Дорога в Эвтюмию

      Домандреа, «Крепость Мира» в переводе с Ваналока, стояла на равнине. Она выглядела как крупный аванпост на тракте и представляла из себя подобие городка в те времена, когда сильные мира сего не нуждались в стенах и столах крепости.       Домандреа похожа на квадратный замок с четырьмя башенками, двумя огромными воротами и просторным внутренним двором. Изначально она должна была называться Арк Преторией и использоваться как штаб преторианцев. Даже были планы превратить крепость в полноценный город и сделать эдакой внешней столицей Претории, квазигосударства на территории Кезарии, именуемого Княжеством Претория. Собственно, тут и берёт начало преторианская гвардия, являющаяся отдельным пластом населения.       Тем не менее, Арк Преторией крепость не стала и вместо кезарского названия получила альвийское. Из аванпоста на активном торговом пути крепость получила статус места встречи императорских вассалов.       На улице был живописный полдень седьмого Митесса, шестого месяца года. Щебетали птицы, распускались бутоны, покрытая утренней росой трава переливалась на нынче щадящем солнце. По двору сновала императорская гвардия, которая сегодня давала легионерам отгул. Хоть солдат в Империи и уважают, но защищать императора легионеру доверят только если никого лучше нет. Всё же, квалификация не совсем та.       Гвардейцы сновали, сменяя друг друга на карауле и патрулируя территорию внутреннюю и внешнюю. На башнях и стенах стояли лучники с металлическими луками, в белых доспехах и плащах. Копейщики с антикийскими круглыми щитами и в полных чёрных доспехах контролировали периметр внешне и внутренне, стояли на постах и патрулировали коридоры, закоулки и подступы к стенам. Всякий раз, как император Висмут Юлиан Примус, именуемый Первым, передвигался хоть на дюйм, раздавался марш гвардейских шагов и грохот красных доспехов. Красные гвардейцы, дракарии, были закованы в тёмно-красные с чёрным доспехи. Их броня сочетала в себе агривальской латы и пластины и кезарский панцирь, в открытых зонах доспеха — подмышках, суставах, бёдрах — тело защищала чешуйчатая кольчуга. Доспех имел специфичный рельеф, напоминающий драконью кожу, на бордовой груди расплывался силуэт чёрного дракона. Шлема были без гребней, с заострёнными деталями, напоминающими роговые отростки драконов. Они уходили вверх и назад, создавая небольшие рожки, окаймляли рот, прикрывали затылок и опоясывали лицевую часть шлема, где вдобавок образовывался узор, к которому добавлялись кровавые рубины, из-за чего издалека казалось, будто шлем дракария сделан из головы какого-нибудь вилохвоста. У бордово-чёрному доспеху прилагалась более яркая пурпурная ткань, высший цвет Империи, она опоясывала набедренники и крепилась к наплечникам, создавая пояс и плащ. Гвардейцы набирались лишь из особых подразделений кезарской армии — копейщики Хастаэ Ниграэ, Белые Лучники, в красную гвардию брали лучших преторианцев и изредка выдающихся наёмников, а в командование ставили Венаторов. Такой комбинацией стремились предельно обезопасить владыку Востока, набирая лучших из лучших.       Помимо гвардии на территории Домандреа располагалась и личная охрана других правителей, однако им не было дозволено составлять компанию своим сюзеренам, когда те находились в Дискуссионном Кабинете. «Дракарии позаботятся о вас» — говорили они. Им были предоставлены помещения для отдыха, прислуга, возможность охотиться в лесу близ Крепости Мира и болтаться без дела по внутреннему двору. И от этого был бы прок, будь там увеселительное заведение поблизости или хотя бы купцы или путешественники, коих в момент присутствия императора в Доманмур не впускали. Разговаривать с гвардейцами было невозможно по причине того, что они вообще не были настроены разговаривать с агривальцами.       Дискуссионный Кабинет стремился сохранять баланс между простотой, походя на темницу в подземелье, и военным залом, поскольку он был увешан знамёнами королей и императора. Холодный камень, из которого почти целиком состоял замок, создавал прохладу, спасающую северян от кезарской жары. В стенах по бокам были небольшие окна, из каких стреляют при осаде. Лишь на противоположной от двери стене было крупное прямоугольное окно с подоконником. По бокам всех окон, кроме большого, стояли гвардейцы. В драконьих доспехах, с прямоугольными щитами с чёрным драконом и ксифосами. Ещё гвардейцы стояли по бокам от двери и в углах.       За большим круглым лакированным столом из акации сидело десять властителей Агриваля: король Вестумбрии Брэнан О’Мур, царь Северии Ярослав Кнудович, царь Эллевании Бажен Протецкий, король Мирии Томаш Ярановый, король Хории Дёрнан Гниздинский, конунг Хаскелии Сигмар Краснорукий, ван Цугуо Вэйдун Гу, король Ромелии Бетерой Лупруг, анахар Альвии Сидириэль фер Эланадор и король Флигтехии, Мерсии и Нортумбрии Карл фон Адлер, восьмой в роду. Их стулья были расположены полукругом, дабы императорское кресло выделялось.       Император запаздывал. Когда он наконец вошёл, Карл повернулся, смотря на того раздражённо и совершенно того не скрывая. Висмут этого не заметил или, по крайней мере, не обратил внимания. Обогнув стол, сел в кресло, укладывая руки на подлокотники.       Императору Висмуту было тридцать лет. Физическую форму свою он поддерживал в достойном состоянии и формацию тела имел умеренную. Внешне Висмут казался старше, чем был он в действительности, на один десяток минимум. Возможно, ввиду стрессовой работы, его лицо было богато морщинами мимическими и немного старческими, делая общий облик императора преклоннее. У него был могучий, эдакий орлиный нос, чёрные пронзительные глаза, отдающие мрачным блеском. Его волосы были коротко и элегантно подстрижены, зачёсаны назад и уложены эльфийским воском, на лице красовалась аккуратная борода, тоже добавляющая возраста вместе с морщинами. Одет он был в белую тогу с пурпурной хламидой, окаймлённой красными полосами с золотым меандром. На среднем пальце сверкало золотое кольцо с вырезанным из шлифованного рубина драконом с герба.       По правую руку от Висмута стоял Анной фер Морвут, державший руку на навершии меча. Сегодня он повесил его на пояс. Достав бумажный листок, глава Нигрум Вигиллаты принялся зачитывать с него.        — Перед вами император Висмут Юлиан Примус, именуемый Первым, государь Империи, отец Кезарии, защитник Альвии и Ромелии…        — А нам обязательно каждый раз слушать это? Я уже наизусть знаю полный титул. — Перебил блондин с обручем на лбу, скучающе упирающий кулак в щёку. Поведение юного короля вызвало изумление на лицах агривальских властителей.        — Король Карл номер восемь, не могли бы вы быть… Ну, знаете, официальней? — Сердито смотря и спокойно говоря ответил Анной, отрываясь от записки. Сколько бы раз он не читал текст, он не мог его запомнить.        — Я официален, просто не вижу необходимости каждый раз повторять это. Неужели есть необходимость напоминать о величии нашего императора? Мы, что, можем забыть? — Ответил он с каменным лицом, но в душе улыбался. Анной нахмурился.        — Пожалуй, король Карл тут прав, у нас есть более важная тема для разговора. — Висмут жестом осадил Анноя. Он расслабил физиономию и убрал листок.        — Ut vis, domine. — Ответил мимикрит.       Король Флигтехии Карл фон Адлер Восьмой был высок, светловолос и голубоглаз. Волосы коротки, блестящи и стояли плотным частоколом. Одет он был в синий шерстяной камзол с разделёнными ниже пояса полами, достающими до середины бедра, украшенный жёлтыми геральдическими лилиями. Рукава обвивали такие же змеи, идущие от кольцевых окантовок на плечах. Ненужной бижутерии на нём не было, только медальон с золотой лилией на цепи и золотой обруч, перехватывающий волосы.       Карл был молод, в хорошем состоянии духа и тела, с умными, задумчивыми глазами. Лицо его само собой складывалось в подозрительную улыбку, которая превращалась в искреннюю лишь при исключительно узком круге лиц.       На стене по левую руку от него по центру висел флигтехийский серебряный орёл в арке крепостной стены, держащий крысу и змею в когтистых лапах. Карл взглянул на знамя, вернул внимание к Висмуту, сложил пальцы в замок.        — Итак, прежде чем приступить к основной теме разговора, хотел бы узнать у царя Бажена, как обстоит ситуация с мятежниками.        — Отряд наёмника Эрлидана фер Эльмута помог лишить гидру голов, основные «войска» разбиты. Остались только диверсионные группы, которые постоянно отлавливаются как наёмниками, так и гвардией, и разбежавшиеся бунтовщики, которые обязательно будут покараны. Как и обещалось, путч был подавлен, Ваше Величество. Вынесение приговора оставшимся бунтовщикам — вопрос времени.        — Хорошо. Желаю успеха в окончательном изничтожении.        — Благодарю, Ваше Величество, однако я бы хотел просить у вас проверки царя Ярослава. — Северийский монарх возмущённо повернулся.        — Ты смеешь оскорблять меня, элл?! — Ярослав почти ударил по столу. Он имел вытянутое лицо с неухоженными полуседеющими каштановыми волосами. Из-за глубокой линии роста волос казалось, что он лысеет. На его голове красовалась золотая шапка с чёрным мехом, инкрустированная драгоценными камнями. Вероятно, шапка была нужна, чтобы скрыть некрасивую шевелюру, которая на макушке всё редела и редела.        — Никто никого не оскорблял, царь Ярослав. Будьте добры вести себя прилично на заседании.        — Простите меня, Ваше Величество. — Голос рычащего северийца мигом смягчился.        — По какой причине вы хотите проверить царя Ярослава?        — Северия всегда желала «взять под крыло» Эллеванию и я не исключаю саботажа и попыток смены власти с его стороны. — Севериец кипел, а Бажен был на грани того, чтобы взорваться и обвинить северийца во всех бедах эллеванского народа.        — Я принимаю прошение и по окончанию встречи отправлю инспектора в Чудомир. Теперь, что насчёт юного короля… — Сказал Висмут, сжав переносицу. Ему уже изрядно надоели дрязги двух эллянских царей.        — Да? — Карл сразу понял, что речь о нём.        — Император тебя ещё не назвал, молчи. — Шепнул, едва не командуя, Ярослав. Карл смерил его взглядом, от чего тот умолк.        — Мне докладывают, что Флигтехия резко стала наращивать мощь, имеющую боевое назначение. Объясните мне причину?        — Конечно, Ваше Величество. — Голос его был спокоен и достаточно громок, чтобы равняться с императором, тогда как голоса других правителей Агриваля были приглушёнными. — Дело в том, что после смерти моего отца, Ruhe in Frieden, я решил разгрести некоторые архивы и обнаружил некоторые проекты, которые он по какой-то причине забросил. Может, не хватало на тот момент ресурсов или же просто устал. Так или иначе я счёл, что сейчас ресурсов для реализации этих проектов хватит и что они весьма перспективные, посему решил провести реализацию.        — «Некоторые» архивы были хранилищем запретных идей, на которых наложил вето лично император или регент. Сочтено, что они излишне поднимают мощь Флигтехии, которая в сумме с богатством, развитостью и общим благосостоянием королевства сулит нежелательные амбиции, вредящие государственной безопасности.        — Неужели моё скромное королевство может представлять угрозу самой Империи?        — Скромное? Ты король Флигтехии и Мерсии и князь Нортумбрии! — Вспылил король Умбрии, которую иногда издевательски называют Вестумбрией, напоминая о том, что половина земель находится под чужой властью.        — Будьте спокойнее, король Брэнан. Можете не извиняться, просто… Помолчите. — Висмут вновь потёр переносицу, немного раздражаясь. Обычно короли ведут себя по-королевски, а не как крестьяне, не поделившие корову. — Словом, король Карл, я советую вам придумать менее агрессивные «проекты». За прошедший месяц с лишним вашего правления вы достаточно продвинули страну по отцовским проектам, дальше идти в этом направлении неблагоразумно.        — Благодарю за заботу, Ваше Величество. Я обязательно учту ваши рекомендации.       Адлер встал из-за стола несмотря на то, что был по сути зажат меж других правителей. Ближе всего к нему сидели Ярослав и Сигмар Сигердссон. И всё же он встал. Гвардия совершила микродвижение, замеченное одними лишь императором и Анноем. Висмут тут же приказал «отставить!» движением руки. Карл подошёл к столику у стены, налил вино Шат-Мон с одноимённой винодельни в два кубка. Один поставил Висмуту, другой забрал с собой, подходя к большому окну. Положил руку на каменный подоконник, одновременно прохладный и прогретый солнцем, взглянул на раскинувшиеся вдали луга, отпил из бокала.        — Хороший вид.        — Не могли бы вы присесть?        — Мне не составит труда постоять, не волнуйтесь.

***

      Стояла по-кладбищенски тихая ночь, лишь прохладный ветерок выл в стенах сацудзинской крепости. Горели жёлтые ночные фонари. Деглану жуть как захотелось пить, в связи с чем он направился в обеденный зал. Но не дошёл. Его окликнули близ фонтана. Остановившись, безоружный мимикрит повернулся.       На столбе сидел молодой парень с собранными в хвост белыми, как снег, волосами, которые будто бы немного светились. Но, наверное, это так играл блеск Луны. Он был одет в чёрную хакаму, того же цвета кимоно и белую хаори. На поясе висела белая катана. На первый взгляд в нём не было ничего примечательного и странного, если не учитывать, что он забрался на четырёхметровый столб, но от зелёных глаз Деглана не ускользнули жёлтые глаза незнакомца и соломенная шляпа с эдакой тканевой фатой, которая может защитить от всех лучиков солнца на свете. Достав из-за пазухи здоровую флягу, незнакомец метнул её Деглану. Тот поймал, открыл, понюхал. Обычная пресная вода без примесей.        — Это пьют, а не нюхают.        — Спасибо, не знал. — Он за один присест высосал половину фляги, что ощущалось в изменившемся весе. — Чего хотел? Или ты не меня ждал?        — Тебя, тебя. — Он изменил позу и сел поудобнее, свесив ноги. — Ичиро Хикари. — Представился он и протянул руку, которую почти сразу убрал. — Хотя нет, ты далековато, не дотянешься.        — Лайос. — Ответил Деглан удивлённо, но больше с интересом. Шутка ракшаса вызвала у него довольную ухмылку.        — Мне казалось, что твоё имя на «д».        — Разве? С чего ты взял?        — Мои посланники, Осорэ и Фуруэ, рассказали, что в трансе новичок-сацудзин, которого вдруг отправили на задание вместе с Клинком и йоши, пробормотал сперва фальшивое, а потом настоящее имя.        — Как интересно. Значит, я говорил сквозь иллюзию Юки?        — Они тоже удивились, как и я. Откровенно говоря, все удивились. Это, видишь ли, крайне необычно. Потом господин Шушу воспользовался моими связными и послал их заманить тебя и Шидзи к Нергалу. И надо же, все трое исчезли. Это впечатляет… И расстраивает. Бедные дети… — Тот немного помрачнел, но быстро вернулся к разговору.        — Ты пришёл меня похвалить за то, что я с Шидзи убил троих высших за ночь, или убить за создание кадрового дефицита? К чему такая откровенность?        — Что-что-что? Троих высших? С чего ты взял, что ты убил троих высших? — От смехотворности заявления тот даже улыбнулся.       — А разве нет? Близнецы называли его старшим, да и высшим, кажется, да.       — Нет конечно. Нергал был сильным ракшасом, несомненно, но он был просто разумным. Думаю, они его так называли скорее из-за того, что они новички. Он был неплохим утилизатором, пока не позволил себе нагрубить Шушу. Старший обиделся и послал моих ребят, совсем неопытных мальчиков, в засаду. Теперь у нас нет ни чистильщика, ни моих связных. Конечно, эти двое выпили достаточно крови, чтобы стать высшими, но я бы не стал хвастаться тем, что смог убить зелёных близнецов, которые только научились использовать свою способность. Не подашь водички?       Деглан метнул флягу обратно. Отпив, Ичиро продолжил.       — Ну так вот. Я пришёл узнать, с чем мы имеем дело. Как оказалось, ты весьма… Странный. — Внезапно над и под его глазницами открылись две новых пары глаз. Деглан был готов поклясться, что их не было прежде. Шесть жёлтых глаз смотрели сквозь него. Нет, не сквозь, внутрь. — Да, ты как чертёж стреляющего меча, на котором можно плавать. Если не увидеть и не поразглядывать, в рассказы не поверишь. Кто ты такой? — Он закрыл дополнительные глаза и те исчезли, будто их и не было. — А, да, откровенность… Я решил, что тебе понравится, если я объясню кое-что. Даже если ты и так это знаешь. Ну так что, кто ты такой?        — Это важно?        — Это интересно.        — Я не человек.        — Это уж точно. А конкретнее? На вампира тоже не похож, даже на ниссирана. Высоковат и больно лыс для гнома или друвера, звериных черт нет, острых ушей тоже.        — Какая разница, кем мы родились? Важно то, кем мы являемся.        — Слабая попытка увильнуть от вопроса.        — Какой же ты доставучий. Я одобряю. Мимикрит я.        — Взаправду? Вот уж не подумал бы, что мифы бывают правдивыми.        — Ну не дракон же.        — Действительно… Деглан аэн Элетайн, мимикрит. Ну да, имя у тебя тоже нестандартное, необычное. Зачем ты здесь?        — Да так, рыцарствую потихоньку. Оберегаю людей от чудовищ, пока жду возможности продолжить плавание. — Сказал он с лёгким энтузиазмом.       Ракшас посмотрел на него изучающе. Заглянул в хмурые глаза, в которых едва горел свет. Где-то в зрачке виднелись тоненькие белые ниточки.        — Тебе это нравится, да? Убивать демонов. Они сильнее обычных твоих противников, с ними интереснее. И будто есть ещё что-то...        — Хочешь составить характеристику моей личности? Установить мотивацию? — Перебил тот.        — Я хотел предложить тебе дружбу, мир, любовь, орешки и место в нашей семье, но, похоже, это как предложить охотнику жить с кроликами и охотиться на односельчан.        — Дружба у меня есть, орешки я не то чтобы прям люблю, семья мне не нужна, любовь я и сам могу найти, не маленький, а тот мир, что я ищу, ты не сможешь мне дать. Так выходит, что мне в любом случае не понадобится твоё предложение.        — Это печально. Чтож, прощай, Деглан аэн Элетайн. Не буду желать тебе удачи, сам понимаешь. Мне будет лучше, если следующего своего противника ты не переживёшь.        — Мне часто кажется, что и мне так будет лучше. — Прошептал он. Едва Ичиро зашевелился, Деглан его окликнул. — Постой.       — Что такое?       — Как ты стал тем, с кем сражался?       — Ты про то, как меня отвергла моя семья?       — Да.       — Если назло мне не помрёшь, то расскажу в следующий раз. Знаешь, на первом свидании о таком не рассказывают.       — Ладно… О, чуть не забыл.       — Да-да?       Деглан приложил указательный палец к губам, повелевая быть тише.       — Не говори никому того, что услышал. — От его слов будто бы чуть-чуть дрогнул щебень на тропинке.

***

      Снова лес, снова чаща. Заросли Цукимори. Деглана начинала утомлять и даже раздражать ландагульская природа. Сам остров медленно вызывал у него дискомфорт климатом. Он хотел сбежать, но в то же время не желал продолжать путь. Возвращаться домой было тем тяжелее, чем он был ближе. Чем он был ближе, тем чаще вспыхивали воспоминания, приходящие во снах. Деглан уже не раз и не два просыпался в холодном поту, чуть ли не крича. Не то чтобы там было что-то страшное, скорее психика через время хотела оттолкнуть то, чего не хочет переживать заново.       Впрочем, в этом было и кое-что хорошее — Томика всегда просыпалась от его вскриков и приходила на помощь. Беловласка всё больше нравилась ему, чего он совсем не скрывал. Да и альвийке, похоже, общество мимикрита не претило. Деглана это иногда смешило. Приходили воспоминания о тех временах, когда мимикриты были эдакими посланниками богов на Агривале, восседали в людских столицах и были крупнейшей силой, которой никто не мог управлять. В связи с этим они не нравились эльфам. А ещё эльфам не нравилось то, что мимикриты могли как угодно менять свою внешность и жили в два раза дольше них, хотя долголетие всегда считалось гордостью эльфов. Люди, зверолюды и пангонианцы кое-как доживают до семидесяти, гномы и друверы живут три-четыре века, а эльфы могут прожить целый миллениум. Тысяча лет по ощущениям была вечностью, так что их по праву считали бессмертными. Но это изменилось, когда пришли по-настоящему бессмертные мимикриты. Всегда красивые, свободно меняющие облик, живущие в два раза дольше эльфов, излечивающие практически любые раны, неуязвимые для проклятий и болезней. Поистине идеальные существа. Подобная конкуренция пошатнула высокомерие эльфов, на смену надменности пришла зависть.

***

      Они шли вдвоём в поисках бывшего мастера Пути Зверя. Как оказалось, сацудзин с чудовищной силой, что рассказывал ученикам, что он благодаря лишь физической силе может пинками ломать деревья, был ракшасом. Вскрылось это случайно, когда на него наткнулся Деглан. Почувствовав странную ауру, тот попытался стянуть с него шляпу. Полоснув Деглана когтями, демон сбежал, а Томика экстренно притворилась магом-целителем, чтобы Деглану не пришлось в очередной раз раскрывать свою сущность. Она посчитала сокрытие его расы приоритетнее, чем убийство монстра под прикрытием. В лесу они искали демона потому, что похожую фигуру видели крестьяне во время сбора грибов и кореньев.       Шли они, разумеется, пешком, поскольку передвигаться по глубине ландагульских лесов верхом довольно неудобно, проще и быстрее на своих двоих.        — Дег. — Вырвала мимикрита из раздумий Томика, хватая за плечо и тем самым останавливая. — Тебя что-то гложет?        — Есть такое… Видишь ли, ночью я наткнулся на Ичиро Хикари.        — Ичиро Хикари… — Повторила она, вспоминая имя. — Это… Ученик Шидзенрёку, которого он изгнал за то, что тот стал ракшасом?        — Да, он самый. — Он ненавязчиво мотнул плечом и возобновил ходьбу. Густая растительность давила на него со всех сторон, стоя на месте он чувствовал уязвимость. По коже то и дело пробегало электрическое покалывание, причины которого он понять не мог.       — И как вы пересеклись?       — Я захотел воды и встретил его… возле фонтана, кажется?        — Ты собирался пить из фонтана?        — Я шёл мимо. Он сам меня подозвал, если верно помню. Сидел на столбе. Мы поговорили. Он знает моё настоящее имя, знает, что я не человек… — Он вспомнил другие слова Ичиро, но говорить о них не стал. Опасался узнать, как к подобному относится альвийка. — В общем, чрезмерно осведомлён. Это, как говорят политики, вызывает у меня крайнее беспокойство.        — Откуда он это знает? Те близнецы рассказали? — Томика мгновенно вспомнила о близнецах-ракшасах, про которых давеча рассказывал Деглан.        — Угадала. Это его посланники были. Они подслушали меня во время нахождения в иллюзии и поспешили передать знание чинам повыше.        — У ракшасов действительно есть… эээ… иерархия?        — Она самая. Я почти уверен, что она есть. Как минимум у них есть некий господин, а у Ичиро два прислужника. Вернее, прислужники были, как и несколько других демонов. Кстати, Нергал, оказывается, высшим не был, а близнецы ими были, но они не умели сражаться, так что зря я хвастался, что мы убили троих высших.        — Они, наверное, ужасно рады, что ты сокращаешь поголовье вампиров на острове?        — Поголовье? Кто тебя научил этому слову?        — Ты. Как и «иерархии».        — Какое хорошее у меня влияние.        — А когда я зарежу кого-нибудь в трактире, ты тоже так скажешь?       — Я поцелую тебя в лобик, скажу «моя школа», а потом дам по жопе за плохое поведение.       — Не знала, что у тебя такие вкусы.       От внезапности таких слов Деглан даже смутился.       Они вышли на обширную поляну. Деглан даже удивился, увидев тут солнечный свет, да ещё и такой яркий. В лесах Ландагула порой забываешь про Солнце. Да и про Луну тоже.        — Ты ведь не обиделся, солнышко?        — Нет, а было на что? Стой, я теперь солнышко?        — Мало ли. Хочешь остаться Котиком?        — Да, если чес… Ты слышишь?        — Скорее, чувствую.       Они мигом обнажили оружие. Подземный грохот становился всё ближе. Нечто большое бурило почву с огромной скоростью.       Используя стихию ветра, Томика пёрышком взмыла в воздух, едва отталкиваясь от земли, и приземлилась на плотную ветвь, опускаясь на корточки и разводя мессаны, будто крылья. Деглан же просто кувыркнулся в сторону.       Выпрямляясь, он взглянул на выскочившего из-под проседающей почвы сколопендроморфа, от чего его зрачки тут же сузились до предела, а веки раскрылись, чуть ли не заползая под глазницы. Он так резко юркнул за ближайшее дерево, что ни он, ни огромный инсектоид, ни альвийка не поняли, как он успел спрятаться.       Сердце бешено колотилось, отдавая в уши, руки до скрипа сжали рукоять катаны, которую он даже не понял, когда достал и увёл вправо вниз. Казалось, руки тоже колотятся. Будь его ногти длиннее и острее, они бы оставили заметные царапины на обмотанной кожей ската рукояти. Он поднял голову, испуганно, неритмично дыша. Дыхание было настолько неровным, что он еле сдерживал кашель. Страх вызывал злость, отчего покосились брови и обнажились зубы. А ведь была ещё и брезгливость, отвращение к мерзкому облику гигантской твари с сотней тонких острых ножек, покрытых хитином. Эти ножки были, считай, ножами, способными резать дерево, словно нежное филе. С настоящим мясом они справлялись не менее эффективно.       Сколопендроморф, также скутигера, был метра четыре в высоту, пока остальные шесть находились под землёй. Толщиной он был с дерево, какое едва выйдет объять двумя руками. Помимо множества мерзких шевелящихся лапок, у скутигеры была прочная лилово-чёрная хитиновая броня на спине и жёлто-кирпичное, на вид грубое и твёрдое брюхо.       Выскочив из-под земли, скутигера первым делом издала мерзкий скрежет жвал вперемешку со скрипом, напоминающим боевой клич. Из ротового отверстия вылетел сгусток зелёно-жёлтой субстанции, угодивший в дерево, за которым спрятался Деглан. Плескающийся звук скутигерской отравы вызвал масштабные шествия мурашек по всему телу, от которых Деглану стало ещё хуже. Ни в кого не попав, гигасколопендра вернулась под землю и затаилась, прислушиваясь к потенциальному обеду, чей запах панического страха приносил своеобразное удовольствие хищной натуре существа.       Мимикрит дёрнулся, почти выскакивая за дерево, и застыл. До предела напряжённые ноги были готовы треснуть, но их будто парализовало, они будто окаменели, застыв на месте. Ноги будто больше не принадлежали Деглану, они не слушались, не давали выйти из-за укрытия. Он мог лишь елезаметно дёргаться, но сил сорваться с места не было. Тело окоченело, он мог лишь снова и снова перехватывать цуку катаны. Да что же такое?       Глаза рисовали иллюзию, словно огромная сколопендра всё ещё стояла там. Казалось, будто вот она, прямо перед тобой. Огромная пасть со жвалами, склизкие стенки пищевода сдавливают твоё тело и противно сокращаются, проталкивая тебя, крошечного, в бесконечное мерзкое чрево, пока ты ещё дышишь. Он не мог решиться встать против многоножки.       Перебежав по ветвям, Томика оказалась над головой Деглана, вид которого поверг её в дикое удивление. Она не могла найти ни единого объяснения, которое бы выглядело убедительно. По правде сказать, она не очень была уверена, что правильно понимает, что с ним. Может, это не испуг, а очередной приступ? Может, у него паралич? После Лудена приступы пару раз повторялись на Ландагуле. Один раз Деглан впал в лихорадку на корабле. Поначалу Томика подумала, что таково влияние моря и качки, но Сабина уверила её, что у Деглана нет морской болезни. И хоть она не смогла дать ответа по поводу того, что с мимикритом не так, она всё равно с полной уверенностью отвергала влияние моря.        — Тебе опять плохо? — С искренним беспокойством спросила та негромко, чтобы не потревожить монстра.        — Конечно блять, ты видела эту ебучую сколопендру?! С-с-сука, мерзкое отродье, склизкая дрянь, гадость! — Стал он поливать инсектоида оскорблениями. Он шипел, с трудом разжимая челюсть. Будто шарниры замкнуло от влаги, будто что-то невидимое стиснуло челюсти так, что их в жизни не разжать. Мышцы свело. Он закрыл глаза и тут же распахнул из-за вновь всплывших в голове чётких образов, от которых по телу прошла новая дрожь. В желудке стало гадко, словно его скрутило, во рту возникла неприятная сухость, как после сна.        — Ты… так… из-за… Монстра? — Говорила она неуверенно, после каждого слова сомневаясь в том, нужно ли договаривать.        — Да! — На такой ответ было похожее его шипение. Он всё тёрся об дерево, будто хотел с ним слиться, схорониться в стволе от отродья земли. Или будто никак по-другому к чудовищу не пройти и ему нужно сбить дерево, чтобы освободить путь.       Томика ушла в ступор. Опровержение версии о приступе, в которую она могла поверить, вводил в ещё большее непонимание, ведь кроме как страх перед инсектоидом причин странного поведения спутника не было.        — Ты боишься насекомых?        — …Да. — С неловкостью признал он, понемногу приходя в себя. Сколопендра давно не показывалась, оцепенение начало сходить на нет. Не то чтобы он стыдился своего страха, скорее испытывал неловкость непосредственно перед альвийкой. — А инсектоиды ещё хуже. Они такие же склизкие, мерзкие, иногда волосатые, уродливые, да вдобавок огромные. Раздавить их сапогом не выйдет, ещё и сами сожрать могут. А некоторые особи любят проглотить заживо, как змеи…        — Всё, всё, остановись, сейчас нафантазируешь. — Стала та его останавливать. Причиной было не только то, что Деглан мог ввергнуть себя обратно в тревогу, представив то, что он описывает. В конце концов, его описание вызывало неприятный озноб и у остроухой.       Роющий грохот возобновился. Скутигера, ползая в землистом море, накрытом зелёной, как тина, плёнкой травы, пыталась нащупать альвийку и мимикрита за счёт вибраций. Те не двигались, не желая себя выдать.       Из-под земли, открыв новую дыру в земле, выпрыгнул нетерпеливый инсектоид, собираясь вновь плюнуть в кого-нибудь своей дрянью. Томика строго и резко, словно кто-то бестактно влез в разговор, метнула палаш, будто дротик, прямо в голову сколопендры, как бы затыкая её. Ускоренный стихией воздуха, клинок мигом вонзился в рот чудища, пронзая насквозь и пробивая изнутри хитиновую пластину на затылке. Несмотря на прочность внешней стороны, изнутри хитин скутигеры несложно пробить что копьём, что мечом. Пока огромный бронированный червь изогнулся в болезненной судороге, наёмница ястребом спикировала с дерева и, крутанувшись в воздухе, едва не влетела в чудовище пилой, рассекая брюхо решительным взмахом. Тварь тут же рухнула и принялась корчиться сильнее прежнего, однако силы быстро её покидали. От падения огромного червя застряслась земля.       Трясь об кору дерева спиной, Деглан ступил в другую сторону на пару шагов, отдаляясь от дохлого монстра. Развернув катану так, чтобы клинок смотрел вперёд, Деглан с трудом выпустил воздух из лёгких, бросил катану вперёд и упал на колени, руками хватаясь за траву.       Томика спрыгнула с дерева, грубо выдернула меч из головы скутигеры, стряхнула желтоватую жижу, служащую инсектоиду кровью, и спрятала оружие в ножны на боках, которые ей дали в дополнение к солнечным палашам. Ножны такие же белые, как и рукояти клинков и волосы альвийки. Кузнецы также подсказали девушке прикрепить сумку к поясу сзади, чтобы она не крутилась во время полётов и не мешала доставать и убирать оружие. Теперь при необходимости сумка то фиксировалась на пояснице, то болталась на боку, как обычно.       Подобравшись поближе, Томика подтянула к себе за воротник мимикрита и обняла, чтобы он быстрее успокоился. Несмотря на неловкость, он не стал упускать возможность и крепко обнял её тоже, кладя голову на плечо. Прикрыл глаза. Ему стало на удивление спокойно, комфортно. Мысли о склизкой твари растворились.       — Легче?       — Гораздо… — Ответил тот с выдохом.       — Тогда отпусти, пока я не упала. Я случайно на корни встала, сейчас рухну и тебя за собой утяну.       — Что, неудобно на корне стоять?       — Да, он неровный.       — Естественно, он же не квадратный.       — Так ты отпустишь?       — Если бы ты упала назад и потянула меня, я бы не возразил, но ладно, слезай.       Оставшись без объятий, Деглан погрузился в омут разума. Но ненадолго. Томика села напротив Деглана, поскольку тот попросил ещё немного времени.       — Знаешь, не ожидала обнаружить у тебя какой-нибудь страх. Причём в таком проявлении.       — Все мы уязвимы. Ты боишься лошадей, я насекомых. Спасибо, что катаешься на волке, а не на таракане.       — Даже представлять неприятно. Слушай, а почему ты боишься их? Ну, если это не больная тема.       — Рассказать я могу. Это было в детстве. Мне тогда было года четыре, я был совсем маленький. Гулял с родителями по саду в нашем дворце в Тильдгарде.       — Дворце? Ты, что, знатная особа?       — А я разве не рассказывал? Я отпрыск правящей семьи клана Элетайн, что владеет Тильдой и Элигленом, двумя из двадцати хеймов Крита. В первую очередь именно о нас думают, когда говорят об Элетайнах. Ну, или думали… Времена воинской славы нашего нарока давно прошли, ныне остались в основном методы изготовления оружия из анкинхагна, стили боя от Сарасу до Варимуну. Кстати, что такое нарок? — Решил проверить знания девушки Деглан.       — Это… Клан, да? Синоним к слову «клан».       — Верно. А анкинхагн и кинхидр?       — Мимикритское железо и мимикритская сталь… то есть, наоборот. «Кин» это старое самоназвание вашей расы, а хидр… В мужском роде, «хидрин» или «хидр», это железо, а в среднем, «хидрэ»… Ой, ни, в мужском металл, в среднем железо. А ещё есть слово «хидрис», что значит «гибкость». А «хагн» это «сталь». «хагнис» — «стойкость».       — Как будет… ммм… стойкая поза?       — Хагнар… Ой, нет, женский род. Хагнисья агра? Хагнанья это «стальная».       — Умничка, Тома, просто превосходно. Я рад, что у меня хорошо получается учить тебя мимислангу. Так, напоследок… «Железка» это…?       — Хидрвал. Женский суффикс. Боги, спасите меня от этого бешеного лингвиста…       — Всё-всё, пока мне хватит твоих слёз.       — Ты, кстати, не дорассказал, почему боишься жуков и всякого ползучего.       — А, да, отвлёкся. Ну так вот, гуляли мы… Родители дали мне поползать по травяной тропинке. Отче зачем-то отлучился, а когда обернулся обратно, то меня след простыл. В сад заполз здоровый инсектоид, такой, ммм… Похожий на жука-насорога. Взял меня своими жвалами, как ручками, засунул в рот и попытался проглотить заживо. Если бы я не заорал, не завизжал от ужаса и того, что его глотка давила мне на голову, отец бы меня не услышал. Ну а так он прибежал и как выдернул меня из пасти. Я ничего не помню, но мне всегда рассказывали, что он потом голыми руками порвал морду тому жуку и выпотрошил его же жвалами. Но, знаешь, я не очень верю в это. Я скорее поверю, что это мать убила жука, хотя она вообще не боец.       — Пиздец… Тогда понятно, почему ты так себя повёл. А с пауками у тебя такого нет? Ты же говорил, что убил рицинула на первом задании.       — Почему-то нет, пауков не боюсь. У меня даже был питомец давным давно, маленький паучок. Здесь, на Агривале. На Крите такой прелести не водится. Знаешь, такой, с серебристыми волосками и кучей глаз. Голова такая квадратная, что ли, а глаза блестят градиентом.       — Я тоже не любительница насекомых, но я видела такого… В янтаре, правда.       — У некоторых чародеев странные увлечения. Коллекция бабочек, таксидермия, насекомые в янтарных футлярах. Ладно, засиделись мы. Пошли ловить этого Лин Куэя или как себя называл этот шарлатан ракшасский.       Поднявшись с земли, Деглан взял свой меч и вернул его в ножны, после чего пугливо-брезгливо обошёл труп сколопендроморфа. Томика вытянула руку в сторону монстра. Обруч на её запястье засветился и мессана прилетела в руку рукоятью, будто всегда там и была. Сбрызнув магической водой кровь, девушка спрятала клинок в ножны. Повезло, что Деглан немного разбирался в чарах и смог сделать так, чтобы мессаны Кагуцути тоже реагировали на обручи. Более того, он сделал так, чтобы через обручи в клинки передавалась и стихийная сила, из-за чего старые клинки были даже немного хуже новых.       Не уходя с поляны, они посмотрели себе под ноги и заметили, что земля проседает. Вернее сказать, они сперва почувствовали, что почва от их поступи опускается.        — Только не прыгай.        — И не собирался. — Ответил он, немного надавив ногой на кусок земли с травяной щетиной, от чего она просела ещё сильнее. — Нам лу… — Договорить мимикрит не успел, земля резко ушла из-под ног.       В следующий миг Деглан и Томика летели вниз, дважды сталкиваясь с каким-то относительно мягким препятствием. Будто плёнка, которую проткнули пальцем, земля сильно просела под Дегланом, Томикой и трупом монстра. Быстро земля стала рваться, дыра расширилась, пока не достигла границ в радиусе шести метров, где земля обвисла, но удержалась. Будто жилы, землю изнутри испещрили множественные тоннели. Поляна обвалилась не просто так: несколькими метрами вниз была пустота, какое-то пространство, а те несколько метров почвы под поляной истончились в ряде мест постоянными подземными передвижениями гигантской сколопендры. Неудивительно, что земля не выдержала топанья двух интлитов и падения одного монстра, вес которого был в районе тонны, хоть упала и не вся туша, а лишь сорок процентов. Тем не менее, падение четырёхсот килограмм — тоже серьёзное потрясение.       Пара довольно быстро погрузилась в лазурную воду. Деглан камнем стал уходить на встречу со дном. Он упал спиной вниз и едва не потерял сознание от жёсткого удара об водную поверхность из-за поверхностного натяжения. Руки и ноги тянулись к светлому пятну, мерцавшему сверху прямо по центру водоёма. Свет прорывался с поверхности через зиящую дыру диаметром в где-то полдюжины метров.       Вероятнее всего, это было какое-то озеро, потому что никакого течения не ощущалось. К сожалению, осмотреться при падении Деглан не успел. Он сумел ухватить лишь смазанные тёмные образы, в которых порой мелькало светло-фиолетовое свечение, которое то и дело перекрывалось тёмными кусками, разваливающимися в воде.       Деглан, едва его сознание стало выходить из омута, возможно являвшегося результатом удара об воду, вспомнил про неумение беловолосой плавать и стал искать альвийку в прозрачной воде, которая быстро помутнела от упавших в неё кусков земли. Пришлось экстренно отрастить третье веко, чтобы не ослепнуть от попавшей в глаза земли и сохранить хоть какую-то видимость.       Углядев решительно идущую ко дну девушку, что в панике бултыхалась и, судя по пузырькам, быстро избавлялась от кислорода в лёгких, Деглан поплыл к ней изо всех сил. Видимо, переживая за неё, тот выбросил себе в кровь адреналин, из-за которого поплыл в два раза эффективнее. При этом он забыл о том, что можно отрастить себе жабры и плавники. Впрочем, мотивации в виде тонущей подруги и адреналина хватило, чтобы выбраться. Прижав к себе одной рукой альвийку сзади так, чтобы её собственные руки были обездвижены, он смог без особого труда всплыть. Зеленоглазая тут же стала активно кашлять и жадно глотать воздух, всё ещё испуганно трепыхаясь. Она так сильно вытягивала шею, что, казалось, растянет её.       Доплыв до красивого, но побитого долгим одиночеством каменного берега, Деглан помог девушке выбраться на сушу, а сам пока держался за булыжник, переводя дух. Вскоре и он выполз из подземного озера. Изрядно перепачкавшись в мокрой одежде, уже не белая альвийка стала подниматься на ноги. Кашель и сбитое дыхание пропали.       — О боги… — Окончательно придя в себя после глубокого вдоха, мечница заговорила. Не подумав и секунды, она ударила Деглана в плечо, от чего тот поскользнулся и, удивлённый, упал обратно в воду. Всплыл он уже возмущённым.       — Зачем?!       — Ебанатор ты потому что! Нахера было топать про проседающей земле?!       — А если бы я шею сломал? — Не найдя, что ответить, тот перевёл тему.       — Переживёшь.       — Ну, в общем-то да… Но это всё равно некрасиво было.       — А пробивать пол было ахуеть как красиво, да? Я чуть не утонула блять.       — Ладно, ладно, извини. Виноват. Сглупил. Если я вылезу, ты меня обратно ведь не столкнёшь?       Та сложила руки в молитве на уровне носа и, глубоко вздохнув, пожала плечами.       — Вылезай.       При попытке выбраться Деглан был сброшен обратно.       — Ты из-за меня упала всего единожды, так нечестно.       — Зато ты умеешь плавать, а я нет.       Сделав недовольную моську, тот растопил сердце рассерженной альвийки. Смягчившись, та выдохнула и села на каменный пол.       Наконец выбравшись из воды, Деглан немного прополз к дорожке, после чего поднялся на ноги и осмотрелся.       Это место было поистине красивым. Даже появившаяся грязь не сильно подпортила вид. А вот труп инсектоида подпортил. Телекинезом достав чудовище из воды, Деглан от напряжения сломал себе палец и кое-как выволок тело за борт.       — Такой бассейн осквернили… Хотя нет, это больше на пруд похоже. Или всё же бассейн…       Водоём Шрёдингера и вправду был похож на бассейн. Сквозь мутную застоявшуюся воду ещё проглядывался естественный узор прямоугольников и квадратов потемневшей с годами глиняной плитки, имитирующей кирпичную стену. Впрочем, длина, равная не более чем четырём метрам, вызывала сомнение, что тут кто-то плавал. Чересчур короткая дистанция.       Дальше засыпанного бассейна-пруда, окаймлённого полусантиметровым в высоту «бортиком» из каменного кирпича, шла прямая дорога шириной два метра, выполненная из белого кирпича. Там, куда не прилетела земля, цвет за века почти не изменился. Видимо, если бы не появление мимикрита и альвийки, спрятанное под поляной место так и осталось бы почти чистым. Мутной была лишь вода, которая перестала быть прозрачной с годами, что было понятно по второму бассейну-пруду, расположенному зеркалом образом от того, в который упали интлиты. Отличием было лишь то, что туда земля не попала.       С одной стороны дорога вела в тупик, где стояли четыре скамейки: две по бокам и две в тупике, соединённые в одну. Выглядело совсем не по-айнски. Между скамьями стояли большие красивые вазы с погибшими цветами. Без ухода они высохли и развалились в прах, из-за чего можно было лишь догадаться, что раньше в вазах было что-то кроме земли. Красно-голубые плетёные узоры, соприкоснувшись с кислородом внешней среды, стали рассыпаться на глазах, принимая облик знаменитых эллинийских статуй в своей белизне и бесцветии.       Потолки и стены огромной пещеры не были отделаны, ведь от сотворения мира им досталась невероятная природная красота, которую, в отличие от рукотворной, не испортило время. Неровные угловатые переходы скалистой поверхности смотрелись одновременно дико и упорядоченно, даже как-то футуристично, если не считать того, что это естественное образование. Буро-чёрную смесь камня и несыпящейся земли украшали бесчисленные марганцевого цвета кристаллы с пурпурно-гелиотропным отблеском. Переплетаясь с солнечными лучами, они создавали довольно любопытное освещение.       С другой стороны дорога вела к огромной постройке с шестнадцатью ступенями, разделёнными широким квадратным пролётом. По бокам лестницы возвышались стены, на краях которых стояли чашеобразные жаровни, в которых уже очень давно ничего не горело. Над шестнадцатью ступенями возвышались огромные, будто бы стальные стены с толстыми воротами, которые выглядели так, будто их невозможно закрыть. Из-за врат шёл яркий бело-голубой свет, освещающий лучше солнца, но не слепящий при прямом попадании. Сбоку от дороги и лестницы шла развилка, ведущая туда, откуда идёт сквозняк. Где-то там был выход из пещеры.       Удивительно, но природа не разрушила и не преобразила Мюнгвидр-Гейтас. Корни, мох и трава не пробивались сквозь кирпич, пещеру не наводнили насекомые, звери и кредеры. Словно бы это место подверглось забвению и почти полностью вышло из временного потока, достигло эвтюмии.       — Ахуеть не встать… Это Мюнгвидр-Гейтас.       — Каменьстекло-Врата… Что это значит?       — Кристальные Врата. — Поправил Деглан. — Мюнгвидр, конечно, можно перевести как «каменьстекло», но это дословно. «Мюнгвидр» это «кристалл». Каменное стекло, вполне похоже на кристалл, да?       — Наверное. А что это за место? Ты очень удивлён.       — Да, я… Я совсем забыл, что он расположен на Ландагуле. Вернее, под Ландагулом. Интересно, он ещё работает?..       — А что это? Для чего нужно это место?       — Мюнгвидр-Гейтас это видрекхен. «Краткий переход». Это… Стационарный телепорт. Позволяет перенестись в любой другой видрекхен при настройке. Очень мощное и величественное изобретение.       — Разумеется, его создали мимикриты?       — Да. Они были нужны, чтобы быстро перемещаться по Криту. После открытия Континента и островов они также позволяли быстро переместиться в нужное место на архипелагах и странах. Один такой перед тобой, на Ландагуле. Ещё есть на Дриатисе в Гордейском море и на Андросе в Андриатическом. Кажется, то ли в горах Твент-Скерриса, то ли в пещерах под Брадах-Ламарном тоже есть, Фелхаврнар, подморской… Подводный… Вроде бы во всеобщем нет слова «подморской»?       — Вряд ли.       — Хреново, потому что «Фелхаврнар» это и значит. Под морем, только одним словом и прилагательное.       — Ага… — Очень заинтересованно ответила девушка, после чего вернулась к более интересной теме. — А в Агривале их сколько всего?       — Точно не скажу, я практически забыл, что видрекхены вообще существуют. Но около десяти точно есть. А вот где… Хер его знает.       — Стой… Получается, мы могли просто найти во Флигтехии видрекхен и сразу оказаться на Крите?! И всей этой дороги можно было избежать?! Хотя ты говорил, что забыл об их существовании… Но сейчас-то мы можем им воспользоваться, да? Сразу переместиться к тебе домой, без Сабины и ожидания. Конечно, нужно сначала закончить дело с Лин Куэем, попрощаться со всеми, чтобы не пропадать просто так и никто не боялся, что мы погибли, но после…       — Хватит… Стой. — Деглан выглядел так, будто его пугала сама мысль о телепортации. Успокоившись, он пояснил. — Не-а. Столько лет прошло… Даже если они ещё работают, ни один видрекхен на Крите не может похвастаться тем же. Вряд ли какой-то из них починили. Ну, во всяком случае, я сомневаюсь, что нашёлся бы тот, кто знал, как это делать. — Деглан опустил голову и прикусил губу.       — А что с ними случилось?       — Ну, один находится в городе, который утонул ещё до того, как я уехал. Даже если бы мы в него переместились, он слишком глубоко, ты не выживешь.       — Слушай, а почему ты так странно выглядел, когда попросил меня перестать? Боишься порталов?       — Нет-нет, совсем не боюсь. Мне не единожды доводилось телепортироваться даже без них, что уж с ними. Просто… Эх. Мы так здесь насрали… Надо будет прибраться позже. Ладно, телепортироваться мы не можем, но можем посмотреть. Судя по свету… Твою мать, он, похоже, действительно ещё работает.       Она не стала реагировать на то, что тот перевёл тему. Видимо, это одна из вещей, которые он пока не хочет ей рассказывать. Может, он их и сломал? Или привёл к поломке? Впрочем, чего гадать.       Они пошли к гигантским вратам гигантского Мюнгвидр-Гейтаса. Томику заметно впечатлил этот храм прошлого. Они упали с не такой уж и большой высоты, но ей казалось, будто потолок был столь же далеко, сколь и небо. Проникающий на запретную территорию через открывшуюся дыру солнечный свет, которому не мешали деревья, поскольку поляна была редким случаем освещённой земли в лесу, хорошо дополнял атмосферу забытой древности, эдаких не развалившихся руин прошлого.       — Это всё просто… невероятно. Я никогда ничего подобного не видела, да даже не представляла. Мимикриты действительно великие, если способны на такое. Потрясающе красивое место. И до сих пор не развалилось ведь…       Деглан улыбался. Ему было приятно, что Томика так реагирует на останки мимикритского величия.       — Это ведь он ещё пришёл в запустение. Представь, если провести хорошую уборку, заново украсить вазы, посадить цветы, сменить воду на более свежую. Маленькая реставрация сделает это место ещё прекраснее.       — Думаю, мы могли бы этим заняться позже. Для разнообразия. Не всегда же резать вампиров.       — Звучит как хорошее занятие для совместного времяпровождения. Я только за.       За ступенями и стальными вратами шёл разговор. Один голос был слабый, пресмыкающийся, пропитанный страхом и трепетом перед собеседником. Другой спокойный, даже мягкий, но слова его резали.       — Тебе поручили расправиться с группой сацудзинов, Бригадой Раймея. Ты не справился, еле ушёл живым. Тебе поручили убить Истребителя, в итоге за тебя работу сделал я, а не будь меня рядом, ведь нужен был тот, кто напоит его кровью в случае согласия, ты бы сдох. Тебе поручили научить близнецов драться, а они в итоге даже на тренировке себя показали как абсолютно неприспособленных к бою. Тебя опять пожалели и дали простую задачу: вселить в хаджимари веру, что им нужна только физическая сила, а магия не столь полезна. Мы бы смогли ослабить новое поколение охотников. О чудо, ты не провалился в первый же день и даже смог превратить Путь Зверя в нечто модное. Наконец-то ты стал полезен… И вот ты опять провалился и раскрыл свою сущность, потому что кому-то показался подозрительным и с тебя сорвали шляпу, из-за чего теперь твою рожу уродует этот ожог. Объясни, ради чего я трачу время, пытаясь сделать тебя полезным?       — Прошу, господин, простите… Я старался, очень старался быть вам нужным! Мне просто не везло… Но тот человек явно был не так прост, я чувствовал от него что-то странное! Может, он тоже что-то почувствовал от меня?       — Если только твою вонь.       — Я всё сделаю, дайте мне исправиться, загладить свою вину… Я докажу, что мне есть место среди демонов!       Шлёпающий шаг по тёмно-серой мраморной плитке раздался на весь окутанный магическим голубым свечением огромный зал.       Огромное помещение с высоким потолком было круглым. От большого стола со светящимися проекциями по полу шли выемки, выпуклые прямоугольные линии, эдакие монорельсы, что вели к пятнадцати наполовину уходящим в стены гладким колоннам того же бронзово-золотого цвета, что и ворота. Ещё один монорельс вёл к огромным вратам, однако там колонны не было. Хотя нет… колонна была разделена между дверьми. Если их сомкнуть, выпуклости на краях соединятся в шестнадцатую колонну. Потолок был серо-белым с тёмными пятнами, имитирующими тучи.       Вокруг центрального стола, ровного сегментированного цилиндра, который, похоже, подвижен, образовывался некий круг, создающий внутри «колеса» колёсико поменьше. На пересечении монорельс и этой черты, исполненной аналогичным образом, были установлены колонны поменьше. Они также отличались цветом — чёрные. Из других отличий, в каждую колонну со стороны стола был установлен ромб цвета тёмной лазури. Прямо над столом из потолка торчал огромный кристалл цвета железной лазури. Видимо, от него свет и исходил.              — О, Лин Куэй, мой жгучий друг. А мы как раз тебя искали. — Проговорил Деглан, увидев того, кого они разыскивали.       Он согнулся для рывка, положил одну руку на ножны, другую на рукоять. По телу и рукояти пробежали лиловые искры. Беловолосый незнакомец с любопытством хмыкнул, разворачиваясь всем телом к новопришедшим. Томика достала палаши и встала в боевую стойку. Клинок в левой руке она держала обратным хватом.       — Тома, осторожнее, белый — высший.       — Ты уже ошибался с классификацией.       — Раньше мне некогда было «принюхаться». Теперь я чувствую разницу. От высшего идёт совсем другая аура.       — У тебя тонкий нюх, да? Любопытно.       — Господин Шушу, прошу, дайте мне убить его ради вас! Исправить свои ошибки!       Господин Лин Куэя был одет в белое кимоно, белую хакаму, белые таби и чёрные гэта. Он был светлокож и нетипично высок для айнов. Черты лица его стремились к агривалитам, волосы были белы как снег, длиной, как у цугуйской знати, и столь же ухожены. Красные глаза напоминали артериальную кровь. Его лицо было немного угрюмым, как если долго сидеть в пустой комнате, где нечем заняться. Впрочем, уголки губ были приподняты в улыбке.       Определить возраст Шушу было сложно — в нём было что-то старое, но на старика он не походил. Он достал из-под кимоно чёрную рукоять, снял с пояса сплошную круглую цубу и прикрутил на место. Похоже, его катана имела особое строение, потому что проделать такое с обычной невозможно. Правда, вот что странно: у катаны не было клинка, а кончик касиры был похож на канцелярский нож.       Вдруг, он вскинул рукой, чтобы рукав сполз и обнажил предплечье, и вспорол себе вену вдоль этой самой касирой. Брызнувшая кровь стройной струёй полетела к катане, собираясь в клинок чуть длиннее обычного. Когда оружие было полностью собрано, рана тут же зажила. Кровь вся ушла на создание клинка, поэтому на одежде и руке не осталось пятен. Каждая капелька послушно села на своё место. Катана выглядела так, будто её вырезали из рубина.       Произошло всё так быстро, что даже Деглан без концентрации толком не успел проследить. Лин Куэй даже не заметил, что его господин что-то сделал. Он попытался ещё раз попросить его дать ему шанс выслужиться. Он едва не падал на колени, чтобы бить челом. Беловолосый не послушал. Заместо этого он выздоровевшей рукой небрежно отвесил пощёчину куда-то в нос. Лицо Лин Куэя тут же смялось, захрустело, засочилось кровью. Он отлетел в стену, от удара об которую его голова лопнула. Затем он упал на пол, где его кости хорошенько переломались. Деглан сразу же повысил концентрацию, готовый оборонять Томику.       Высший демон будто телепортировался к ним. Схватив свободной рукой с длинными ногтями, он гораздо аккуратнее швырнул девушку в другой конец зала. То, как он мог управлять своей силой, удивило мимикрита. Тем не менее, Томика на вид довольно жёстко приземлилась.       Почувствовав запах альвийской крови, Деглан автоматическим движением заблокировал удар беловолосого, который тут же отскочил на несколько метров. Губы Деглана разошлись, обнажая звериный оскал. Лицо сморщилось гневе, волосы чуть наэлектризовались, а глаза заблестели. По телу, будто в ритме, забегали молнии.       — Ичиро не лгал, ты действительно…       Высший ракшас не успел договорить, пришлось блокировать рывок Деглана. Он не успел увидеть, когда тот сорвался с места, ему удалось лишь услышать громовой раскат и электрический звук, напоминающий гитарный рифф. Увидев бегающие по телу Деглана молнии, всплеск Ирдэ, демон понял, что ему не мерещится эта странная музыка.       Он, держа меч одной рукой у острия, но с незаточенной стороны, еле остановил катану Кагуцути у своего лица. Время, казалось, остановилось. Демон сделал выдох. По телу вместе с кровью побежал адреналин. Его даже немного испугала гримаса гнева на лице мимикрита. Надавив на клинок, он вложил силы, что помогло оттолкнуть противника. Даже дыхание у Деглана было, как у зверя.       — Я, кажется, тебя чем-то разозлил? — Тот неловко улыбнулся.       Перестраиваясь, Деглан продолжал искриться. Ирдэ билось из него, а в глазах вокруг вертикального зрачка легонько проскакивал огненно-красный.       Он сделал пару шагов, электрический треск исходил от него, будто резонируя от чего-то ещё внутри и оттого звуча вдвойне. После нескольких относительно лёгких звуков электрического скрежета нота опустилась.       Он сорвался с места, звук стал низким. Шушу встал в блок, но летевшая на него молния поменяла направление. Деглан оставлял за собой лилово-марганцевый след. Когда Шушу ожидал, что рывок устремится на него, тот со скрипом разворачивался и наносил удар с другой стороны. От катаны, почти горящей от сочащейся электрической силы, шёл непрозрачный лиловый след, будто каждым взмахом Деглан разрубал пространство-время и сшивал обратно.       Он постоянно мелькал перед глазами, создавая рябь. Уши заполняла дьявольская песнь молнии. Ракшас с трудом отскочил в сторону, поднимая ворох пыли, когда мечник прыгнул на него во взмахе сзади, оставляя на полу чёрную копоть. Он обжигал пол.       Глаза сохли, слезились и бегали туда-сюда, пытаясь отследить перемещения мимикрита. Шушу не был готов к такому и с трудом блокировал удары. Каждый раз звон клинков вызывал в сердце страх, что сейчас что-то лопнет, треснет, не выдержит напора.       Он отпрыгнул в сторону, с трудом избегая трёх одновременных взмахов. Пересекая друг друга, в воздухе на секунды зависали силуэты прямых тёмно-пурпурных ударов. Руки начинало немного сводить от концентрации электричества вокруг. Воздух гудел, вибрировал, колол кожу.       Помимо молний, вокруг Деглана вились серпантины лиловых полос, остаточные следы его атак. Он сбивал с толку Шушу, не давал ему включиться, опомниться.       Очередная серия рывков по площади, на одежде демона появилось несколько порезов, а кожа в этих местах почернела от электрических ожогов. Порезы были едва заметны, но последствия стихии ощущали даже те клетки тела, до которых не добрались ни молния, ни наэлектризованный воздух.       Оперевшись на уведённую назад ногу, демон крепко взял катану за рукоять и, ударяя, отбил одну атаку так, что руку чуть не оторвало. Чуть привыкнув, он бил снова и снова, каждый раз ему удавалось парировать удары противника, но не остановить. Тот встал на месте, нанёс вертикальный удар. Шушу выставил меч по горизонтали, блокируя. Упираясь рукой в незаточенную сторону, он удерживал клинок врага. Нота стала повышаться, взлетать вверх, словно гитарное соло. Электрический скрип стал сопровождаться таким количеством блеска и искр, будто Деглан пилил металл, по катане из крови от места столкновения клинков стали бегать трещины.       Потянув клинок на себя, Деглан скользнул вниз, прекращая борьбу, и сделал круговое движение, вновь ударяя сверху. Катана из крови не выдержала. Её прожгло. Она разделилась пополам, после чего Деглан дважды повернул клинок. Потянув его вправо вверх, он отрубил людоеду правую, ведущую руку чуть выше локтя. Она почернела, рукав на секунду загорелся, а отсечённую плоть настолько серьёзно поразило Ирдэ, что она, падая, распалась в прах. Рукоять звякнула об мраморный пол. Деглан занёс меч над головой, собираясь нанести последний удар. Он вдохнул, выдохнул. Шушу немного задрожал от судорог, вызванных ударами тока. Из-за тока его мышцы свело, от чего он не мог как следует закричать от боли. Он рухнул на колени, пока конечности продолжало сводить от пропитавших их молний. Он посмотрел на Деглана снизу вверх и внезапно ощутил невероятную слабость, какой у него не было много веков. Его, древнего вампира, кровавого демона, в одно мгновение победил... Победило нечто. Точно не человек. Это одновременно устрашало и вдыхало интерес в осквернённую душу.       — Ты выбрал смерть… — Прошипел Деглан. Сейчас он выглядел как жнец. Ему бы в пору чёрный костюм.       В последний момент что-то блеснуло и вытолкнуло Шушу, упавшего во многих метрах от прежнего места. Катану Деглана заблокировал Ичиро. Чтобы стоять достаточно твёрдо, он упёрся в пол коленом.       Деглан издал какое-то электрическое шипение, после чего отскочил и вновь рванул на Ичиро. Его он не так уж и хотел убивать, но в ярости всё равно прилагал много усилий.       Воспользовавшись ослепившей его пеленой, Ичиро ушёл от атаки и, пнув в голень, сам провёл через катану огромное количество Ирдэ. Пропитанные насквозь молнией клинки столкнулись вновь. Демон и мимикрит давили друг на друга в равной степени. Чтобы разойтись и не получить удар, Деглан провёл через клинок Сурт. На это и рассчитывал Ичиро.              Сурт и Ирдэ известны как наиболее агрессивные и наиболее нестабильные элементы. Именно это и делает их в бою такими эффективными и разрушительными, но есть проблема. Сурт и Ирдэ как два быка — увидев друг друга, они сталкиваются лбами, бодаются, кто кого. Внутри человека они относительно безопасны, поскольку в теле они достаточно стабильны и не замечают друг друга. Но едва их выпускаешь наружу, едва энергия хоть немного трансформируется в ману, как любое столкновение Сурта и Ирдэ приводит к слиянию. Две нестабильных сферы сплетаются и окончательно друг друга дестабилизируют, после чего начинают так активно и бесконтрольно вырабатывать энергию, что происходит всплеск силы.              Забыв об этом в пылу боя, Деглан поторопился и выпустил Сурт, не потушив Ирдэ, из-за чего элементы сплелись. Тут же раздался взрыв, от которого зал немного заходил ходуном. Чудом не разлетевшиеся на осколки катаны Кагуцути разлетелись прочь от владельцев. Деглана бросило назад, он несколько раз перевернулся, множественно приложился об пол, после чего влетел в низ стены, об которую он сломал позвоночник и разбил затылок. Уже на земле он сломал несколько рёбер и ноги. Пару секунд его взор темнел, после чего он окончательно потерял сознание.       Ичиро сразу влетел в стену. Он сломал ряд костей и повредил спину, а также заработал сотрясение и кратковременную потерю сознания, но его быстро разбудил Шушу.       Никто из них троих не знал, сколько прошло времени. Шушу был контужен и потрясён от нападения Деглана, Деглана и Ичиро выбили из себя полёты после взрыва. Еле соображая, Ичиро отрубил руку Шушу, после чего из необожжённой плоти выросла новая конечность. Он подобрал свой клинок и спрятал его, забрал у Лин Куэя кимоно и примотал к себе, чтобы спрятать открывшийся участок тела. Он уже было хотел подойти к Деглану, как его потянул за воротник Ичиро.       — Забудь о нём, уходим.       — Но это я должен тобой командовать, Ичи…       — Заткнись и иди.       Напоследок Шушу увидел, что Лин остался без головы. Перед тем, как увести старшего ракшаса за шиворот, как собаку, Хикари добил цель Деглана.

***

      Деглан с трудом открыл глаза. Его тело уже восстановилось, а Ирдэ вокруг рассеялось. Кряхтя, он поднялся и взялся за голову. Впрочем, фантомная боль быстро прошла. Опомнившись, Деглан силой Ирдэ примагнитил к себе катану и стал осматриваться. Демонов нигде не было, не считая Лин Куэя, который лежал без головы. Он не помнил, когда успел обезглавить его.       Он выбежал на лестницу, спустился, стал осматриваться. Потихоньку приходя в себя, Деглан стал перемещаться рывками, покрываясь молниями. Тут он заметил ответвление у дороги, что вело в сторону сквозняка. Затем он вспомнил, что в зале до сих пор лежит Томика, которая ещё не пришла в себя. Сказав себе «Их уже не догнать», тот стремглав рванул к девушке. Та всё ещё лежала в углу между стеной и полом и не просыпалась.       Убрав катану в ножны, Деглан опустился к ней на колени и ласково потянул к себе за плечо. Она перевернулась на спину, на виске у неё была засохшая кровь. Видимо, рассекла кожу при ударе. Он стал осматривать её, молясь всем богам, лишь бы у неё не было переломов. На теле были созревшие синяки, но ни единой травмы посерьёзнее. Он опустился к её груди, стал вслушиваться. Тук. Тук. Тук. Сердце неторопливо, но стучало.       Оперевшись спиной на стену, Деглан сел на пол и положил голову альвийки себе на колени. Его рука осторожно легла ей на щёку.       — Пожалуйста, очнись. Не оставляй меня тут одного, Тома… Просыпайся… Пожалуйста, очнись.       Он не отрывал от неё взгляд, чуть ли не порос мхом, пока её веки наконец не задёргались. С болью в голове раскрыв глаза, девушка слабо покрутила головой.       — Голова сейчас лопнет…       Бешеный пульс мимикрита начал падать. Сердце, горевшее от ужаса, остыло и замедлилось. Он нервно выдохнул.       — Я боялся, что ты не откроешь глаза.       — У меня не было пульса?... — Она говорила через силу, в глазах было мутно. Она не дёргалась не только потому, что не видела опасности или забыла о ней, но и потому что это было бы мучительно.       — Был, но слабый. И у тебя была кровь на виске. Я боялся, что…       — Так просто ты от меня не избавишься…       Тот слабо ухмыльнулся. Долго ухмылка не продержалась.       — Раз можешь шутить, то, значит, зря я беспокоился.       — У меня зрение отшибло, кажется, еле тебя вижу…       — Отдыхай, приходи в себя.       — А как же демоны? Нужно ведь с ними разобраться…       — Лин Куэй убит, Шушу ушёл. Ичиро его увёл. Отдыхай. У нас есть всё время в мире.       — Ушёл?.. Ты его не убил?..       — Кажется… Я не всё вспомнил ещё. Кажется, Ичиро в последний момент успел убрать его из боя, потом был взрыв…       — Почему твои драки постоянно приводят к взрывам?       — Характер у меня, видимо, такой. Я же пиро-электро эманатор…       — Ебанатор ты...       Они ещё какое-то время сидели в Мюнгвидр-Гейтасе, восстанавливаясь. В основном молча.       Когда они были готовы к выходу, то обнаружили, что вторая развилка ведёт к широкому тоннелю, где лежали широкие шляпы с тканью, будто вуаль. Видимо, именно ими ракшасы и пользуются, чтобы ходить по земле при свете дня.       Врата, вёдшие на выход, поросли мхом и корнями, их облепили кустарники. Вдобавок, то ли они были исполнены в таком стиле, то ли со временем каким-то образом потеряли форму, но их нешлифованная структура и укоренелость в одном положении привели к тому, что приоткрытые врата стали казаться неприглядной пещерной скважиной. Они не выбивались из общей картины живописного оврага. Теперь понятно, почему сюда не забрались никакие животные. Врата бы они вряд ли открыли, а пролезть было непросто даже ловким убийцам.       Потратив несколько часов на то, чтобы понять, где точно находится Мюнгвидр-Гейтас, альвийка и мимикрит вернулись в Харетаханаяму, где отчитались о случившемся. Они не стали уточнять, где это произошло, назвали некую непримечательную пещеру. Решили оставить знание о видрекхене только для себя. В дальнейшем им даже удалось убедить вернувшегося с Карбоники Иси но Яйбу, Калеба Мондо, чародея из Харкатгаота, Храма Стихий в горах Гхиргуркана, закрыть дыру на поляне, чтобы туда случайно не упали звери или невнимательные жители острова. Он не особо присматривался к дыре, поскольку, очевидно, согласился помочь только чтобы от него отстали. Паре было только на руку, что он оказался таким незаинтересованным.       Позднее Деглан и Томика пропали в Мюнгвидр-Гейтасе на целый день. Первое время они занимались уборкой и драили каждый камень как проклятые, чтобы привести это место в пристойный вид. Избавились от трупа сколопендры. Если быть точнее, то Деглан его сжёг, а Томика развеяла прах. Она же потом заменила воду в бассейнах-прудах. В вазы они посадили вербену.

***

      Спустя неделю Деглан наконец согласился показать, как работает видрекхен. Теперь в Мюнгвидр-Гейтасе, отдраенном дочиста, находиться было одно удовольствие.       — Итак, надеюсь, на ознакомление нам хватит энергии. Не знаю, на сколько ещё хватит ихорового камня... С другой стороны, вряд ли за прошедшее время его часто использовали, так что заряд, скорее всего, ещё приличный.       — Что за ихоровый камень?       Деглан опустился на корточки и, постучав по выделяющейся крышке, стукнул по ней, от чего она раскрылась, будто перевернувшийся гроб. Под крышкой в трубу был вкручен ярко-синий блестящий кристалл.       — Вот эта херня, богатый источник энергии. Ихора, если ты не знаешь, это чистейшая магическая энергия.       — Это не секретная информация вашей расы, не надо лекций. Я знаю, что ихора это первозданная энергия, осадком которой, маной, мы, маги, и пользуемся, потому что ихора сама очень сложна в управлении, чтобы использовать её напрямую. На это способны разве что боги в рассказах эннонов.       — А то, что в ядре души каждого живого существа содержится пузырёк с ихорой, от которого и идёт мана, ты знаешь?       — Да.       — Ладно, тогда мне нечего рассказать. Этот кристалл набит ихорой, поэтому это высококлассный источник энергии.       — Стоп, прям чистой ихорой?       — Самой что ни на есть. Первозданная энергия. Она и обеспечила работу этого места. При использовании с частотой раз в месяц видрекхен проработает на одном камне где-то... полмиллениума? Примерно так. Благодаря тому, что этот особо востребован не был за прошедшие годы, он до сих пор работает изо всех сил, ибо тратится только на освещение. И то это довольно относительные траты, да и у видрекхенов есть механизм, позволяющий перейти в сберегательный режим при длительном неиспользованнии для того, чтобы не тратить заряд попусту. Итак...       Встав за стол с противоположной стороны от врат, Деглан взялся за рубильник с формой угловатой ручки от крышки кастрюли и, повернув его, воткнул в стол, от чего тот загудел. На столе загорелись проекции шестнадцати летающих по краю платформ. Ещё одна стояла в центре, от неё шли мосты радужного цвета. На этой платформе стоял гуманоид, силуэт, который можно было принять и за человека, и за мимикрита.       Тогда же, когда Деглан вогнал рубильник в стол, огромные стальные врата задребезжали и сомкнулись, запирая мимикрита и альвийку в зале.       — Красиво...       — Не самая яркая реакция. Проекции для тебя не новинка?       — Не-а, уже видела у чародеев. Про мегаскопы тоже знаю, не тупая.       — Конечно нет, звёздочка. — Та покраснела от такого обращения и развернулась, как бы наблюдая за происходящим с цилиндрическим столом. — Так, эти платформы — другие видрекхены. Видишь, под проекциями ось со стрелкой направлена в сторону врат? Это значит, что сейчас Мюнгвидр-Гейтас не настроен на перенос в другой видрекхен. А если сделать так...       Деглан взялся за края барабана, на котором были расположены проекции, и с усилием повернул его по часовой стрелке.       — Рювар Кифлот. — Раздался низкий металлический голос.       — Это что было?!       — А с голосовыми оповещениями ты, значит, не знакома. Это... Навигатор. Он может рассказать о видрекхене что-нибудь. Оценить его состояние, рассказать, кем и когда был построен, назвать историю переносов за определённый период. Причём как в отдельный видрекхен, так и во все. Для тебя я бы попробовал включить агривальский язык, но он будет очень архаичен.       — А его мимисланг для тебя не архаичен?       — Нет... Я же говорил, уже тысячу двести восемьдесят лет мимикриты стагнируют. Из-за одного... Случая. Мы не развиваемся, не меняемся, не обновляемся. Мы стали бесплодными, у нас не появится нового поколения, а старые не уйдут в историю. Нам остаётся только бренно существовать, пока нашу вечность не оборвёт собрат. Ну, или пока мы не встретим очаровательную спутницу, от которой забудем обо всех печалях. — Повеселел тот в конце и похихикал, пытаясь вернуть прежнюю атмосферу. — Кстати, что такое Рювар Кифлот? Переводи.       — «Рювар» слышу впервые, а Кифлот это дворец, да?       — А, да? Ну да, я бы не начал обучение со слова «иней». Рювар это «инеевый». В виде существительного «рюф», потому что мутация согласных, или «рювин», если брать мансанитский говор.       — Слушай, а я вот хотела спросить. А что это за галаирские, херберготские, мансанитские диалекты, говоры?       — Мимикриты не всегда были едины, не всегда имели общий язык. Вернее, всегда, но раньше было много вариаций, единого литературного стандарта не было, как и общих норм. Зато существовали племена и города-государства с наиболее похожими диалектами. Их объединённые наречия назвали в честь политических сторон света: Галаира, Хербергота, Мансанита, Бисгреры и Бонса. Их, в свою очередь, назвали в честь древнейших городов. Таким образом, существовали пять диалектов: галаирский, херберготский, мансанитский, бисгрерский и бонсианский. Со временем бонсианский и бисгрерский слились с мансанитским, херберготский и галаирский впринципе и так были малоразличимы, и в конце концов осталось два актуальных диалекта. Кстати, Хербергот это моя родина. Там находятся владения Элетайнов, Тильда и Элиглен. Наверное, я уже говорил.       — Понятно... Кошмар. А как называются остальные... Видрекхены, вспомнила слово.       — Ты хочешь, чтобы Мюнгвидр тебе зачитал или я?       — Лучше ты, от голоса Мюнгвидра аж лёгкие гудят.       — Тааак... В Северии вот этот, почти у края мира находится, Рювар Кифлот — Инеевый Дворец. В Хаскелии, под островом, находится Феладмар Крольт — Подводное Убежище. Как я уже говорил, где-то под Твент-Скеррисом в Фольском море находится Фелхаврнар — Подводный. Тут, под Ландагулом — Мюнгвидр-Гейтас — Кристальные Врата. Помнишь, я говорил, что один видрекхен затопило вместе с городом? Вот этот, похоже. Он был первым, поэтому называется Алефтам — Первенец. Ну-ка...       Деглан сдвинул барабан. Когда нужная платформа оказалась под прицелом стрелки, он остановил его.       — Алефтам. — Подтвердил догадку металлический голос системы.       — Интуиция на уровне гения. — Ухмыльнулась Томика, скрестив руки на груди.       — А вот это, наверное, Драктирья Лисса — Драконья Длань. — Находится на самой высокой горе Крита, там раньше охотились на драконидов и иногда драконов кредеркайны, убийцы чудовищ. Спорт такой.       — Нихера себе спорт! А ты тоже был кредеркайном?       — Ага.       — Ого, да ты спортсмен.       — Да, пить пиво и толстеть на диване не моё. Хотя я не могу потолстеть так просто... Не суть.       При следующем повороте барабана металлический голос назвал другое место.       — Хагнар Гал.       — Бля, Стальная Гора.       — Не всегда же тебе угадывать.       — Мне вот интересно, а почему названия такие странные? То прилагательное есть, «Хагнар Гал», то как во ферафратрских языках — «Мюнгвидр-Гейтас», без окончаний, просто как есть.       — По стандарту правильны оба варианта, а называют чаще всего так, как красивее звучит. Хагнгал хуже, чем Хагнар Гал, не находишь?       — Ох уж этот мимисланг...

***

      Конь остановился у стен, что охраняли двое самураев в бело-рыжем. Деглан спешился и встал перед буси. Те посмотрели на него.       — Ваш господин написал сацудзинам, что ему нужна помощь Лайоса Кэцуки. Лайос Кэцуки это я.       Те переглянусь, что-то крикнули на своём. Один слуга подбежал, другой убежал. Он поклонился.       — Кэцуки-сама, мы рады видеть вас в добром здравии в доме нашего господина. Прошу за мной, он вас ждёт.       Деглан кивнул и последовал за слугой. Он и забыл про своё прозвище.       Дом самурая выглядел недурно. Ухоженные тропинки, сад камней, симпатичная рассада. Правда, почему-то нигде не было ни вербены, ни лаванды, ни глицинии. Обычно эти травы на каждом шагу в поселениях и укреплениях, чтобы отпугнуть юреев. На входе в дом он оставил дзори и прошёл внутрь без обуви, как и полагается.       Самураем, вызвавшим к себе Деглана, оказался Кайоши Шимура. Деглан сразу узнал эту острую бородку с лёгкой сединой и надменную рожу. Он сидел за маленьким столиком, который для агривальца покажется табуреткой с уморительно короткими ножками.       Мимикрит поклонился, поздоровался и, сняв оружие с пояса правой рукой, сел на пустой дзабутон. Катана легла на татами, не прикасаясь к дзабутону. Вскоре принесли чай, уже готовый. Деглан ожидал посмотреть на церемонию заваривания. Странно.       — Прошу, угощайтесь.       Деглан попробовал. Вкус был довольно необычный, сладковато-горьковатый с примесью сахара и трав.       — Какой необычный вкус у этого чая...       — Если хотите, можете выпить весь.       — По обычаю я должен наслаждаться напитком, тщательно распробовать его, разве нет? — Сказал Деглан и отпил ещё. Что-то в этом чае было будто бы наркотическое, что вызывало желание выпить ещё. Как с жареными семенами подсолнуха — щёлкнул одно и не успокоишься, пока не сгрызёшь все.       — Не думайте об этом, пейте и наслаждайтесь.       Осушив пару стаканов, Деглан сложил руки на коленях. Сидел он в позе агура.       — Итак, вы ведь меня не просто так позвали. Зачем я вам понадобился? Надеюсь, не отомстить за убитых подчинённых?       — Так это правда ты... — Похоже, самурай пытался себя убедить, что перед ним другой, просто похожий человек, а Деглан только что разрушил его попытки. Ой. Он тут же попытался сделать вид, что проблем нет. — Простите. Ничего. В общем, дело в том, что у меня возникли некоторые подозрения. Да и не только у меня. Видите ли, странные дела...       Шимура распинался так довольно долго, пока Деглан всасывал чай, коим у него не выходило напиться. Так длилось минут десять. У Деглана от его пустой болтовни без смысла аж потяжелели веки. Пустые речи Шимуры высасывали жизненную силу.       — Угу... Может, к делу?...       — В общем, есть ряд подозрений... Прошу прощения, перефразирую. Есть ряд причин подозревать, что... Что... Что мой сын... Может быть... — Он продолжал ходить вокруг да около ещё несколько минут.              Громко, в знак уважения или из свинства, высюрпав чай из чашки, Деглан шумно выдохнул. Он так напрягся, выпивая чай, что у него задвоилось в глазах.       — Хе... Интересно... А из чего заварили этот чай? Ох, какой вкусный... Шикарный чай... Блять...       Он выпрямился, после чего, качнувшись, завалился назад и рухнул. Мышцы лица расслабились.       — Благодарю за старания, отец. — Сказал вышедший из соседней комнаты Томи Шимура, надевая на голову шляпу с тканью.       — Сделай так, чтобы он не вернулся.       — Постарайтесь запомнить его лицо, отец. Вы видитесь в последний раз. Если же хотите забыть... Тем лучше.       Томи ехидно ухмыльнулся, посмотрев на заснувшего мимикрита. Белласомния, валериана и сахар хорошо сработались.