Дорога в Эвтюмию

      Дело было в Арминберге, названном так в честь горы, на которую открывался отличный вид практически из любой части города ввиду её чудаковатой формы, будто бы на неё когда-то упал здоровенный валун, раздавивший половину горы. И вот, спустя годы кратер и разрыхлённая земля заросли, раздробленные горные породы исчезли, а изгибающаяся полумесяцем гора осталась. Сама же гора названа в честь Армина Лувенского самим Армином Лувенским. Самого его звали Лувенским, кстати, лишь из-за того, что какое-то прозвище истоку герцогского рода дать было нужно, а какое — непонятно. В итоге он назвался в честь герцогства, названного в честь крупнейшего города в нём, названного в честь крупной реки. То ли у местных жителей, то ли у самого владыки были большие проблемы с фантазией.       Арминберг является центром герцогства ввиду его развитости, размеров и не только, хотя и кажется, что центром должен быть одноимённый город. Держа вокруг себя сразу двенадцать деревень, город имел постоянный и плотный поток аграрной продукции и сырья для ремесленников, излишками которых торговал. Основной доход, впрочем, он имел с пошлин и налогов, которые платили различные торговцы и ремесленники, чтобы работать в городе, остановиться в нём или сделать что-либо ещё. Здесь же расположен ряд культурных достояний Флигтехии: второй по величине храм Пантеона Девяти, Арминбергская Библиотека, крупнейшая в королевстве, Зимний дворец королевской семьи, статуя чародея Асмона Деуса, который и построил местную библиотеку. Здесь же расположен храм Алетейи, который можно считать церковным борделем, поскольку местные жрицы алиты как раз тем и занимаются, что позволяют «прикоснуться» к толике красоты богини и передают через себя её любовь. Как бы странно это не звучало, а стать там жрицей чрезвычайно сложно. Уважают эти храмы и их жриц даже сильнее, чем эллинийцы своих гетер. Почему я сказал про эллинийцев? Дело в том, что архитектура пантеонских храмов происходит как раз из Антикии. Но мы отошли от темы.       Скрестив руки на груди, Деглан глядел на храм Девяти. На белые мраморные колонны, на огромные врата, которые, кажется, чисто физически не могут быть закрыты, на проложенную внутрь храма ковровую дорожку, идущую от ступеней, на бассейн, в котором плавали золотые рыбки и розоватые лепестки. Где-то на углу прямоугольной постройки старик в длинном белом балахоне подметал мраморные полы в бело-золотую мозаику. По сторонам храма простирались длинные ряды клумб с пышными цветами, кои регулярно поливались. Сверху, на треугольном козырьке бордовой черепичной крыши, фронтоне, помимо гравировок были высечены и статуи. Акротерии храма исполнены в виде валькирий — крылатых небесных воительниц. На самом верхнем акротерии стояла их королева Лалайя, облачённые в чёрные доспехи и золотой шлем, из-под которого струятся огненно-рыжие вьющиеся волосы.       Девять богов представлены символично. Коренастый друвер с лазурной кожей и лысой головой, Шанас, одет в бурый фартук и рассматривает чертёж. Форскер, высокий человек в тоге с головой филина и хрустальными очками на клюве, будто на носу, увлечённо читает книгу, стоя поодаль от прочих богов вместе с Шанасом, за счёт чего хорошо видна их разница в росте.       Элигас, бог войны, облачён в доспехи из покрывшихся копотью костей. Его огненные шевелюра и борода окрашены в красно-жёлтый и немного распадаются, как языки огня. Он стоит в противоположной стороне от бога знаний и бога труда и ругается с Агаресом, богом возмездия, что закутан в плащ с капюшоном. Лишь рукоять его меча торчит из-под ткани. Лица карателя не видно.       Ближе к центру расположились Дендра, богиня жизни, и Марволас, божество смерти. По телу Дендры, зеленокожей женщины с платьем из листьев, растут цветы и вьются корни. Из мховых волос прорываются ветви, образующие рога. Она спокойно передаёт Марволас, иссохшему трупу в чёрной мантии, птичку, которую костлявая рука тянется забрать.       Алетейя, богиня чувств и Госпожа Истина, стоит по правую руку от Белиала, верховного бога власти. Стоит она спиной, одета в лёгкое эллинское платье, её персиковые розовые волосы распущены. Нежные руки гладят по головам людей, едва достающих ей до пояса. Однако, судя по одеяниям, они взрослые.       Белиал, бог контроля, законов и власти, стоит в центре фронтона. Одна его рука держит копьё Реолат с древком в виде золото-красного витого шеста с двусторонними геральдическими линиями в качестве наконечников с обеих сторон, другая гордо спрятана за поясницу. Из-за спины бога выходит две пары крыльев, что широко расправляются. Его золотые глаза смотрят вдаль, пурпурные волосы взъерошены, но приведены в форму золотым лавровым венком. Из макушки у него растут светящиеся золотым светом оленьи рога, один из многих символов власти и верховенства.       Взгляд изумрудных глаз был чем-то средним между тем, как у людей, что наблюдают за старыми знакомыми со стороны после долгой разлуки и тем, какой бывает у тех, кто пылает жгучей ненавистью к кому-то. Последнее время Деглан зачастую держал лёгкую улыбку на лице и выглядел жизнерадостным, путешествуя с Томикой. Сейчас, впрочем, он смотрел исподлобья с немой злостью, делая хмурое лицо и стискивая зубы где-то там, за миловидными губами и щеками.       — А ты всё лучше и лучше косички заплетаешь. Учишься, умничка. — Томика вырвала его из этого состояния, подходя сзади и кладя руку на плечо. Он потеплел и принял более расслабленную позу.       — Спасибо, Тома. — Он провёл двумя пальцами по косе, что шла с виска до затылка. Будучи облачённым по-рыцарски, убирать волосы, достающие до низа лопаток, под одежду не было нужды. Выдвижной клинок на запястье, впрочем, он всё равно носил, прекрепив его к латной перчатке. — Мы всё? Едем дальше?       — Ну, ты ведь сама хотела поспешить.       — Вообще, город хороший, я бы тут посидела подольше… Пф.       — Ты чего?       — Да знаешь, всё ещё странно говорить и слышать о себе в женском роде. — Шепнул он, дабы никто не услышал. Мало ли, что подумают всякие любопытные проходимцы.       — Бывает… О, кстати, знаешь, какой день сегодня?       — Недели или месяца? Если недели, то… Четверг. — Подумав около четырёх секунд ответил брюнет, будучи неуверенным в истинности своего высказывания.       — Во-первых, месяца. Во-вторых, нет, среда. В-третьих, назови число.       — Тридцатое Априла. Я не понимаю, к чему ты, если речь не о дне недели.       — Вот ты тупой! Ах, ладно, хрен с тобой. Я-то хотела красиво подвести, но ты не дал.       — А где тут красивая подводк… — Он не договорил.       — С днём рождения! — Томика искренне улыбнулась и протянула Деглану длинную прямоугольную коробочку синего цвета, украшенную красной лентой. Мимикрит удивлённо посмотрел на подарок и неуверенно взял его в руки, будто бы боясь, что он рассыпется в прах.       — Спасибо… — Он определённо был растерян поначалу, но приятно удивлён и наверняка доволен. Собравшись, Элетайн улыбнулся альвийке в ответ, чего та и ждала, как рыбак штиля. Она сложила ладони, наблюдая за дальнейшей реакцией Элетайна. — Мне прям тут его доставать? Тут, конечно, красиво, но…       — От. Кры. Вай.       — Ладно-ладно, сейчас. — Ответил он с тёплой усмешкой и потянул за ленту, распутывая неплотный узелок. — А откуда ты узнала? Не помню, чтобы я тебе рассказывал.       — А ты не помнишь, как мы обсуждали наши возраста?       — Помню, хотя это было между делом. Помню, что тебе сто пятьдесят пять, так что ты малявка не только в сантиметрах, но и в годах, если учитывать, что ты альвийка. — Не упустил он возможности подколоть её на тему роста. — И помню, что ты родилась тринадцатого Януса. Но мне кажется, что я не называл свой день.       — Приятно, что ты запомнил и мой день. Не, ты говорил, иначе как бы я узнала? Открывай уже, не томи.       Деглан никогда не считал себя великим детективом, хоть порой его мозг и выдавал удивительно складную причинно-следственную связь, оказывавшуюся правильной, но тут был уверен, что читал Томику, как объявление. Она места себе найти не могла, чуть ли не прыгала в ожидании реакции парня на подарок. Отбросив ленту, он снял крышку и сделал странное движение бровями, выражающее удивление. Взяв из коробочки красивый кинжал, он незамедлительно обнял Томику. Она не этого ожидала, но определённо была довольна, обнимая его в ответ.       Кинжал выглядел, как меч для короля-лилипута. Рукоятка обмотана голубой шёлковой нитью, навершие в форме усечённого перевёрнутого конуса и гарда из сияющего серебра, дол на клинке отделан чёрным. Ножны из чёрной кожи украшены белыми нитевидными узорами с точками.       Ненужную упаковку Деглан вернул кузнецу, который выковал кинжал. Надо сказать, он сильно удивился скорости исполнения работы. Они были в городе со вчерашнего вечера, а уже сегодня днём клинок готов. Он спал вообще? Вернув упаковку и нацепив нож на бедро, Деглан с некоторым сожалением покинул город. Правда, не до конца. Едва они проехали мост, как Томика начала ругаться, осознав, что оставила свои клинки в комнате, и развернулась, крича, что скоро вернётся. Деглан ответил, что подождёт её в ближайшей корчме.

***

      Когда в простую крестьянскую корчму, где сидела клиентура криминального и маргинального вида, вошла высокая дама с выделяющейся внешностью, в доспехах и с мечом, в заведении повисла странная атмосфера. Как если сесть на пороховую бочку и закурить или оказаться в клетке с дюжиной крыс и почувствовать сонливость. Будучи сытым, Деглан заказал только эль. Получив холодный напиток, он стал неспеша его потягивать, опираясь на барную стойку спиной и глядя на входную дверь в ожидании альвийки.       Её не было полчаса, а по ощущениям прошёл целый час. За это время Деглан залил в себя уже пять бутылок. Вышло так потому, что первые две он тянул так долго, что начал ощущать некое обезвоживание, которое могло перекрыть только быстрое употребление. Впоследствии эль стал кончаться быстрее.       Переместился к окну. Опёрся локтем на подоконник. К окну подошёл Шелест, мордой будто пытаясь затолкать Деглана обратно. Он наивно улыбнулся, показывая зубы, и, поставив куда-то на постой стол, стоявший рядом, почти пустую бутылку эля. Использовал освободившуюся руку для того, чтобы погладить морду воронка. Он провёл пальцами по передней части морды, где было здоровенное белое пятно, опустил руку к носу и подставил пальцы, чтобы ощутить дыхание коня. Шелест дыхнул на пальцы.       В этот же миг глаза Деглана приняли линзовидную форму и сузились до щёлок, а веки раскрылись так, будто закатилось внутрь глазных отверстий. На своей ягодице Деглан ощутил руку, от чего испытал эмоции, которые цензурными выражениями описать трудно. А даже если выйдет, то это не будет столь красноречиво и уместно, так что даже пытаться не стану. Словом, Деглан одеревенел от злости, удивления и, возможно, страха. В последнем, впрочем, он уверен не был, да и откуда ему взяться у него?       Робко заглянув за плечо, брюнет узрел загорелого крестьянина, с довольной улыбкой продолжавшего лапать путешественницу. Заметив, что на него смотрят, он не переменился в настроении.       — Чего? — Всё так же довольно, по-дурацки улыбаясь, спросил он, издеваясь над Фольк.       Прежде тёплая улыбка сменилась на злобный оскал. Взяв мужлана за запястье, Мари подняла руку на уровень лица и, прикладывая максимальное усилие, стала сжимать. Тупая ухмылка крестьянина спала, он начал удивлённо смотреть на девушку. Почему больно?       Раздался хруст. На лице Мари вспухли некоторые вены, оскал показался звериным, будто клыки были звериными. Рука стала жёсткой, как дерево, от того, что все мышцы были усилены и напряжены. Голова вдруг заболела, зрение на миг или два помутнело. Сердце будто подожгли.       «Сейчас не лучшее время для приступа.» — Решил Деглан и захотел ретироваться. Но не стал. Нет, гнев его остановил и перехватил.       Он продолжил причинять крестьянину боль, от чего стискивать зубы и скалиться начал уже он. Его компания, не понимая, что происходит, встала из-за стола и отправилась на помощь.       Резко потянув мужика за руку вниз, Деглан поставил его на колени, после чего звонко заехал стальным наколенником по челюсти, выбивая зуб. Дьявольская улыбка растянулась по его лицу. Он начал бить ногой по лицу упавшего крестьянина, не особо заботясь о его приятелях.       — Ах ты сука! — Крикнул один из них. Его кулак звонко протаранил челюсть Деглана. Люди стали выходить из корчмы, хозяин вместе с ними. Никто не хотел помочь.       Не ожидая этого, он потерял равновесие, но быстро поднялся обратно, обращая взор на обидчика.       — Что, разозлилась, сука? Я тебе ща устрою, иди сюда!       Деглан продолжал удивляться. Обычно в бою он корчил злую гримасу и делал суровый, колкий взгляд, который приводил многих противников в оцепенение. Не всех, лишь многих. Тем не менее, этот крестьянин не походил на того, кому оцепенение не страшно. В чём дело?       Деглан бросился на него, ускользнул из-под кулака, ударил локтём в живот. Затем ударил ногой под бороду непосредственно поножами. Когда противник был ошеломлён, он было схватил его за воротник рубахи, чтобы превратить в месиво лицо и повыбивать об стол все зубы, но тут подоспели четверо других.       Деглан дёргался и извивался, когда его повалили на пол, дрыгался, пытался бить ногами, вырвать из захвата руки, пока ошеломлённый приходил в себя.       Он понял, что идёт не так. Почему сейчас так сложно. Он действительно допустил ошибку, когда создал образ Мари Фольк излишне привлекательным. С её милым личиком ни взгляд, ни гримаса не имели того же эффекта, что и в случае с лицом Деглана, они лишь отображали эмоции. Он об этом не подумал. Думал о том, что может использовать соблазнительную внешность при выполнении заказов. В итоге стал целью крестьян из застенья Арминберга.       С трудом вырвав левую руку, он активировал устройство и пырнул ближайшего мужика в горло, прямо в кадык. Его соратники ужаснулись, благодаря чему, раздав им пинки в лицо, Деглан смог вырваться.       Рванув на пришедшего в себя крестьянина, он схватил его за голову и стал бить лицом об стол, выбивая зубы и превращая морду в кашу. Продлилось, правда, это недолго, поскольку подоспевшие дружки помогли вновь обездвижить Деглана. Теперь били его, но не об стол, а об оконную раму.       Он чувствовал, что отключается. Может быть, даже умирает. В глазах были одни лишь пятна и неразборчивые силуэты, зрение отшибло напрочь. Языком он обнаружил нехватку нескольких зубов.       Мари повалили на стол лицом вниз, прижимая.       — Ну чё, мужики, покажем ей, как себя вести надо?       — Она Йохана убила, а тебя поебаться только волнует? — Возмущался другой.       — Она меня чуть без лица не оставила, так что я хочу вернуть должок!       Он стал вспоминать, отключаясь. Недавно снился сон… Прекрасный сон про дом родной. Когда ещё ничего страшного не случилось. Когда всё было проще. Шутка от Анноя, кротовуха эта… И тут ему вспомнилось кое-что ещё. Эксперимент, не доведённый до ума. Эксперимент, не введённый в практику.       По телу пробежали жёлтые и фиолетовые искры. Один из мужиков отшатнулся и стал теребить подвеску в виде восьмиконечной звезды с кругляшком в центре, внутри которого четыре крыла — один из символов, используемых для обозначения Пантеона Девяти.       Искры становились ярче, крупнее. Лошади на постое убежали, бросились прочь и другие животные, что были поблизости. Электрический скрип усиливался. С улицы послышался гром. А через секунду…       Раздался взрыв. В корчму ударила плотная жёлтая молния, бившая ровно туда, где был Деглан, целых три секунды. Затем поднялась завеса пара и пыли, во все стороны разлетелись брёвна и камни. Что-то взрыв поглотил без остатка: пищу, солому с крыши. Погода стала пасмурной, заморосил дождь.

***

      Томика прибыла к корчме, о которой говорил Деглан, вскоре после взрыва. Там она застала лишь пепелище, немногочисленные обломки, не до конца улягшуюся пыль и… Нечто.       Это было пять метров в высоту и метра два в ширину и представляло собой горячее образование из сухожилий, костей и ярко-красных мышц. Объект был похож на гуманоидное туловище. Вернее, половину туловища и голову. От него исходили струйки пара. Рук, ног или их предпосылок у объекта не было, а само туловище представляло из себя лишь скелет и мышцы, снаружи покрытые сухожилиями. Органы и кожа отсутствовали, лишь грудные мышцы, пресс и бугорки на боках. Голова относительно туловища довольно маленькая и ещё более неправильная: держалась за счёт четырёх костей по бокам, что росли из ключиц и плечевых суставов в череп, представлявший собой эдакую чашку. Там, где должно быть лицо, костей не было, лишь мышцы, из которых в нужных местах росли длинный язык и серые глаза, висевшие как на ниточках. В остальной части головы кость была сплошной.       Судя по всему, данная конструкция стояла лишь за счёт устойчивых нижних рёбер. В области пепелища валялись закоптившиеся куски плоти, разорванные взрывом. Обойдя творение из мышц, Томика увидела нечто странное — выпуклость на спине, будто бы пузырь или прыщ. Заподозрив неладное, альвийка подошла ближе и, недолго думая, достала махайру, чтобы сделать небольшой надрез. Раздвинув плоть, она нашла ткань и чёрные волосы. Раздвинув ещё сильнее, она нашла облепленное трубчатыми полосками мышц и отдельными нитями, будто проводами, тело Мари. Вытянуть репку было непростой задачей, но у неё более-менее получалось. Дело шло медленно, но голова вскоре выглянула наружу почти полностью. Быстро вскрылось, что так просто мышцы от тела не отделишь.       Бессознательное тело перестало быть бессознательным. Сонно открыв глаза, Деглан вдруг вздрогнул и начал судорожно хватать ртом воздух, как если бы его держали под водой до такой степени, что он практически захлебнулся. Томика сперва отшатнулась, но быстро вернулась и, достав из сумки внушительный нож, стала было резать ткани, коими облеплено лицо, как Деглан начал вертеться, будто рыба на суше. Она не стала ему мешать и это оказалось правильным решением, ведь он смог выбраться сам, хоть и был слаб.       Оторвав «провода», он упал пластом на покрытый гарью фундамент корчмы. Поднявшись на руках, затрясся. Теперь Томика решила помочь.       — Деглан, это что за хуйня? — Спросила та слишком спокойно, учитывая обстановку.       — Потом… Мне нехорошо… Давай уйдём… Ещё стража придёт… И зеваки… — Деглан говорил с трудом, хрипел и кашлял, переодически делая глухие вдохи, как больной туберкулёзом.

***

      Унести Деглана с места происшествия незаметно было трудно. Откровенно говоря, это и не вышло. Быстро закинув спутника на Миэли и позвав Шелеста, девушка пошла карьером в сторону большака, пока не добралась до небольшой рощи, где они и схоронились. Там дождя и непогоды почти не было. Уложив его под деревом, Томика присела и сама.       — Так что это было? — Переспросила она. Деглан громко вдохнул, выдохнул и, кашлянув разок, упёрся затылком в кору дуба, прикрывая глаза.       — В корчме подрался. Пока ждал тебя, порядочно выпил. Порядочно для обычного человека, то есть. Ну, один мужик, видать, решил, что я — пьяная девка, которая ничего не соображает уже. Стал лапать меня. Я ему, разумеется, въебал. Подоспели его дружки. Знаешь, в кулачном бою я не очень, но обычно враги особо не двигаются, когда я, так сказать, в боевое состояние перехожу. Но в этот раз что-то не так пошло, ну и избили меня до потери сознания почти. Меня немного перемкнуло, я вспомнил свой сон… Знаешь, был у меня одно время эксперимент. Хотел научиться делать более быструю трансформацию. И более разрушительную в определённых ситуациях. Хотел для этого использовать силу молнии, но особо до ума не довёл и в практику не взял. А тут, понимаешь, что-то ёкнуло и сделал. Я ж не только огнём владею, но и молнией. Вообще, я думал, что сам энергию создам, но каким-то образом, походу, призвал природную молнию. Наверное, инстинкт самосохранения включился, как это иногда бывает… Весьма, знаешь, занятный результат вышел. — Говорил Деглан неторопливо, иногда запинаясь. Но чем больше он говорил, тем лучше ему становилось.       — Н-даа… Интересный ты парень. Я думаю, тебе теперь следует поменять облик, хоть ты и обворожителен в текущем виде. А то ж кто-то по-любому видел, как ты заходил в ту корчму. Да и когда я тебя вывозила. Ладно я, моё лицо капюшоном скрыто было, в отличие от твоего.       — Ты говорила, что в твоей сумке можно хоть весь мир поместить, если суметь засунуть? — Спросил он, помедлив.       — Ага, а что?       — Мне жалко выкидывать или перерабатывать этот доспех в массу… Можно у тебя сохранить пока? Потом куда-нибудь пристрою обязательно.       — Я уж думала, ты в сумке поселиться хочешь. Ну, хорошо. Но тебе ж нужна одежда какая-то, почему не оставишь?       — Я подустал носить эту броню…       — Понятно. Ну, хорошо. А чем заменить есть?       — Да, есть.       — О, чуть не забыла. А что у тебя с самочувствием стало?       — Да, наверное, задохнулся в том подобии тела. Я сознание потерял, когда молнию призвал. Наверное, чисто инстинктом эту хрень создал, а потом задохнулся внутри.       Томика, переместившись с пятой точки на колени, наклонилась к Деглану и, положив руку ему на щёку, большим пальцем погладила участок под глазами. Или, может, она так вытирала пятно сажи.       — Знаешь, у тебя такие странные штуки появились после тех мышц. Интересно выглядят.       — Какие штуки? Дай зеркало.       В зеркале Деглан увидел, что от нижних век до щёк у него шли розово-красные полоски, текстурой напоминающие борозды. Видимо, те ткани заменили ему эти участки кожи, а потому, оторвав их, он сделал себе нечто вроде ранок. Но, что странно, было совсем не больно. Элетайну тоже понравились эти полосы, так что он оставил их и не стал сразу залечивать.

***

      Следующие десять дней прошли спокойно и даже скучно. Никаких стычек не было, в городах тоже, на удивление, обошлось без приключений, по дороге не напали. Разговоры об убийстве герцога совсем утихли, хоть его вассалы, вернее, теперь уже вассалы его сына, не прекращали искать виновника. Вот им как раз Деглан стремился не попадаться. И был в этом отношении достаточно серьёзен, чтобы исключить очередное столкновение. Дошли до Хафтена к середине дня, десятого Мария.       Они шли по удивительно широкой для агривальского города дороге. Конечно, ширина улицы не дотягивала до кезарского уровня, где на перекрёстке путь от одного угла до другого мог занять целых двадцать секунд, но всё равно это значительно шире, чем обычно. В это пространство могли втиснуться три повозки, а по бокам ещё останется капелька места, чтобы, прижавшись к стене, худой человек мог пролезть. Впрочем, одновременно по улице могли ехать только две повозки, так что пешеходам ну очень редко приходилось прилипать к стенам. Удивительно, как простор улицы комбинировался с грязью. Всюду мокрая земля, отходы и какой-то мусор. Запах был просто прекрасный, хотелось отрезать себе нос осколком разбитой бутылки, чтобы не мучиться.       К Деглану в голову пришла одновременно гениальная и идиотская идея. С одной стороны, его лицо известно. С другой стороны, известны и другие отличительные признаки: чёрная палитра одежды, меч на спине, чёрные волосы и зелёные глаза. Однако может ли обычный человек изменить себе цвет глаз и волос? Деглан считался полуэльфом, которые тоже не способны на подобные преображения. Таким образом, он решил вернуть себе прежний облик, но с некоторыми изменениями. Во-первых, вместо привычной закрытой кожаной одежды он надел сшитую тканевую куртку светло-коричневого оттенка. Помимо куртки были белая рубашка и сапоги с тканевыми штанами, они тоже шоколадные. Одежда была удобной, подходила по климату и особо не бросалась в глаза. В случае же, если кто-то обратит внимание на лицо, были голубые глаза и русые волосы. По-прежнему собранные в хвост на затылке, да, но другого цвета. Словом, как считал Деглан, не придерёшься, а лицо просто похожее. Интересно, что данная идея сработала и пришлось всего лишь пять раз объяснять, что его зовут Эрен Крюгер. Меч, кстати, теперь был на поясе. Не очень привычно, но терпимо.       Со стороны порта тянуло рыбой и солёной водой. Вонючее Спекское море било в нос Деглана, будто бы желая выжечь всё внутри, от чего неприятно свербило, как бы он не потался потереть нос. Обычно помогает, но не в этот раз.       Довольную улыбку, с коей он ходил с того момента, когда Томика согласилась отправиться с ним, это стереть не смогло, хоть в мышцах лица и читалось некое раздражение. Томика это заметила.       — Что-то не так?       — А ты не чувствуешь? Этот Хафтен… Воняет. Как здесь можно жить вообще? — Говорил тот раздражённо.       — Чувствую, но, видимо, не так хорошо, как ты. Меня вонь с ума не сводит.       Они решили зайти в кабак. Внутри пахло поприятнее — владелец развесил пахучие травы, а где-то даже стояли цветы. Удивительный декор для портового кабака.       Ассортимент удивлял не меньше, но Деглан быстро осознал причину. Поскольку Хафтен был портовым городом, хоть и не крупнейшим в королевстве, он располагался на приемлемом расстоянии от Цугуо и Кезарии и довольно близко к Гордейскому, Пелагитскому и Пепельному морям. Благодаря этому Хафтен был точкой сбыта морепродуктов (от рыбы и моллюсков до костей акул и китов и жемчуга) и транзитным портом, куда торговые суда заходили для того, чтобы перевести дух и пополнить припасы. Благодаря этому дельцы Хафтена изобиловали разнообразным товаром: различные специи, растения, морские деликатесы, каратские ковры, ландагульские сахар и бамбук, кезарские вина, цугуйские украшения.       Они сели за барную стойку и взяли бутылку кезарского «Тинто-Фино», красного сладкого вина. Как говорят, довольно неплохое, вот Деглан и решил попробовать.       Помедлил, улавливая перешёптывания в кабаке. По заведению распространялось обсуждение Чёрного Кота. Сперва шли сравнения новоявленного гостя с портретом на стене, где, помимо искусно изображённого лика были различные дополнительные сведения, указанные текстом, и награда, которую платят за живого наёмника. Затем пошли обсуждения Хайнекенской трагедии. После этого пошла критика самого наёмника, какая обычно стихает, когда рядом находится сам Элетайн.       — А я как-то нанимал Кота, знаете ли… Попросил помочь нашей деревне с разбойниками. Так он их нафаршировал, что нашему охотнику поплохело, а он в душной комнатнёнке дичь разделывает! Да и вообще, жуткий он тип…       — Во-во! Рожа вечно хмурая, вечно он чем-то недоволен. Голос вроде приятный, а на таком тоне вечно, что только глаза закатывай! Приглушённый, грустный. Ну хоть бы раз улыбнулся, ну как чёрт какой-то ей богу!       — И зыркает вечно. Всех оглядывает, будто статуэтку какую. Вроде разговаривает, а глазёнки бегают, будто делать нечего.       — Да и рожей не вышел. Ну вы видели его? А выглядит, что странно, совсем молодо, едва не дитя! Полуэльф, не иначе, а значит, ещё и нелюдь!       — Ой, пап, ну тут ты не прав, лицом-то он как раз ничего…       — Чего там сказала, нахлебница?! — Рассвирепел мужчина, когда его дочь лет пятнадцати что-то добавила во взрослое сплетничество о том, кого нет рядом. Он стукнул кулаком по столу. Та вздрогнула и замолкла. — Так-то… О чём бишь мы?       Деглан дёрнул глазом. Томика похлопала его по плечу. Он рыкнул нутром, вернулся к вину. Сделав глоток, он будто сомелье потряс серебряный бокал с вином, распробовал и проглотил.       — Отдаёт фруктами. Ежевика, клубника, красная слива, черника. Неплохо, но «Темпранильо» мне нравится больше. — Важничал тот, возвращая себе краски и забывая о сплетнях за спиной.       — Так «Темпранильо» и есть «Тинто-Фино». У этого вина несколько названий. — Усмехаясь, заметила ошибку Томика, менее важно выпивая.       — Дама права, мессир. — Подтвердил кабатчик кезарской внешности. Видимо, тоже разбирался в вине. По крайней мере, в том, что было в его кабаке.       — А вообще странно, что в кабаке есть такое вино… — Задумался Деглан, склонившись над бокалом. Надо ведь перевести тему.       — Ну так, мессир, Хафтен же. У нас тут и в мясной лавке можно ковёр прикупить. Да и, знаете ли, кабак это необязательно дрянная пивнуха, где одну брагу разливают. Я вот горжусь своим кабаком, у меня больше всего вин в городе!       — А как ты так вырос?       — Да, понимаете, хорошие связи в порту. — Отметил загорелый брюнет, усмехаясь.       — Понимаю.       — Эй, красавица, глянь сюда! — Приближая своё лицо к лицу Томики прокуренным, хотя вряд ли у него могли быть деньги на опиат или табак, голосом зарычал мужчина не очень приятной наружности, явно пьяный. Из алкогольной ямы не вылезает уже год, наверное. Нос краснющий от капилляров.       Томика с неприязнью отклонилась от него. Он стал наседать сильнее, раздражая Деглана. В его взгляде читалось: «Убью». Томика вовремя это заметила и, чтобы избежать крови и шума, стала вставать, но пьяница схватил её за плечо, пачкая рубашку. Альвийка с досадой вздохнула.       Деглан как по щелчку соскочил со стула с такой скоростью, что будь он чуть менее ловким, тут же бы упал. Оказавшись между беловолосой и красноносым, он взял того за голову и хорошенько приложил об барную стойку. Сурового вида кабатчик шугнулся, но мешать не стал. Кто-то из посетителей стрелой вылетел из кабака. По кабаку вновь защебетали в обсуждениях. Теперь речь велась о подозрительной схожести русого незнакомца с черноволосым преступником.       — Мессир, не здесь только, хорошо?       — Хорошо-хорошо. Давай, обмудок, на вы-ы-ыход! — Он стал стаскивать его на пол за волосы.       — Деглан, — Томика впилась пальцами ему в руку и то ли угрожающе, то ли умоляюще посмотрела в глаза. — не надо. Спасибо, конечно, что за меня заступился, но это не нужно.       — … Ладно. — Чуть помедлив ответил он, отпуская пьяницу. Тот, держась за голову и лицо, уполз куда-то на задний дворик. — Извини?       — Ничего страшного. Молодец, что послушался. — В ответ на это Деглан погладил остроухую по макушке, тепло улыбнувшись. Та улыбнулась в ответ, довольная более-менее мирным результатом.       На выходе их ждали. Девять флигтехийских стражников в кирасах и фракийских шлемах без гребней направляли на Деглана и Томику алебарды. В стороне стоял офицер с фракийским шлемом в руках.       — Деглан аэн Элетайн, полагаю? — Спросил он, кладя руку на навершие одноручного меча на поясе.       — Ох… — Мимикрит вздохнул, кладя руку на лоб. Затем рука сползла ниже, указательный и большой пальцы сжали переносицу. — Нет же! — Прыснул он, раздражённо скалясь. — Я просто похож на него лицом! Не видите, что у меня волосы и глаза другого цвета? Я Эрен Крюгер!       Офицер прищурился и почувствовал неловкость. Стал думать, что делать.       — Иллюзию можно наложить и изменить и глаза, и волосы. Хоть цвет, хоть форму.       — Если у вас есть магический сенсор, то проверьте на мне. Я уже несколько раз проходил эту процедуру и каждый раз подтверждалось, что это не магия.       — А вы кто, фрау?       — Томика фер Мелан. Наёмница.       — И что вы делаете в компании этого человека?       — Сопровождаю его. Он меня нанял для охраны.       — А зачем ему защита?       — Затем, что из-за того, что Элетайна объявили в розыск, на меня из-за похожей физиономии стали преследовать все, кому не лень. — Пояснил Крюгер, стараясь убедительно скрыть фальшивое раздражение. Слабо распрямлённые гневные морщинки выглядели правдоподобно.       — А почему вы его сами не сдадите?       — Так он не Кот.       Томика говорила вполне убедительно и серьёзно, как обычный работник, добавляя немного наивности. Деглан убедил офицера, что ему надоело то, что его путают с преступником. Недовольно морщась, офицер жестом приказал убрать оружие.       — Простите за беспокойство, фрау Мелан, герр Крюгер. — Офицер кивнул им головой и ушёл. Так же поступили и его подчинённые.       — В театре работать не думал? Актёр каких поискать. — Сказала Томика, выждав, когда стража уйдёт.       — Театр, кстати, не пробовал. Может, в будущем.       Он повернулся к кабаку и, неприятно зыркнув на дверь, пошёл дальше в порт, к пирсам. Томика пошла следом. В порт как раз прибыл корабль.       Это была шхуна с бело-голубым окрасом как корпуса, так и паруса. На рее развевался белый флаг с каким-то синим пятном, похожим на кита. Флаг китобоев. Увидев корабль, Деглан рванул к пирсу, проталкиваясь сквозь толпу. Кое-где он даже лез на стены и крыши, чтобы прорваться. Томика с запазданием, но побежала вслед. В порту ликовали и пели, видя прибывшую шхуну. «Судно по морю плывёт, Народ их «Веллерман» зовёт. Кит на борту, гарпун в глазу, Такой наварчик я возьму! На борт взойди, гарпун метни, Без жалости китов вали! Их жир на маслице пойдёт, А кости ювелир возьмёт! Дерзко волны бороздя Корабль идёт уже три дня Тут неделя и домой, А груз в трюме никакой! Стала думать капитан, Как кита прибрать к рукам, Как вдруг в корпус был таран! Кит, видно, думал — он баран! На борт взойди, гарпун метни, Без жалости китов вали! Их жир на маслице пойдёт, А кости ювелир возьмёт! Арбалет взведён, готов гарпун, В колокол неистово бил крикун. Весть по шхуне разошлась, «Ну, ребята, понеслась!» Шлюпка на воду сошла, Юнга прыгнул на весла́, Охотник взялся за гарпун, Команда пялилась с трибун! На борт взойди, гарпун метни, Без жалости китов вали! Их жир на маслице пойдёт, А кости ювелир возьмёт! Кит хвостом махнул, волну пустил, Охотник юнге говорил: «Хватай-ка трос, вяжи сюда, Сейчас поймаем беглеца!» Метнул снаряд, кит рванул на дно, Судьба его ясна давно, Гарпун в плавник успел войти, От Сабины не уйти! На борт взойди, гарпун метни, Без жалости китов вали! Их жир на маслице пойдёт, А кости ювелир возьмёт! Не порван трос, кит не убит Не жадность ей руководит: Она настоящий китобой, А кит их за собой! На борт взойди, гарпун метни, Без жалости китов вали! Их жир на маслице пойдёт, А кости ювелир возьмёт! Кит семь дней море бороздил, Эскортом судно шло за ним. Он рьяно плыл, чуть не убил, Но положен край, друзьям моим Дался измором сей силач, Матросом был его палач! На борт взойди, гарпун метни, Без жалости китов вали! Их жир на маслице пойдёт, А кости ювелир возьмёт! Судно по морю плывёт, Скоро в порт оно войдёт, Киту на берегу теперь приют, Труп его стер-вят-ни-ки клю-ю-ю-ют!»       Запыханный Деглан притормозил у начала пирса, где кончался камень и начиналось дерево. Народ ходил туда-сюда, таская бочки, ящики и сети с рыбой и китовьей плотью. На фальшборте «Веллермана» близ трапа сидела кучка матросов, с задором и смехом распивавшая ром из мутных зелёных бутылок. До уха Деглана доносились пересказы недавней охоты, планы на сушу, матросские шутки и шутливое хвастовство. Выравнивая дыхание, он искал капитана. Она себя ждать не заставила.       Сабина аэн Веллер имела крепкое телосложение и определённо стремилась подчеркнуть своим видом способность постоять за себя и утереть кому-то нос, а не фигуру. Кожа была в меру загорелая, с множеством белых жилок, похожих на одну большую татуировку на всё тело, а волосы и глаза тёмные (в зрачках и радужке, кстати, жилки тоже было хорошо видно). Чёрные волосы собраны в длинный и плотный конский хвост. Она носила пышную белую рубаху с засученными рукавами, светло-коричневую жилетку, красную бандану на голове и бежевые бриджи, крайне, кстати, популярные у моряков. Талия опоясана красным поясом, ноги в ботфортах. На поясе на ремне висел в закрытых ножнах внушительного вида палаш с широким клинком и корзинчатой гардой. Левая кисть была украшена несколькими перстнями и лежала на навершии палаша, а на внешней части виднелась татуировка в виде синего якоря. На шее виднелся такой же синий китёнок.       Предплечья украшал узор в виде вспенившихся морских волн. Она вальяжно сходила по трапу на пирс.       — Ну и ну, ахой, Как-Там-Тебя-Сейчас-Звать! — Заметив Деглана, она вытянула руку в его сторону и сделала странный жест: мизинец и безымянный пальцы оттопырены, ладонь смотрит вперёд, большой палец прижат под указательным пальцем и согнут под углом в девяносто градусов. На фалангу пальца кончиками ложатся средний и указательный пальцы.       — Эрен Крюгер, Сабина. И тебе привет. — Заметно вялее ответил Элетайн, делая такой же странный жест.       — Кто твоя прелестная спутница? Хид зим дум? Ир тогви́лидэрс?       — Томика фер Мелан. Нихт, кайн тогвилидэрс. Хвай дуст канфра́гнст?       — Ир драусэлтэнстир нидад. Легнэнстзэ?       — Нихт. Вэл, ан герад легнэнизэ, дэ… — Он не договорил, как перебила Томика.       — Долго будете говорить так, чтобы никто ничего не понимал? — мимикриты посмотрели на неё сперва недовольно, а потом почувствовали неловкость и синхронно извинились.       — Ладно, потом поболтаем. В общем, у нас к тебе дело.       — У «вас»? — Вопросила капитан, смотря на альвийку и, видимо, возвращаясь к теме своего вопроса.       — У меня, а она за компанию.       — Ладно… Ты собрался на Крит?       — Как ты поняла?       — Я твоя единственная знакомая, которая может отвезти тебя на Крит, а для других путешествий или дел у тебя есть другие связи. Очевидно, что я могла понадобиться тебе после долгого перерыва в общении только из-за этого.       — Ты обижена, что мы не контактировали?       — Немного.       — Извини… Не думал, что ты захочешь меня видеть после Падения.       — Это было давно. Не знаю, как другие наши, но я предпочитаю жить новым днём. Куда больше задевает твоя пропажа. Впрочем, пустое.       — Готов выслушать всё, но не тут и не сейчас. Так ты отвезёшь?       — За деньги — да. — Ответила та с хитрой улыбкой. — Если сумма достаточная, чтобы компенсировать время без охоты и торговли.       Деглан достал мешочек с подготовленными сестерциями и вручил его мимикритке. Та заглянула внутрь, посчитала и, повесив мешочек на пояс, кивнула. Этого было достаточно.       — У вас есть багаж или звери?       — Гигаволк и мой конь. Весь багаж в седле и сумках.       — Уверен, что хочешь потащить за собой коня?       — Нет. Я всё ещё в затруднении, как поступить мне. Боюсь его оставлять, но боюсь и брать.       — Ну, гигаволка можно без проблем взять, а коня я бы в конюшне оставила. Так или иначе, тащите своё барахло в каюты на второй палубе, они прям за лестницами. Мы отплываем завтра утром, так что до того момента занимайтесь своими делами. Погуляйте тут, развейтесь, познакомьтесь с моей командой, если хотите. Если хочешь поговорить, Дег, то завтра, у меня дела. — С этими словами она ушла.       — Что ж… Похоже, готово. — Сказала Томика после недолгой паузы, уставив руки в боки. — Переведёшь мне, о чём вы говорили?       — Нет.       — Ну, ладно. Чем займёмся?       — Тем же, чем и всегда, Тома. Поищем мне лишнюю возможность попасть в тюрьму.       — Да ты зае…       — Шучу! Предлагаю посетить местный рынок. Там много всякой экзотики, кажется. Может, что-то даже купим.       — Интересная идея, пошли.       Небо багровело, золотой диск уходил за линию горизонта. Смеркалось. Начинал капать лёгкий дождик. До того слабый, что Деглан всё никак не мог понять, идёт он или нет. Деглан и Томика, после продолжительной прогулки по рынку, сидели на краю пирса и лицезрели закат. Последний закат со стороны Агриваля в ближайшие несколько месяцев. Деглан как-то неосознанно примкнул плечом к альвийке. Та примкнула в ответ, но через время ударила по нему этим же плечом, хихикая и громко говоря, но не крича: «на тара-а-ан!».