Лето

Роман выглядел спокойно, но на душе у него было неспокойно. Он вроде и доверял своим новым друзьям, а вроде и старался быть осторожным. У него это не получалось, ведь Боря занимал все его мысли с того дня, как появился в деревне. Поначалу, Тарелкин вообще принял его за чужака. Ну а потом, с подачи своей тёти, всё же решил с ним подружиться. Естественно, в своей странной манере — иначе Рома и не мог. Всё было нормально. Рома даже смог узнать, что такое дружба. Но только через Федю (с которым он, кстати, так и не смог нормально наладить контакт) и Борю. Они действительно были настоящими друзьями. И, возможно, Тарелкин хотел такой же дружбы, тем же Борей. Ведь тот наверняка узнал о том, какой ужас смог пережить его странный знакомый. И не отверг его, а наоборот, тоже хотел дружить с ним. С Борей, как ни странно, комфортно. Но то, что произошло на речке заставило Романа снова вспомнить все пережитые им ужасы. И понять, что ложь — тоже плохо. Плохо врать тёте, что ты завтракаешь, пока она уходит на работу. Плохо врать той же тёте, что с тобой всё хорошо и у тебя просто нет настроения на разговоры. Плохо врать, что психолог помог. Плохо врать, что умеешь плавать. Рома опрометчиво понадеялся на себя и на свои возможности, когда залез в воду. Думал, что научиться плавать не так уж и сложно. Да много чего думал, пока не стал тонуть. Тогда Тарелкин просто забылся и почти не пытался всплыть, отозваться как-то. Федя и Боря сами его нашли, вытащили кое-как, а дальше — темнота. Рома просто слышал, как на него ругается Маев. Чувствовал, как он укутывал его в полотенце и обнимал, видимо, пытаясь согреть. Успокоить. А потом, Рома просто решил, что такие как он приносят только несчастья. И даже не попрощался с Борей, когда тот уезжал обратно в город. Перестал выходить на улицу, практически — тётя иногда посылала его в магазин. Снова разбит и снова несчастен, как всегда. Только на этот раз сильнее, возможно. Ведь он только-только увидел свет в своей никчёмной жизни. И сам же его погасил. Сейчас, спустя все эти дни забытья и абстрагирования от внешнего мира, он сидел на крыльце с Федей и Борей. Последний играл на гитаре, Тарелкин чувствовал, что он иногда смотрел на него. И ни капли не злился на то, что он на него кричал. Было за что, на самом деле. Врать нельзя. К добру это никогда не приводит… — Красиво, — Рома положил голову на плечо Маева и тот чуть дёрнулся. — Да?.. Кое-что доработать надо, конечно, — Боря мягко улыбнулся, а рядом сидящий Федя странно ухмыльнулся. Боря этого не заметил, ведь сейчас всё его внимание было сосредоточено на Роме, который смотрел куда-то в сторону и продолжал слабо улыбаться. Маев снова почувствовал что-то странное. Что-то, что он чувствовал раньше. Когда впервые влюбился. В одноклассницу свою, старосту класса. Это было в прошлом году и прошло так же быстро, как и началось. Потому что та начала встречаться с другим одноклассником, оставив Борю с ничем. Точнее, с листком, на котором было признание в любви, сложенное в кривоватый стих. А теперь, он смотрел на Рому и думал, что он красив. Может, это всё гормоны и это пройдёт быстро. Так же, как и с той одноклассницей. А пока, осторожно передав гитару Меркурову, Боря обнял Рому за плечи. И ведь так хочется спрятать его от всего злого мира в этих объятиях…