Дорога в Эвтюмию

      Льётся водка, на фоне звон причала, ничто не предвещает зловещего накала. Птица на носу связана тросами, никогда не полетать ей над облаками. Группа мечников сидит в трактире, им нечем платить, все деньги пропили. Робко товарищ за плечо схватил и заставил до дна допить всё, что налил. Лучше б за бутылку заплатил.       Но открыли дверь мундиры, если быть точнее, то кирасы. Они точно здесь для кары и пачкать готовы свои рясы. Командир отряда из семи самураев, все как один в бело-оранжевых кирасах, вышел вперёд и снял с головы шлем кабуто с украшением в виде маленького цветка вишни над козырьком шлема.       Цветок вишни — герб клана Идзухара, нынешний глава которого — Такеси, является новым префектом Ландагула. Вернее сказать, даймё, поскольку вскоре после назначения он попросил у императора переименовать его звание соответствующим для культуры айнов образом. Император просьбу удовлетворил, чем улучшил отношение айнов и к себе, и к Идзухаре.       Сначала Идзухара-сама был временно исполняющим обязанности префекта в связи с внезапной гибелью Гиэля фер Гревера — последствием внутрикланового конфликта, который привёл к делению клана на две стороны, что слились в кровопролитном бою в особняке префекта. Спустя месяц службы император Висмут одобрил заявление господина Идзухары на становление постоянным префектом, и теперь вместо бело-фиолетовых знамён стоят бело-оранжевые, а вместо фиолетового герба с чёрным солнцем самураи носят белые цветки сакуры на оранжевых кирасах и козырьках.       После кабуто самурай снял и маску мэнпо. В трактире разразился рёв. По-другому военный после долгих лет службы разговаривать практически не умел. Только дома ему удавалось снизить голос и убрать командный тон, и лишь при самых близких — жене Казуми и сыне Томи.       — Моё имя — Кайоши Шимура! Я самурай на службе даймё Идзухары-самы. По его велению мы оберегаем закон на острове, и от его имени ведём поиски преступника — сообщника мятежников, оказавших дерзость противиться законной власти господина Идзухары! Кто-нибудь видел здесь высокого, бледного раненого мужчину в тёмной одежде?! — Он говорил так, что хотелось преклонить голову, лишь бы отдалить уши от грохота его голосовых связок. Натужный голос вызывал отдачу в груди.       Самурай посмотрел на группу ронинов и подошёл к их столу, величественно возвышаясь.       — Ронины, вы видели здесь человека, о котором я говорю? Вы видели истыканного стрелами преступника? — Сказал он чуть спокойнее, но по-прежнему так, будто кричал строю в казарме.       — Нет, мы не видели такого. — После неловкого молчания ответил один из ронинов. У него рюмка из-под сакэ опустела раньше других, отчего он и охрабрел, чтобы ответить злобному на вид солдату с острой бородкой. — Но мы с радостью поможем вам его найти… Если за помощь полагается награда.       — Пф, ронины… За помощь в сохранении порядка в префектуре вы получите мешок денег и честь оказать милость самураям.       — Мы с радостью ответим самураям тем же, чем они одаривают нас, защищая закон Империи и даймё. — Ответил ронин. — Не подскажете, где нам следует его искать и стоит ли приносить вам его живым, или же хватит и головы?       — Его надо публично обезглавить, как и положено. Но, если вам всё же не удастся захватить его живым… Хватит и того, что его голова будет насажена на пику. А искать его следует в окрестностях, он должен быть где-то рядом. Во всяком случае, далеко уйти он не мог, столько стрел в него попало.       — Тогда мы незамедлительно отправимся на поиски, господин Шимура! — Воскликнул ронин, вскакивая из-за квадратного стола.       — А заплатить за выпивку вы не желаете? — Рявкнул трактирщик. Шимура лишь зыркнул на него, как желание требовать денег с самураев без господ отпало.       Когда самураи ушли, на боковой сёдзи квадратного трактира нарисовался силуэт. На двери возник чёткий след пятипалой кисти, что с усталостью сдвинула её. Просунув руку в проём, внешней стороной предплечья гость открыл дверь целиком, после чего, хромая и тяжко дыша, зашёл внутрь и сел за барную стойку, горбясь над ней. Трактирщик ужаснулся, посмотрев на незнакомца, и отскочил, прижимаясь к стене. Из его спины торчало девять стрел.

***

      Голосят чайки, пепельный берег хлестает беспокойным шумным прибоем море. Крабы бегали по черте берега, докуда в лучшем случае доставала пенистая солёная вода. Как оно часто и бывает, после бури небо было чище души новорождённого, а воды хоть и плескались, но всё же были тихи и лишь давали усладу слуху, мёртвыми заползая на песчаный рубеж, чтобы укатиться обратно.       В небе голубом облака плывут как корабли. Тёплый ветерок мчится над поверхностью земли. В воде плавал всякий мусор. Бочки, бечёвка, куски канатов, доски, башмаки. На одной из таких досок лежало на первый взгляд бездыханное тело.       Высокий светлый мужчина с чёрными волосами, лицом уткнувшийся в песок. Из одежды на нём были только штаны да рубаха, которые сильно потрепало, пока жертву кораблекрушения матросило по волнам. Если штаны выглядели просто повреждёнными и вполне могли быть зашиты, то рубашка превратилась в набор льняных лоскутов, за которые достаточно с небольшим усилием потянуть, чтобы сорвать. И, разумеется, всё мокрое и облеплено песком.       Вдали виднелось необычное архитектурное сооружение, прозванное Кладбищем Потерянных Кораблей. Берег был усыпан обломками и ветхими корпусами кораблей.       Блуждают тени на песке. Это друкнеры слонялись по берегу в поисках падали. Они стали окружать тело брюнета, хищнически горбясь и изучая его, вытягивали морду, задирая нос, будто принюхивались. Пора вставать.       Но прежде, чем лежачий напряг хотя бы один мускул, послышался топот. Затем противный визг друкнеров, шипение. Затем послышался звук пронзаемого мяса и болезненное хлюпанье. По песку раздалась вибрация от рухнувшего тела. Потасовка продолжалась не более десяти секунд. Когда бой прекратился, Деглан почувствовал руку на ключице, его стали трясти. Затем перевернули на спину, сквозь закрытые веки стал пробиваться испепеляющий роговицу свет, который внезапно пропал. Будто слепой котёнок, Деглан разомкнул очи и взглянул мутными очами на того, кто навис над ним, закрывая солнце, и оглядывал, дёргая за ноги и бока.       Это был айн в неполной рыжей броне, некоторое время уже лишённой ухода. В руках он держал пустяковую нагинату с обагрённым лезвием. Повертев головой, Деглан увидел кровавые брызги и свежепорезанную плоть. Вдруг до Деглана дошло, что его не в чувство приводят, а обыскивают в надежде, что под обмотками есть хоть один мраморный кругляшок. Со злости он саданул мародёра в живот и попытался вскочить, но пинками Деглана тут же втиснули обратно в писок.       — Тупая мразь! — рявкнул владелец нагинаты и попытался воткнуть её брюнету в живот.       — Стой, Асакура! — один из пинающих выставил руку и остановил его. — Лучше продадим его на Санзоку. И процент будет! Он же только что очнулся, а уже ногами машет!       — А ничего, что он меня ударил, а? Ещё и гайдзин.       — Побить-то его можно, но чтобы он мог дальше драться потом. Не сломай ничего.       За тюком по голове последовали рычащее кряхтение и туманность сознания, а также ватность всего тела. Едва проснувшись, Деглан вновь утопал в небытьи, пока его тащили по лесу. Айны разговаривали смешанно — резко переходя с ойкуменского на свой и обратно, порой тут и там случайным образом возникали слова из обоих языков. Причём, похоже, дело было не в недостатке лексики, а в привычке, поскольку порой одно и то же айны повторяли в двух переводах. Деглан удивился, что в такой ситуации он обратил внимание на чужую речь.              Встреча с неизвестными недоброжелателями привела Деглана в лесную хибару где-то на окраине тропы. Скрытая среди диких кустов хижина с просторным подвалом оказалась пустым бандитским схроном. Там Деглана отпинали вновь, пока он не мог постоять за себя, связали и бросили в непроглядную тьму, где он дополнительно рассёк себе висок и поцарапал и сломал нос. Кто-то его перевернул на спину, неловко нащупав в темноте.       — Спасибо, так быть пленником поудобнее... Кто в темноте?       — Я... Юдзи. Господин, а вы кто? — голос принадлежал маленькому мальчику не старше и десяти.       — Невезучий олух. Гм, зови меня Лайос.       — Раясу-сан, что они хотят сделать с нами?       — Я тут только появился, почему ко мне вопросы? Меня хотят отправить на какой-то Санзоку.       — А я? — растерянность и напуганность текли с силой моря из дрожащегося, скомканного голоска ребёнка. Деглан смягчился, прикусил губу.       — Не знаю. А что ты тут вообще делаешь?       — У меня папа в карты играл тут с дядями. Потом они стали злые. Они меня сюда бросили, а он ушёл...       — Они что-нибудь говорили?       — Они просили у папы какой-то долг, иначе я буду кормить рыб. Кормить рыб разве плохо?       — Гм... Не переживай, ты не будешь кормить рыб. Когда мы уйдём отсюда, ты отведёшь меня домой и я поговорю с твоим папой... Глупый вопрос, но ты знаешь что-нибудь о недавнем кораблекрушении?       — Нет, дяденька.       Деглан высек искру из пальцев и вмиг спалил верёвку. Затем дёрнул ногами так, что она попросту лопнула. Прислушался.       — Кажись, дела снова на лад идут.       — С какой такой стати?       — Ну вот с Кёске этого долг сострижём и надбавку за мелкого, гайдзина продадим пиратам. Хоть какие-то дела. Потом попробуем снова контрабанду раздобыть.       — Уже один раз раздобыли. Больше толку будет опять пойти на берег и осматривать пустые сундуки. С новым префектом не побалуешь, прошлый всего-то процент брал, а этот сечёт и рубит.       — Может, ту капитаншу без корабля поймаем и выбьем из неё всё добро? Она ж не зря тела собирает.       — Да хоронит она их просто, болван. Хотя, может, стоит и поймать её. Узнать, где тела закопала, и посмотреть, есть ли у них что-нибудь ценное. Ну и кончить затем.       — В неё.       — Ха-ха! Ну да, там баба какая-то вольная, неплохо было бы ей задать, чтоб посмирнее была.       Деглан прыгнул, кулаком распахнул люк подвала так, что он запрокинулся, а затем ухватился за край пола и подтянулся наверх. Контрабандисты удивлённо вскочили, один растерялся так, что выронил глефу напрочь. Деглан же искрящейся рукой притянул её к себе.       — Не вполне моё оружие, но сойдёт. Обещаю не убивать вас, если скажете мне всё, что я хочу знать. — те закивали, боясь мага. — Славно. Недавно было кораблекрушение. Расскажите, сколько прошло времени и кто уцелел. И где они. И не шевелитесь.       — После крушения уцелела капитанша. Прошёл день где-то уже, прошлой ночью было. Она по берегу ходит, тела подбирает и где-то хоронит. Ещё, вроде, эльфка белокурая оттуда же, с сацудзинами ходит, ищет кого-то. А вот где найти... Ну, капитаншу на берегу, может, найдёшь, а эльфка то тут, то там носится со Столпом и Истребительницей. Можно в замке попробовать поискать.       — Благодарю. Даже не буду наказывать за то, что отпинали меня. Знали бы, какое это великое милосердие. А, да. Эй, малыш! Хватайся за палку.       Деглан развернулся, опустил тупым концом вниз нагинату. Затем выудил из темноты ребёнка.       — О, прежде, чем я уйду, мне бы одеться. Уверен, у вас лишнее кимоно найдётся.       — В сундуке. — зло ответил контрабандист.       Деглан повернулся к сундуку у стены, положил нагинату, открыл сундук. Пустой. Краем глаза он увидел, как нагината пропала из поля зрения. Мальчик пискнул и захрипел.       Обернувшись, Деглан увидел, как Асакура схватил нагинату, а Юдзи попытался отобрать её. Лезвие полоснуло его лицо, вгрызлось в переносицу и пробилось сразу до мозга. Мальчик успел издать лишь пару кротких звучков, прежде чем погиб. Теперь Асакура замахнулся уже на кинийца.       Деглан схватил нагинату у лезвия и сильным сжатием отломил, держа как очень большой нож.       — Зря.       Он тут же раскроил череп Асакуре, пока тот удивлённо глядел то на обломок нагинаты, то на оставшееся в руках древко. Трое его соратников достали ножи и отступили к стене.       Деглан скакнул к одному из них и, выкручивая ему руку с ножом, полоснул лезвием пах. Тот сразу, потеряв голос, закатил глаза и сполз на пол, хватаясь за хлестающие кровью обрезки гениталий.       Затем Деглан метнул лезвие в живот другому. Третий рванул к выходу, но Деглан протаранил его плечом в стену, что она аж хрустнула. Поманив рукой в сторону раненого в живот контрабандиста, Деглан провернул кусок нагинаты в его животе, расширяя рану и заставляя его корячиться в углу ещё больше. Последнего Деглан просто задушил.       Снаружи послышался стук копыт. Подумалось о Шелесте, что сейчас далеко. Его сейчас не погладить, не обнять. Он далеко и он один. Ну, с другой стороны, за ним присматривают в конюшне и он в безопасности. Судя по барабанящим деревяшкам, это самураи. Деглан протиснулся через сёдзи так, чтобы самураи не увидели крови и тел. Буси уже обнажили клинки. Вперёд вышел, похоже, командир, что снял кабуто, но оставил клыкастую маску.       — Охайо! Чего вы ищите в моей скромной обители, господа самураи? — заговорил тот, пытаясь подавить гнев.       — Моё имя Кайоши Шимура! Я и мой отряд видели здесь подозрительную группу людей, шедшую от берега. Назовись и скажи, знаешь ли ты что-нибудь об этом? Подожди-ка... Гайдзин? Как ты можешь тут жить? Немедленно объяснись, кто ты такой.       — Я... Кхм. Я Лайос, путешественник. Потерпел тут крушение, недавно очнулся на берегу и был похищен местными контрабандистами.       — И поэтому ты весь в крови и рванье стоишь посреди леса на крыльце этой хибарки?       — Да, видите ли, с контрабандистами у меня отношения не задались.       — Ага... Я зайду в хибару?       — Не стоит...       — Ага... Кёджиро, Ямато, Горо, Вакана, зайдите в дом и осмотрите его. Если гайдзин будет сопротивляться, убейте его.       — Hai! — Ответили солдаты и угрожающе двинулись на Деглана. Он внутренне выругался.       — Хочу сразу пояснить, что это была самооборона и... — Деглан старался не вступать в прямую конфронтацию. Он позволил самураям открыть дверь, отошёл.       — Шимура-сама, тут трупы! Трое мужчин и ребёнок!       — Ах ты ублюдок! Убить!       — Блять, да не я это!       Попытки самоадвокатуры завершились, когда на Деглана опустился клинок. Деглан перехватил руку самурая, выхватил клинок из руки и им же её отрубил. Сделал это скорее рефлекторно, чем осознанно. Тут же в него прилетела стрела, за ней сразу же последовала слабость, свист в ушах, темнота в глазах. Ощущая возможность свалиться без сознания, Деглан сделал рывок в сторону лошадей. Семь самураев и Шимура принялись стрелять по нему. Одна стрела попала чуть левее левой лопатки, другая под правое нижнее ребро, третья воткнулась в землю у ноги, а остальные промахнулись. Его повело в сторону, он замедлился, качаясь, уходя к заросшему кустами склону.       Когда Деглан встал на месте, одолеваемый болью, гневом и нахлывнушим приступом слабости, обстрел прекратился и Шимура стал лично всаживать в него каждую стрелу и всаживал отлично. Деглану повезло лишь с одним — хижина стояла на возвышенности, то бишь на холмике, так что ему было достаточно шагнуть к склону ещё раз и получить ещё одну стрелу прямо в плечо, чтобы осечься, упасть от слабости и кувыркнуться вниз, где он затерялся в кустах.

***

      — Господин трактирщик, у вас есть, чем... Гм... ослабить боль?...       Деглан говорил натужно. Он сильно напрягался из-за серьёзных ран и причиняемой ими боли. Любое неосторожное движение приводило к напряжению мышц в местах ранения, от чего они тёрлись об острые наконечники. Казалось, что от полученных увечий его глаза померкли.       Деглан сложил руки на столешнице и, казалось, толкал её, чтобы не рухнуть. Его длинные чёрные волосы уже высохли и нуждались в расчёске. Зелёные глаза щурились от слабости. Голова всё ещё гудела, в правом ухе возник шум моря. Ронины обернулись на раненого мужчину.       — Он?       — По-любому.       Они встали из-за стола и направились к Деглану, вставая полукругом. Их было четверо. Все одеты скромно, но выглядят нахально. Похоже, совсем недавно лишились клана. Вероятно, они были из клана Гревера, который после смерти Гиэля полностью перешёл под управление его брата Риэля. После смерти брата владелец карбонских шахт предложил гениальную сделку его подчинённым — либо они покидают клан и становятся ронинами, либо за свой счёт оплачивают корабль на Карбонику. Вот только дорога до Карбоники стоит дорого, а сама Карбоника — не самое приятное место для службы, поскольку это сплошные шахты и шахтёрские городки, где до одури скучно, дышать приходится пылью, а из развлечений разве что ночные бабочки, которые помимо своих услуг обещают такой убойный комплект венерических заболеваний, что, вероятно, сами они ещё живы только потому что вместе болезни нейтрализовали друг друга каким-то образом.       В общем, как можно догадаться, мало кто из людей Гиэля согласился перемещаться на Карбонику, да ещё и платить за это, из-за чего Ландагул наводнили ронины. Кто-то стал наёмником, кто-то сацудзином, кто-то стал разбойником, а кто-то присягнул на верность клану Идзухара и был принят, в отличие от остальных. Кайоши Шимура, например, прежде был самураем клана Гревер, а после присягнул новому префекту.       — Эй, гайдзин. Идём с нами, если не хочешь умирать тут.       — Ради своих богов, оставьте меня в покое.       — Не, так не пойдёт.       — Kuso… Дайте я хоть выпью тогда?       — Ладно.       «Идиоты…» — Подумал Деглан и попросил бутыль сакэ.       Сделав буквально пару глотков, он встал со стула и плеснул оставшимся сакэ в глаза ронинов. Пока они были ошеломлены, Деглан широким взмахом выпустил кишки первому ронину, перерезал горло остриём второму, а третьему вспорол щёку и переносицу носа.        Вернее, таков был его план. На деле же, встав со стола, он тут же подкосился и захромал, встав на простреленную ногу. Плеснуть алкоголем в глаза удалось лишь одному из ронинов, после чего бутылка вылетела из рук и упала на пол. Рисовый напиток стал стремительно вытекать на дощатый пол. Одёрнув меч от стула, Деглан смог вспороть глотку ослеплённому ронину за счёт внезапности действия, но остальные смогли увернуться. Деглан двигался неважно, ему нужно было прилагать вдвое больше усилий, чтобы выстоять против троих.       Деглан попытался ранить стоявшего ближе всех ронина, развернув клинок, но тот без труда парировал его атаку, после чего сам пошёл в наступление. Деглан отпрянул назад и развёл руки, пролетевший снизу вверх клинок ронина не задел его, но он потерял равновесие. Чтобы увернуться от второй атаки, Деглан закрылся катаной, но та чуть не вылетела из рук. К счастью, удар выдержали и катана, и мечник. Деглан резко опустил меч и ткнул вперёд. Остриё вошло в живот и дотянулось до самого желудка. Издав болезненный стон, ронин отпрянул от Деглана и, теряя равновесие, полетел к стойке, чтобы удержаться на ногах. Бросив меч, он взялся за живот.       Тут же сзади набросился третий противник, пока сбоку подходил четвёртый. Четвёртый оказался невнимательным и наступил на бутылку, от чего поскользнулся и упал, на время выйдя из игры. Пытаясь парировать атаку сзади стоящего, Деглан попал по его мечу почти что остриём, от чего клинок погнулся. Сам Деглан чуть не упал в резком развороте, потому что потемнело в глазах, по глупости вновь опёрся на раненую ногу и отвлёкся. Ронин воспользовался моментом и ударил его по руке, отсекая кисть. Деглан вскрикнул и упал, от чего некоторые стрелы вошли в него чуть глубже. Отползая назад, тот думал, что делать. Поскользнувшийся на бутылке уже вставал.       — Ублюдок, ты умудрился убить Дзюна и Шисуи. Я не дам самураям получить удовольствие от твоей казни и сам тебя зарублю.       Пока ронин хотел насладиться моментом мести, хотя должен был в состоянии аффекта забить убийцу, Деглан воспользовался магнетизмом. Катана, лежавшая в отрезанной кисти, задёргалась и, взмыв в воздух, полетела к владельцу. По совершенно случайному стечению обстоятельств, катана столкнулась с ронином и, хоть и под кривым углом из-за искривления острия, вошла в тело рукоруба, от чего тот тут же забыл про Деглана и, дёргаясь, тяжело задышал.       — Сволочь, так ты маг!       Это были последние слова последнего ронина в трактире. Вскинув оставшейся рукой, Деглан выпустил заряд молнии в айна. Марганцевая молния попала прямо в голову. Глаза ронина налились кровью и через несколько мгновений голова лопнула. Обрывки кожи, куски черепа и сгустки мозга разлетелись по сторонам, запачкав стены и немного пол. Деглан же прикрыл лицо рукой. Сидевший под стойкой трактирщик молился светлому Кагуцути.       Повисла тишина. Деглан сидел на полу, смотря на свою руку, у которой медленно отрастала кисть. Он сфокусировался на её восстановлении, поэтому оно шло относительно быстро, хотя и недостаточно. Мало-помалу кости вытягивались и сплетались там, где будет будущее запястье. Кости оплетались тканями, что накладывались друг на друга, создавая мясо и мышцы, на которых потом вырастали сухожилия. Ногти прорезались вперёд кожи.       Интересно, почему регенерация ослабела? От ран?        Услышав неловкий стук, Деглан поднял голову. Корчмарь, прижимаясь к стене, медленно крался к сёдзи, через которую ранее вошёл мимикрит.       — Трактирщик, я тебя не трону, уймись. Помоги вытащить стрелы из спины, а? — Прокряхтел тот.       Но трактирщик не стал помогать и всё же выскочил из трактира. Деглан не стал его останавливать.       — Обычно трактирщики спокойнее… Мне тут уже не нравится.       По ту сторону сёдзи началась суета. Кто-то громко разговаривал, звучал стук копыт, шаги, грохот доспехов. Деглан, пройдя чуть вперёд, сел в центре помещения, поджав под себя колени, как в позе алмаза. Он сгорбился, будто собирался прямо сейчас умереть в таком положении. Впрочем, даже если бы сейчас ему хотелось умереть, то вряд ли в такой позе и уж точно не в таком месте.       Рука взялась за единственную стрелу, что была спереди, а не сзади. Она торчала из плеча, а если быть точнее, то между плечевым суставом и ключицей. Деглан потянул её наружу отросшей до конца рукой и скалился от боли, пока не показался наконечник. Инородное тело нехотя оставило плоть в покое. Рана закровоточила по-новой, заново пачкая и без того пропитавшееся кровью кимоно.       Оставалось ещё восемь стрел, вытащить которые было гораздо сложнее. Посмотрев на извлечённую стрелу, мужчина захотел сломать её, будто хруст древесины и полёт щепок мог как-то помочь, будто он мог забрать его боль. Он вяло откинул её в сторону, не став ломать. Деревянная палочка приятно загремела об доски.       Заведя левую руку за спину, Деглан пальцами нащупал стрелу, попавшую чуть ниже почек, до них не хватило двух сантиметров. Он попробовал приложить больше силы, чтобы успешно вытащить стрелу в менее удобной позе. Он приготовился, дёрнул сильнее и реще. Боль стала острой, кровь побежала по коже, неприятно щекотя и лишь частично впитываясь тканью одежды, но результат был достигнут, снаряд извлечён. Выпрямив руку в сторону, Деглан разжал руку и копьё для фей стукнулось об доски. Семь.       Он надавил на рану, но получил лишь больше боли, от чего невольно открыл рот, но стонать не стал. Лишь сдавленный, обрывистый выдох вырвался изо рта. Он стал шипеть, по энгаве трактира стали топать солдатские ноги, но что-то их остановило у самого сёдзи. Вернее, кто-то. Прислушиваться он смысла не видел, да и чувства сейчас давали сбой — любая попытка сфокусироваться кончалась головной болью и либо потемнением в глазах, либо свистом в ушах. Тяжёлое дыхание заполонило звуковой фон, Деглан почти не слышал ничего другого, а мир вокруг размылся в масляных силуэтах. Что такое запахи он вовсе забыл.       Деглан стал оглядываться и, не найдя варианта лучше, просто стал ползти, позже красться к двери, через которую зашёл изначально. С той стороны он не слышал ничего, так что был уверен, что проход свободен и оказался прав. Он не учитывал, правда, что единственные доступные ему звуки сейчас это шум крови в ушах и предсмертное дыхание. По пути к выходу он забрал первую попавшуюся под руку катану и поволок за собой.       От трактира он тут же похромал в лес, тратя силы и кровь. Остановился лишь когда достиг небольшой поляны, потому что слишком устал. Он был почти наверняка уверен, что такую усталость вызывали оставшиеся стрелы в спине и решил, что надо перестать быть похожим на ежа.       Стрелу, что попала чуть левее правой лопатки, удалось вырвать, расковыряв рану. Наконечник дополнительно подрал кожу, но зато теперь он вне тела. Шесть.       Ещё одна стрела была в боку между двумя самыми нижними ложными рёбрами, её вытащить оказалось так же просто, как и самую первую. Пять.       Пятая стрела, считай, угодила не в спину, а в ягодицу. Вернее, в ягодичную мышцу на тазу. Из-за того, что ягодичная мышца обладает особой чувствительностью, её вытаскивать было больнее всего. Деглан даже начал болезненно акать, хотя до этого позволял себе только шипение. Четыре.       — Блядство… Лучники — сволочи…       Шестая стрела была рядом с пятой, непосредственно в тазу. Ради неё пришлось помучиться и сперва сломать стрелу, а после схватить катану за клинок так, чтобы можно расширить клинком рану, дабы раздвинуть её и вытащить наконечник. Зубы Деглана от напряжения, оказываемого ими друг на друга, были готовы треснуть и разлететься на тысячи осколков. Помимо того, что Деглан умышленно порезал себе околожопное пространство, он ещё и порезал пальцы, пока дрожащими руками ковырялся клинком в ране. Если бы у него был танто, было бы проще. Но и эти муки он преодолел, чтобы приблизиться к цели. Три.       Две предпоследних стрелы дались почти так же легко, как первая. Одна находилась в пояснице немного правее позвоночника и не задела ничего важного. Вошла неглубоко. Достаточно было потянуть. Две.       Вторая предпоследняя была чуть выше таза в левой части спины и тоже не цеплялась ни за что. Одна.       С последней, девятой стрелой пришлось труднее всего. Деглан еле замечал её периферическим зрением, но достать не мог совсем. Её расположение было ещё более неудачным, чем у третьей, вот только если до третьей ещё удавалось дотронуться, то эта стрела оказалась в мёртвой зоне. Как бы Деглан не пытался, он даже докоснуться до неё толком не мог. От злости он сломал одну из стрел, подвернувшуюся под руку, об колено, а затем разбросал её части по сторонам.       Сзади зашелестела листва, закряхтели ветки. Подняв руки, на поляну вышла Томика в новом амплуа в айнском стиле. Насыщенного цвета зелёная раздвоенная хакама, белые таби , белые соломенные дзори и такое же белое кимоно с зелёными элементами. И она была не одна, вместе с ней вышли двое — молодые парень и девушка. Парню было где-то двадцать, а возраст девушки установить не получится, ведь лицо скрывала вырезанная из дерева белая маска с чёрными непроглядными линзами и большой красной точкой по центру лба. Холодное, даже немного пустое выражение лица парня не соответствовало возрасту, зато наверняка соответствовало их ремеслу, судя по заказным клинкам , которые сразу приметил Деглан.       Девушка в маске была высокой для айнки — сто шестьдесят сантиметров. В качестве одежды она носила короткое белое кимоно до бёдер, тугой чёрный пояс оби и светло-серую хаори с белыми треугольниками, ползущими на накидку от каймы рукава. На руках под рукавами чёрные наручи котэ, на ногах поножи, больше похожие не на айнские сунэатэ, а на антикитийские окреа с вытянутым коленом. Они также были тёмными, а под поножами девушка носила что-то вроде кяхана, только длиной чуть выше колен. На стопах были сандалии, которые будто были соединены с тканевым кяханом. Её волосы чуть доставали до плеч, по бокам и сзади прятали уши и шею, а на затылке собирались в хвостик тёмной лентой, завязанной в бантик.       В качестве оружия у неё была почти целиком белая катана. Белая рукоять, белые ножны, белые ремни. Хабаки меча также был белого цвета, а вот ромбы чёрные, как и цуба. Рукоять обмотана кожей ската, цуба имела колесообразную форму, как и у её спутника, но с большим количеством идущих от рукояти к кольцу или от кольца к рукояти лучей.       Парень был диаметрально противоположным образом по палитре: почти вся одежда от хаори до дзори была чёрной, не считая красного кимоно с жёлтой каймой на вороте, подоле и рукавах. Его лицо было столь же холодным, сколь и серые глаза, которые даже как-то подходили пустоте взгляда. Чёрные волосы, напоминающие ежиную холку, были собраны в поистине пышный хвост на затылке. У него была не катана, а цзянь с двуручным хватом. Медная гарда напоминала расправленные крылья орла, уходящего в небо. Бурая рукоять создавала контраст, а на треугольном навершии изображено солнце. Ростом он был как Томика.       Едва на поляну кто-то вышел, как Деглан со стрелой в спине вынул меч и выставил перед собой, отчего, видимо, Томика и подняла руки. Увидев Деглана, она наверняка убедилась, что перед ней именно тот, о ком она думала и кого искала. Увидев Томику, Деглан бросил катану и сорвался с места, но захромал и зашипел от боли. Заметив стрелу, девушка на секунду закрыла рот рукой и сама ринулась к мимикриту. Оба, будто старые-престарые друзья, сели на пол и стали обниматься. Ему было больно от того, что руки альвийки так или иначе задевали кровоточащие раны, но приходилось терпеть, чтобы не испортить момент.       — Этот уёбок не врал, когда сказал, что подбил тебя. Вот сука! Очень больно? Давай я помогу тебе её вытащить? Я буду осторожна.       — Это я остальные вытащил, до этого вообще ежом был…       — Остальные?       — Их штук девять было. Я всё вытащил, кроме этой, она в мёртвой зоне, даже задеть её не могу, но, вообще, это не так уж важно. Как ты уцелела? Я боялся, что ты утонула.       — Миэли вытащил меня на берег, а потом мы вместе брели по лесам и дорогам, пока не наткнулись на них. — Она кивнула головой на стоявших позади людей, что пока молчали. — Благодаря им же я тебя и нашла.       — Это как?       — Я тебя прорекламировала и пообещала на время нашей задержки на острове помочь с истреблением местных вампиров, если мне помогут тебя найти. Отозвались высшие чины, между прочим, ради тебя. Сегодня, когда мы собирались исследовать берег, услышали про убийцу, чьё описание походило на твоё. Я предложила проверить, а на месте оказалось, что ты отрубил руку самураю и убил ронинов, троих мужчин и ребёнка. Про последнее я, разумеется, не поверила. Словом, тебя хотели казнить на месте, но Шидзенрёку убедил того деда тебя отпустить в случае, если ты это ты. Безграничное сацудзинское влияние. Если бы мы ошиблись, то того, кого я приняла за тебя, убили бы, таков был уговор. Но это и потом можно рассказать, как ты? Давай я вытащу эту стрелу? Больно ведь, да?       — Да, давай, а то спина жутко ноет… Так устал, что даже регенерировать не получается.       — И ты всё это время сидел с ранами, уставший и без восстановления?       — Примерно в таком порядке.       — Может, сперва в лазарет его отведём? Или вы думаете, что кровь бесконечная? Он же погибнет, если ещё одну стрелу вытащить и не перевязать. Хотя он уже сейчас не должен быть живым…       — Не каркай, Шидзи. — Девушка в маске с красной точкой на лбу ткнула Шидзенрёку локтём. — Не порть момент, хоть бы шёпотом сказал. — Как раз прошептала она.       — Да нет, лазарет не нужен. На нём всё заживает, как на собаке… Или нужно было всё же прикинуться, что тебе нужно лечение? Как ты выходишь из ситуаций, когда тебе нужно лечение, если думать, что ты человек?       — Обычно я стараюсь до такого не доводить. И обычно, если да такого доходит, то играть раненого уже не перед кем. Ладно, разберёмся. — Они, кстати, тоже шептались. Пока Томика нежно вынимала стрелу, она поддерживала разговор, чтобы отвлечь Деглана.       — А почему тебя вообще обвинили в детоубийстве? Как так?       — Да это случайно вышло. Меня на берегу нашли контрабандисты, отпинали, хотели продать. У них в логове был ребёнок, который попытался мне помочь, когда меня ударили нагинатой. В итоге его убили. Потом я сломал эту нагинату и лезвием перебил этих блядей. И только после этого прибыли горе-воины.       — Кучка бандитов тебя отпинала? Как? А почему, кстати, те самураи живы? Очень странно, что они пережили встречу с тобой. Они напали ведь на тебя.       — Я только пришёл в себя тогда, не проснулся. Драться я с самураями не хотел, да и мне поплохело. В итоге меня расстреляли, потом я с холма пизданулся и укатился в кусты. Собственно, так у меня и получилось добраться до того трактира. По правде, я даже не понимаю, где я.       — Ты в лесу возле небольшого порта на юго-западном берегу Ландагула, часах в двух езды от бухты Омонэ, главного порта.       — Я понимаю, что я на Ландагуле в каких-то кустарных ебенях. Я не понимал, где находится трактир. Ой!       — Извини. Стрела, кажется, немного погнулась и зацепила мясо. Щас чуть поверну и вылезет…       — Наконечник в крючок превратился?       — Почти.       — Ай, блять!       — Всё, всё, достала. А ничего, что рана так сочится?       Деглан потёр переносицу и зашипел, крутя шеей. Напрягшись, он вручную ускорил процесс регенерации и разбудил регенеративные пути в спине. Опомнившееся после очередной вспышки слабости тело начало восстанавливаться и раны затянулись на глазах. От них даже пошёл еле заметный пар, как при достаточно резком выдёргивании пробки из горлышка бутылки.       Размявшись, Деглан встал свежим и готовым ко всему. Ну, относительно. Боль не до конца прошла.       — Я слышал, что Сабина в порту, но, кажется, корабля у неё сейчас нет.       — Я с ней виделась. Ей придётся ждать полгода, прежде чем корабль будет готов. И лучше бы её пока не трогать, она скорбит по своему экипажу. До сих пор не нашлось ни одного выжившего, она всех, кого нашла, похоронила.       «И вот опять за мной тянется жнец…» — Подумал Деглан, уводя хмурый потупленный взгляд в угол поля зрения.       — Что теперь? — Спросил он после недолгого молчания.       — Теперь я предлагаю продолжить разговор в нашей крепости. — Встрял Шидзенрёку.       — «Нашей крепости»?       — У сацудзинов есть собственная крепость, подаренная давным давно префектом.       — А, слышал… Ну, там явно комфортнее будет. Двигаем? А, стой, у меня же нет лошади… Или мы пешком пойдём?       — Пешком до Харетаханаямы далековато, так что верхом.       — Я тебя покатаю, Дег. — Ухмыляясь, сказала альвийка.

***

      Сидеть на гигаволке довольно необычное чувство. Сидеть сзади на гигаволке тоже необычное чувство для того, кто обычно правит поводьями. Впрочем, возможность посидеть вместе с альвийкой оправдывала неловкость, которую испытывал «несамостоятельный», как он себя чувствовал, наёмник.       — Так кто вы и как познакомились с Томикой? — Решил начать разговор Деглан, чтобы поездка пролетела быстрее. Он очень старался балансировать между тем, чтобы иметь контакт с девушкой, и при этом не прижиматься и не трогать в местах, которые не стоит трогать, зная человека всего месяц, пускай и довольно насыщенный.       — Мы с Кёкой-сан сацудзины и возвращались с задания по тракту, а там увидели потрёпанную альвийку верхом на волке. Нетипичная ситуация, решили узнать, в чём дело, она рассказала о кораблекрушении. Мы отвели её в крепость и помогли, чем смогли.       — Рассказали, где я, накормили, дали новую одежду, да ещё и согласились помочь с поисками тебя.       — И как мне вас называть, друзья?       — Я Шидзенрёку Хикари, а это — Кёка-сан. Мы из Кимецугаты, сацудзины, или же охотники на ракшасов, кто как называет.       — «Сацудзины» звучит лучше и короче.       — Распространённое мнение. А вы, выходит, Томика фер Мелан и Лайос?       — Именно. — Ответили они хором.

***

      По пути Шидзенрёку рассказал о Кимецугате, её сути, устройстве и о том, что он и Кёка являются Столпом, де-факто лидером корпуса, и Истребителем, своего рода заместителем, поскольку Кёка второй воин в иерархии. Также рассказали, что есть Нижний Кимецу — Истребитель Хомура Кенсей, бывший самурай.       По прибытии в крепость они прошли через гигантские ворота, укреплённые сталью и шипами. Крепость была поистине большой и ограждалась тридцатиметровой каменной стеной. Она была утыкана вышками, позициями для стрелков, всюду бродили сацудзины, иногда встречались торговцы и просто кучеры на повозках с провиантом, лекарствами, ресурсами или чем-то ещё. Всюду росли вербена, глициния и лаванда. Воистину, Гора Солнечных Цветов.       Томика и Кёка отошли в главное здание, а Шидзенрёку сперва хотел отвести Деглана в лазарет, но тот убедил его, что в этом нет нужды. Тогда он повёл его к складу, чтобы Деглан взял новую одежду. Они остались одни в помещении.       — Я могу прям всё, что захочу взять?       — Да.       — Здорово, тогда я… Вот это.       Из сундуков Деглан достал не только одежду, но и немного брони. Из одежды он взял белые таби, чёрные дзори с красными ремешками, чёрную хакаму, чёрный кяхан и поножи сунэатэ. К штанам он взял бежевый оби, не став мудрить. Для рук наручи котэ, а также фиолетовую хаори и кимоно кораллового цвета с белыми узорами, напоминающими, собственно, кораллы. Зачем Деглан взял наручи и поножи? Не то чтобы ему нужна была защита, но ему очень нравилось, как они смотрелись. Раз уж халява, надо брать. Какие же айны гостеприимные и щедрые, когда не пытаются тебя убить или продать.       Собрав всю одежду, Деглан пошёл за Шидзенрёку в онсэн. После полутора дней, проведённых в песке, солёной воде, а затем в собственной крови, грязи и уличной пыли, нахождение в тёплой пресной воде было истинным наслаждением. Шидзенрёку заходить в воду не торопился, лишь следил за Дегланом. Раздевшись, мимикрит опустился в воду и присел у борта, спиной к Столпу. Хикари положил руку на рукоять цзяня.       — Зачем ты положил руку на рукоять?       — Да я вот думаю. В тебя попало девять стрел, которые из тебя затем вытащили. При этом ты сказал, что некоторые раны пришлось расковырять, так что ты ещё сильнее травмировался, плюс снова началось кровотечение. Это я не говорю о том, куда угодили стрелы. Почти сразу, как из тебя вытащили последнюю стрелу, ты смог встать, будто ничего и не было. Сейчас ты разделся и на твоей спине я не нашёл ни единой царапины, только грязь, пот и засохшая кровь. Если бы не тот факт, что сейчас день, я бы убил тебя ещё на поляне, но раз Солнце тебе лишь в глаза ударяло, когда ты задирал голову, я спрошу: кто ты такой? Почему твои раны пропали? Да и вообще, как ты выжил после девяти стрел? Вряд ли ты демон, ведь Солнце для них смертельно. К тому же, ты спокойно сидишь в ванне, в которую набрали речную воду, а она растворяет демонов. Значит, тебя не берёт ни то, ни другое. Но всё же это очень похоже на них: выдерживать серьёзные травмы, в момент их залечивать. А с какой лёгкостью ты убиваешь? Насколько ты сильнее человека?       — Охереть ты внимательный… — Неосознанно ругнулся Деглан. Судя по недовольной моське, Шидзенрёку брань не любил. — Ну, ладно, раз ты вскрыл мои карты, я тоже вскроюсь. Вернее, не тоже, ты же не себя раскрыл… Ты понял меня. Я — мимикрит. Я гораздо сильнее, быстрее, прочнее и ловчее любого человека и могу эту силу менять. Мои раны восстанавливаются так же хорошо, как у самых сильных вампиров. А ещё я живу дольше Кезарской империи и родился тогда, когда Пепельные острова ещё не успели перезаселить. Но я не опасен людям, истреблять и жрать их не люблю, хоть и приходится часто воздевать меч против них. Я не враг. Ferstehen? Или мне лучше сказать, soro wa akirakada? Если я правильно сказал, конечно...       — Не ожидал, что ты выдашь так много слов. Впрочем, ты явно не лжёшь. — Хикари убрал руку с меча. — Прошу простить меня за этот допрос, мои опасения не оправдались.       — Прощаю. — С ухмылкой ответил Деглан. — Но вот тебе совет: если кого-то подозреваешь, узнавай прежде, чем затащишь в тыл. Будь я врагом, я бы был шершнем в пчелином улье. И пусть бы вы смогли облепить меня и сварить заживо, а всё равно пришлось бы похоронить кучу соратников. Но тебе повезло, этого не случится. Кстати, в баню ты меня затащил, чтобы убить, пока я наслаждаюсь водичкой?       — Расслабленный противник в сидячем положении вдвойне уязвим. Но, вообще, я хотел проверить, не растворишься ли ты.       — Умно, хотя и не совсем честно. Похоже, не все айны помешаны на чести и доблести.       — На ней помешаны только самураи. И то, те тоже хитростью не брезгуют. У тебя слишком радикальные представления о нас.       — Не настолько, как отношение айнов к гайдзинам. Я своё имя не так часто слышал за жизнь, как это слово за сегодня.       — Я приношу извинения за своих соплеменников. Большинство айнов недолюбливает чужаков, особенно "хранители традиций" из числа господ. Среди сацудзинов такого нет, мы привыкли работать с ойкуменцами. И, уверяю, к тебе отношение улучшится довольно скоро. Любой убийца демонов — герой для нашего народа.       — Даже если он сам демон?       — Когда найдёшь демона, который не ест людей, обязательно познакомь нас.       Хикари сел напротив Деглана, не желая упускать возможность отдохнуть тогда, когда не было угрозы. Тот разворачивался в другую сторону.       Когда Деглан вышел обновлённым и чистым, он надел новую одежду и отправился с Хикари в главное здание, где познакомился с некоторыми сацудзинами. Главным образом он познакомился с двумя Клинками, Раймеем и Томоэ, Истребителем Хомурой Кенсеем, который прежде был Пламенным Клинком, но теперь заменяет пропавшего Кимецу, и Кодомо Нами Сукеру, следующим Ветряным Клинком. Большая часть сацудзинов сейчас была на заданиях, в том числе Кори но Яйба и Иси но Яйба.       Кёка и Шидзенрёку для чего-то попросили Томику и Деглана остаться в Харетаханаяме сегодня, на что те ответили согласием. После обеда они завалились в гостевые комнаты, но вскоре сидели на полу у Томики и разговаривали. Деглан в какой-то момент ушёл в себя. На его лице растянулось лучезарное выражение и улыбка, которую девушка не могла не заметить.       — Ты весь светишься, Котик. О чём мечтаешь? О том, как увидишь дом?       — Не-е-ет, куда там… Просто вспомнил кое-что хорошее. Вот и на душе стало приятно. А что, сильно заметно?       — Очень. Мне нравится видеть тебя таким. Почаще показывай свои эмоции, хотя бы друзьям. Они ведь у тебя есть?       — Ну, как сказать… Есть Вейлон, он в этой жизни переродился Кристофером каким-то, забыл уже…      — Говорил он, урча гортанью, будто только проснулся. — Но мы раз в год видимся, если повезёт, с тех самых пор, как он умер. Мы договорились ежегодно приходить на его могилу в Вейлонском лесу, но лишь спустя двадцать лет встретились впервые. Бля, а я ведь хотел его по пути в Хафтен навестить, но забыл. И сразу в Лувенское герцогство пошёл. Ты, кстати, тоже поменялась. Раньше была замкнутой, будто стеснялась, а сейчас и голос стал громче, и сиплость пропала, и подъёбываешь иногда.       — Разве восстание Вейлона было двадцать лет назад? — Сказала та, будто игнорируя все остальные слова мимикрита. Пришлось долго ждать, прежде чем он даст спросить.       — Я не уверен, но вроде бы как бы да. — Делая акцент на «бы» отвечал Деглан.       — А кроме Кристофера?       — Кроме Кристофера есть пара знакомых в одной организации, которая занимается наёмными убийствами. Как бы гильдия, но подпольная.       — «Merces Letifer»?       — Да, а откуда ты знаешь?       — Я там училась драться, научилась акробатике и гимнастике, обращению с оружием. Но ассасинкой не стала.       — Ты была бы самой очаровательной убийцей в «Merces Letifer».       — Ха-ха, ага. Так, мёртвый анархист, ассасины, кто ещё?       — Я бы не назвал Вейлона анархистом, хотя в его идеях проскакивало нечто подобное, но он боролся именно с феодализмом. Правда, справедливости ради, хочу заметить, что феодализма в Империи вовсе нет, тут централизованная власть. Раньше были на него некоторые намёки, но сейчас полноценная власть перста.       — Перста?       — Я так называю власть императора, потому что корона для меня это что-то королевское, а императоры носят особый перстень с этим, с дракарисом. Ну, дракончиком, вырезанным из рубина. Наследие старого герба, когда на знамени был чёрный дракон, а не белая звезда.       — Ааа…       — О, ещё Сабина есть. И Эрлидан. С Сабиной, правда, мы долго не общались. А Эрлидан… Пожалуй, из всех он обо мне больше всего знает. Правда, мы часто порознь находимся.       — А кто такой этот Эрлидан? Не наёмник ли по прозвищу «Тень»?       — Он. Знакома с ним?       — Нет, но я знаю, что он стал известен благодаря тому, что часто работает с Чёрным Котом. Один из немногих, кто с ним контактирует и ещё жив, будто он его тень, а не отдельный человек… Хотя, человек ли он? Имя альвийское. У вас есть что-нибудь, что связывает вас?       — Много всего. Мы знакомы лет двести, наверное. Мой медальон, кстати, его подарок. О, точно, медальон... Дай, пожалуйста.       — Хотелось бы узнать подробнее. — Та достала медальон из сумки и дала Деглану. Тот быстро нацепил его на шею и приятно вздохнул полной грудью, как после долгого насморка.       — Когда-нибудь настанет момент, когда мы будем сидеть в кругу друзей у костра. Или, может, не друзей, но хотя бы друг с другом. Тогда будет идеальный момент для историй.       — Что-то не так?       — Да нет, мне просто лень вспоминать что-то сейчас. Давненько мой мозг не был так расслаблен. Я даже то, как ты оказалась в «Merces Letifer» спрашивать не стану, чтобы сохранить этот момент.

***

      Гастрономическое аспект сацудзинского быта при Идзухаре расцвёл: если полтора месяца назад Деглан обнаружил бы в столовой только рис, некоторую рыбу, причём пойманную ими же или подаренную рыбаками, и дешёвое сакэ, то теперь у них были и хорошая рыба разных видов, и мясо, и фрукты, и мёд, и различные закуски от выпечки до онигири и такояки, сакэ стало лучше по качеству. Даймё определённо хотел расположить сацудзинов к себе и, похоже, ему это удалось, за столами раздавались благодарные тосты. Особенно после скупого Гревера, который, вероятно, прибирал к себе золото, причитавшееся сацудзинам, целых двести лет, не говоря о давлении на воинов света со стороны имеющих право убить и уйти.       Деглана ассортимент не очень устраивал — дары моря, как и само море, он не жаловал. Ел он в основном хорошо прожаренную белую рыбу, фрукты и ломтики лосося с комками риса, набитыми огурцом и пропитанными соевым соусом.       Трапеза проходила в неловкой для Деглана тишине. На деле же просто все были либо слишком голодны, либо считали неправильным есть во время еды.       К слову заметить, за столом не хватало не только Ледяного и Каменного Клинков — текущий Кадзе но Яйба, Ветряной Клинок Ара́ун Тэ́нгри отсутствовал, из-за чего к середине трапезы его порция была разделена между остальным столом.       Сакэ Деглану не очень понравилось и он бы лучше выпил пива, но при этом же, представляя, как бутыль сакэ ему заменяют на бутылку дешёвого северского или хорийского пива, он решил, что лучше оставит себе айнское пойло. Тем более, что сакэ с виноградным привкусом была очень даже ничего.       К приходу Тенгри столовая опустела и большая часть света была погашена. Становилось прохладно. Деглана потянуло на зевоту, в ответ зевнули Кёка и Томика. Наконец, пришёл Араун Тенгри.       Араун Тенгри обладал весьма специфичным внешним видом. Именно внешним видом, а не внешностью, поскольку он был настолько закрыт, что даже миллиметр его кожи нигде не был виден. Никто не знает, какого цвета его глаза, кожа, волосы. Даже какой у него голос без маски никому не известно. Он никогда не появлялся на трапезе и спит отдельно от сацудзинов в неизвестном месте. Он носил тёмную одежду с зарубежными добавками. Ноги закрыты таби и хакамой, на теле кимоно и хаори, руки скрывают перчатки с наручами, на плечах плащ до бёдер, стёганая маска на всю голову с тёмными круглыми стеклянными линзами, вдобавок к ней соломенная шляпа. Шея закрыта накидкой, намотанной как шарф. На поясе он носил походную сумку и какую-то гладкую палку, чем вызвал вопросительный взгляд у Деглана. Пройдя в помещение, он взял ножны с мечом, ту самую палку, в правую руку и, сев за стол, сложил их рядом.       — Прошу прощения, что припозднился.       — Ты пропустил ужин, но, в целом, пришёл вовремя. Итак, Лайос, Томика. Вы здесь, судя по всему, надолго, поскольку, как говорила Томика, доставить вас в нужное место может только Веллер-сан, а она сейчас без корабля. И вам так или иначе нужно оказаться там, а значит, что просто уйти вы не можете. В общем, я предлагаю вам вступить в наши ряды на время. Томика демонстрировала свои способности и говорила, что ты ещё страшнее в бою. В Кимецугате платят за работу и есть еда и кров, а заодно вам будет, чем заняться, а нам не помешает помощь умелых бойцов. Решение за вами, все присутствующие Яйбы и Кимецу уже согласились принять вас. В конце концов, ради этого мы помогли вам найти друг друга.       — Подожди-ка, о нём речи не было. На него я не соглашался. С ним что-то не так. — Грянул Громовой Клинок Раймей, нарушивший идиллию монолога Шидзенрёку. Его голос был как у стереотипного самурая: резкий, грубый и громкий. Сидел так же грозно — скрестив руки с засученными рукавами белого кимоно, пока на плечи наброшена голубая хаори. Деглан нахмурился и вопросительно выгнул бровь.       — Согласен с Раймеем. Тем более, от этого… Лайоса, да? От него веет смертью, но не отвагой. Он убийца, а не воин. Я не могу сражаться бок о бок с таким, не могу доверять. К тому же, он чужеземец, у него нет мотивации сражаться с нами до последнего вздоха. Да и нечестно это, сразу так продвигать человека, который даже не стремился к этому. — Поддержал Кимецу Кенсей. Деглан пожал плечами. Он и сам никогда не считал себя доблестным. Остальные слова он забыл раньше, чем Хомура их произнёс. А потом напрягся сильнее, вспоминая, что сацудзины способны использовать стихии. Могут ли они чувствовать его проклятие?       — Вы, что, обиделись, что вас не предупредили? — Ехидно плеснула Водяной Клинок Томоэ. Её, похоже, всё устраивало. Либо её просто это не волновало. Деглан расслабился. Если бы они чувствовали клеймо, то реагировали одинаково. — Или вы не доверяете Шидзенрёку?       — Все здесь безоговорочно доверяют Шидзенрёку, Томоэ. Но он решил принять его без нас. — Тихо ответил Пламенный Клинок Хару Нэцу, кивая на Деглана. Его, похоже, также не будоражил поставленный вопрос. — Однако это не значит, что я против Лайоса. — Деглан окончательно вздохнул с облегчением. Похоже, яйбы это заметили, но неверно поняли.       — Раз Хикари-сан решил принять его, не спросив нас, это значит, что у него не было времени. Я вполне доверяю его выбору и согласен с ним. Тем более, очевидно, господин Лайос и сам желает присоединиться к нам. Коль он добрый воин и имеет желание, нет причин отказываться от товарища. — Отчеканил каждое слово Ветряной Клинок Араун Тенгри.       Хаку Кагаяку молчал. Вернее, Кёка держала его рот закрытым. Буквально. Деглан нервозно постучал по столу костяшками. Он не любил, когда подобные предложения поступают внезапно. Деглан скептично выгибал бровь, оглядывая собравшихся Клинков. Их поведение, теперь, когда Деглан не трясся насчёт своей звезды, вызывало у него лёгкий дискомфорт. Они казались какими-то... Странными. Неживыми. Архетипичными. Не считая, наверное, Тенгри, хотя его голос звучал как сквозняк, порывами с неравномерными паузами.       — А время на подумать есть? Мне бы попривыкнуть к тому факту, что я кому-то что-то должен.       — Да, вполне. Тем более, похоже, что дискутирование на тему новых яйб необходимо продолжить.       — По-о-одо-о-ожди, в каком смысле яйб? Рано как-то, не?       — Ваши навыки соответствуют этому рангу, не понимаю твоего негодования.       — Как-то нечестно, что я едва вступил, ещё и на время, и стал почти что высшего ранга. Несправедливо это, не думаешь? Да и каким Клинком я буду? Огненный уже есть, электрический вот сидит.       Похоже, другие яйбы были согласны с этим высказыванием. Нижний Истребитель, подумав, пожал плечами.       — Может, я и ошибся. Честь и чувство справедливости, похоже, у тебя есть. Я забираю слова назад, пусть становится одним из нас. Вот только он задал хороший вопрос. Клинком чего он будет? Клинком чего они будут? — Повторил он, делая акцент на «они». — Будет несколько одинаковых?       — Мне кажется, что это не шибко важно.       — Буду Клинком Смерти, почему бы и нет. Иронично.       — Я соглашусь, ему подходит. — Впервые что-то сказала Томика.       — Раймей, ты ещё против, или мы можем не продолжать разговор?       — Плевать. Если не осилит, то сгорит, так что его проблемы. Посмотрим на его фитиль.       — Больше такого не говори. — Скривился Деглан.       — И ещё, — Решил сказать под конец Хикари. — Если вы согласитесь, то получите орудия Кагуцути. Наши кузнецы куют их за несколько недель из солнечного железа, благодаря чему их можно использовать против чудовищ, в частности — против демонов. Это довольно хорошее оружие, которое позже вы сможете оставить себе. Теперь можем расходиться. До завтра.       Закончив разговор, яйбы разошлись, а Деглан и Томика вернулись в её комнату.       — Что думаешь о предложении Шидзи?       — Шидзи?       — Кёка так назвала его на поляне. Не слышала?       — Не вслушивалась, я больше о стреле в твоём плече беспокоилась. Кстати, куда вы ходили?       — На склад и в онсэн. Он сначала думал, что я какой-то демон или другое чудовище, но я ему объяснил, кто я такой.       — Ага… Видимо, поэтому он тебе и предложил. Ты явно на одном уровне с теми, с кем они сражаются.       — Видимо, хочет заполучить сильную карту. Забавно, что я предпочёл бы притворяться человеком, но уже который раз посторонний узнаёт, кто я на самом деле. Так что ты думаешь?       — Он всё правильно сказал. Нам больше нечего делать, кроме как работать на сацудзинов в ожидании Сабины. Кстати, а она повезёт нас дальше-то?       — Я завтра разыщу её в Омонэ и узнаю… А где находится Омонэ?..       — Я тебя отведу.       — Быть сопровождённым тобой — большая честь.       — Хах, не сомневаюсь.       — Лично мне его предложение нравится. Плюс, мне хочется эту «солнечную» катану, ведь свой второй меч я оставил в море. И вакидзаси хочется… Ой, блять, танто. Перепутал. Вакидзаси не хочется, коротковат, но длинноват.       — Мне привычнее орудовать двумя клинками, так что не знаю… Но, думаю, посмотрим, как там выйдет.       — Может, попросишь сделать для тебя два вакидзаси? Думаю, ты с ними будешь круто обращаться, тебе пойдёт. Хотя они тонковаты...       — Ну, если попрактиковаться, то, наверное, да.       — Так давай создадим повод. Заодно поможем жителям острова с нечистью. А ещё ты хорошо смотришься в айнской одежде, покрасуешься. Может, кстати, оставишь такой наряд?       — Комплименты от тебя сегодня так и летят.       — Так получается. Ну так что, соглашаемся? О, и кстати, помнишь наш разговор до этого? Тебе действительно не в тягость моё общество?       — Да, да и да. Завтра утром предлагаю сказать ему о решении. А почему ты вдруг задаёшь такие странные вопросы? Тягость, не в тягость.       — Отлично, предлагаю перемотать время до этого момента сном. А это... Забудь.       — У меня или у себя?       — А можно у тебя?       — Да мне интересно, предложишь ли ты.       — … В другой раз — с радостью. — Смутившись, ответил он. Внутри проснулся мальчишка. Кажется, сегодня ночные мысли будут сводить с ума не своей забавной глупостью.       — Хорошо, спокойной ночи.       — Сладких снов, кьянья! Долгий день подошёл к концу.