Дорога в Эвтюмию

      — Тук-тук-тук-тук-тук! — Делая акцент на последнем «тук» пролепетал Лонган, параллельно стуча костяшками по макушке небритого айна в дорогом, но непоправимо испорченном зелёном кимоно и хакаме.       Находились они в лесу в небольшом лагере, где, помимо Лонгана и мужчины в кимоно, лежало семь трупов. Все как один были одеты пёстро и вооружены катанами, которые лежали рядом. Тела изувечены уже знакомым вам образом: конечности начисто отсечены клинком, множество крови, у некоторых вспороты животы.       Из земли рядом с Лонганом и бывшим главарём шайки лесных разбойников торчал клинок Гиэля. Фер Диале́дд поставил незадачливого вора на колени и стучал ему по голове. Когда страдалец пытался вырваться, альв больно тянул его за волосы, из-за чего стоящий на коленях всё время держался за голову. Звали его Ёринобу, и Ёринобу был очень глупым разбойником, мечтавшим о богатствах, вседозволенности и любви. Из него получился хороший оратор и прирождённый мечник, поскольку он смог убедить своих земляков из деревни уйти с ним в леса и грабить конвои префекта и проходящих мимо путников. При этом он сумел украсть несколько катан и научить своих подчинённых ими пользоваться. Каждую ночь дома его ждала жена, которая любила получать от мужа разные побрякушки, отобранные в течение дня насильственным способом. За эти побрякушки она активно стимулировала его продолжать в том же духе. Весь ближайший месяц Ёринобу и его шайка были счастливы, ибо им необычайно везло на тракте: почти не приходилось трудиться, чтобы получить желаемое. А когда приходилось, то чувство превосходства и адреналин так взбудораживали их кровь, что хотелось ещё.       Конец счастью положил портной, проезжавший по этому тракту, чтобы попасть в особняк префекта. Он не знал о разбойниках и не ожидал нападения, а охраной себя окружать привычки не имел. Портной вёз из самого Цугуо подарок префекту — дорогое махровое кимоно нефритового цвета. Как главарь банды, Ёринобу забрал кимоно себе, дал портному пинка под зад и отпустил. При этом он не удосужился узнать, к кому ехал портной, как и не догадался дать ему сказать, всякий раз перебивая или давая по лицу за тщетные попытки. Гиэль был в ярости, когда узнал из уст портного о случившемся. Одно дело ограбить конвой, а другое — украсть личную вещь, да ещё и подарок. Буквально в ту же минуту Гиэль послал Лонгана разобраться. В тот же день, через несколько часов, Лонган нашёл банду и очень доходчиво объяснил им, что они ошиблись.       — Знаешь, в чём твоя главная ошибка?        — Нет… — Выдавил из себя крестьянин, страшась получить ответ.       — Ты не просто украл личный подарок для Гиэля. Ты забрал его себе. Ты надел его кимоно. Теперь оно грязное, вонючее и испорченное. Он в жизни к нему не притронется. Весь труд портного, его хорошего знакомого, ты испортил менее чем за день. Гиэль не любит, когда труд его, его друзей и знакомых оказывается напрасным. Первоначально я собирался просто убить тебя. Но теперь… Теперь я собираюсь выслужиться перед Гиэлем. Он с огромным энтузиазмом накажет тебя самостоятельно. Я, конечно, не уверен, но думаю, что у него есть потайная комната, где он пытает тех, кто ему не нравится. Скоро ты узнаешь наверняка.       Услышав о пытках, Ёринобу оживился и начал дёргаться так, как не дёргался прежде. Пришлось вырубить его, хорошенько приложив головой об дерево, а затем связать подручными средствами. Бандит был доставлен в особняк ещё до заката.

***

      Потирая руки, Гиэль маниакально улыбался и ходил кругами вокруг вора, которого Лонган бросил на пол в гостиной, когда Гревер, Сюй Лонгвей, так звали портного, и тучный мужчина с запущенными рыжими волосами и меховым воротником пили чай из фарфоровой посуды. На серебряном подносе, помимо чайника, лежало пустое блюдце, на котором блестели кристаллики сахара, отвалившиеся от кубиков, растаявших в чашках. Рядом была полупустая миска с шоколадными изделиями, миска с печеньем и тарелка мармелада. Лонган невольно облизнулся. Довольный Гиэль это заметил.       — Сабанто! — Префект подозвал к себе слугу, одетого в фиолетовое кимоно, цвет клана Гревер. — Налей фер Диале́дду и пополни посуду.       Несмотря на то, что Гиэль не очень понятно выразился, слуга понял его, поклонился и, взяв посуду с подноса, ушёл. Вернулся с вновь наполненными тарелкой и мисками, а также новой чашкой, поставил их с едва слышимым звоном и налил Лонгану чай, в который сам раб бросил три кубика сахара. Гиэль удивился, что тот без спроса взял сахар и сразу три кубика, но промолчал. Серебряная ложка стучала внутри чашки, что начало напрягать Гиэля. Впрочем, сахар быстро растворился. Сев перед столиком на колени, фер Диаледд принялся на удивление аристократично пить и есть, а не всасывать всю чашку и пихать за обе щеки сладости.       — Для тебя, кстати, — Гиэль повернулся к Лонгану. — есть ещё одно дело. Желательно выполнить сегодня.       — Мне бы сперва хорошенько поесть, а потом можно дальше батрачить.       — Несомненно, но я думаю, что ты уже достаточно получил.       — Это не ради удовольствия, а ради дееспособности. Будучи голодным, мне будет сложно сосредоточиться на деле.       Послышался недовольный, но смирившийся вздох. Гиэль не любил ни с кем соглашаться, а уж тем более идти на поводу у рабов. Впрочем, он понимал, что Лонган и пальцем не шевельнёт, если его не послушать, а если потребуется, то и в нос даст. Страшнее всего было, что Гиэль не был уверен, что его доблестные самураи смогут совладать с тем, кто прикончил двух красных гвардейцев в Доме Прошений, что в нынешней столице Кезарии — Ве́ртексе.       Прежде чем сесть за стол и трапезничать, Лонган должен был до стола добраться. Однако у подозрительного Гиэля всё не как у людей, из-за чего его новоиспечённому подручному приходилось есть в личной тюрьме наместника, расположенной под особняком. Здесь он держал непослушных рабынь, чрезмерно дерзких рабов, надоедливых жителей, подозрительных незнакомцев, конкурентов, способных отнять пост правителя острова, а также напортачивших воинов и шпионов. Из всех камер пустовали всего две: в первой располагался Лонган, а во второй различные орудия пыток и предметы крепления. Со стен и пола кровь стирали лишь для вида, поскольку пятна были всё равно видны. Хотя бы подскользнуться и разбить затылок не получится.

***

      Спустя несколько часов довольный Лонган двигал в деревню, расположенную где-то к северо-востоку от топей, где ранее был убит жуткраб-паук. Гнедой конь на удивление хорошо справлялся с болотистой почвой и не вяз в ней. Двое самураев сопровождали Лонгана в деревню Йегерла́ндсби, поскольку сам он мог сбежать или не добраться, а Гиэль был заинтересован в ликвидации некоего болотника, подробностей о котором не было дано. Просто болотник, просто иди в деревню, там спрашивай. «Ты — мой ручной семаргл, считай, так что просто руби нечисть.» — именно так объяснил свою неразговорчивость фер Гревер. Лонган, впрочем, считал, что Гиэль просто ничего особо не знал, а неинформированным показаться не желал.       Начинало темнеть, солнце перестало доставать своими лучами до болота, закрытого высокими деревьями. Видимость, впрочем, сохранялась, а посему никто пока зажигать лампу не собирался. Самураи, державшиеся на дороге по бокам от Лонгана, шедшего по центру, без устали зевали и немного горбились от нахлынувшей сонливости. Лонган вопросительно переводил взгляд с одного всадника на другого, в какой-то момент решил громко хлопнуть в ладоши. Всадники вздрогнули, выпрямились, после чего откинули головы назад и свалились с коней. Скакуны, похоже, что-то почувствовали и, встав на дыбы и вдоволь проржав, поскакали прочь. Ноги самураев выпутались из стремён и воины оказались на бамбуковой переправе через нечто вроде широкого болотного ручья, ширина которого была примерно равна двум размашистым шагам. Конь Лонгана тоже начал паниковать, но тот быстро применил на животном Анс, чем избежал потери лошади.       Чутьё подсказывало, что рядом нечто не то. Не обычный гнилец, гуль или какая кикимора. Янтарные глаза, подобно кошачьим, сузились до вертикальных щёлок. Лонган рысью соскочил с коня, меч уже был в руке. Конь спешно отошёл, едва не переходя на галоп. Лонган ходил из стороны в сторону, держа раскрытую ладонь у бедра так, словно собирался что-то выхватить из ножен, которых не было. Клинок он выставил вперёд, защищаясь рубящей частью.       Со стороны деревьев, откуда шло странное чувство, послышался шелест листьев и трение веток. Нечто выскочило из кустарника и в мощном прыжке бросилось прямо на Диаледда, вмиг преодолевая расстояние в несколько метров. Лонган обхватил рукоять меча двумя руками и сделал краткий отскок в сторону, из-за чего гуманоидное создание, покрытое густой шерстью, промахнулось.       Морда напоминала помесь медведя и гориллы, когти выглядели странными, но острыми. «Оно определённо не разумно» — решил Лонган, смотря на то, как монстр на него рычал, почти вставая на четвереньки.       — Нападай. — Приказал тот, встав ровно, словно и не нужно было сражаться с каким-то прыгуном из кустов.       Зверь послушался. Он ринулся на Лонгана, который, в свою очередь, сделал шаг в сторону с линии огня и, вместе с этим сделал полный поворот, словно вихрь отсекая руку монстра чуть выше локтя прямо в момент атаки. Тот зарычал ещё злее, немного взвыл от боли. Через несколько секунд конечность начала отрастать заново, поэтапно, медленно, но отрастать. Это удивило Лонгана.       Нечто новое альв ощутил примерно там же, где прежде сидела ныне раненая бестия. Один человек, но со странной аурой, а другой… Что-то незнакомое, как и этот комок шерсти с когтями.       Ещё раз справоцировав монстра на атаку, Лонган ловко ушёл от глупой твари, по-змеиному вывернувшись, и отсёк голову, с хрустом разрубая позвонки. Обезглавленная бестия рухнула на прямой бамбуковый мостик без признаков жизни. Лонган ждал, начнёт ли существо оживать. Не начало.       Из-за кустарника раздался болезненный крик. Кого-то серьёзно ранили. Альв, отставив меч за спину, побежал в сторону крика и, оказавшись на краю мостика, прыгнул. В прыжке он крикнул «крукруд!», прозвучавшее, будто гром. Вместе с его произношением Лонган прыгнул так высоко, что перелетел кусты и влетел в свободное пространство между деревьями, их кронами и кустарником.       Несмотря на то, что здесь везде была одинаковая почва, по ту сторону кустарной изгороди не было мягкой хлюпающей грязи, было устойчивое полотно, испещрённое пучками зелёно-красной травы. Красной она была от крови. Двое, по крайней мере, с виду, человек сражались. Один был одет в чисто голубой наряд с водными узорами, состоящий из хакамы, кимоно и хаори, с гэта и синими таби, а другой в самурайский доспех фиолетового окраса без пластин на плечах и шлема. Оба были вооружены катанами, чьи рукояти и саи по стилю соответствовали одежде, а у мужчины в хаори окрашен был ещё и клинок. Оба были ранены, если судить по виду одежды, однако раны видно лишь у голубого мечника. Они собирались вновь скрестить мечи, когда к ним буквально прилетел Лонган, при приземлении сделавший кувырок. Лонган стоял так, чтобы выглядеть мирно настроенным, меч смотрел в сторону, вниз. Однако альв был готов в любой момент крутануться в вихре и прикончить обоих.       — Что происходит? — Задался очевидным вопросом беловолосый.       — Кх… Догадайся, болван… Мечи мерим, у кого больше! — Ответил голубой мечник, встав в защитную стойку. Впрочем, ему явно было сложно держаться, поскольку рука крепко давила на рану в боку.       Его дыхание было нарушено. Человек был левшой. Второй же не предпринимал агрессивных действий. Вместо этого он тряхнул пышным каштановым хвостом и дружелюбно улыбнулся уголками губ, поворачиваясь к пришельцу. На голубого мечника он перестал обращать внимание.       — Кажется, ты — новый раб префекта, который убил для него жуткраба-паука в болотах? Я самурай клана Гревер, Номура Исао. Этот человек — бандит, одевшийся как сацудзин, и он хотел меня ограбить. Я обязан отстоять честь свою, Кимецугаты и клана, посему прошу не вмешиваться.       — Самурай, ха… Тогда почему ты меня просишь? Можешь же просто повелевать. Что-то с тобой не так.       Сероватые глаза с жёлтой склерой передавали недовольство воина в кирасе. В этот момент дыхание голубого мечника изменилось. Оно стало ровнее, спокойнее. Он знал, как дышать так, чтобы замедлить кровотечение. От его меча шла еле ощутимая энергия, приятная и успокаивающая. Меч был словно катализатором, проводником, усиливающим неразвитую внутреннюю силу парня в белом кимоно с голубыми водными узорами.       — По ту сторону этих кустов лежит двое самураев из клана Гревер, спят. И там же лежит убитое существо, похожее на человека по сложению, но мохнатое и со странной мордой. Оно выпрыгнуло отсюда. Одежда повреждена, есть следы крови, но ран нет. У тебя странные глаза, да и аура… Непонятная, незнакомая. Объяснишь?       Самурай недовольно сглотнул. Охотник слегка улыбнулся.       — Я объясню. Этот ублюдок — ракшас. Мы сражаемся, потому что меня послали его прикончить, ведь я — охотник.       — Похоже, он тебе не по зубам.       — Похоже…       Ракшас сделал еле заметное движение ногами, рванул к охотнику, собираясь нанести рубящий удар в повороте. Лонган произвёл кувырок вперёд и заблокировал самурайскую катану. Вдоль дола клинка возник длинный рунический ряд, сиявший ярко-голубым. Замахнувшись, Лонган ударил по вражеской катане, разбивая её посередине. Диаледд тут же развернул клинок и попытался отрубить ракшасу голову. Тот выгнулся назад, меч пронёсся у него надо лбом. Ракшас отскочил назад, перегруппироваться, попытался перейти в нападение со сломанной катаной. Он ринулся на Лонгана, ударяя от плеча, но удар перехватил сацудзин. Оклемавшийся парень водоворотом выскочил из-за Лонгана, который отпрыгнул в сторону от сломанной катаны. От цубы к острию по катану стали бегать плотные струи воды, быстро превращаясь в пульсирующий водоворот. Катану ракшаса одним ударом укоротили почти под корень, тот попытался отскочить назад, но водный столб как бы удлинил катану, от острия пошла водяная полоса, отрубившая ракшасу кисть. Тот схватился на руку, которая от воды стала пузыриться, шипеть, как от кислоты, и течь, будто намокший песок. Приземлившись на носки, мечник вновь оказался в воздухе и закружился. Очередная полоса воды рассекла воздух, а следом за ним и шею ракшаса. Голова лихо отделилась от тела. Место удара у головы и туловища также стало пузыриться и течь.       Когда монстр был повержен, вода разлетелась во все стороны. Приземлившийся на корточки мечник встряхнул катану, указывая ей куда-то в кроны деревьев, после чего будто ритуально спрятал катану с морского цвета клинком в саю. Издав болезненный стон, он выпрямился и схватился за живот, щурясь и скалясь от боли. Подойдя к дереву, он опёрся на него спиной. Лонган также убрал меч в ножны.       — Спасибо, что отвлёк его.       — Я хотел его убить, но ты как-то сам оклемался… Как?       — При помощи дыхания замедлил кровоток, а потом набрался сил и провёл через катану силу Воды, чтобы немного подлечить себя. Теперь у меня есть немного времени. Главное, чтобы рана не открылась, а то кранты котёнку…       — Тебе помочь, может? Довести до ближайшего поселения хоть. Я движусь в Йегерландсби. Не знаешь, случаем, далеко ли ещё?       — Не, это близко. Чуть вперёд пройти, чтобы из болота выйти, а потом до указателя. А там прямо по направлению. Минут двадцать оставшийся путь займёт.       — Понятно. Тебе там смогут помочь?       — Наверное. Там есть травник. Но не знаю, как мне до него дойти с моей раной.       — А что у тебя там? Покажи.       — Этот ублюдок почти что выпотрошил меня. Не уверен, что мне стоит раздеваться. Одежду он тоже порезал, но боюсь, что если я ослаблю пояс или распущу кимоно, то у меня всё наружу полезет.       — Хм… Тоже верно. Думаю, твоей затянутой одежды хватит, чтобы сдерживать кровь. Есть лошадь? Если нет, я довезу тебя на своей.       — Что, правда?       — Да, идём, пока не окочурился.

***

      История проста как мир. Мужчина умер от потери крови, когда до деревни оставалось шагов тридцать. Как гром среди ясного неба, он просто свалился с лошади после очередного шага и погрузился лицом в лужицу.       Причиной тому был спор с самураями, когда сацудзин и раб вышли из-за кустов. Сперва самураи гавкали на Лонгана за то, что тот посмел уйти куда-то по своей воле. Затем они стали лаять на сацудзина. Как понял Лонган, причиной тому была личная неприязнь. По пути в деревню Ацуши рассказал Лонгану, что ракшасы это чудовища, терроризирующие остров уже много веков. Уже никто и не помнит, когда они появились. Эти практически бессмертные существа едят людей и пьют их кровь. Одолеть их можно лишь четырьмя вещами: солнцем, которое можно заменить огнём, речной или морской водой, магией или катаной, выкованной из металла со священной Солнечной горы. На острове есть лишь одна организация, которая борется с этими чудовищами, и не только с этими — Кимецугата, братство охотников на чудовищ, что зовут себя сацудзинами. За защиту от нечисти сацудзинов уважает весь остров от мала до велика и уважение это сильно больше, чем к представителям власти — самураям, чиновникам, префекту. Нынешнего властителя особенно недолюбливают за уменьшение помощи сацудзинам.       В итоге самураи так долго мешали довезти сацудзина до деревни, что ему просто не хватило времени. Его мастерство владения элементом Воды было недостаточно высоким, чтобы он мог длительное время поддерживать своё тело целебной силой Адмы.       Лонган, знавший мечника всего-то двадцать минут, не собирался поднимать его. Внутри он испытывал сожаление, что охотник умер, но понимал, что показывать себя сейчас не стоит, у него есть роль. Тем не менее, его заинтересовал иероглиф на его спине. Запомнив символ, Лонган махнул рукой на истёкший кровью труп и пошёл дальше. Самураи, высокомерно глянув сперва на тело, а потом друг на друга, пожали плечами и тоже пошли дальше, обходя погибшего.       Деревню окружал не частокол, а трёхметровая стена, снаружи пестрящая сочетанием розовых, сиреневых, чёрных и небесно-голубых цветов. Ворота также были украшены, что вызвало недоумение у альва. Зачем обвешивать цветами укрепления?       На улице собиралась толпа, которую взволновало появление троих вооружённых всадников. Несмотря на то, что Йегерландсби расположен на Ландагуле, местные были одеты не в кимоно, гэта и прочую одежду айнского народа, а в туники, штаны и сапоги. Некоторые носили на поясе ножи или небольшие топорики.       К толпе приближался коротко постриженный темноволосый мальчик лет пятнадцати с дубовым рекурсивным луком на спине. Слева, на поясе, он носил небольшой колчан из шкуры, а на правом поясе маленький топорик. Грудь пересекали крест-накрест два ремня, к одному из которых были привязаны ножны под охотничий нож. Поначалу он не понимал, из-за чего собрались жители деревни, но быстро заметил троих всадников и труп за ними. Он тут же дёрнулся с места к телу и, перевернув, был то ли в ярости, то ли в горести. Достав лук, юнец натянул охотничью стрелу до предела, целясь в Лонгана. Самураи тут же достали катаны из ножен и собирались радикальным путём утихомирить лучника, но приказ Лонгана, громом отдававшийся в глухих шлемах, заставил их застыть. Мальчик тоже застыл, предварительно вздрогнув с испугом. Стрела свистнула в паре миллиметров от уха, пролетела некоторое расстояние, благодаря своевременному реагированию толпы ни в кого не попала и приземлилась где-то возле корчмы. Самураи, впрочем, более не решались делать что-то без одобрения Лонгана, так что их реакции на случайный выстрел не последовало. Альв усмехнулся, складывая руки за спину.       — Вас заставил подчиняться страх, да? Замечательно. А ты… — Лонган перевёл взгляд на лучника. — Ты, видимо, знал его? Извини уж, я не успел довезти его сюда прежде, чем он умер.       Парень несколько виновато опустил голову, ожидая порки и нравоучений. Но ничего из этого не произошло. Лонган молча подошёл к юнцу, сожалеюще посмотрел на труп у его ног и опустился на корточки, дабы быть примерно одной с парнишкой высоты.       — Я пришёл сюда, чтобы убить болотника, прозванного… Как там его?       — Королём Пиявок?       — Да. Ты сможешь мне помочь с этим делом?       Юноша, немного подумав, утвердительно кивнул.       — Тогда расскажи мне о нём.       Юноша пожал плечами.       — Ты немой?       — Нет…       — Ну так хер ли ты жестами общаешься? Говори нормально.       — Я не знаю ничего про Короля, не видел ни разу. Вот Гуннар, кажется, видел… И Э́ллиан. — С силой выдавив последнее слово ответил наконец лучник.       — Гуннар и Эллиан. Кто они такие?       — Гуннар это наш корчмарь. Только ты с ним помягче, а то он… Ну… Сына потерял из-за чудовища. А Эллиан это единственный в деревне альв, тот ещё ублюдок. И меня постоянно…       — Что тебя, Бальдр? — Раздался чуть высокомерный, довольно обычный для альвов, голос. Бальдр, так зовут мальца, испуганно обернулся. Настолько резко, что нож едва не вылетел из ножен. Топорик на поясе заплясал кругами. Альв усмехнулся и, сложив руки на груди, глянул на белоголового Лонгана.       — Ты прислужник фер Гревера?       — Его «личный семаргл», да. А ты кто?       — Помощник старосты. Его отца. — Альв указал пальцем на Бальдра. — Он сейчас гостит у префекта, кажется.       — У него плащ с меховым воротником? Если да, то я его видел.       — Мне всё равно. Ты тут из-за чего? Из-за чудовища?       — Ага.       — Ну, тогда я вот что тебе скажу: он охотится по всему болоту, но к деревне не подходит. Очень быстрый, я его разглядеть особо не смог. Вроде есть и щупальца, и руки. Больше ничего не знаю.       Не дождавшись ответа, Эллиан развернулся и молча ушёл. Кивнув на полученную информацию, Лонган сложил руки за спину.       — Чтож, осталось поговорить с Гуннаром. Полагаю, ваша таверна это вон тот огромный дом?       — Ага.

***

      Гуннар хмуро протирал кружки, устремляя взгляд куда-то в столешницу. Тут зашли Лонган и Бальдр, что поспешили подойти к барной стойке. Лысеющий хаскел с пепельными волосами носил засученную зелёную рубаху, фартук и грубые штаны с башмаками. Его борода, такая же пепельная, была тщательно вычесана и заплетена в косичку. Он искоса посмотрел на подошедших.       — Ты кого привёл, Бальдр? — Недовольно вздыхая заговорил Гуннар, едва собрался заговорить Бальдр.       — Я Лонган фер Диаледд, личный ведьмак Гиэля. Прибыл сюда, чтобы убить… Как его?       — Короля Пиявок. — Снова подсказал Бальдр.       — Какое тупое имя… В общем, я слышал, что ты… Потерпел лишения из-за чудовища. Можешь рассказать о нём?       Гуннар, поджав губы, убрал кружку и опёрся руками на столешницу. Выглядел он так, будто думал, зарядить по лицу альва кружкой или кулаком, однако через несколько секунд он выдал спокойное, немного сдавленное «садись», после чего вышел из-за барной стойки с двумя бутылками эля и сел за круглый стол напротив двери. Альв сел на второй стул, а Бальдру пришлось стоять рядом.       — Что именно тебя интересует?       — Всё, что ты знаешь. Как он выглядел, где был, как ты с ним встретился, как эта… Ммм, «встреча» проходила. — Монотонным перечислением ответил Лонган, складывая руки в замок на столе.       Корчмарь дал ему одну из бутылок эля, прежде открыв её. Лонган взглянул на бутылку, внимательно рассмотрел и удивился. Откуда на Ландагуле эль? Обычно тут пьют сакэ или ром. Впрочем, жители Йегерсландби тоже не были типичными для острова. Они скорее подходят для Хаскелии как по одежде, так и по нраву. Не став задавать вопросов, крутящихся в голове, альв отпил из бутылки. Хороший эль.       — Мы с сыном решили сходить на охоту. Думали поймать кабана или, может, оленя, чтобы было что потом на вертеле крутить. Не одной же курицей давиться?       — Один мой знакомый бы не согласился…       — Не перебивай, коль хочешь что-то узнать. В общем, Сигурд увидел нечто странное в топях и решил проверить. Решил, что друкнер…       — Кто-кто?       — Друкнер. На всеобщем зовётся утопцем, кажется, и среди крестьян так же зовётся. Так вот, сын решил, что этот дру… Утопец после недавнего рейда охотников на ракшасов остался, хотел добить. Сигурд был очень боевым парнишкой, вечно хотел пустить в ход топор… — Мужчина тяжело вздохнул, вспоминая о потере. — Я пошёл за ним, потому как он ослушался и стал от меня уходить. Я пошёл за ним, но ногой зацепился за корни дерева. Пока я вытаскивал ногу, Сигурд закричал. Я что было мочи рванул к нему, чуть ногу не сломал, но… Всё, что я успел, так это увидеть, как эта тварь своей лапищей хватает его за шею и… Я не знаю, что это было, но… Кровь полетела во все стороны. Если бы он просто откусил ему голову, она бы так не прыскала.       — Верно. Болотники, а я думаю, что это именно болотник, имеют своеобразную форму челюсти.       — Обьясни.       — У них есть несколько рядов зубов, а челюсть устроена так, что эти зубастые кольца могут вращаться с большой скоростью. Он превратил голову твоего сына в натуральный фарш, чтобы жрать было проще.       — О боги…       — Я уже понял, что имею дело с болотником. Вопрос в том, какой это болотник и его возраст.       — А зачем это?       — Позволит мне выработать наиболее эффективную стратегию. — Пояснил Лонган.       — Ну… Ростом он был метра три, наверное. Весь в какой-то слизи и тине, что ли. Здоровущий, зараза. Что руки, что ноги, что туловище, всё огромное, а башка так вообще размером с тыкву, да и по форме похожа. Я не разглядел ни глаз, ни рта, ни вообще каких-то органов.       — Щупальца были?       — Да, четыре штуки. Толстые такие, на спине.       — Значит, это болотник щупальцевидный с тыквообразной головой. Правильно я сказал про ряды зубов.       — То есть, ты не был уверен, что это тот самый?       — Я был почти уверен, что это тот самый. А какого он цвета был?       — Ну… Тёмный такой. Синеватый, что ли... Сине-зелёный, очень тёмный цвет.       — Среднего возраста. Это плохо.       — Почему?       — Он не потерял скорости, которой обладают юные болотники, при этом опытнее и взрослее, а от того сильнее. Юных болотников можно легко обхитрить, они не сообразительные. Старых проще убить, если быть достаточно проворным, так как у них самих реакция и скорость уже не те. С болотником в расцвете сил в бою таких преимуществ нет.       — А как с ним бороться тогда?       — Мечом. Желательно, анкредеровым, но мой клинок просто зачарованный, так что мне нужно особое масло и, желательно, серебряная пыль.       — А это зачем?       — Я нанесу масло на меч, чтобы чудовищу было больнее. Щипать рану будет, понимаешь. А серебро ослабит его регенерацию, попав в открытую рану.       — А разве серебро не свалится с меча? Это ж просто пыль.       — Частички серебра застрянут в масле, а оно густое, так что не свалится и не стечёт.       — Я могу чем-то помочь?       — Да, если у тебя есть чеснок, серебряная пыль, купорос, киноварь, водка и жир. Медвежий, желательно.       — Это для масла?       — Его подобия, да. Вряд ли тут найдутся все ингредиенты для масла, так что придётся импровизировать.       — Спроси у знахаря нашего, он в травах понимает и алхимик хороший, наверняка предоставит то, что тебе надо.       — Где мне его найти?       — Его знахарня рядом с домом старосты. Это дом с красной треугольной крышей, Бальдр покажет.       — Да я, наверное, и сам пойму. Чтож, думаю, что я услышал всё, что надо. Спасибо, Гуннар. Сочувствую.       Встав из-за стола, «личный семаргл» Гиэля фер Гревера вышел из корчмы и, найдя нужный дом, подошёл к нему. Зашёл внутрь он без промедлений, заставив Бальдра бежать, чтобы догнать его.       Алхимик оказался действительно хорошим и, узнав, зачем Лонгану нужно масло от сверхсуществ, бесплатно сделал его сам. Впрочем, даже если бы он потребовал денег, он бы не смог их получить — рабам Гиэля не положено иметь личные средства. По закону раб мог выкупить самого себя и стать свободным, но закон не запрещал запрещать их иметь, чем воспользовался подлый префект Ландагула.       Масло получилось добротным и отлично держалось на клинке. Лонган наносил его на меч около получаса, после чего седлал коня и отправился на болота. Туда, где видели цель охоты. Перед этим он уточнил у Гуннара место встречи. По пути к Лонгану вновь пристал Бальдр, решивший, что нужен Лонгану до конца работы. Когда Лонган его обнаружил они были на порядочном расстоянии от деревни, из-за чего отправлять парня обратно казалось безответственным.       Исследование болот остановилось, когда охотники обнаружили перевёрнутую телегу, а рядом с ней груду человеческих и лошадиных останков в топи. На них были множественные следы когтей и грубой ударной силы, местами тела были объедены, но не болотником, следы от зубов принадлежали трупоедам. Среди объеденного мяса был тёмный, болотно-синий объект, покрытый слоем тины и грязи. Лонган спешился, подошёл к неопознанному лежащему объекту.       — Наш монстр тут был. Видимо, прыгнул на телегу, из-за чего она перевернулась, после чего перебил людей, которые в ней сидели, а на десерт выпотрошил лошадей, которые не смогли выбраться из упряжи прежде, чем он оторвал их от телеги вместе с ней. Но останки он не трогал, хотя напасть мог лишь от голода.       — А… Он же зверь?       — Ну да, а что?       — Может, он не был голоден, а защищал свои угодья? Охотничьи.       — Не, болотник не нападает на то, что считает пищей, на территории своих угодий, поскольку это не конкурент, а пропитание. Болотники не особо умны, но истреблять ходячие обеды без надобности не станут. Да и странно как-то, что он потерял руку, не находишь?       — Нахожу…       — Думаю, на него напал этот, как их… — Лонган защёлкал пальцами у уха, пытаясь вспомнить название. — охотник на ракшасов. Чисто отсёк катаной руку, после чего, видимо, чудовище сбежало. Наверное, не привыкло получать сдачи и испугалось. Учитывая это, борозда на грязи превращается из непонятного следа в путь, по которому нужно идти, чтобы найти болотника. И охотника, если он ещё живой.       — Как думаешь, тут далеко?       — Не думаю, но лошадей не стоит оставлять здесь.       Вернувшись в сёдла, Лонган и Бальдр двинули по следу в поисках болотника и возможного охотника, решившего разобраться с монстром.       Путь преградила стая утопцев, бродившая по топи за полосой деревьев. Лонган хотел было достать меч, как Бальдр наехал на одного из утопцев и задавил его копытами лошади, после чего спрыгнул на близ стоящего гуманоида с жабрами и, повалив его на землю, снял с пояса топор и воткнул в лоб трупоеда. Затем, сделав кувырок в сторону, он достал охотничий нож и, подрезав подколенную ямку лезвием топорика, воткнул нож в висок упавшего на колено утопца и, оттолкнув его ногой, осмотрелся и увидел ещё троих утопцев, ровным строем крадущихся к нему.       Лёгкий и компактный, топорик Бальдра прекрасно подходил для метания. Он попал правому утопцу между шеей и надплечьем, задевая сонную артерию, от чего синекожий стал отступать, постепенно опускаясь всё ниже и в конце концов опускаясь в грязь.       Чтобы убить другого утопца, Бальдр свистнул, чем подозвал свою лошадь. Бурая кобыла слепо поскакала к хозяину и заметила монстров лишь тогда, когда чуть ли не тёрлась об них головой. Затормозив на грязи и развернувшись, лошадь хорошенько саданула ближайшего утопца в голову копытами, создавая неплохую вмятину на его яйцеобразной голове. Он отлетел в своего собрата и толкнул его, но не повалил. Бальдр хотел воспользоваться моментом, но не успел добежать и резко затормозил, начиная пятиться в полной готовности.                   Поднявшийся трупоед побежал в ответ и, находясь в непосредственной близости, неуклюже махнул короткими, пригодными для рытья когтями. Бальдр сперва отпрыгнул назад, а затем, с прежним напором, поддал вперёд. Протаранив потерявшего равновесие утопца, Бальдр повалил его на землю и прыгнул сверху, после чего начал быстро и часто бить трупоеда ножом. В конце-концов на теле существа осталось четырнадцать отверстий на грудной клетке, шее и морде, а лицо мальчика залила тёмно-красная кровь чудовища. К нему поступало ещё четверо любителей гнили.       Всё это время за Бальдром наблюдал Лонган, так и не притронувшийся к мечу. Он внимательно следил за юным воином, оценивающе мычал и иногда одобрительно кивал. Он не стал лишать его возможности проявить себя и выпустить пар. Пар, которого достаточно накопилось в маленьком охотнике. Это было заметно не только благодаря его энергичности, но и жестокости, с которой он убивал врагов. Дело было не в том, кто перед ним. Дело было в том, что это противник.       Убирая нож, охотник снял со спины рекурсивный лук, натянул первую стрелу и, прицелившись в левого крайнего утопца, отпустил стрелу. Она вошла в глаз и практически вышла с другой стороны. Вторая стрела прилетела в рот правого крайнего утопца, от чего тот стал захлёбываться собственной кровью. Из строя вышло двое. Третьему противнику стрела прилетела в грудь, от чего тот пошатнулся и чуть склонился над землёй, стараясь устоять на ногах. Повесив лук на спину, Бальдр встал с трупа и побежал по левому флангу. Подобрав с земли камень, он попытался попасть в морду ещё не тронутого противника, но промахнулся. Ускользнув от нагоняющего его утопца при помощи уже использованного порядка действий: остановился, выждал момент атаки, отскочил и лишил врага равновесия, Бальдр догнал утопца со стрелой в груди и грубо вырвал её. Утопец, будто ждавший этого момента, тяжким грузом рухнул в грязь. Бальдр вновь приманил к себе того утопца, подпустил поближе и, ускользнув от очередной атаки рискованным поворотом тела вместо отскока, дабы покрасоваться перед незнакомцем, подошёл к монстру вплотную. Под подбородок воткнулась стрела, которую мальчик воткнул до самого мозга. Дальше просунуть стрелу не получилось, так как она застряла в извилинах трупоеда. Пришлось оставить её в нём. Зато две другие стрелы целыми и невредимыми вернулись в колчан, а топор вновь оказался на поясе. Бальдр свистнул, подзывая лошадь, и махнул рукой, подзывая Лонгана. Забравшись в седло, мальчик не мог скрывать своей радости.       — Полегчало? — С ухмылкой спросил Лонган.       — Да, очень! И ты каждый день этим занимаешься?! Это же так круто!       — Не каждый. Да и со временем всё становится рутиной. Впрочем… Ты был неплох. Очень неплох. Хочешь стать семарглом в будущем? — Поинтересовался альв.       — А смогу? Они же магией вроде владеют, а у меня нет дара.       — Магия, несомненно, семарглу нужна. Но ведь никто не запрещает тебе использовать артефакты? Они вполне могут заменить и дар, и заклинания. Те же сорфклиды.       — Но это дорого, у меня столько денег не наберётся… Разве что я буду день и ночь убивать трупоедов за деньги.       — Судя по всему, твой остров распирает от избытка чудовищ. Пока я ехал в деревню, то раз пять натыкался на стаи утопцев по десять особей. Думаю, ты бы даже мог прославиться, занявшись истреблением хотя бы трупоедов. Подкопишь денег, накупишь магикалий и сможешь убивать тварей пострашнее… Если, конечно, будешь тренироваться. Ну и книги почитать стоит… Ты, кстати, умеешь читать?       — Читать и писать на всеобщем, и магические руны с Дальнего Севера знаю.       — Значит, можешь и зачарованным оружием обзавестись. Главное быть достаточно мотивированным. Ладно, закончили разговор, надо дальше идти, а то потеряем болотника.       — Если честно, я уже не вижу след…       — Зато я вижу. За мной!       Они продолжили путь, не скрывая улыбок. Бальдр так вообще сиял от счастья. Лонгана это немного гложило, ведь получалось, что парню больше не с кем было поговорить. Вряд ли ему так нравится общаться с незнакомцами. Скорее, больше не с кем. Ладно, плевать, есть дело поважнее.

***

      Женщина в серо-бурой от грязи форме охотников на ракшасов сидела на большом валуне и с недовольной миной высасывала воду из глиняной бутылки. Рядом лежала катана с серым клинком, покрытым ветряными узорами, и простой серебряной цубой. На щеке молодой женщины виднелся небольшой порез, были разбиты губы, один палец сломан. Каштановые волосы грязные от грязи и крови и немного спутались. Всадники остановились на дороге возле камня, не слезая с лошадей.       — Вы охотница на демонов? — Дружелюбно поинтересовался Бальдр.       — Ага… А вы кто? — Гораздо грубее ответила мечница.       — Я Лонган, меня прислал фер Гревер, чтобы я убил Короля Пиявок.       — Знакомо. Я Юна, меня послал Хикари-сама с той же задачей…       — И как? Справилась?       — Не-а. Я попортила этой твари кровь, но убить не смогла. Он меня немного потрепал и сбежал, сучонок.       — Похоже, он тебе очень не нравится… — Заметил Бальдр.       — Хикари-сама по требованию Гревера уже троих парней послал за этим ублюдком, а вернулся только один, да и тот без рук, хер его пойми, как вообще выжил.       — Без рук в смысле, что он неумелый или… — Попытался пошутить Лонган.       — Оторвали ему их. Целиком. Вместе с суставом. С корнем, считай.       — Я понял, можешь не наседать. Говори, куда и как давно ушёл болотник, я с ним покончу.       — Почему ты так уверен в этом? Четыре сацудзина не смогли его убить, а ты сможешь?       — Опыта у меня определённо больше, чем у вас всех вместе взятых, а значит и шансов больше.       — Какой самоуверенный… Ничего, и твои кишки с веток снимут.       — Не исключаю. Но монстра я убью.       — Удачи.       — Так ты скажешь, куда он делся?       — Дальше по дороге иди. Я слышала олений крик, так что он, наверное, ест где-то рядом. Это было совсем недавно, так что он точно ещё не закончил. Удачи.       — И тебе не сдохнуть.

***

      Далее по дороге удалось найти поляну за полосой деревьев, на которой нечто крупное синеватого цвета ело нечто куда как меньшее, окрававленное. Лонган приказал Бальдру вернуться к Юне и не лезть для его же пользы. Бальдр быстро подчинился и ушёл. Лонган слез с лошади, достал меч и пошёл вперёд. Настало время боя.

***

       — Крукруд!       В спину чудовища, прежде мирно жевавшего оленя, умершего не от ран, а от потери крови уже после того, как его начали есть, воткнулась холодная сталь, покрытая маслом, содержащим в себе вещества, повлекшие за собой жгучую боль, как если сыпать соль или лить спирт на лишённый кожи участок тела. Существо вскрикнуло, вскочило и собралось ударить Лонгана тушей оленя, но он успел вытащить остриё меча и сделать дальний кувырок назад. Тут же встал в открытую стойку, будто собрался на забег.       Болотник щупальцевидный представлял собой гуманоидное создание, покрытое слизью, грязью и тиной, из-за чего был отвратителен на ощупь и имел синеватый цвет. Конечности, мощные и длинные, практически выходили за границы понятия «пропорциональность», и были оснащены длинными острыми когтями, длиной примерно пять сантиметров. Впрочем, и без когтей они представляли опасность — ударная сила одной руки может уменьшить ширину человеческой головы вдвое, и это не предел. Вдобавок, здоровенный монстр, чей силуэт может напомнить космонавта, обладал четырьмя щупальцами. И он бы даже ими воспользовался, если бы Лонган своим первым действием не проткнул так называемый щупальцевый мозг — орган болотника, позволяющий ему лучше управлять щупальцами. В ходе эволюции головной мозг лишился возможности управлять щупальцами, отдавая эту способность целиком и полностью щупальцному мозгу. Как и спинной и головной мозг, щупальцевый мозг болотник восстановить не может, из-за чего длинные бескостные отростки на спине скорее мешали, волочась по земле мёртвым грузом. Болотник пошёл на отчаянный шаг и, понимая, что щупальцами больше управлять не может, начал их вырывать, чтобы не иметь помех в бою. Лонган этим воспользовался и, когда болотника накрыла агония, вновь налетел на него, рубя по руке. Её удалось отрубить, но следом болотник схватил клинок другой рукой и начал сдавливать, стремясь сломать. Лонган удивился и ослабил хват. Болотник вырвал меч из его рук и, бросив меч в сторону, схватил за шею, окуная лицом в грязь. Лонган всеми силами пытался не вдохнуть её и не съесть. Физической силы на то, чтобы вырваться из коварной лапы бестии, не хватало. Воздух кончался.       — Трума! — Раздался голос Бальдра, следом за ним кто-то с криком напал на болотника, который начал дрожать и странно выть, как если бы его трясло. Лонган ничего не понимал.       Когда его наконец отпустили, а случилось это тогда, когда альва бросили в сторону, он смог разглядеть нечёткий силуэт, танцующий с монстром вместо него. Диаледд влетел в дерево с такой силой, что сломал ребро. Он хорошо это почувствовал. Вновь упал в грязь лицом. Кряхтя, поднялся, попытался сесть, глазами ища своё оружие.       Бальдр вновь выстрелил в болотника из лука, повторяя то слово. Теперь Лонган видел, что его стрелы покрывались жёлтым свечением, которое при попадании стрелы в грудь побежало по всему телу. Это была стихия молнии.       Юна взмахами катаны создавала небольные ветряные дуги, некоторые из которых при попадании неплохо травмировали болотника. Однако из всех ран только те, что нанёс Лонган, не заживали.       Увидев свой меч в нескольких метрах от себя, Лонган встал, уже чувствуя боль в боку. Крепко ухватившись за рукоять магического клинка, Лонган фер Диаледд встал на ноги и принял боевую стойку, держа меч у лица в вертикальном положении. Это была не самая эффективная боевая стойка, но зато хорошая защитная.       В чудовище снова и снова прилетали шоковые стрелы, Юна всё сильнее входила в раж и увеличивала и количество, и размеры ветряных дуг, создавала мечом торнадо, крутя пируэты, снова и снова вспарывала брюхо болотника, не желая его убивать сразу. Будто почувствовав всесилие своё и бессилие болотного монстра, который не мог ничего ответить на засыпающие его атаки, она желала его помучить. За свои травмы, за убитых им товарищей, за невинных, которых он сожрал. За всё.       Лонган, впрочем, её мстительных порывов не разделял. Он воткнул существу меч чуть выше поясницы по середину клинка, следом за чем болотник стал получать кулаками женщины по морде. Видя состояние бестии, Лонган всё же пожал плечами и подозвал Бальдра. Тот подошёл быстро, но, узнав причину, по которой монстр ещё жив, удивился.       — А вдруг он соберётся с силами и ответит нам? Один его удар и мы мертвы!       — Ничего… Страшного… Пусть… Сука… Помучается… А попробует… Дёрнуться… Так я… Ха-ха… Ещё больнее сделаю! — Отвечала Юна, в перерывах между словами нанося по морде болотника новые удары.       Через несколько таких ударов удача от неё отвернулась. Болотник поднял голову, раскрыл свой круглый рот и заглотил руку охотницы по локоть, после чего в его пасти будто появились пилы с лесопилки. Три ряда острых зубов начали вращаться, превращая руку в фарш. Женщина закричала и попыталась вырвать руку, но ей сделалось лишь больнее. Зубы глубоко вошли в плоть, зазубрины не давали спокойно что-то с них снять, а губы твари сомкнулись так, что могли сравниться с тисками. Из Бальдра посыпались ругательства, а Лонган смотрел на Юну, как на идиотку и думал, переживать за неё или нет. Всё пришло к тому, что Бальдр и Юна стали поочерёдно набивать болотнику морду, требуя отпустить руку, а Лонган в этот момент стал обходить чудовище, чтобы вытащить меч. Когда он это сделал, тварь поднялась и, схватив охотницу за плечо, разжала губы и стала глубже затягивать её руку. Та перестала бить болотника, в страхе пытаясь удержать оставшуюся руку в целости. Бальдр пришёл к той же мысли, что и Лонган, и снял с пояса топорик. Он уже замахнулся им, как болотник откусил ту часть руки, что была у него во рту, из-за чего вышло так, что Бальдр отрубил ей здоровую часть руки. От конечности практически ничего не осталось. Оставшейся рукой болотник саданул по Юне так, что она отлетела от него на много метров, а её лицо превратилось в кашу.       Тут болотник упал. Следом на ним и ноги. Лонган разрубил его пополам на уровне талии. Лапа чудовища потянулась к мечнику. От взмаха мечом она отлетела в сторону. После этого остриё без промедлений вошло в голову, пробило череп, прошло через мозг и образовало прорезь в макушке. После коротких конвульсий верхняя часть тела унялась и обмякла. Лонган при помощи Силы создал немного воды и окатил себя, стараясь смыть всё, что получится.       Бальдра гигиена не очень волновала, он склонился над телом Юны. Лонган подошёл к нему, держа в руке крюк, на котором висела отрубленная голова болотника.       — Ей уже не помочь, идём.       Бальдр хотел задать вопросы Лонгану, но, похоже, сам смог на них ответить. Недовольно взглянув на изуродованное место, где раньше было лицо Юны, он встал с колен и вялой походкой пошёл за альвом.       — Мы оставим её тут?       — Того охотника ты торопить не спешил… Тьфу, блять, хоронить не спешил. И тех людей у телеги. Чем она лучше?       — Ну, мы знали её имя…       — А имя того охотника ты не знал?       — Нет.       — Тогда я не понимаю, чего ты так отреагировал.       — Смерть охотника на демонов это всегда плохо.       — А часто они умирают?       — Чаще, чем хотелось бы.       — Откуда они берутся?       — Те, кто хотят очистить Ландагул от чудовищ, приходят в любой их лагерь. Если ты подходишь, то начинается обучение, а после отбор, но деталей я не знаю. Тебя наверняка примут без всего этого, если ты принесёшь голову болотника.       — Думаешь?       — А то. С ним не справились… Четыре охотника. А это значит, что ты стоишь четверых.       — У них есть иерархия?       — Не знаю. Знаю только, что есть просто охотники, такие, знаешь, элитные охотники и три сильнейших охотника.       — Расскажи. Об этом.

***

      Разговор прошёл верхом. Там Лонган узнал о том, что помимо обычных охотников на ракшасов есть так называемые Клинки — элитные мечники, каждый из которых способен расправиться с десятком ракшасов без особых затруднений. Выше Клинков стоят три сильнейших воина, двое из которых являются учениками сильнейшего из воинов на острове — Шидзенрёку Хикари.       По словам Бальдра, это уже некая традиция: почти во всех поколениях охотников двое из трёх сильнейших были учениками Первого. К слову, их так и называют: Первый, Второй и Третий, либо верхний, средний и нижний. Технически. Но чаще к ним обращаются по имени, как ранее говорила Юна: «Хикари-сама». К Хикари все жители острова, кроме самураев клана Гревер и самого наместника, относятся с величайшим уважением и любовью, его практически боготворят.       Вторым именем на острове после Шидзенрёку Хикари является Кёка Хикари. Это имя его ученицы, Второй охотницы. Она не особо часто появляется на людях и практически всегда держится рядом с учителем, но поговаривают, что девушка юная и чрезвычайно симпатичная.       Характеристика Бальдра привела фер Диаледда к мысли, что малой очень хочет узнать её поближе. На прямой вопрос об этом лучник ответил смущением и замолк до самого прибытия в Йегерсландби.       Далее состоялся короткий разговор с вернувшимся старостой. Альв поговорил с ним отдельно позднее насчёт сына. Выяснилось, что староста желает сделать сына своим наследником и хочет устроить какую-то мини-монархию. Я не буду в деталях описывать диалог, но скажу, что Лонган ушёл из деревни с разбитым носом, но добившись своего.       В особняк он вернулся глубокой ночью. Никто не стал открывать беловолосому дверь, из-за чего ему пришлось спать на тренировочной площадке. Когда выяснилось, что так вышло из-за самураев, которые устали ждать раба и просто сказали, что он погиб, Лонган показал свою мстительную сущность и лично их высек. По закону подобное немыслимо, но для наместника Ландагула закон, похоже, мало что значил. Через пару дней этих же самураев нашли в ближайшем лесу растерзанными медведем. Этому достойного объяснения не нашли, но Лонган потом ходил таким довольным, будто он и был тем медведем. Впрочем, личный чародей фер Гревера не выявил у альва ликантропии, из-за чего любые обвинения в данной болезни были отклонены.        Дальнейшая жизнь Лонгана на острове пошла спокойнее, без приключений. Префект стал всё больше доверять рабу и даже начал отпускать его без охраны без серьёзных причин. Достаточно было сказать об уходе и что-то вроде: «по делам» или «на прогулку», чтобы легитимно передвигаться за пределами особняка. Всё шло хорошо.