Дорога в Эвтюмию

      — Вот ведь сходил в кабак… — Тихо пожаловался Деглан, сидя на тюремной полке в тёмной и холодной камере, где было всего два источника света — факел в коридоре и солнечный свет с улицы, проходящий сквозь решётку под потолком, откуда открывался вид на свободных людей там, снаружи.       Прошло не более получаса с момента, как троицу запихнули в клетку, забрав закупленный провиант и личное имущество. Даже бечёвку для волос и перчатки. Видите ли, перчатки с шипами, а это значит, что у заключённого будет возможность ранить оными шипами охранника при попытке побега. На деле же, похоже, перчатки просто приглянулись надзирателю. Деглану, в свою очередь, приглянулся его одноручный меч с прямой крестовиной с монетообразным навершием. Если он завладеет этим мечом и ключами от решётки, то проблем с возвращением всех вещей троицы не возникнет. Альв, наверное, преувеличивал, говоря, что Деглан способен куском стекла перебить половину города. Провернуть этот же акт массового насилия с мечом, пожалуй, вполне исполнимо. Как минимум, шансов больше. Но то не насущный вопрос.       Стуча костяшкой большого пальца себе по лбу, Деглан думал. Охранник встал из-за стола, со странным прищуром глянул на заключённых, а затем развернулся и ушёл, пропадая во тьме неосвещённой части коридора.       Деглан посмотрел на Теглара и Хагвара, что сидели на полу, потупив взгляд. Вдруг, Теглар прояснил взор и повернул голову к Деглану. На лице его была лёгкая ухмылка, введшая Деглана в ступор.       — Знаешь, Дег, а ведь года четыре назад мы были в похожей ситуации.       — В тот раз вы тоже попали из-за подозрительного заказчика?       — Почти. Мы с Хагваром, до того, как вступить в жижкину братию, были викингами. Знаешь, кто это?       — Скерриские налётчики. Не слишком достойное занятие.       — Правильно. В общем, мы с Хагваром с младых ногтей сироты…       — Причём осиротели мы так давно, что уж и не помним, были ли у нас когда-нибудь вообще родители или нет.       — Да… И долгое время, лет до восьми, выживали лишь за счёт доброты окружающих да прирождённой крепкости. Как-то оказались в северской прибрежной деревушке аккурат под набег. Спрятались в чьём-то доме, потому как окно было выбито вместе с рамой, и тут внутрь зашёл северский стражник. Увидел нас, двух хаскелийских ребятишек, ну и решил, видать, убить нас прежде, чем мы станем викингами. Мы кое-как смогли живыми выбежать из дома, но была зима, повсюду снег и жуть как скользко, а у нас ноги ещё короткие. Я споткнулся и застрял в сугробе, Хагвар кинулся вытаскивать меня, и тут подоспел севериец, злой, как чёрт, замахнулся каролингом. Мы бы померли, но он получил булавой по башке от викинга. Они уж начали между собой драться, но мы не могли проигнорировать то, что йомс нас спас и бросились к ногам северийца, чтобы он не смог двигаться нормально и его было проще убить. Викинг это оценил и так вдал северийцу, что мы вместе с ним упали. Тут он вскочил, ранил нашему спасителю руку и получил от него снегом в рожу, аж подскользнулся и меч выронил. Наш герой захотел ему башку ногой размозжить, да не повезло и севериец ему в промежность пяткой как уебал, у викинга глаза из звёзд посыпались и он упал. Теперь уж севериец собирался булавой размозжить ему голову, но тут мы подсуетились и совместными усилиями воткнули в спину северца его же каролинг. Понятное дело, мужик тут же упал в сугроб и сдох. За спасение тот викинг нас с собой забрал из деревушки. Хагвар, твоя очередь рассказывать, я устал.       — Пока мы плыли на драккаре, то решили рассказать викингам о нашей жизни. Ну, как решили, нас стали расспрашивать. В итоге тот мужик, что нас спас, предложил нас усыновить. Мы и согласились, сразу нафантазировали, какими крутыми викингами вырастем. Звали его, кстати, Вебранд Вебрандссон. А мы стали Тегларом и Хагваром Вебрандссонами.       — Оказались мы в Йомсбурге, что на Твент-Скеррисе. Город-крепость, чуть ли не ровня Брадах-Ламарну. Славные годы там были, годы тренировок, весёлых пирушек. А, хехе, итоговый «экзамен» викинга я никогда не забуду. Такой хаос был. Половину набега Теглар, хехе, провалялся у берега без сознания, потому что кто-то метнул здоровый камень в него и попал прям в яблочко. Дальнейшая жизнь шла плавным чередом. Набеги, пирушки, набеги, пирушки, охота, пирушки, набеги, охота, пирушки, охота, свадьба.       — Что? Я не ослышался? Свадьба?       — Не ослышался. Я в двадцать зим женился.       — Никогда бы не подумал, что ты семьянин.       — Так я и не он. Моя жена очень ошибалась на мой счёт, когда выходила. Я оказался вообще не тем, кого она там себе придумала, и мы развелись.       — Вот так просто?       — В Хаскелии и на Скеррисе с браком проще, чем… Ну, южнее.       — Понятно… Так как вы в такую же ситуацию-то попали четыре года назад?       — А, да, точно… Я и забыл, что мы за это говорили. — Теглар потёр затылок, хрустнул шеей, после чего выставил ладонь вперёд, пытаясь сжать в руке стену. — Драку в кабаке по-пьяни устроили. Нас, разумеется, толпой «успокоили», а потом в такую же камеру закинули.       — А я-то думал, что история будет интересной. Но что на деле? Серая повседневность…       — … Как скажешь. — Бурча ответил Теглар и продолжил. — В общем, посадили нас в одну камеру с каким-то совсем молодым парнишей. Что он там натворил я, если честно, не помню. То ли что-то украл, то ли высказался против городских властей. Ну и предложил он нам побег. «Ведь легче будет сбежать и заплатить штраф, чем ждать своей судьбы» — как-то так он сказал. Мы его спросили, что он придумал. Он показал нам три напильника и сказал петли пилить, чтобы потом выбить решётку. Затея была странная и морочная, но каким-то образом это сработало. Правда, нам потом пришлось с боем выбираться из тюрьмы. Малец, кстати, не выжил.       — А пили он решётку в окне, вероятно, выжил б.       — Мы бы вряд ли смогли пролезть, окошко невелико. Наше, кстати, тоже…       Деглан, подняв глаза к потолку, решительно кивнул сам себе и резко поднялся с лавки, встал напротив братьев по судьбе.       — Дело пахнет писюнами, — Хагвар гоготнул. — а, стало быть, сидеть тут нам небезопасно. С Легоффом следует потолковать и убраться подальше отсюда, вместе с остальным отрядом, но прежде надо вылезти из клетки. А для этого нужно думать, как тот пацан.       — Звучит, как идея.       Деглан начал ходить кругами. Эта привычка часто проявлялась у него при размышлениях. Некий стадный инстинкт сработал у Вебрандссонов, и те стали так же ходить кругами. Все трое повторяли себе под нос одно и то же предложение: «Думай, как тот сопляк». Вдруг, Теглар остановился.       — Петли. — Сказал он.       — Решётка. — Продолжил мысль Хагвар.       — Рычаг. — Придумал Деглан, посмотрев на скамью. Все трое переглянулись, после чего потёрли руки с хитрыми ухмылками. Идея неплоха.       Подняв скамейку, Теглар и Деглан ножками подпёрли петли решётки и приложили усилия.       — Дайте мне точку опоры и я переверну мир. — С ухмылкой заявил Деглан, внезапно начавший гримасничать и проявлять позитивные эмоции.       — Кто это сказал?       — Не помню.       — Ожидаемо...       Как и ожидалось, петли решётки прочностью не отличались. Немного усилий, и Деглан с Тегларом сорвали решётку так, что даже таран от Хагвара не пригодился. Металлическая преграда с грохотом пала ниц, открывая наёмникам путь на волю. Грохот с эхом прокатился по коридорам.       — Знаете, а я вот сейчас подумал, и… Можно было просто применить гипноз на охраннике, когда он вернётся, и ключи забрать. А теперь, скорее всего, мы всю охрану этим грохотом призвали.       — Деглан. — Мрачно обратился Хагвар.       — Да?       — Тебе кто-нибудь говорил, что ты конченый идиот?       — Я с этого день начинаю.       С двух коридоров послышались частые шаги. В поле видимости появилось девять охранников, четверо с левого коридора и пятеро с переднего. Помня о безоружности своих товарищей и их смертности, Деглан предпринял попытку отвадить их в камеру, чтобы он смог сам расправиться с недругами и обзавестись оружием. Не вышло, упрямые рубаки побежали туда, где было больше противников, инициативностью и свирепостью поражая подвыпившую охрану. Они довольно быстро разобрались с ними, прибегать к кровопролитию не пришлось, просто нанесли несколько хороших ударов кулаком, чтобы хмельные попа́дали и перестали представлять преграду на пути. Когда Хагвар и Теглар отправились на помощь к Деглану, то поняли, что слухи о его навыках преуменьшают реальные способности. Не используя ни магии, ни подручных вещей, коих и не было, Деглан подобно коту или змею вращался в кучке врагов, убивая их голыми руками. Одного даже убил чужими, заставив охранника с каролингом проткнуть товарища в живот. Ужаснувшись от своей ошибки, убийца поневоле опешил, чем воспользовался Элетайн, вынимая из поражённого меч и срубая им голову обезоруженного. Двое других получили высокой степени травмы конечностей, одному из них в какой-то момент своего танца смерти Деглан умудрился сломать шею.       Последний живой из четвёрки охранников лежал у стены и с ужасом смотрел на торчащую из его локтя кость. Деглан добил его, раскроив череп. Не став это обсуждать, Теглар и Хагвар похватали с пола первое попавшееся оружие и последовали за Дегланом, что решил идти дальше скрытно. По крайней мере, попытаться. В первую очередь его интересовало их имущество, а также меч надзирателя и продукты.       — Дег, я всё понимаю, но надо поскорее бежать отсюда, материальное приходит и уходит, а свобода важнее. — Пытался возразить Теглар, пока Хагвар просто ждал, кто из этих двоих победит на дебатах.       — Ты где этой херни набрался? Мы что же, зря сюда пришли, потратили мои деньги и сели в клетку, а потом убили девятерых?       — Вообще-то, тех пятерых мы не убили, а просто побили, они ж поддатые были. Испачкал руки тут только ты.       — Без разницы. Либо мы идём все вместе за вещами добровольно, либо вы мне не мешаете и валите без меня, либо я использую гипноз. Выбирай.       Теглар и Хагвар скривились, когда речь зашла о затуманивании их голов, но и бросать Деглана не хотелось. Пришлось согласиться.       Здание тюрьмы представляло из себя двухэтажное здание с двухуровневым подземельем. Видимо, дебош тут — дело нередкое.       Если ты, дорогой читатель, внимательно читал текст выше, то помнишь про окно с решёткой и, соответственно, понимаешь, что наши герои находились в верхней части подземелья. После недолгого плутания по холодным коридорам, кое-как освещённым масляными лампами, троица выбралась на первый этаж, где принимали доносы, преступников и заявления о преступлении. Бумажной волокиты было немногим меньше, чем в банке, при этом сама тюрьма по размерам уступала даже самому крохотному банковскому филиалу не только в ширину, но и в высоту. Местный «кассир» не особо обратил внимание на трёх вооружённых мужчин, с недовольными лицами выползающих из подземелья и поднимающихся на второй этаж, к кабинету надзирателя.       Сурового вида и средних лет, надзиратель тюрьмы Форюгбергехенда напоминал ветерана военных действий. Коих, впрочем, очень давно не было. С тех пор, как Эллевания лишилась права на регулярную армию, другие королевства решили, что провоцировать имперцев не стоит, в связи с чем крупных военных конфликтов не случалось уже почти два века. Да и сомневаться в силе нынешней империи не приходится. Конечно, порой вспыхивают небольшие бунты и возникают революционерские движения, но их легко подавляют без больших жертв среди населения и армии. Гражданских же войн не случалось так же давно, как и восстаний. Бунтовщиков, как правило, не щадили и пытались убить как можно больше, делая это показательно и весьма жестоко. Более того, для устрашения армией Империи было придумано весьма интересное нововведение для тренировок: если раньше лучники учились стрелять по соломенным мишеням или манекенам, то теперь их целями были взятые или сдавшиеся в плен или арестованные бунтари. В различных академиях на уроках анатомии думали ввести наглядное обучение по ещё живым пленникам, но император Роберт Цинций Квадрат не успел ввести подобную практику и скончался на охоте от бивней кабана. Его сын, Марий Тентий Квадрат, не разделял садистких в отношении мятежников мыслей и отменил жестокие законы родителя. Однако на Народном Собрании 703 года, где участниками выступают представители всех сословий, заявил, что: «любая искорка непокорности на моём веку приведёт не просто к возвращению законов моего покойного отца Цинция, а и к их ужесточению и расширению зоны их действия и исполнения. Я верю, что мои подданные достаточно благоразумны, чтобы ограничиваться письменным проявлением недовольства какой-либо бедой в нашей славной империи…», благодаря чему вошёл в анналы как Марий Безмятежный, ведь при нём не было ни одного бунта. Правда вот, император немного оговорился и указал лишь на свой период правления, чем и руководствовались другие мятежники в будущем. Впрочем, с годами жизнь жителя Империи всё меньше требовала каких-либо демонстраций недовольства. Но мы отвлеклись от темы.       В дверь плешивого надзирателя постучали, на что он ответил ворчанием, которое можно распознать как: «Я занят!». Деглан, впрочем, не стал ждать и всё равно зашёл. Пока глаза «ветерана» округлились по пять криматов, он быстро сократил расстояние между ними до одного лишь письменного стола, за которым сидел мужчина, и приставил клинок к его шее.       — Одно неверное движение, и твоя сонная артерия зальёт весь стол кровью. Как к тебе обращаться?       — Роберт. — Твёрдо ответил он.       — Хорошо, Роберт. Мне нужны мои перчатки, мои вещи и мои покупки. А также экипаж и возница, который отвезёт меня туда, куда мне надо. Сделаешь, как я хочу — будешь и дальше сидеть тут и… Что читаешь? — В этот момент в кабинет тихо вошли Вебрандссоны, тихо закрывая за собой дверь.       — «Ландагул. Дивный остров, осквернённый злом». Автор: Гиэ́ль фер Гревер.       — Интересно?       — Вполне.       — Жаль, что у меня сейчас нет времени на чтение. А, да. Обеспечишь меня тем, что я требую?       — Да.       — Возницей, кстати, будешь ты, для безопасности.       — Понимаю.       — Где наши вещи?       — Ваши перчатки у меня в столе, остальные личные вещи в хранилище вещдоков.       — А продукты?       — В столовой, на кухне. Это на самом нижнем уровне подземелья.       — Проведёшь. Перчатки.       Деглан сделал жест подзывания. Роберт без слов, медленно открыл нужный ящик, медленно достал из него перчатки, задвигая ящик, и медленно положил их на стол. Пока братья взяли Роберта под мышки, Деглан сменил каролинг на его меч, что красиво висел на стене, и надел перчатки.       — Странно, что Ваш медальон никто не тронул, господин Кот.       — Я сказал, что он проклятый и кто его тронет без моего разрешения, тот станет импотентом.       — Это правда?       — Тронь и сходи в бордель, там и узнаешь.       На удивление, вернуть свои вещи оказалось несложно. Да, были моменты, когда казалось, что шалость не удалась, но их удалось как-то разрешить. Довольные наёмники вытащили надзирателя на улицу, протащили к тюремному экипажу и посадили на место возницы. Наложив на него простенькое заклятие контроля разума, именуемое жестом Сэали или просто Сэали в честь Реоли Сэали, одного из членов Совета Элементальной Школы магии, известного своими способностями в порабощении разума и водной стихии. Несмотря на нрав и волю, Роберт подчинился Сэали и, словно кукла, молча привёл в движение коней, как только все три наёмника спрятались внутри металлической повозки с решётчатым окном.

***

      Поездка была недолгой. Молчаливый кучер остановился чуть ли не в центре временного лагеря, чем побудил всех, кто в нём находился, вскочить со своих мест и достать оружие. Правда, это нисколько не оказало влияния на загипнотизированного возницу, что, слезши с козел, направился к дверям повозки. Но не дошёл, его повалил Тиллион, приставляя охотничий нож к горлу.       — Я не рекомендую этого делать. Как минимум потому, что это начальник тюрьмы Форюгбергехенда. Как максимум — он сейчас себя не контролирует, убивать его в таком состоянии нечестно и некрасиво. — Громко сказал Деглан, чьё лицо показалось в решётке дверей.       Пинком он выбил незапертую дверь. Почему Хагвар, Теглар и Деглан не вылезли сразу — непонятно. В руках Деглана была корзина с продуктами, из-за которых и началось их небольшое преступление. Весь отряд хором воскликнул: «Что?!». Паникующий Легофф, выбежав откуда-то из-за спин наёмников, встал прям перед носом Деглана.       — Что значит «начальник тюрьмы»?! Ты нахера его сюда притащил?! — Забрюзжал торговец.       Деглан передал Хагвару корзину, после чего хорошенько врезал Гансу, схватил его за пухлую рожу и вбил затылком в железную повозку. Несколько ударов было нанесено по животу шипованными костяшками. Если бы не плотность одежды, в животе Легоффа бы появились дырки. При всём желании, Деглан не стал торопить события и, разок приложив Ганса затылком об повозку, оттолкнул его от себя. Тиллион и остальные тут же ринулись к Деглану с намерением прекратить избиение работодателя, опасаясь лишиться платы, но Теглар и Хагвар преградили путь, сбивая всех с толку.       — Вы чего? — Спросил Жижка.       — Я думаю, что Деглан ща сам вам объяснит. Или заставит этого борова это сделать. — Пояснил Хагвар.       Держа Легоффа за воротник, Деглан пару раз врезал ему по лицу, дабы сразу увеличить говорливость торгоша, после чего бросил его на землю и сел сверху. Конечно, можно было вновь применить Сэали и сделать всё быстрее, но Деглану хотелось, чтобы допрашиваемый сам всё сказал. А ещё ему хотелось сделать ему больно.       — В Форюгбергехенде… А, подождите. Роберт, возвращайся в город. Когда ты вернёшься в свой кабинет, ты проснёшься. — Деглан на пару секунд смягчился и повернул лицо к начальнику тюрьмы. Но лишь на пару секунд, сразу после приказа лицо исказилось звериной злобой, а губы обнажили оскал.       Зачарованный надзиратель тюрьмы, которого Тиллион отпустил, услышав про гипноз, молча вернулся на козлы и, с небольшими затруднениями развернув лошадей, поехал обратно в город.       — Повезло ж нам, однако, что вас не нашли или не стали искать, и вы не переместились в другое место. Ну так вот, в Форюгбергехенде… — Деглан вновь переключился на мягкий голос, когда стал пояснять причину своего поведения команде.       — Господи, как ты это выговариваешь? — Удивился Жижка.       — Не перебивай, дед. В Форюгбергехенде… Бля, уже устал это повторять… В Форюгбергехенде…       — Да говори уже! — Не выдержала Томика.       — Ладно-ладно. Нас там местные криминальные шестёрки передали в руки закона, узнав, что мы сейчас работаем на тебя. Господин Легофф, не потрудитесь ли вы объяснить, чем вы так интересны? И не смей, сука, мне пиздеть, я слышу твой пульс и за каждое лживое слово буду выбивать тебе по зубу. Понял?       — А как ты пульс слы… — Один зуб вылетел вслед за ударом кулака. Ганс вскрикнул, Деглан раздражённо дыхнул на него из ноздрей, будто дракон.       — Вопросы задаю я. Ты не бесишь и отвечаешь. Что ты, блять, перевозишь, что даже криминальный мир какого-то вшивого городишки на перекрёстке о тебе знает?       — Рабов…       Ненадолго мимикрит опешил. Он тут же вспомнил, как он точно угадал груз ещё пару дней назад. Его глаза сперва раскрылись от удивления, рот приоткрылся, лицо разгладилось. Его будто ударили в спину метафорическим ножом. Затем лик помрачнел, брови нахмурились, глаза заблестели от ярости, губы скривились и разошлись в оскале. Легоффу показалось, что зрачки наёмника стали, как у кота на охоте. Или это побои и страх искажают реальность в его глазах? Мимикрит с трудом разжал впившиеся ткань воротника торговца пальцы, после чего встал в полный рост и прыгнул ему на живот. Это было очень больно. Затем он прыгнул ещё раз. И ещё. И ещё. Торговец начал сдавленно орать, и тут уж Хагвар и Теглар мешать разнимать Деглана и Ганса не стали. Напротив, Теглар принялся помогать, пока Хагвар искал, куда бы поставить корзину, чтобы никто не наступил на неё и можно было тоже принять участие в успокоении Чёрного Кота.       Вместе Хагвар, Теглар, Тиллион и Август смогли не без труда оттащить Деглана от торговца. Тот ещё пытался как можно больше ударить его ногами, крича: «Уёбок!». Отводя Деглана от Легоффа, мужчины жаловались на сложность этого действия, что и неудивительно, ведь Деглан внешним видом не прозводил впечатление сильного человека, которого должны держать сразу несколько здоровых мужиков, чтобы обездвижить.       — Охренеть, откуда в тебе столько силы?! Будто тролля держу!       — Теглар, ты вообще стараешься?!       — Займитесь делом, я один его не потяну!       — Пустите меня, я ему втащу! Ты будешь гнить, Легофф! Мучительно и долго!       Легофф от болей в животе свернулся колачиком. Через несколько минут ярость в Деглане утихла, но угли не охладели и были готовы вновь вспыхнуть.       Теглар, Хагвар, Август и Тиллион, на самом деле, не очень понимали, зачем они оттащили Деглана от работорговца.       Мимикриты в свою эру сильно повлияли на культуры народов Кезарского полуострова. Конечно, на материковые культуры эффект тоже был произведён, но не такой сильный, ведь там изначально дела обстояли лучше. До мимикритов жители Кезарского полуострова считали рабов предметом роскоши, консерватизм — признаком высокого ума, торжество идеи превосходства одних над другими из-за пола, народности или расы — залогом процветания общества, как и постоянные завоевания. Кезарцы были чуть ли не перевоспитаны, местами перевоспитание было крайне жестоким. А впоследствии перевоспитывать начали сами кезарцы во времена Великих Завоеваний и Рассветного века. И хотя хаскелийцы до Завоеваний активно торговали рабами, похищая для этого жителей поселений, на которые совершались набеги, и их отношение к рабству не столь категорично, то демотивацию братьев Скорпиусов Элетайн не понимал. Но это было не столь важно, куда больше сейчас Деглана волновало то, что из-за работорговца он вне закона и об этом известно даже бандитам в какой-то дыре. А ещё рабы… Кто они? Откуда? В каких условиях он их держал? Всё же стоило сразу довериться интуиции.

***

      Караван продолжил путь, обещая Легоффу весёлую беседу вечером, которую решили отложить из-за возможных поисков. До темноты повозки двигались дальше по дороге, а едва возникла нужда в лампах, как караван свернул к просторному оврагу, оставив повозки среди осин и кустов малины, горсть которой с радостью нарвал Деглан. На всякий случай было решено связать Легоффа, а на всякий всякий случай и его коллег.       Пока Диаволы занимались какими-то абсолютно бесполезными делами: обустраивали костёр, расчищали пол и размещали спальные места на земле, а Велемир Пераскич устроил небольшую охоту на ближайшем поле и притащил к костру оленя, Деглан и Томика занимались абсолютно важными делами: один ел малину и наблюдал за чужой работой, а другая удирала от Шелеста, которому приспичило познакомиться с ней. Миэли молча сидел в сторонке и увлечённо наблюдал за догонялками. Впрочем, сказать, что Деглан прямо отлынивает было нельзя, ведь он исполнял функцию охранника — следил за связанными торговцами и повозками, чтобы никто не попытался сбежать или подбежать.       Чувство, что местная исполнительная власть ищет работорговца и его неосведомлённых помощников, не покидало мимика. Бард, присоединившийся к каравану этим утром, к слову, остался, несмотря на очевидные проблемы с законом, которые возникнут, если его найдут в обществе вероятных работорговцев. Но он был уверен, что эти люди и эльфийка не плохие и не знали о грузе, да и их реакция о многом говорит. Как-то жаль их бросать в такой ситуации. Его пение и игра на лютне скрашивали вечер. Несколько раз Ханна воскликнула: «Не зря я уговорила Легоффа его взять!».       — Господин Элетайн! — Зашептал Ганс, вытягиваясь в сторону Деглана. — Прошу вас, развяжите меня! Я заплачу!       — Закройся, или я тебя кастрирую.       Торговец притих.       — Если задуматься, наши профессии имеют некоторую схожесть. Ты зарабатываешь, продавая чужую жизнь, а я зарабатываю, отбирая её. В обоих случаях происходит обмен чьей-то жизни на деньги. Торговля плотью. Merces letifer et merces vita.       — И что это значит?       — Что «это»?       — Ну, твои слова. К чему ты это?       — Да просто мысль посетила. Я её сформулировал и озвучил. Кого ты перевозишь?       — Зверолю… Что?       — Зверолюдов значит. Какой возраст? Пол?       — Не скажу.       — Кастрирую.       — А я всё равно не скажу.       — Тогда мы сами посмотрим. Твою иллюзию будет несложно снять, как мне думается.       — А там заклинание на дверях стоит! Без моего хотенья вы ничего не откроете!       Доев малину, Деглан достал из ножен на правом бедре квилон с голубой рукоятью, поднял с земли деревяшку и начал тонко нарезать. Кинжал был хорошо заточен и резал древесину без труда. Он продолжил говорить, не смотря на Легоффа.       — В таком случае, нам придётся тебя убить, чтобы чары развеялись. Ты веришь в богов, Ганс? Веришь, что после смерти твоя душа через Воронку Душ попадёт в Палату Вердиктов, откуда три пути: в Эравельт, Мир Грёз, Каатвельт, Мир Хаоса, ну и обратно в Спонтвельт, Мир Непостоянства, если ты вдруг хочешь реинкарнации? Веришь, что сотню лет тебя будут преследовать чудовища Каатвельта в лабиринте Нифльхейма и вассалы Эрдаса? Что ты будешь страдать от бессонницы, болей во всём теле, незакрывающихся ран, невыносимой жары снаружи и жгучего холода внутри, кислотных дождей в Хельхейме? Что ты сможешь есть лишь самую омерзительную на вкус, ощупь и вид пищу, которая внутри тебя будет превращаться в червей, которые исследуют твоё тело вдоль и поперёк? Будешь бесконечно сражаться без возможности сбежать в Элигхейме? Бесконечно бродить во тьме и сходить с ума от странных звуков в Томмудхейме? Вечно скитаться сквозь пламя и лёд на границе Муспеля и Хеля? А это ведь не основные муки, нееет, отнюдь. Это так, издёвка перед настоящим наказанием. Издёвка на полвека. А ещё полвека ты будешь страдать от бесконечно растущего чувства вины. А если в тебе нет сожалений или чувства вины, то тебя ждёт наказание почти столь же ужасное — твой худший кошмар. А я упоминал, что ощущения в Каатвельте в тысячу раз острее, чем тут? И ощущения эти длятся дольше. Вот, к примеру, вырву я тебе зуб. Тебе будет очень больно несколько секунд, потом будет что-то вроде отходняка, а через пару минут и вовсе всё пройдёт, хотя тут зависит от болевого порога и личного восприятия… Неважно. Так вот, вырвал я тебе зуб. Боль сильная, но терпимая. Продолжительная, но не долгая. А в Каатвельте ты будешь ощущать агонию минут двадцать, и ещё час будешь отходить. При этом ощущение времени у тебя искривится и на деле будет ещё хуже. Казалось бы, за годы можно привыкнуть к боли и будет уже не так ужасно… Да? Нет, ты потеряешь способность приспосабливаться после смерти и любое ощущение для тебя будет как в первый раз. Круто, да?       Он выбросил остатки деревяшки и подошёл к Легоффу, чьё лицо от рассказов Деглана резко перешло от ухмылки к скалящемуся ужасу, сзади, опустился на колено и обнял одной рукой, большим пальцем чуть давя на горло. Лезвие кинжала от жестикуляции постоянно двигалось, находясь в пугающей близости от лица, отчего торговец жмурился. Мимикрит шептал ему на ухо маниакальной интонацией.       — Ты ведь ненавидишь их, да? Этих зверолюдов. Этих тварей. Животные, которые посмели родиться похожими на людей. Омерзительные нелюди. Как же хочется сделать им больно, а? Помучить, довести до слёз, покалечить, заставить звать маму и богов, да хоть кого-нибудь. Сломать их физически и ментально. Либо одним нелюдем меньше, либо полностью безвольный слуга, за которого можно выручить много денег. Одни плюсы, да? Знаешь, а ведь пока в Каатвельте с тебя будут сдирать кожу и насаживать на шипованный кол, мы позаботимся о твоём товаре. В Ромелии и Кезарии полно храмов, где заботятся о жертвах работорговли. Там им помогут оправиться и продолжить жить, если это необходимо, и они смогут прожить остаток жизни в счастье, а потом мирно умереть и отправиться в Эравельт, где каждый насладится самым сладким сном и покоем. И при этом они не будут изолированы от других возвысившихся душ.       — Чего ты хочешь от меня? — Вдруг сказал безвольно.       — Говори всё. Кого и сколько ты перевозишь, работаешь один или нет, на кого работаешь, где пункт сбыта рабов, когда?       — Зверолюдов, в трёх повозках в сумме сорок нелюдей, где-то треть из них это дети в возрасте десяти-одиннадцати лет, как-то так. Помимо тех, кто тут со мной сидит, рабов должны везти мои друзья Сэсил Роудс и Уильям Донифан. Мы собирались встретиться в заброшенной хижине в небольшом лесу к северо-западу от Хайнекена, обсудить, как всё прошло и дождаться ночи. Тогда к нам приходит человек в чёрной маске с рисунком красного цветка и проводит к пристани, где мы переводим рабов из повозок на корабль, а потом просто ждём, когда придут люди с платой, обычно это через неделю происходит. А пройдёт встреча в день приезда в Хайнекен. Я поэтому и торопился с отъездом и не хотел в городах останавливаться.       — Разве ты торопился? Хотя, неважно. Маска с цветком?       — Да, театральная такая.       — Баута что ли?       — Ну, очень похожа по крайней мере.       — Понятно. Это всё, что мне нужно знать? Или есть что-то ещё?       — Нет, это всё.       — Точно? — Деглан спустил кинжал к паху торговца и коснулся одежды остриём.       — Клянусь!       — Хм… Правдоподобно. — Кинжал вернулся в ножны, а Деглан встал и отряхнулся, хотя он и не пачкался. Он до сих пор с трудом сдерживал себя от того, чтобы прирезать работорговца, готового закрепить цепь даже на детской шее. Как раз в этот момент подошла Томика.       — Там ребята закончили с обустройством, меня попросили тебя позвать.       — Уже нет необходимости.       — В смысле?       — Я его допросил и всё узнал. Хотя, если вы хотите его пытать, то я не возражаю… Хотя нет, возражаю. Если нас ищут, то его крики услышат.       — Думаю, всё же стоит повторить. Вдруг расскажет больше.       — Не расскажет, но раз хотите сами всё услышать, то пожалуйста. Кстати, как с Шелестом поиграла? Он хороший конь, да?       — О чём это ты? — Смущённо спросила беловласка.       — Хах, да ни о чём.

***

      Как и ожидал Деглан, ничего нового они не услышали при повторном допросе. Августа, кажется, это немного задело, но Деглану было самую малость плевать. Поступило предложение выпустить бедных зверолюдов и накормить их. Предложение было единогласно поддержано, и после нехитрых махинаций пленники смогли выбраться из заколдованных карет. В тыквы они не превратились и это к счастью, ещё пригодятся. Правда вот, вышло так, что оленя и всего имеющегося провианта не хватило на сорок ртов, о наёмниках говорить не приходилось. Было решено собрать все съедобные растения поблизости и настрелять ещё немного дичи. На охоту отправились Велемир и Деглан.

***

      Как назло, вся дичь куда-то пропала. Даже самого тощего зайца или крысы не нашлось. Зато вдалеке показался силуэт крестьянской избы. Деревня. Охотники ринулись к поселению.       Но никого видно не было. Вообще, выглядело всё довольно странно: многие двери выломаны, стёкла разбиты, интерьер крестьянских халуп был исполнен в сомнительном стиле.       — Здесь будто война прошла. Всё перевёрнуто, сломано, никого нет… Еды и ценностей тоже не вижу. — Оценил ситуацию Деглан и заметил, что в корчме, самом большом здании в деревне, горел свет. Эта была малюсенькая свечка на подоконнике, что и двух часов уж не протянет, но этого хватило, чтобы сделать вывод, что в корчме что-то есть. Или хотя бы было.       Велемир и Деглан подкрались к окну и украдкой заглянули. Люди, много, с дюжину, с оружием, в дорогой одежде. Они пили, ели, пели, некоторые танцевали. Словом, развлекались. Шумно раскрылась дверь, из которой вышло двое. Один был в широкополой железной шляпе, кирасе, сапёрских штанах и с масляной лампой в руке, а другой с алебардой, с изувеченным лицом и мерзкой ухмылкой, одетый в длинный плащ и чепец. Деглан тут же повалил Велемира, что и пискнуть не успел, и накрыл его собой.       — Молчи. Я знаю, что делаю. — Почти неслышно шепнул он. На небольшой шум обратили внимание вышедшие люди.       — Дэнни, ты видишь чё-нить?       — Не. Давай подойдём. — И они стали приближаться.       — Может, кот какой? Или крыса.       — Наверняка. Но надо проверить, а не то Игрин будет баламутить, что мы его не слушаемся. А ведь мы слушаемся!       — Та да, но мы ж не до последней буквы все дела делаем, вот он и ноет.       — Смари не скажи так при нём, а то взбесится и четвертует.       — Да мне кажется, что это всё пустые слова. Ты хоть раз видел, чтоб он оружие в руках держал? И я не видел, а он не держал.       Свет лампы отлично освещал пространство под окном. Пусто. Мужчины пожали плечами.       — Я ж сказал, что кот аль крыса какая. Лан, похер, давай побыстрее всё обойдём, кметов в погребе проверим и дальше кутить.       — Я только за. Пшли.       Когда мужики свернули за угол, Деглан встал с Велемира, но не появляясь в окне, и отряхнулся.       — Извини за доставленные неудобства, — Продолжал он шептать. — Но иначе нас могли заметить.       — Я не понимаю, как они этого не сделали. Подожди, он говорил «кметов в погребе»?       — Да, что-то такое.       — Пойдём глянем? Если освободим селян, то они наверняка разрешат нам взять у них еды из корчмы. А если нет, то мы всё равно перебьём этих бандитов и нам никто не помешает взять то, что нужно.       — Странно, что такую идею предложил не я. Уверен, что хочешь это провернуть? Мне-то всё равно, но тебя-то и убить могут.       — Ты слишком высокого мнения о себе. Будто тебя не могут убить. К тому же, я попрощался со страхом смерти аккурат в тот день, как погиб мой отец.       — Ладно, идём. А как он умер?       — Скутигера сожрала.       — Гадость какая. — По Деглану прошла брезгливая дрожь. — А бояться смерти-то почему перестал?       — А ты видел, как скутигера жрёт? После такого ничего не испугаешься.       Когда патрульные свернули за угол, Велемир и Деглан последовали за ними, припав к бревенчатой стене, но не стали доходить до самого угла ввиду того, что от них на освещённое пространство могла упасть тень, которую бы заметили бандиты. Это было бы не с руки для наёмников. Из-за этого Деглан не мог выглядывать из-за угла. Вообще, тут дело ещё в том, что его бледная морда могла показаться патрульным чужеродной, а не частью экстерьера корчмы, но это не суть важно. Деглан вслушивался в действия бандитов, ожидая возможности для устранения.       — Велемир, когда я скажу, ты выбежишь из-за угла и выстрелишь в мужика с алебардой, а я в этот момент зарежу того, что с лампой. — Деглан достал кинжал.       — Понял.       Грохот балочного засова, шуршание обуви, скрип подошвы, топот, лязг лампы. Деглан хлопнул Велемира по плечу. Первым из-за угла выскочил Деглан, Велемир вышел вторым. Патрульные были убиты в обратном порядке: первого убила стрела Велемира, а второму проткнул трахею Деглан, лишив бандита возможности кричать таким образом. Стрела вонзилась прямо в позвоночник и, пройдя, чуть глубже, достала до сердца. Именно такой вывод сделал Деглан исходя из того, сколько сантиметров стрелы находится по ту сторону кожи. Алебарда особо не шумела, когда рухнула наземь, а лампу поймал Элетайн, который поспешил вытереть кинжал об плащ застреленного человека и убрать клинок. Наёмники встали перед люком, ведущим в погреб, Велемир поднял балку, блокирующую деревянные дверцы, и открыл их. Внутри неподвижно сидело с пару десятков кметов, среди которых были и старики, и мужики, и дети, и подростки, и женщины.       — Стало быть, это ваша деревня? — Начал разговор Деглан, не забывая о шёпоте.       Кметы сумели сообразить, что перед ними не бандиты. Во всяком случае, это не они их тут заперли и они сейчас кутят за их счёт наверху. Вперёд вышел мужчина лет пятидесяти, лысеющий, с поседевшей бородой и в целом немолодой. Одет он был в жёлтую тунику и лапти, а одна рука была обмотана каким-то тряпьём. Травмирована.       — Кто вы? — спросил мужчина.       — Я Деглан, а это Велемир. Мы наёмники. А вы?       — Я староста этой деревни, Отто. Вы пришли нас спасти?       — Мы пришли просить припасов. Но, похоже, планы немного меняются.       — Если избавите нас от этих бандюганов, то можете забрать с собой столько, сколько сможете! Только помогите, прошу. Мы ведь простые селяне, нишего не попишем против таких злодеев.       — Будет сделано. Пока тут посидите.       — Ясное дело!       Деглан закрыл люк и поставил на засов, но перед этим сбросил к крестьянам трупы и алебарду, на всякий случай. Крестьяне были недовольны, но, как и полагается, стерпели.       — Господин Пераскич, у вас есть идеи, откуда вы сможете помогать мне стрельбой? Или мне придётся в одиночку вырезать оставшихся десятых?       — Боюсь, что в корчме я не могу помочь… Разве что как-то залезу наверх, там же есть какие-то балки? Я могу с них стрелять, наверное. Но как туда забраться?       — И верно, снаружи туда не забраться. Мм… Ладно, давай ты из парадной кого-нибудь подстрелишь, а потом дашь пройти мне и я остальных прикончу. А ты по возможности будешь из прохода стрелять. Только в меня не попади.       — План так себе, но долго сидеть тут не хочется, а иных идей нет… Сделаем, как ты сказал. Давай, вперёд.       Вернувшись к передней стороне корчмы, Велемир натянул ранее использованную стрелу, а Деглан достал свой меч и занёс над плечом, принимая стойку гнева.       Дверь внезапно распахнулась, с улицы полетела стрела, попавшая в стол, но не попавшая в нелюдей, которые за ним сидели. Велемира Пераскича сменил Деглан, вошедший в корчму и вставший в закрытую боевую стойку. Да, кстати, ни один из присутствующих внутри, кроме нездорово здорового лысого мужика с полуторником, человеком не был. В основном местный контингент преступников состоял из альвов, но было тут место и пангонианцу, и двум зверолюдам с волчьими чертами, и полудруверу, что можно было понять по коренастному телу, внушительной ржавой бороде, общей заросшести и росту около ста семидесяти, что многовато для друвера.       — Нападай, приблуды!       Издёвка сработала, двое бандитов тут же выпрыгнули из-за стола и сломя голову полетели на Деглана, замахнувшись одноручными мечами. Вообще, надо сказать, это была несколько странная банда, поскольку почти все её члены, за исключением уже убитого алебардиста и альва с парными кинжалами, что не сдвинулся с места у барной стойки и продолжал пить своё мирийское светлое, носили именно мечи. Никакого другого оружия у них не было. Это показалось Деглану странным. Альв, не ставший резко реагировать на появившегося мечника, к слову, был с головы до ног одет в лёгкую чёрную одежду наподобие той, что носят шиноби. На шее виднелась тканевая маска, которую нужно натягивать на нос, чтобы скрыть половину лица, а где-то сзади висел капюшон, благодаря чему и можно было увидеть острые уши, чуть более острые, чем у других, и чёрные волосы, собранные в маленький пучок. Глаза же его были серые, почти что белые, будто он был слеп. Но пока не его время, поговорим о прочих противниках.       Описав пируэтом круг, Деглан сошёл с линии удара обоих мечников и, пользуясь их невозможностью сменить направление на бегу, рубанул по спине ближайшего врага наискось, рассекая его тело на две части. Бандиты отреагировали на это злобными выкриками и праведным гневом, тут же сбежались остальные члены банды, за исключением альва и, видимо, главаря, что встал из-за стола и отошёл к альву, когда тот его подозвал.       Главарь был лыс, шрамирован, в кожаной броне, в которой нашлось место кольчужным элементам и стальным пластинам, и с полуторным мечом наперевес, телосложением напоминал скалу.       Деглан сделал кувырок и увеличил дистанцию между группой противников и собой до трёх метров. Вдруг, один из толпы, стоявший где-то сзади, вероятно, второй бегун, тот самый полудрувер, вскрикнул и упал, ошеломляя бандитов. Что случилось? Откуда? Кто? Кого? Из спины павшего торчала стрела. В этот раз Велемир попал, но его уж след простыл, опять.       «А парень неплох, умеет быстро передислоцироваться, уж и след стрелка простыл.» — Подумал Деглан.       — Максимус, Джек, разберитесь с лучником! — Приказал альв, после чего продолжил пить. Максимус и Джек послушались, Деглан забеспокоился. Сможет ли Велемир один разобраться с ними?       Для удобства и во избежание тавтологии дадим имя оставшимся троим противникам Деглана: Динеш, пангонианец, Генри, зверолюд, и Индро, тоже зверолюд. Генри, как ближайший к Деглану, решил сделать укол в ногу, стремясь попасть в бедренную артерию. В этот момент двое других противников, находясь в оборонительных позах, обходили мимикрита по флангам, стремясь взять его в окружение и заколоть со всех сторон.       Парировав укол, Деглан ударил Генри ногой с размаха по промежности, отчего тот выронил меч, скрутился и упал на пол. В этот же момент Динеш и Индро попытались зарубить Деглана, пока он пинает Генри, но мимик сделал всё слишком быстро и, совершив кувырок в сторону Динеша, оказался за его спиной. Пока Динеш пытался развернуться и ударить по Деглану с размаха хвостом, а затем мечом, последний обрубил толстый хвост на середине и воткнул меч примерно в середину тела, пронзая позвоночник и живот противника. Клинок быстро вышел из проткнутого тела, и тут же Деглан махнул им, отсекая руку, отступил назад и взял стойку быка. Укол от Генри. Парирование. Рубящий удар Деглана. Блок. Попытка плеснуть в глаза Деглана пивом из ближайшей кружки. Мимо, даже на одежду не попало. Деглан вновь ударил с размаха, Генри увернулся поворотом тела. Деглану надоело и он, убрав левую руку с меча, выкинул раскрытую ладонь вперёд, создавая телекинетическую волну, которая отбросила Генри в деревянную колонну. Вообще, планировалось зарезать его, пока он будет лежать, но как-то так вышло, что Генри разбил затылок. Индро ударил сверху, Деглан выставил меч по касательной. Клинок клигота сполз по лезвию, Деглан описал полукруг над собой и рубанул на отсечение по шее зверолюда.       В этот момент в корчму ввалились безоружные Велемир и Джек, которые неплохо друг друга избили, но победитель так и не выявлялся. Их драку Деглан закончил броском кинжала в шею Джека, что был сверху в этот момент. Эльф и главарь поаплодировали. Деглан удивлённо выгнул бровь. Почему они аплодируют смертям своих товарищей?       — Неплохо, неплохо, даже красиво.       Деглан подошёл к ним ближе, сокращая расстояние до пяти метров.       — Ну и кто вы такие? Просто сброд вооружённых ублюдков?       — Мы — клиготы. Из отряда Фарвиниэ́ля фер Касте́ласа, знаешь такого?       — Бывший наёмный убийца, сражается двумя короткими зазубренными мечами и считается одним из самых добрых, если можно так выразиться, предводителей клиготов. И это при том, что его, как и любого предводителя клиготов, освежуют и изваляют в соли перед тем, как сжечь заживо, если поймают. И если он доживёт до сожжения.       — Неплохое описание господина Кастела…       — Извини, что перебиваю, но, — Деглан указал свободной рукой на главаря. — Игрин?       — Нет. Он. — Великан указал на эльфа.       — А ты тогда кто?       — Эрлидан. — Ответил за верзилу Игрин.       — О как. Моего друга так же зовут.       — Правда? Он тоже борется с расизмом со стороны imardahłi?       — Нет, он на них работает. Сейчас помогает королю Эллевании сохранить позиции и подавить восстание. Насколько я слышал, он возглавил два отряда наёмников и один гвардейцев и взял Скво́му четыре дня назад.       — Наверняка лицемерные imardah расхвалят его, назовут величайшим спасителем и героем, а когда он заберёт деньги и уйдёт, тут же начнут поносить и распускать слухи из-за того, что он альв.       — Я не говорил, что он альв.       — Но имя-то альвийское.       — В логике тебе не откажешь.       — Надоело мне болтать, приступим к дуэли? Хочу сразиться с тобой один на один.       Эрлидан горгульей сидел и слушал диалог. Он выглядел как-то отрешённо, будто его тут нет. Будто внутри что-то сломалось. Деглан пока ничего не замечал.       — Прежде чем мы сразимся… Что вы тут делаете без Фарвиниэля?       — Разведкой занимаемся. Стало вечереть, решили обустроить ночлег. «Эта деревня сойдёт» — решили мы и заняли её.       — А почему дома разгромлены?       — Мы решили, что будет безопаснее запереть всех imardahłi в погребе, но не все желали идти. Некоторые из нас уж было хотели опустить местных баб, чтобы показать, что лучше нам не перечить, но я решил не портить репутацию господина Кастеласа и не позволил.       — Выходит, тут главный ты? — Да, а Эрлидан мой телохранитель и правая рука, во всём помощник. Так что он тоже главный, но я главнее.       — Ясно… А почему это отряд нелюдей якшается с mardahen? Неужто у него прапрапрапрапрадед был наполовину альвом?       — Я не человек больше. — Сурово ответил Эрлидан. — Чародеи надо мной надругались. — Его речь была крайне медленной. Он будто с трудом говорил, будто мыслительные процессы вызывали головную боль.       — Каким образом?       — Людские чародеи приехали в деревню Эрлидана — Начал Игрин. — и потребовали его у его родителей. Они были против, из-за чего их дезинтегрировали на месте. А десятилетнего мальчика, чьих родителей на его глазах превратили в горстку пепла, подвергли человечным опытам: накачивали эликсирами, мутагенами и различными реагентами в случайных пропорциях, а потом кормили специальной смесью грибов и трав. Лишь магическая поддержка позволила ему выжить после всех этих истязаний. И после такого его днями изматывали учёбой и тренировками, хотели вырастить идеального убийцу для хер пойми каких нужд. А когда его сделали мутантом, то тренировки удвоили, и добавили к ним натуральные пытки, направленные на выработку нечувствительности к боли, травмам и даже ядам. Но потом, почему-то, выбросили на мороз. Он проснулся голым в сугробе, одна лишь башка торчала из снега. Чтобы выжить, Эрлидану пришлось охотиться голыми руками. Он свернул шею волку и согрелся его шкурой, сожрал его внутренности и… — Альв глубоко вдохнул и выдохнул. — в общем, пока мы его не встретили, его жизнь была сплошным адом. А у нас он впервые познал тепло и близость, нашёл семью в каких-то лесных недобитках, которые воюют за своё право на существование без травли и погромов.       Эрлидан молчал, грустно смотря то на Игрина, то на Деглана, то на погибших товарищей. Лишь сейчас мимикрит заметил бесконечную грусть и какую-то отсталость в выражении лица Эрлидана. Также лишь сейчас он обратил внимание на неестественные габариты его тела. Действительно, лишь при помощи науки можно стать таким. Глаза его напоминали кошачьи своей манерой поведения и формой, а красная крапинка в радужке говорит о том, что опыты оставили в том числе следы неудач. Наверняка, если присмотреться, таких много, но что-то Деглан не горел желанием изучать этот лабораторный эксперимент. Скорее хотел поскорее убить его и сжечь тело, чтобы прекратить муки некогда разумного существа, а теперь просто куска мяса с функциями поглощения пищи и уничтожения чего-либо по приказу, а потом развеять прах по ветру, чтобы никто не нашел это и не попытался повторить.       — Видал я разное дерьмо, но с таким ещё не сталкивался. Мне жаль, полагаю.       — Видать, плохо знаешь людей. Они и не на такое способны. Знаешь, я тут подумал… Эрлидан, убей его ты. Ты ведь сделаешь это для меня?       Калеб начал мотать головой и издавать звуки, похожие на всхлипы.       — Я не понял, ты не хочешь помочь своей семье? Отомстить за братьев?       — Оставь его. Он и так был сломан, а теперь, похоже, окончательно сломался. Хотя мне сложно представить, как можно сломать то, что уже сломано.       — Не лезь, mardah.       Мотание головой продолжалось до тех пор, пока мутант не встал. Достав свой полуторник, он резко побежал на Деглана. Он не особенно удивился, ведь теперь от этого существа можно было ждать чего угодно, кроме проявления разума. Деглан спокойно произнёс «фелад» и великана притянуло к полу. Он подошёл и проколол остриём затылок. Эльф вскочил с места, достал кинжалы и принял стойку.       — Убил мою ходячую стену. Чтож, а теперь потанцую я.       Велемир, видимо, был забыт. А ещё он решил, что хватит с него этого дерьма и выпустил стрелу в грудь эльфа. Одежда неплотная, защиты никакой, стрела без труда прошла сквозь сердце и остановилась, наверное, лишь едва выглянув из спины. Деглан встряхнул меч и убрал его в ножны. Работа сделана.

***

      — …А потом я сжёг его тело дотла и, на всякий случай, разогнал пепел телекинетическим ударом. Разобравшись с этим, мы взяли тележку с едой и поспешили вернуться сюда. Хорошо, что никто с голода тут не помер. — Немного хмуро рассказывал Деглан о том, где они с Велемиром пропадали.       — Пиздец. — Хором сказали все, кто сидел у костра, в том числе зверолюды, которых наёмники выпустили.       — А всё же, что нам с ними делать? Явно не бросать тут, но и не довозить же до пункта назначения? — Задался вопросом Тамир.       — Предлагаю довезти до ближайшего города, а там отдать в любой храм, не связанный с Вечным Огнём Эвигфламма, объяснить ситуацию и поскорее уйти. О них наверняка позаботятся. А потом, конечно, мы продолжим путь к месту назначения, чтобы разобраться с остальными работорговцами. Думаю, у Легоффа имеются при себе деньги, чтобы заплатить нам за свою сохранность. — Отвечал Деглан. — Вопрос в том, что там с законом? Как избавиться от проблем с ним? Можно попробовать не убивать к ебени матери Легоффа и его дружков, а сдать их гвардии в любом нормальном городе, лишь бы доехать. Ну, думаю, ещё можно потолковать с одной чародейкой. Авось сможет помочь…       — Слушай, Деглан, у меня возникло несколько вопросов. — Заговорил Хагвар.       — Я слушаю.       — Во-первых, куда ты дел меч коменданта?       — Выкинул, уж не помню когда и куда.       — Что?! — Встрепенулся ценитель мечей по имени Тиллион.       — Выкинул я его. Он мне нахер не нужен, у меня их и так два, а пользуюсь я только одним почти всегда.       — А это самое… Как ты из Легоффа-то всё выбил?       — В смысле?       — Ну, ты же говорил, что он тебе всё рассказал уже и смысла допрашивать нет. А как ты всё вытянул из него?       — Рассказал о Каатвельте и покрутил ножиком у промежности, на психику ему надавил. Такие, как он, долго слушать ужасы не могут, без побоев сорвутся. Так сказать, религиозную страшилку наплёл.       Жижка и Велемир протяжно зевнули, вслед за ними зевать стали и остальные.       — Время позднее, нам следует ложиться спать. Со всем, что случилось, разбираться надо в трезвом уме, а не усталыми и сонными. В связи с этим — спокойной ночи всем.       Деглан лёг на растелленный рядом с Шелестом плащ из шкуры чёрного медведя, подложив под голову руку. При этом он снял всю верхнюю одежду и снаряжение, какое на нём было, для большего комфорта. Глаза сомкнулись и в мгновенье ока Деглан оказался в стране забвения, царстве Морфея, обители видений. Вместе с ним уснули и почти рабы, и другие наёмники. С трудом дался сон лишь торговцам, которых закрыли в повозках, чтобы не сбежали.