Дорога в Эвтюмию

      Кацуо и Лонган прошли в портал. Лонган едва не оставил стёганку и кольчугу на лошади, но успел надеть их прежде, чем оказаться во дворе особняка. Когда необходимость в чародее временно отпала, Лонган вернул фирмитовые браслеты на место — на запястья Нуморо. Маг-ренегат продолжал находиться под контролем магических слов. Самураи, что сторожили вход, почувствовали неладное и, достав оружие, стали подходить к Лонгану и Кацуо.              — Что здесь происходит, раб? Почему ты появился так? И почему Нуморо-сан в кандалах?       — Отъебись. — Устал играть в спектакль Лонган.       Он достал меч. Самурай, видя это, встал в защитную стойку. Впрочем, напал он всё равно первым. Лонган встал в блок, закрывая себя клинком по диагонали сверху вниз. Катана разлетелась вдребезги, столкнувшись с зачарованным мечом. Ошеломлённого самурая альв тут же обезглавил, крутанув мечом, после чего пошёл вперёд, подзывая Кацуо. Не было понятно, находился он в трансе или уже пришёл в себя, но, так или иначе, шёл молчаливо и смиренно.       У второго самурая беловолосый проскользил под клинком, заходя ему за спину, после чего рубанул воина по плечу. Меч остановился в районе грудины, затем тяговым движением извлечён. Волосы из белого перешли в ярко-рыжий, глаза поголубели, как лазурит, лицо чуть изменилось, в нём будто стало больше человеческого. Округлились уши, хоть и сохраняя эльфийскую остроту.       Выбив дверь с ноги, Анной встретил ещё четырёх самураев, что стояли в углах прихожей. Двоим проткнули животы выросшие из пола каменные шипы, когда фер Морвут топнул ногой. Двух других оттолкнуло сильным выдохом, создавшим мощный ветряной поток. Упавших охранников лжераб добил на земле. Затем поднялся по лестнице, вниз по которой проходили ещё двое мечников в фиолетовых ламеллярных доспехах. Одному подрезал ноги, от чего тот покатился вниз валуном и сломал шею, а другому отрубил руку в контрударе, затем проткнул живот. Дёрнув мечом влево вниз, расширил рану и вытащил клинок из тела. Получив весомую рану, самурай потерял равновесие и силы и упал вниз, заливая лестницу своей кровью. Кацуо неловко поднимался вверх вслед за Анноем.       Дойдя до спальни Гиэля, Анной совершил очередной акт насилия по отношению к охране префекта. Превратив живых самураев в мёртвых самураев, он не мешкая выбил дверь в покои высшего лица острова. Тот мигом вскочил и, стоя в одной ночной рубашке и колпаке, хотел было заорать, но получил по лицу кулаком, от чего упал на колени, лицом втыкаясь в постель.       — Префект острова Ландагул Гиэль фер Гревер, я Анной фер Морвут, глава Нигрум Вигиллаты. Вы обвиняетесь в сотрудничестве с нелегальными работорговцами, участии в нелегальном товарообороте и несодействии имперским службам по борьбе с преступниками выше указанной категории. Вы приговариваетесь к смерти. Что Вы можете сказать в своё оправдание?       — Л… Лонган, это ты? Ты что, блять, творишь? Что ты несёшь?! — Гиэль узнал раба лишь по голосу и интонации, а также общим очертаниям. То немногое, что Анной не изменил.       — Отклонено, моё настоящее имя — Анной фер Морвут. Поскольку вы не нашли оправданий, приговор приходит в исполнение немедленно. Ваши последние слова? — Анной замахнулся мечом. Гиэль рефлекторно закрылся руками.       — Постой, не надо!       Взмах. Обе руки были неравномерно отрублены. Белую рубашку, мраморный пол и белоснежную постель залила кровь. Хлюпая, отрубленные конечности рухнули на мрамор, предварительно чуть взлетев от удара. Посмотрев на окно, Анной хмыкнул и, разбив его, выбросил префекта головой вниз. Тот, что неудивительно, не смог сгруппироваться или как-то смягчить падение. Предсмертный крик заглох через секунду, когда погибший разбил затылок. Под головой стала растекаться кровавая лужа. Первый готов.       — Кацуо, напомни, где находится та хижина, где должна быть встреча и когда она состоится?       — В хижине на отшибе Хайнекена, там ещё лесок начинается. Четырнадцатого Априла мы должны встретиться.       — Принято. Открой портал в Омонэ. — Сказал Морвут, снимая с мага кандалы и вешая их себе на пояс, рядом с кинжалом. Меч убрал в ножны, а руки сложил за спину. Тот послушно исполнил приказ и, образовав в стене странную каменную дверь, толкнул её. — Странные у тебя порталы, но мне нравится.       Они прошли вместе. Когда дверь, возникшая в Омонэ как другой конец, рассыпалась, Анной снял с пояса кинжал и, положив руку на плечо колдуна, улыбнулся ему, чуть горбясь.       — Спасибо, ты значительно облегчил мне работу. Весьма признателен. Прощай.       Не дав айну ответить, слуга императора воткнул кинжал ему под подбородок. Он умер почти мгновенно, клинок быстро достал до мозга. Почти не дёрнулся. Тело мешком рухнуло на землю, когда Анной отпустил его. Вытерев кинжал, Анной убрал его в ножны и пошёл к Кен-Дзи. Постучался. Ещё раз. Ещё громче. Наконец, чародей открыл.       — Господи, Лонган, уже почти но… Ого. Ты сегодня получил выходное пособие?       — Как видишь. Гиэль мёртв, Кацуо мёртв, где-то десять самураев также мертвы. Работорговцы, с которыми работал Гиэль — Ганс Легофф, Сэсил Роудс и… Блять, как третьего? Уильям Донифан. Они прибудут в Хайнекен четырнадцатого Априла и будут ждать Кацуо в хижине на опушке леса возле города. Теперь перенеси нас в Хайнекен и свяжись с тем флигтехийцем из коррабконтроля Флигтехии. Точнее, там свяжешься. Я не хочу ни минуты лишней оставаться на этом ёбаном острове.       — Чего так? Тут неплохой климат и архитектура красивая. И закат в Омонэ красивый.       — И чайки срут золотом. Не тяни, пожалуйста, я и так весь на взводе уже.       — А ночью, вроде бы, абсолютно спокоен был.       — Да вот, видимо, накопилось.       — Непрофессионально.       — У всех бывает неудачные дубли, завязывай с этим разговором и перенеси нас.       — Труп! Тут труп! Люди, здесь убийство!       — Торопись, Кен-Дзи. — Анной уже цедил сквозь зубы.       — Ладно-ладно, не нервничай ты так.       Кен-Дзи встал на ширине плеч и       привычным вращательным движением руки стал высекать искры в воздухе. Искр становилось всё больше, и вот, в какой-то момент они разлетелись, как тараканы, на которых направили свет, образуя огненное кольцо, открывавшее панорамный вид на портовый город на восточном побережье Флигтехии.

***

      На горизонте полыхал закат, еле давая намёки на то, что через пару часов он потухнет. Где-то рядом пели бродячие музыканты, Кен-Дзи и Анной пили чай из белых фарфоровых чашек с рисунками голубых цветков. Чай был сладким, кубика три сахара, и приятным красно-бурым цветом, с лёгким ягодным привкусом. Во Флигтехии набирали моду небольшие бакалейные и некие кафе, где можно было не только закупиться едой, но и получить её сразу, как в корчме. Однако тут подача блюд была более изысканной и придавала чувство элитности, невольно заставляя чувствовать себя кезарским гражданином. Кажется, там такое уже как пару лет есть в каждом городе, а корчму в городах заменил ресторан. В Вертексе точно это есть, без сомнений. К столику Кен-Дзи и Анноя подошёл флигтехиец с каролингом.       — Господа, я тут услышал, что с двух дорог сюда едут обозы с закрытыми повозками, чем-то напоминающими тюремные кареты. Полагаю, это наши клиенты?       — Возможно. Скоро там стемнеет?       — Через пару часов, думаю. Ну, чтож, прогуляемся до хижины? Осмотримся, поглазеем на спокойную жизнь, а потом, как грится, за работу.       — Всё никак не нарадуешься, что вернулся на Континент?       — Да. Клянусь, я в море больше ни ногой. Как бы там Висмут меня не умолял, что бы не приказывал, как бы не угрожал. Ни. За. Что. Ебал я это море и особенно этот блядский Ландагул. Будь моя воля, я бы этот остров к хуям утопил.       — Ладно-ладно, я понял, тебе там не понравилось. Обязательно передам императору, что глава Чёрного Дозора исполняет его указания только там, где ему комфортно находиться.       — Ни в коем случае не забудь. Это недопустимая оплошность. — Анной погрозил пальчиком.       — Так точно, кэп.       — Долго болтать ни о чём будете? Я понимаю, что вы друг друга знаете и не против пообщаться, но у нас работа есть.       — Дорогой мой коллега из Флигтехии, нам некуда спешить. — После этой фразы он допил чай, что чуть остыл за время беседы. — Всё, идём.

***

      Приятная прогулка по Хайнекену наполняла душу Анноя радостью, а с его лица никак не сходила улыбка. Он и сам удивлялся тому, что так радовался возвращению на Ойкумену, на Большую Землю, как выражаются некоторые островитяне. Он был на коне здесь.       Потратив час на то, чтобы дойти до хижины, ещё полтора часа они потратили на ожидание, которое удалось скрасить беседой. Оказалось, что флигтехиец, имя которого Анной вечно забывал, довольно неплохо разбирался в истории. Правда, троица чуть не рассорилась, когда речь зашла о некоторых политических моментах истории последней тысячи лет, но, благо, к этому моменту прибыли торговцы. Заплатив своими жизнями, они не дали госслужащим поссориться из-за дел давно минувших дней.       Флигтехиец об этом не упомянул, но поблизости располагалась группа его подчинённых, чьей целью было перевезти повозки с рабами в безопасное место и разгрузить их. Когда торговцев схватили, то сначала опросили эскорт, дабы выяснить степень их осведомлённости. По итогу охрану отпустили, а Сэсила и Уильяма задушили, не давая шансов закричать. Уже после была проведена экзекуция над трупами для надлежащего вида работорговцев: Анной лично, пусть и не без перчаток, выдавил трупам глаза, переломал все пальцы и порезал рот до ушей, что немного напоминало улыбку. Окончилось надругательство выпусканием требухи. Для этого Анной, что ещё иногда по привычке называл себя Лонганом, использовал свой кинжал. Тела сложил у двери, чтобы Легофф, последний торговец, увидел изувеченные трупы первым делом.       Госслужащие расселись по своим местам, ожидая последнего торговца. Все тела и повозки уже унесли, чтобы не вызвать подозрений. У Анноя уже возникли подозрения, как он услышал шаги. Кто-то подходил к хижине. Группа. Голоса… Не может быть. Что он тут делает?       Через некоторое время шаги стали удаляться. Лишь один продолжил приближаться. Встав у двери, он помедлил, но в конечном итоге зашёл. Анной с ухмылкой опёрся на стол, нервно скрещивая ноги под столом. Он ощущал, как гнев разливается по венам.       — Деглан аэн Элетайн.       — Анной фер Морвут.