босс нежно оглаживал тело парнишки. Доппио сам потянулся за поцелуем - и получил его. По лицу стекали капли воды, и глаза открыть было невозможно, но чужие горячие губы жадно припали ко рту парнишки. Язык хозяйничал во рту, а руки - на заднице. Из-за ощутимой разницы в росте Дьяволо сильно горбился, а Доппио привставал на цыпочки.       Рыже-розовые волосы длинными змеями распластались по широкой спине, обвивали рисунки на руках. Доппио трогал его руки, стараясь пальцем повторить узор. - Можно спросить? - прошептал парнишка.       Непонятное мычание послышалось в ответ. Два длинных пальца гладили дырочку, пока губы по-новой изучали изгиб ключицы. - Ты... Когда татушки делал... Обследовался потом? - выдавил из себя Винегар.       Дьяволо развернул Доппио к себе спиной. Нежными поцелуями он прошёлся от выпирающего шейного позвонка до впадины на пояснице. - Я делал их сам, - коротко ответил Босс.       Доппио хотел бы спросить, как так, сам? По старинке, в ручную иголкой ковырял? Или купил машинку? А как так, что на обеих руках одинаково красиво получилось? И Винегра осенило, что он понятия не имеет, левша Дьяволо или правша. Хотел бы это все узнать, но шальной язык оказался в расщелине между ягодиц, и плавно спускался ниже, и Доппио знал, где он окажется дальше.       Мальчишка широко развел ягодицы в стороны, кончик языка плавно подбирался к отверстию. - Ах, Дьяволо! Боже, сделай это, прошу!       Доппио плохо соображал, о чем просит. В такие моменты он вообще не понимал, что происходит, и что он делает. Зато его просьбы хорошо понимались его партнёром. Кончик языка легонько толкнулся в сжатое колечко мышц, и смачно облизал его. Следующий толчок, уже более ощутимый, и ещё один, и ещё... Доппио ерзал бедрами, стонал, говорил что-то невнятное. Его трахали языком, щипали за зад, довольно грубо оттягивали яйца. - Да трахни ты меня наконец... Аах!       Язык исчез. Появились прекрасные длинные пальцы, которые тело Доппио принимало с не меньшим восторгом. Сначала один, сразу за ним - другой, и оба двигаются быстро, по-хозяйски. Как он объяснял, если двигать ими очень быстро, анус быстрее расслабится и будет легче входить. Колечко мышц стало податливым, и Дьяволо вынул пальцы, приставив головку члена ко входу. Но входить не торопился. - Вам особое приглашение нужно? - выругался Доппио.       Парнишка сам качнулся на встречу, но головка соскользнула, и упёрлась ему в яйца. Сзади раздался смешок - специально так делает! - Ага. Скажи мне что-нибудь, Доппио. - Да выеби ты меня уже... Мгх!       Дьяволо терся членом об его дырку, приставлял головку, и тут же уводил. Дразнил, одни словом. - Доппио, мой милый Доппио, ты мне очень нужен, слышишь? Очень, - шептал Дьяволо.       В конце своей пытки он позволил парнишке самому насадиться на член. Доппио стал двигаться быстро, резко, размашисто, руками упирался в кафель. Он стонал, плакал, и матерился. В один момент ноги стали разъезжаться, тогда его тщедушное тельце подхватили сильные руки, украшенные странными татуировками.       Впервые Доппио кончил без рук. ***       Они сидели в ванной, Доппио облокотился на Дьяволо, а тот массировал ему голову. - Отец Марко был водителем этого Гуанти. А Марко хороший парень, мой друг, мне его жаль. - Бывает, - вздохнул Дьяволо. - Знаешь, из-за выбранного способа расправы над ним издевались другие дети, - Доппио гладил острые колени Босса, - ты не мог выбрать что-то менее экспрессивное? - Да я хотел только Гуанти устранить, - фыркнул папаша. - Лимит трупов уже был превышен, и лишние убийства ни к чему. Но водила решил заступиться за начальника, вот и получилось то, что получилось. - А жути такой зачем навёл? Народ сидел и ссался от страха. - Ты сам ответил на свой вопрос.       Дьяволо мягко коснулся губами его уха. То, что он говорил и то, что он делал с другими людьми, никак не вязалось с тем, как он обращался с Доппио. Это и радовало парнишку, и пугало одновременно. А ещё больше пугала расчетливость Дьяволо. Даже если что-то шло не по его плану, он быстро ориентировался и подстраивался. Вместо тихого убийства последнего конкурента (по плану Дьяволо, Гуанти должен был исчезнуть бесследно, как и Фалько) он получил четыре трупа. И решил устроить демонстративную казнь, показав всем, что будет с неугодными, выступив жестоко, и нагнав на свою персону страх. Доппио не хотел спрашивать; и не хотел слышать ответ о том, что животы трупов конфетами Дьяволо набил сам. - Как ты вообще до этого всего додумался, - Доппио покачал головой. - Откуда такая фантазия?       Он спиной почувствовал, как Дьяволо пожал плечами. Да и что тут ответить? - Марко жалко, - Доппио блаженно закрыл глаза. - Дети жестокие. Я не люблю детей. Скажу так, подростков я опасаюсь больше, чем взрослых. - Ты кого-то опасаешься? - хмыкнул Винегар. - Конечно. У меня много врагов. Знаешь, Доппио... Когда пожарный входит в дом вытаскивать пострадавших, нет никакой гарантии, что он выйдет оттуда. Приезжая спасать чью-то жизнь, парамедик рискует получить по голове ради заветной ампулы с пропофолом. Полицейский может быть застрелен, а обычного работягу может затянуть в механизм. Уходя на некоторые виды работ, никогда нельзя сказать точно, что человек вернётся обратно. И отец Марко однажды не вернулся. И я однажды могу не вернуться, Доппио.       Винегар застонал. Так хорошо сидели, ну зачем он все портит! Парнишка поймал его ладонь, и переплел пальцы. Как же с ним хорошо, когда он держит свой рот на замке! - Ты напрягся, - констатировал Дьяволо. - Я осторожен, и совершенно не хочу умирать. Просто нам нужно проработать план, как выкручиваться тебе, если со мной что-то случится. Ты ведь понимаешь, что тебя назовут моим сообщником? Так что давай, включай душ, моемся и идём думать. ***       На учебе, видя совершенно несчастное лицо Орнеллы, Доппио пообещал, что сегодня непременно выполнит ее просьбу.       На самом деле, он хотел спросить ещё вчера, но Дьяволо загрузил его так, что сил о чем-то беседовать не осталось.       Но для себя Доппио сделал вывод, что для Босса он действительно важен. Оказывается, Дьяволо сделал для мальчишки двадцать разных паспортов, разного гражданства и на разные имена. В каждой стране из паспортов были сделаны тайники с деньгами, оружием и компроматом на известных людей, которых можно было шантажировать. Были пустые, оформленные на подставные лица, квартиры и дома, а в Испании даже небольшое производство. Дьяволо рассказал о способах незаметно пересечь границу, как влиться в новую жизнь, и ещё кучу полезных вещей. Доппио понимал лучше, чем никогда - Дьяволо действительно не желает ему зла. И он, в случае проблем, хотел максимально оградить парнишку от них. Так же он объяснил, по каким признакам Доппио может понять, что Дьяволо мертв. Винегар поморщился - разговор ему откровенно не нравился. - Я ещё не решил проблему с теми, кто на меня охотился, - объяснил Босс. - Но я уже ответственен за тебя, так что слушай, Доппио.       И Доппио слушал. Перегруженный информацией, он оставил просьбу подруги на другой день.       Но сейчас, видя ее, такую хрупкую и глубоко несчастную, Доппио заверил ее, что все сделает сегодня. - Во сколько? - спросила она. - Я буду с деньгами, где-нибудь рядом. Ко скольки мне подъехать? - Орнелла, личной встречи сегодня, скорее всего, не будет, - Доппио помотал головой, - тебе придется передавать суть проблемы через меня. Так что приезжать не надо, сиди дома и жди. Что мне объяснить Антонио? - Надо вытащить одного человека из тюрьмы, - прошептала она. - Он - гражданин другой страны, и задержан по обвинению в убийстве. Сложность в том, что он нелегал. - Хорошо. Антонио придет часам к шести, не раньше. - Ты заговоришь с ним сразу? Об этом? - Какая разница? - Доппио, пожалуйста, набери мне, как заведешь разговор, просто набери и сбрось. - Зачем? - удивился Доппио. - Я буду морально готовиться, - затараторила она. - Если твой опекун согласится, тут же позвони мне, и я сама по телефону все подробно объясню!       Она схватила его за руки. Словно что-то хотела сказать, но молчала. Доппио успокаивающе погладил ее по запястью. - Орнелла, я выполню твою просьбу. Честно. Жди звонка после шести.