Дорога в Эвтюмию

      Тёмный и холодный каменный подвал, где свет исходил лишь от пары настенных свеч и масляной лампы, что стояла на простом деревянном столе в углу комнаты. В центре подземного помещения стоял стул со спинкой и подлокотниками, к которому привязан мужчина, побритый налысо. Одет он был хорошо: качественная белая эбрийская рубашка с пышными манжетами, модные жёлтые кезарские бриджи, кожаные туфли на ремешках, сшитые, вероятно, где-то в Галлии судя по заострённым носкам. Увы, в ходе допроса одежда несколько пострадала: отделка туфель, почему-то не снятых, сильно потёрлась, в результате рваного повреждения закрытый вырез рубашки доходил до живота, бриджи просто были серьёзно испачканы грязью и немного кровью. Некогда белоснежная рубашка теперь почти наполовину покраснела от крови. В большей степени из-за того, что после допроса в голову похищенного слуги был воткнут мясницкий топор, от чего ручьи крови побежали с головы на белую ткань.       Рядом стояло двое: одетый наспех Лонган и укутанный в серую мантию с капюшоном и пелериной человек с деревянным планшетом в руках. Он как раз закончил запись, когда Лонган избавился от жертвы.       — Тебя перенести в поместье? — Не смотря на Лонгана обратился Кен-Дзи, кладя планшет на стол. Туда, где раньше лежал топор. Рядом были небрежно разбросаны испачканные инструменты: скальпель, плоскогубцы, иглы, молоток и медицинская пила. Именно из-за неё кисть допрошенного практически отваливалась. На краю стола лежал белый тканевый свёрток с непонятным содержимым.       — Если мою пропажу заметили, то моё появление из портала будет несколько… Странным.       — Пожалуй. Тогда я телепортирую тебя не в саму комнату, а рядом с поместьем, в неприметное место. Вроде там есть отстойник, рядом с которым никто не ошивается.       — Хочешь в дерьме меня искупать?       — Я открою портал рядом с ямой, а не в ней, не беспокойся.       Развернувшись к стене, маг выставил левую руку вперёд, загнул мизинец и безымянный палец, а средний и большой оттопырил, чуть согнув и сложив вместе. Большой палец торчал отдельно. Сделав схожий жест второй рукой, чародей начал проводить вращательные движения кистью правой руки. Из стены посыпались искры, быстро увеличившиеся в количестве. С лёгким треском в стене открылся круглый неприметный портал, не сияющий и не жужжащий. Зато через него было видно, куда он ведёт. Лонган, забрав с собой белый свёрток, покинул подвал и оказался у стен поместья.       Пробраться обратно в дом трудностью не было, как не было трудностью и обойти патруль, которого почему-то видно не было. Комната так и осталась закрытой. Никто ничего не заметил. Славно.

***

      На следующий день Гиэль вызвал Лонгана к себе. Служанка также передала, что альва ожидают в полной боевой готовности. Тот согласился и, снарядившись, пришёл к покоям Гиэля. Белая дверь с золотой инкрустацией была заперта.       — Ги… Господин фер Гревер, почему дверь заперта?       — Сегодня утром сменный караул обнаружил за домом три трупа патрульных.       — Хреново. Но мне-то что с того?       — В целях безопасности я теперь отсюда не выйду, пока виновник не будет найден и казнён.       — Допустим. Вызывать-то меня было зачем, да ещё и в полной готовности?       — У ворот стоит охотник из той хаскелской деревни, где ты убил своё второе чудовище. Ты с ним, кажется, знаком. Он отведёт тебя в лагерь сацудзинов…       — Кого?       — Это, кажется, переводится, как «убийца». Или охотник, не помню. Местный цугонский диалект.       — А разве на Пепельном Архипелаге не айнский язык используется?       — Мне плевать, как он называется, один хер все вокруг общаются на всеобщем. Даже мы с тобой, альвы, сейчас разговариваем не на Ваналоке, а на всеобщем, который придумали люди.       — Мы с тобой не разговариваем на Ваналоке, потому что ты знаешь на нём всего пару слов.       — Во-первых, это неважно. Во-вторых, ты как разговариваешь с хозяином, червь? То, что я стал тебе доверять, не делает нас друзьями и не заполняет пропасть между нами.       — Извините, господин, забылся. Так, хаскел отведёт меня в лагерь… — Через дверь не было видно раздражения.       — Где ты расспросишь сацудзинов про ренегата по имени Кацуо Нуморо.       — Я должен его устранить?       — Ты должен его сопроводить. У нас с ним сейчас несколько проблемные отношения, из-за чего он сбежал в укрытие в лесах. А наши леса, знаешь ли, такое место, где даже сацудзины могут потеряться и не вернуться обратно. Но ты-то там уже был, да и на болотах успешно справлялся, так что должен выжить и защитить его по пути обратно. Дело в том, что он не в курсе, что я хочу с ним поговорить, а он, похоже, мегаскоп с собой не захватил. В моём распоряжении нет других магов, умеющих открывать порталы, а запрашивать такого специалиста дорого и долго. Мне же Кацуо нужен в ближайшие дни. Указ понятен?       — Да, господин. Отправиться в лагерь сацудзинов, узнать, где найти Нуморо, найти его, привести сюда целым и невредимым. Если я скажу, что от вас, он может напасть?       — Сперва он расспросит тебя о том, зачем ты явился. Если ты не будешь сопротивляться его попыткам тебя обезоружить и поставить в слабое положение, да и в целом не проявишь агрессии, он выслушает и, скорее всего, пойдёт с тобой. На всякий случай скажи ему, что я прошу его вернуться. И готов обсудить вопрос повышения ставки.       — Полагаю, что не убедить его я не могу.       — Верно. В самом крайнем случае ты всё же можешь вернуться без него, но убивать не смей. И уходи только если иначе придётся сражаться с ним. Придумаем что-нибудь. Но вряд ли понадобится, ему должно хватить денег и того, что я прошу.       — Я тогда пойду.       — Удачи.

***

      К слову сказать, с момента убийства болотника прошло немало времени. Если быть точнее, то уже наступило девятое Априла. За это время Лонган сумел значительно повысить доверие Гиэля к себе. По крайней мере, тот вёл себя так, будто доверял ему.       У ворот Лонган заметил Бальдра, заметно обрадовавшегося появлению альва. Оба помахали друг другу, после чего забрались в сёдла и направились по дороге на север, к чаще Ландагула. Отдалившись на некоторое расстояние от особняка, Лонган чуть потянул поводья на себя, замедляя лошадь.       — Бальдр, ты не возражаешь, если мы сперва заедем в Омонэ?       — Нет, а зачем тебе туда?       — Да неважно, это так, личное дело. Ненадолго, буквально парой слов обменяюсь с человеком и поедем в лагерь сацудзинов. Как там Эллиан, кстати?       — Ну, хорошо, заедем. А Эллиан… Он окончательно перестал видеть на прошлой неделе. Чтобы избежать распространения гниения…       — Говори просто «некроз». — Перебил Лонган.       — Хорошо. В общем, чтобы избежать этого некроза, пришлось выколоть ему глаза. Вроде ему получше уже, но ещё не привык к полной слепоте.       — Будет знать, как выёбываться лишний раз.       — Да, этот «урок» он вряд ли забудет… Стоило ли его ослеплять лишь из-за того, что он поливал меня грязью?       — По мне так вполне. Да и меня он тоже оскорблял, а я ведь такой важный раб, нужно поддерживать авторитет. — Саркастично ответил тот в конце.       — Да уж, ты мало отличаешься от того твоего друга.       Лонган не придумал ответа, так что разговор исчерпал себя. Уже через двадцать минут они были в Иокогаме, районе портового города, расположенного в бухте Омонэ. Альв постучался в дом, затем зашёл в него и не выходил минут десять. Ожидание начало нервировать Бальдра, когда вышел Лонган.       — Извини, немного задержался. Поехали.       — Извинения приняты. Поехали. А с кем ты говорил?       — Это тебя не касается. Просто поехали.

***

      Лагерь сацудзинов располагался в лесу, что являлся своеобразной опушкой, каймой Чащи Ландагула. Поначалу охотники на демонов особого внимания на прибывших не обратили. Они занимались своими делами: общались, тренировались, кто-то точил клинки, кто-то стирал одежду. Внутри небольшого дома с открытыми дверьми был устроен лазарет, из которого в этот момент вынесли тело.       В центре лагеря, ограждённого пятиметровой бревенчатой стеной с воротами, располагался прямоугольный дом, на пороге которого сидела девушка с тёмными волосами длиной где-то до плеч, собранными в пучок. Одета она была в стандартный наряд сацудзина небесного цвета, дополненный узорами белых облаков и белым поясом. Рядом лежала катана с белой цукой и чёрными ромбами, квадратной цубой и саей, обёрнутой в ткань в серо-чёрную клетку. Сама же охотница затачивала ножом деревянный колышек. Увидев прибывших, она подняла глаза.       — От префекта?       — Да. — Ответил Лонган. Бальдр же оглядывался по сторонам, как-то даже забывая держать лошадь за поводья, настолько ему было интересно посмотреть на лагерь изнутри. Прежде, похоже, ему доводилось лишь со стороны взглянуть на одно из пристанищ сацудзинов.       — Я Нами Сукеру, Кадзе но Кодомо. Зачем вас прислали?       — А ты не в курсе? Тогда откуда ты знаешь, что мы от Гиэля?       — Ну, я узнала тебя. Ты же его ручной убийца. Не раз видела тебя, вот и предположила. И не ошиблась. Так зачем вы пришли?       — Гиэль послал меня найти Нуморо… Как там?       — Кацуо Нуморо? Чародея?       — Да, мага-ренегата. Сказал сперва расспросить вас, охотников. Похоже, что вы можете что-то знать.       — А с какой целью Гиэль им интересуется?       — Он хочет поговорить о делах, а маг об этом не знает. А связаться с ним Гиэль не может.       — Удивительно, что он в этом признался. Ладно, я его встречала полмесяца назад. Столкнулась в Цукимори, когда выслеживала одного опасного ракшаса. Он устроил себе жилище в здоровенном дубу. Маг, то есть. Видимо, магией. Видеться с Гиэлем не хочет, но явно не рад там сидеть. Думаю, если Гиэль не хочет его убивать, то он с радостью покинет Цукимори. Вас провести?       — Если ты можешь привести меня прямо к его жилищу, то да.       — Нам предстоит тяжёлый путь… — То ли заворчал, то ли восхитился Бальдр, потягиваясь.       — Малой, может, ты лучше домой пойдёшь? В Цукимори будет опасно.       — Дак я охотник из Йегерландсби. Может, не особо крупный, но убивать умею. И чудовищ тоже.       — Ну, впринципе… Не, Бальдр, там ты всё же будешь обузой. Можешь, конечно, до внешней линии или как там этот ручей называется проводить, но дальше не лезь. Ты со мной не был в тех вылазках, так что не знаешь, что там не весело.       — Твои сомнения меня обижают.       — Феланахрэнзэ. — Лёгкий ветерок, сорвавшийся с губ Лонгана, сработал на Бальдра будто транквилизатор. — Иди домой.       — Есть. — И он уехал обратно в деревню.       — Неплохая магия. — Прокомментировала Сукеру, после чего пошла к конюшне. — Тогда идём, не будем тянуть. Кстати, можешь заодно немного помочь мне, раз я проведу тебя через Цукимори?       — С чем?       — Да надо кое-что проверить, плюс выследить одного демона, который там засел.       — А разве Цукимори не объезжают через болото?       — Объезжают, но задача Охотников это так или иначе истреблять демонов. Даже если они сидят где-то в глуши они остаются угрозой.       — Или там сожрали нескольких сацудзинов и ты хочешь отомстить?       — Не без этого. Но, по правде, в последнее время это стало настолько обыденным, что уже не бросается в глаза. — Будто бы в подтверждение её слов из лазарета вынесли ещё несколько тел. Вдоль стены у лазарета теперь лежало одиннадцать накрытых тканью трупов. Санитары в белых нарядах суетились, словно блуждающие огоньки, проверяя лица и делая пометки в записях. — Ладно, давай уже двинемся к Нуморо.

***

      — А расскажешь мне о вашей... организации? Как и когда вы появились, чем занимаетесь, какая там у вас иерархия? Да и как ты сама в него попала? — А зачем тебе это, раб? — Подозрительно спросила Нами с несколько укоризненным взглядом.       Отвлёкшись от дороги, она чуть не попала копытом лошади на камень, если можно так выразиться. Трагедии и свёрнутой шеи удалось избежать лишь благодаря тому, что Лонган вовремя махнул рукой, будто отгонял насекомое, от чего возник сильный порыв ветра, снёсший камень на обочину тропы.       — У меня имя есть. Я Лонган. Лонган фер Диаледд.       — Ого, не знала, что у рабов префекта есть достоинство, чтобы называть себя по имени.       — Возможно, я исключение. Исключение, которое не позволяет относиться к себе, как к дерьму.       — Уважаю. Чтож, Лонган фер Диаледд, раз тебе интересно и за всё то время, что ты на острове…       — Откуда ты знаешь, сколько я тут?       — Да от своих слышала, что у Гиэля появился очень интересный прислужник, который прибыл на «Курьере». В конце Фербера это было, кажется?       — Вроде бы. Если честно, я уже потерял счёт времени… Сегодня что, Април?       — Завтра будет. Сегодня тридцатое Марта. Вы, ойкуменцы, вроде бы празднуете сегодня?       — Всего лишь?.. Да, у людей есть праздник Нэддгвинваэрн. С Ваналока это значит «Конец зимы».       — «Neddgwynwaern» в оригинале, кажется?       — Да. — Удивлённо ответил Лонган, не скрывая эмоций. — А ты откуда знаешь?       — Одно время была влюблена в альва и хотела как-то расположить его к себе. Ну и решила, что научиться говорить на альвийском это хороший способ. К тому же, он и сам им владел и часто тосковал от того, что не с кем было поговорить на Локе.       — И как, помогло?       — Не знаю. На деревню напала большая стая неразумных ракшасов, когда я попробовала заговорить с ним на его языке. Эти твари растерзали его хуже гончих, посланных за лисой.       — А тебя спас сацудзин, так? И вступила ты в Кимецугату, чтобы отомстить?       — Почти. Спас меня действительно сацудзин, причём не абы кто, а сам верхний Кимецу, Шидзенрёку Хикари. По какому-то удивительно удачному стечению обстоятельств он возвращался с охоты и проходил через нашу деревню. К счастью, он очень быстро перебил этих тварей, так что пострадало не так много, как могло бы. А вступила я в Кимецугату потому, что Тэйян до ужаса боялся и ненавидел демонов. Решила, что хочу стать для кого-нибудь героем, как Хикари-сама для меня. И, может, Тэйян откуда-нибудь сверху увидит меня, мои стремления и улыбнётся…       — Это благородная цель. Раз уж ты проявила уважение к альвам и что-то знаешь о нашем языке, то… Кадзе но Кодомо. Что это значит? Я об айнском мало знаю, но, вроде бы, частица «но» это принадлежность к чему-то?       — «Дитя ветра» или как-то так это звучит на всеобщем. И да, почти.       — А что это значит?       — Это значит, что я преемница Яйбы, стихия которого — ветер. Каждый Яйба «возглавляет» определённое стихийное направление, один из Путей, в данном случае — Кадзедо. Я — будущий Ветряной Клинок, если Тенгри-сама когда-нибудь уйдёт на покой. Есть ещё Калеб Мондо. Он — Иси но Яйба. Его стихия — земля. Он использует нагинату, а не катану, но, похоже, это не мешает ему. Вроде бы он прибыл из Храма Стихий, но я не знаю, где это. Пожалуй, лучшие из нас — Раймей и Карл Пьетро, Рай но Яйба и Кори но Яйба. Молния и лёд. Доводилось мне видеть их в деле… Это было сильно. Даже пугающе. Раймей умеет так быстро и ловко двигаться, что у него потом остаются ожоги, а Карл, кажется, настолько проникся своей стихией, что от него вечно веет холодом.       — Вижу, ты восхищаешься своими соратниками.       — Не без этого. Меня окружает много хороших и умелых людей, хоть и не все из них люди.       — Так это, расскажешь мне о своей компании?       — А, да. Вообще, все мы называемся сацудзинами и вроде как равны, но некое деление всё ж есть. Те, кто только тренируются, чтобы стать сацудзинами, зовутся хаджимари. Те, кто появились в Кимецугате только-только, зовутся Вакамоно. Это те, кто прошёл Фуруиваке. Те, кто пробыл тут уже полгода или вроде того приобретают ранг, если можно так выразиться, «йоши». Это уже уважаемый и опытный убийца демонов. Скорее всего, у тебя к этому моменту будет цветная катана и ты будешь хорошо направлять стихию через оружие. Далее идут Кодомо — те, кто являются кандидатами на роль Яйбы. «Кодомо» значит «ребёнок». Это либо те, кто очень хорошо показал себя, либо те, кого тренирует кто-то из Яйб или Кимецу. Скорее всего, именно они заменят павшего Яйбу, но, вообще, Яйбой может стать и йоши, если он сможет пройти Сентаку. Для этого нужно убить высшего юрея или победить в дуэли Яйбу. Обычно выбирают дуэль, потому что найти высшего юрея очень сложно. Далее, собственно, сами Яйбы, почти сильнейшие. Стать Яйбой можно только показав недюжинную силу и мастерство. Тогда ты либо становишься учеником и наследником нынешнего Яйбы, либо получаешь право требовать Сентаку. Каждый Яйба отличается от сацудзинов тем, что его внешний вид громко говорит о выбранном им Пути. Как видишь, мои кимоно и хаори в ветряных узорах, я выбрала Кадзедо. Выше Яйб идут Кимецу, сильнейшие мечники. Их обычно трое — нижний Кимецу, средний Кимецу и верхний Кимецу. Они являются кем-то вроде лидеров Охотников, но тут, на самом деле, всё очень условно, потому что я, как Кодомо, сама часто принимала участие в разных обсуждениях, как и хоть сколько-то опытные сацудзины. Есть поверье, кстати, что Столп, он же верхний Кимецу, это всегда реинкарнация Основателя, но я что-то сомневаюсь: за столько жизней лично я бы устала постоянно возвращаться к одному и тому же делу. Но, тем не менее, верхние Кимецу почти всегда несильно уступают по силе Основателю из легенд, а некоторые, особо выделившиеся, вовсе не отличаются. Но тут я, по правде, не особо интересовалась, так что много не расскажу. Ты там не уснул? — С усмешкой спросила та, поймав себя на том, что превратилась в профессора на лекции в каком-нибудь сомнительном университете Северии, где какое-то национальное презрение к образованию. — Я, кстати, обманула тебя. Сегодня девятое Априла.       — Нет, совсем нет. Но, по правде, мне казалось, что будет интереснее… Подожди, что? — Лонган заметно рассердился, но быстро выдохнул с облегчением. — В следующий раз будь точнее.       — Наверное, я никудышная рассказчица… Ладно, прости, постараюсь… — Она хотела сказать что-то ещё, но вдруг смолкла и остановила лошадь, кладя правую руку на цуку катаны. Лонган вслушался и тоже схватил меч за рукоять.       Оба спешились, достали клинки и стали медленно и плавно двигаться к зарослям бамбука. Сквозь стебли цугуйского растения проглядывалась полуголая фигура, что-то жарящая на костре. Лонган принюхался и скривился в отвращении, его оскал свидетельствовал о том, что с этой фигурой что-то не так. Нами хотела спросить, но опасалась, что перед ними может быть разумный демон.       — Господа, чего вы там прячетесь? Идите сюда, не стесняйтесь, мяса на всех хватит! — Крикнул им мужчина у костра, не поворачиваясь. Те стояли настолько недвижимо, что будь они одеты в зелёное, смешались бы с окружением. — Ну что же вы, дорогие незнакомцы? Откажетесь от моего гостеприимства? Это будет так невежливо! — С какой-то странной интонацией говорил мужчина, будто издевался и при этом же говорил совершенно искренне. Будто угрожал и успокаивал одновременно. Лонган вышел к нему, Нами следом.       — Как ты нас услышал? — Спросил Лонган. Зерно сомнения посеяно.       — А как вас не услышать? Цоканье копыт, потом медленные шаги, дыханье. Надо быть глухим, чтобы не заметить. Мясо будете?       — Смотря чьё.       — А что, у вас есть табу… — Не договорил он, намекая, что нужно представиться.       — Лонган.       — Лонган-сан. Как фамильярно! Впрочем, вероятно, говорить «Диаледд-сан» будет более режущим слух, так что…       — Откуда ты меня знаешь? — В этот раз Лонган говорил с агрессией. Кто он такой? Нами оставалась в стороне, готовая обрушить на незнакомца вихрь магического ветра.       — Кацуо сказал.       Повисла тишина. Слова незнакомца звучали всё абсурднее и абсурднее.       — Да я шучу. Конечно же Нуморо-сан о вас ещё не знает… Зато я знаю, относительно недавно прибывший лжераб. «Птичка» напела. Болтливая.       — Объяснись. — По Лонгану было видно, что он находился на пределе своего терпения. В незнакомце он видел угрозу. Жуткую угрозу. Нужно немедленно прирезать, но прежде допросить.       — Да я же всё время рядом ошивался, не заметил? Даже когда ты сбегал из поместья к своему другу в Омонэ… Ты, небось, помнишь, что Гиэль сегодня говорил о патрульных? Это я проголодался.       — Чего блять?       Незнакомец, к слову, был в одних лишь хакаме и дзори. Тело его было по-странному крепким и сильным, а волосы коротко, но элегантно выбриты. Он начал ходить вокруг костра, но вечно находился в пределах тени, не вылезал на свет. Лонган сложил два и два, но всё ещё хотел узнать, кто это такой.       — Так ты объяснишься?       — Зачем? Вы ведь всё равно полезете в драку и умрёте. Зачем мне нагружать ваши головы? А, да, Лонган-сан. После этой встречи я совершенно случайно подкину префекту твои секретики. Помнишь, кого ты убил по дороге в Йегерландсби? С задержкой, но пришёл ответ. Я.       Он напрыгнул на него с голыми кулаками, но бить не пытался. Он стремился схватить его за одежду, бросить глубже в тень, подальше от освещённых участков полянки. Нами хотела ударить магией, но испугалась, что может задеть Лонгана, так что ограничилась обычным ударом. Незнакомец, затормозив в рывке, развернулся, схватил её за катану, ударил голенью под ребро, нарушая дыхание и сбивая концентрацию, затем отбросил в сторону. Охотница его мало интересовала. Сначала остроухий наглец.       Лонгану пришлось действовать серьёзно, но даже так оказалось, что перед ним достойный противник. Он попробовал проскочить у него под рукой, но был схвачен за голову, а затем запущен в заросли бамбука с такой силой, что туша Лонгана их проломила. Незнакомец шёл вальяжно, будто крупнел на глазах. Его хищническая улыбка немного пугала, а глаза приобрели странный вид: красные склеры, жёлтые радужки, вертикальные зрачки.       — Так и знал, что демо… — Лонган не успел договорить, как незнакомец сделал шаг вперёд и рывком переместила к тому прямо под нос.       Снизу прилетел кулак. Прямо в челюсть. Удар был увесистый, что-то щёлкнуло. Оглушённый Лонган получил обломком бамбука по лицу два, нет, четыре раза. Нами напала на юрея сзади и смогла поцарапать ему спину, но после получила удар в живот. Она не умерла только потому, что ракшас сдерживался. Иначе бы она не отлетела от него, нет. Он бы просто проткнул её рукой. От боли в животе Сукеру скрючилась, будто эмбрион. Одним ударом она была окончательно выведена из боя.       Пользуясь заминкой противника, Лонган ударил кулаком по земле. Каменные глыбы, похожие на шипы, что выросли из дороги, проткнули демона в шести местах и должны были полностью его обездвижить. Альв хотел подняться, но вдруг затрясся, будто делал планку, и рухнул обратно. Всё тряслось. Жуткая боль охватила его тело с головы до пальцев ног, не давая покоя. Ощущение было странным — будто отлежал всё тело и теперь оно кололось изнутри сотнями игл.       В этой ситуации от неминуемого превращения в отбивную спасало лишь то, что ракшас действительно застрял в шипах. Они протыкали его в важных местах и не давали шевельнуться, плюс причиняли сильную боль, что мешала действовать. Углы, под которыми шипы вошли в его тело, не способствовали выходу из положения. Вышел настоящий медвежий капкан.       Не видя иных способов выйти из сложившейся ситуации, Лонган начал кричать, громко кричать. Будто гром раздался параллельно с его воплем. Крик не носил никакого смысла, не носил в себе слов или эмоций. Просто громкий звук. Теперь в недопонимании стоял людоед.       — Ты… Чего орёшь? Ой, блять…       Из кустов выскочило трое, все в фиолетовых хаори сацудзинов. Как и Нами и другие, ранее встречавшиеся Лонгану охотники на ракшасов, никому из них не было тридцати. Возраст сацудзинов в целом варьировался от пятнадцати до двадцати семи, что было вызвано то ли большим огнём в сердцах молодых, нежели более зрелых людей, то ли тем, что дольше продержаться в этом деле было задачей непосильной. И действительно: если каждый день сталкиваться с вампирами или другими опасными чудовищами, через неделю или полторы станешь обедом или, если повезёт, мирно истечёшь кровью под деревом после сложного боя.       Сацудзины начали летать словно молнии, звук и эффекты от применения их силы были соответствующие. В конце их танца света и звука тело вампира развалилось на почерневшие от электрических ожогов куски.       — Ловко вы его нашинковали…       — Ловко ты заорал. — Ответил блондин, вытирая катану об рукав. — Он был тут один?       — Да, кажется. Не проверите девушку в той стороне? Кажется, он хорошо ей вдарил. — На данную просьбу откликнулся айн с короткими и грязными волосами. — Давно вы тут?       — Полтора дня. Как раз возвращались с задания. А вы?       — Не больше часа. Та девушка должна была меня провести, но, похоже, неудачно мы зашли…       — Это верно. Напоролись на сильного демона, это по нему видно… Было. Повезло, что вам удалось воспользоваться магией и парализовать его этими шипами, иначе б вы тут погибли. И мы тоже — бросившись вам помогать. Хотя, кто знает, успел бы ты закричать или нет… Не суть. В порядке?       — Ну, чуть лучше. — Ответил не сразу Лонган, с трудом поднимаясь. Дрожь в теле постепенно проходила, но пока не унималась.       — Дзин, да тут сама Сукеру-сан!       — Что? Этот демон смог вывести из боя Кодомо? Kuso… Как же повезло, что мы его убили.       — Она сможет дальше меня вести? — Спросил Лонган, стараясь сделать при этом беспокойную интонацию. Похоже, не вышло.       Сацудзин возле Нами собрался поднять ту на руки, но, будучи ещё в сознании, Кодомо жестом его отогнала и неуклюже встала сама.       — Смогу, не беспокойся. По пути оклемаюсь. А вы, кстати, кто?       — Ученики Раймея-сенсея.       — А, Громовая Бригада. Так вот почему вы такие ловкие… Повезло, что к нам пришли вы трое, а не кто-нибудь… Менее способный. Этот демон был очень сильным…       — … Или мы не восприняли его всерьёз.       — Ну нет, я с демонами всегда серьёзна. Он был сильный. — На самом деле не настолько, чтобы с ним не справилась Кодомо. Её скорости бы хватило, но Сукеру упустила момент, когда следовало напасть. Признаваться в этом, конечно же, не хотелось.       — Ну, думаю, раз всё в порядке, до свидания?       — Hai. Sayonara… — Нами поклонилась, но не закончила предложение, ожидая, когда «лидер», а точнее тот, кто в основном говорил с Лонганом, назовётся.       — Юкине.       — Sayonara, Yukine-kun.

***

      Путь пролегал вдоль ручья. Чтобы не оставлять следов и не привлечь к себе нежелательное внимание, Нами предложила пойти прямо через поток воды. Лонган не возражал.       — А мне вот интересно. Почему ты носишь такой… Странный наряд?       — А что в моей одежде странного? Да, не айнская и не цугонская, но мне удобно и идёт, разве нет? Или тебя смущает стёганка? Так не волнуйся, эта потоньше обычной, в ней не жарко. Точнее, не прям уж жарко.       — И всё же… Что это вообще?       — А ты не знакома с материковой одеждой?       — Нисколько.       — Ну, чтож. Более тонкая версия обычной стёганой куртки, поверх добротная кольчуга, туника, штаны, вроде бы хлопок, и обычные дорожные сапоги. Ещё про меч меня спроси.       — Да нет, я знаю, какими мечами пользуются ойкуменцы. По правде, и об одежде знала… Просто мы уже пару часов в тишине едем, только звуки леса и слышу.       — Ага, скучно… Кстати, мы когда доедем?       — Ну, ближе к вечеру. Сейчас, наверное, чуть больше середины дня. Значит, ещё несколько часов, четыре или три. У тебя, случаем, нет чего-нибудь для охоты? Я бы поела.       — Увы, нет. И провианта в сумке тоже нет, только вода. Кстати, я вот подумал. Почему вампир напал на нас сейчас, днём? Бальдр говорил, что они боятся Солнца.       — Верно, солнечный свет для них как фирмит для волшебников. Но не понимаю твоего вопроса. Разве ты не видишь, что сквозь здешние верхушки и кроны солнце не проходит? Только местами где-то, еле-еле. Демоны тут могут целыми днями гулять без риска превратиться в кучку пепла. Ты, кстати, знал, что именно из-за них пошёл миф, что все вампиры боятся Солнца?       — Это не совсем миф. Некоторые вампиры действительно обладают очень чувствительной к ультрафиолету кожей. А ещё, из-за цикла магических потоков при свете дня вампиры несколько слабее, так как часть своей силы они черпают из окружающего нерта. По ночам, кстати, особенно в полнолуния, эти же потоки усиливаются и рассеиваются, от чего магии как бы больше становится. Именно это вызывает активность у призраков, приступы ликантропии и позволяет слабым вампирам обращаться в нетопырей. Более сильные особи могут делать это вне зависимости от того, как в текущий момент магия льётся.       — О как… Не знала. А расскажешь тогда о том, как катаны из солнечного железа позволяют нам, сацудзинам, даже не способным к магии, использовать стихии?       — Я не особо много о вас знаю, но полагаю, что дело в том, что у каждого человека внутри есть Сила так или иначе. Магический талант позволяет высвобождать внутреннюю энергию, но никак не влияет на её наличие, поскольку сама душа, насколько учёным сейчас о ней известно, это магическая субстанция, или, по крайней мере, полумагическая. Правда, эта тема для меня довольно сложная, никогда в неё не углублялся. А, да, ваши стихии. Думаю, что «солнечное железо» при определённых манипуляциях резонирует с душой и выстраивает некий канал, по которому внутренняя энергия перенаправляется на оружие, а уже с него удаётся высвобождать силу. Внутренняя стихия, кстати, частично то ли влияет, то ли зависит от характера человека, тут пока нет единого мнения. Я всё же склоняюсь к мысли, что влияет, так как магия, вроде как, есть с рождения, а характер возникает со временем. И, помимо, окружающей среды, свою лепту вносит внутренняя стихия. К примеру, ветер у тебя может склонять тебя к резкости и прямоте, помогать сохранять решимость и силы идти вперёд. У меня он в основном в прямоте заключается. Вторая моя стихия — земля. Отсюда у меня идут грубость, настойчивость, стойкость и упёртость.       — Кстати, вот хотела спросить. А разве можно владеть двумя стихиями?       — Вообще, можно хоть пятью. Но на высоком уровне одновременно максимум двумя, и то, если к одной из стихий у тебя талант, а на другую ты делаешь основной упор.       — А разве наличие стихии это не талант?       — Талант — отличие от других. А магия есть у всех. Работай это так, понятия талант бы не было, ведь он бы тогда был общедоступной посредственностью. У меня, например, к стихии особого таланта нет, есть большая предрасположенность к земле.       — Ты говорил про пять стихий…       — А, да. Например, семарглы могут владеть всеми стихиями. Но, как правило, это заключается в различных заклинаниях, берущих начало в этих стихиях. Настоящих аватаров, что способны управлять сразу всеми стихиями, очень мало было. Сейчас, кажется, всего один есть, и он не вылезает из Храма Стихий в Гхиргуркане.       — О, я о нём слышала! Там живут монахи, изучающие стихийную магию. Говорят, ни одному чародею не достичь их успехов в покорении стихий. Кстати, один из Яйб как раз оттуда.       — Правильно. И ты уже говорила об этом.       — Правда? Я и забыла.       — А я забыл, о чём мы говорили изначально.       — Я тоже. — Та улыбнулась. — Но знаешь, я даже рада, что мы так увлеклись беседой. По правде, мне особо не удаются разговоры с людьми. Я могу что-то не то сказать или быть слишком резкой и отпугнуть всех.       — Знакомо. Мой брат похож этим на тебя. У него в душе огонь и молния, и он очень… Порывист. Вспыльчив. И тороплив. Может ранить в сердце и даже не заметить этого, сделать это раньше, чем успеет подумать. А потом срабатывает моя упёртость…       — У тебя есть брат?       — Да, не родной, но по духу. Давно мы с ним не виделись… И, наверное, будет к лучшему, если больше не увидимся.       — Почему?       — Давным-давно он меня очень сильно ранил. Я его как увижу, так сразу это вспоминаю и перестаю себя контролировать. Вроде хочу помириться, а вроде начинаю чушь про принципы нести, что уже не могу отступить или ещё какую херню, если вообще утруждаюсь объяснениями. И вот мы снова дерёмся, как два дурня. А иногда меня отпускает, но вспыхивает он. — Лонган говорил с заметной грустью. В конце он тяжко вздохнул. — Я тоже есть захотел.

***

      Кацуо не волк, в лес не убежит — он и так там. Приняв подобное решение, Лонган и Нами всё же остановились на привал, организовали костёр, разыскали оленя и, немного погонявшись за ним, убили животное. Чтобы сделать это без копья, лука или чего-нибудь охотничьего, Нами продемонстрировала ловкость бывалого сацудзина — с разбега прыгнула на дерево, затем отскочила от него в другое, от него в ещё одно, а уже по тому забежала вверх и скрылась в листве. Выждав момент, когда олень перестанет убегать, она спрыгнула на него и, вращаясь юлой, отрубила голову с шеей, а вместе с ними и ноги с хвостом, возвращаясь с одним лишь туловищем, которое затем освежевал и покромсал Лонган, дабы извлечь самую сочную плоть.       Невесть откуда достал приправы: соль, перец, какую-то травку, похожую на душицу. Затем пошла жара. Вернее, жарка. Оленьи стейки удались на славу: запивать переизбыток специй пришлось долго. Поздний обед окончился фразой: «В следующий раз готовкой займусь я.».       Отлеживаясь после трапезы, Лонган вновь продемонстрировал свой талант доставать рояль из кустов: стал играть на свирели. Откуда взял? Из сумки. Что она там делала? Лежала. На подобные вопросы Нами получала максимально информативные, честные и логичные ответы, что перешло в то, что она перестала интересоваться странностями Лонгана в дальнейшем.

***

      Хоть и было светло, чувство, что наступил вечер, загудело внутри. Лонган чувствовал себя неуютно, будто опаздывал. Хотя как бы он не считал дни и часы выходило, что никуда он не опаздывает, вполне укладывается по времени.       Поляна, на которой располагалось убежище Нуморо, было очевидно рукотворным. Слишком ровный рельеф земли, отсутствие неудобных кустов или сорняков, лишних деревьев. При этом не было и следов выкорчёвывания растительности, так что очевидно, что тут была применена магия. Дуб тоже был неестественным: дупло у самого основания выглядело так, будто туда прилетело ядро. У дерева не было ветвей, исключительно дополнительные дупла, от которых шли пристройки, являющиеся частью дерева. Дверь в дыре отсутствовала, вместо неё были корни, которые сплетались при необходимости, закрывая проход.       Сам Кацуо выглядел расслабленным: блаженное лицо, непринуждённый вид. Ходил он в одних дзори да халате. На поляне располагался небольшой онсэн, над которым нависало красное деревце. Ближе к дубу стоял круглый столик с четырьмя роскошными креслами. Где-то внутри дуба плескалась вода, об фарфор тёрлась тряпка. Увидев выходящих из зарослей мечников, Кацуо сперва не обратил на них особого внимания. Когда они спешились и стали подходить к нему, он, снимая всю одежду, спустился в онсэн и разлёгся там, как главарь крутой банды. Нами предпочла отвернуться.       — Да куда же ты, красавица? Присоединяйся. Поверь, компания молодого колдуна будет тебе о-очень полезна! И приятна! — Добавил тот с какой-то пошло-старческой интонацией. — А тебе чего, альв?       — Мне нужен Кацуо Нуморо. Я от фер Гревера…       — О, пожаловал парламентёр, замечательно! Чего он хочет?       — Я бы сказал, если бы ты не перебивал. Так вот, он просит… Да, именно просит тебя вернуться. И готов поговорить о повышении ставки. Почти дословно передаю.       — О, вот как? Тогда, любезный парламентёр, устраивайся тут. За такие хорошие новости я тебя и твою подругу отблагодарю на достойном для мага, пускай и ренегата, уровне. Надеюсь, что и она ответит тем же.       — Нуморо, хоть раз после таких словечек кто-то под тебя ложился? — Вежливо поинтересовалась Кодомо.       — Больше раза, не сомневайся.       — А если исключить случаи, когда ты платил?       — Ни разу! — Пошутил тот. — Но, на самом деле, ты удивишься тому, что такие мои фразочки не мешают искать себе партнёршу. Достаточно сонного заклинания… Я шучу, не надо так смотреть. Ладно, что-то у меня настрой испортился, спасибо тебе. Но всё же оставайтесь тут до завтрашнего утра. Наслаждайтесь благами магии. А завтра утром я вас разбужу, открою портал и мы вернёмся к Гиэлю.       — Меня лучше в лагерь сацудзинов верни.       — Это который?       — Тот, что к юго-западу от Цукимори, где надо чуть отойти от дороги в Йегерусуранби.       — Нai. Так и сделаем тогда, но завтра. Сегодня я хочу понежиться на природе и оттянуть момент, когда рожа Гиэля будет высокомерно вытягиваться передо мной.       — Славно. — Ответил Лонган.

***

      Порой на заданиях нужно отдыхать. Даже если кажется, что время поджимает. Лонгану, впрочем, ничего не мешало. Наоборот, перерыв был на пользу. Дополнительное время. Нами и Лонган оставили своё снаряжение на лошадях, которых привязали возле дуба к специально выросшим для них корням. На лошадях они оставили различные ремни и оружие. Лонган также избавился от кольчуги и стёганки, завернув их в седло. Сапоги остались у входа в дуб. Для комфорта хватало ткани, в которую были замотаны ноги до голени. Нами предпочла оставить одежду при себе.

***

      Они сидели за столиком на улице, ловя на себе прохладный ветерок. Был поздний вечер, Луна в меру своих возможностей освещала мир отблеском солнечного света. Плавно болтая вино в стакане, напоминающем перевёрнутый конус с плоским донышком, Лонган допил и поставил сосуд на стол, после чего глиняное изделие поднялось в воздух и улетело в дуб на кухню.       — Должен признать, мне нравится твой стиль отдыха, Кацуо.       — Спасибо, Лонган.       — Кстати… Я бы хотел узнать о том, у кого Гиэль покупает рабов на стороне.       Повисла тишина. Она держалась минуты полторы, прежде чем Лонган повторил свой вопрос. Нами в этот момент будто исчезла. Будто даже не дышала, стараясь не влезть в эту выгребную яму.       — У кого Гиэль покупает рабов на стороне? Я в курсе, что ты в курсе. И я в курсе, что ты помогаешь своему префекту в этом деле. Не в курсе лишь, с какой целью вы этим занимаетесь и кто ваш поставщик. Однако мне нужно быть в курсе. Тебе следует ответить честно. И держать руки на столе… О, подожди, я забыл подарок для тебя. Думаю, он убедит тебя. Дай секунду, он в сумке. Уверяю, тебе понравится.       Лонган встал из-за стола и подошёл к своей лошади, после чего порыскал в седельной сумке. Вернулся он с белым свёртком.       — Молодец, что держишь руки на столе. Это правильно… Так, начнём процедуру вручения подарка.       Замахнув, Лонган со всей силы ударил чародея в солнечное сплетение своей ведущей рукой, для чего пришлось обойти его с другой стороны. Пока Кацуо перехватило дыхание и тот пытался не упасть на землю, Лонган развязал свёрток и ловко нацепил на руки айнского мага-ренегата фирмитовые кандалы.       Фирмит представляет собой приятный на ощупь благородный гибкий металл средней прочности. Фирмит имеет малахитовый цвет и узор, идентичный малахиту. Ключевой же его особенностью является антимагическое воздействие — ослабление или полное подавление магических способностей, дестабилизация или полное отключение магических устройств. При контакте с фирмитом маг сразу же лишается возможности использовать магию, любые амулеты и иные чародейские приблуды также перестают работать, иногда вовсе выходят из строя и требуют замены или, если это возможно, починки. Как правило, фирмит используется для нейтрализации магов, но может применяться и в борьбе с магическими чудовищами и против магических явлений или аномалий.       Кацуо, ощутив на себе фирмит, почувствовал холод металла и слабость, прокатившуюся по телу огромным каменным шаром. Он будто забыл про удар в солнечное сплетение, да и тело, похоже, тоже о нём забыло. Стало как-то некомфортно дышать, возникло странное чувство в животе. Лонган взял со стола нож, прежде использованный для разрезания жареного цыплёнка, и приставил его к горлу Нуморо. Нами встала из-за стола, но Лонган быстро осадил её леденящим взглядом. Та послушно села обратно. Беловолосый вновь заговорил, но теперь с ярко выраженной агрессией. Он явно устал. Устал находиться на этом проклятом острове, устал возиться с его жителями, устал медленно ползти к нужным ему сведениям, устал таскаться по ландагульским болотам и лесам, устал выполнять поручения префекта. Его так бесил этот прокля́тый остров, что он совсем забыл о своём профессионализме и перфекционизме, с которыми подходил к своим заданиям. Ему хотелось просто поскорее закончить и убраться отсюда.       — Слушай, блять, сюда. Либо я отрезаю твоё тупое узкоглазое ебало и приношу Гиэлю как маску, а потом, потроша его, вызнаю всё прямо у него, либо ты, блять, расскажешь мне то, что я хочу знать, пока этот нож не оказался у тебя в жопе. Если ты сделаешь так, как я говорю, то останешься в живых. Более того, ты получишь с этого выгоду. Смекаешь? Я ведь не просто так сюда припёрся, не борьбы с рабством ради. Я по поручению. Поручению очень важной персоны. Меня так заебал этот ёбаный остров, что я сделаю так, чтобы у тебя появился блядский дворец, лишь бы ты сделал то, что мне нужно, а мне от тебя нужно всего две вещи: рассказать о покупке рабов и привести к поставщикам. Смекаешь? — Голос Лонгана был такой, будто он был на грани срыва. Или не будто…       — Смекаю. — Сказал тот холодно, взяв себя в руки. — Мы берём рабов у трёх торговцев. Их имена: Ганс Легофф, Сэсил Роудс и Уильям Донифан. Встречи проходят в хижине на отшибе портового города Хайнекен. Там я провожу осмотр товара… — Лонган демонстративно покашлял и замахнулся ножом, собираясь проткнуть руку мага. — рабов, я хотел сказать «рабов». После досмотра я, в зависимости от ситуации, выдаю им чек, который можно обналичить в банке, сразу, либо передаю его позже через посыльного.       — Это всё, что мне нужно знать?       — Да.       — Замечательно. Собираемся, хочу побыстрее с этим закончить.       Пожав плечами, Нами пошла за лошадью. Вернув катану на место, та собралась уже седлать коня, как Лонган, что-то шепнув Кацуо, снял с него фирмитовые кандалы. Но не выбросил их, держал в руке. Освобождённый от гнёта антимагических оков, Кацуо будто кукла неловкими и резкими движениями покинул стол и, поставив ноги на ширине плеч, взмахнул ладонями снизу вверх, будто бы плескался водой. Из-под земли вышли толстые корни, что сплелись между собой, образуя широкую арку, в которую влез бы и ангр-тролль. Лонган, приведя к образовавшемуся из вихрящихся внутри арки листьев порталу лошадь, снял с седла меч и повесил его на себя, будучи уверенным, что он может пригодиться.       — Ками, это для тебя. Удачи.       — Я Нами.       — А, извини. Удачи, Нами.       — И тебе, Голган. — Нарочно коверкая его имя ответила Нами, но определённо не со зла, а шутя. Портал закрылся, когда она с лошадью прошла на ту сторону.       — Теперь открой портал во двор поместья Гиэля фер Гревера.       Кацуо послушно открыл пространственный тоннель в указанное место. Листья закружились, затем разлетелись, будто бы от взрыва. Впереди виднелся белый особняк.