Дорога в Эвтюмию

      Белласомнией называют растение, популярное среди кезарских лекарей, когда необходимо лечить бессонницу. Её часто используют вместе с гвоздикой для обезболивающего. В переводе с кезарского bella somnia означает «прекрасный сон». Правда, сон в итоге был лишь тёмным экраном, так что прекрасного оказалось мало. Прекрасно всё было скорее для отравителя, поскольку мимикритский организм не воспринимает седативные вещества как угрозу и спокойно усваивает.       

***

      В спину начало колоть. Такое бывает, когда долго опираешься на жёсткие прутья. В закрытых глазах где-то в бескрайней темноте мелькали звёзды непонятного цвета. Открыв очи, Деглан не увидел ничего — пронизывающая тело слабость отразилась и на зрении. На глазах будто была какая-то пелена, неприятное ощущение. Вдобавок, мимикритские глаза не видели ничего, кроме мутных силуэтов, сливающихся в однородную кашу, будто кто-то плеснул водой на холст со свежей краской. В ушах поначалу держался шум, но хотя бы тут мучения продолжались недолго и звук вскоре стал правильно восприниматься.       Деглан почувствовал, что что-то не так, но не понял, что именно. Восприятие в целом было нарушено по непонятной причине, даже память сейчас толком не поддавалась. Он попробовал пошевелить руками, чтобы потрогать голову, но не смог. Руки, привязанные к бамбуковой клетке, онемели от тугости пут, поэтому лишь сейчас он почувствовал, что они в неприятном положении. Зрение начало возвращаться, образы стали сгущаться, у них выравнивались границы. Перед клеткой стояло двое высоких мужчин в белых айнских одеяниях. На головах их были широкополые шляпы с тканью по краям. На улице было темно и с каждой минутой тьма становилась лишь пуще. Вечерняя заря постепенно уходила вслед за солнцем.       — Кажется, наш сонный друг просыпается. Шимура-сан, вам точно интересно участвовать в беседе? Вы, кажется, не разделяете моего интереса к этому существу, а я бы предпочёл личный разговор. — Знакомый голос напомнил о красных глазах и длинных белых волосах монстра, что лопнул голову демона, словно виноградину. Как же он к нему обращался? Шушу?       — Конечно, мастер Шушу, я оставлю вас. Просто хотелось посмотреть на новую обезьянку. Прощай, мой лысый друг, мы свидимся вновь позже. — С высокомерной ухмылкой Томи Шимура бросил взгляд на Деглана, после чего развернулся и ушёл. Кисти он прятал в рукавах, сложив руки за спиной.       Деглан стал вертеть головой, чтобы осмотреться. Место, где он находился, было похоже не то на загон, не то на внутренний двор какой-то постройки. Его клетка была не единственной, но только в его клетке был один пленник. В других клетках также никто не был привязан или ограничен в движении. Впрочем, все были одинаково раздеты, однако в климате Пепельных островов для Деглана это не было проблемой, стало свежее. Из одежды пленникам выдавали либо брэ, как и солдатам в агривальских армиях, либо фундоси, если они были уроженцами Пепельных островов. Правда, айнов среди пленных почти не было. Удивительное внимание к культурным деталям. Либо же айнским господам было жалко давать элемент одежды своего народа иностранным пленникам.       — Итак, настал момент толково познакомиться, мой дорогой друг. Айны называют меня Шимамире-сан, но ты можешь звать меня Шушу.       — Шимамире-сан... Кровавый господин, получается?       — Да, что-то в этом духе. Я удивлён, мало кто знает айнский кроме самих айнов.       — Некоторые слова знаю. Ладно, Шушу, Шимамире, кто ты там. Что тебе надо и где я?       — Ты находишься на острове Санзокусима. Наверное, слышал об уголке разбойников. А нужно мне с тобой подружиться.       — С чего вдруг?       — Как с чего? Ты ведь такой необычный, интересный. Вот скажи мне, что ты за существо? Ты точно не человек, это очевидно. Ичиро не врал, не поверишь, пока не увидишь. Ты и не ракшас, ведь солнце тебе не враг. Морская вода тебе тоже не навредила, когда я попробовал облить тебя.       — Когда это было?       — Ты вряд ли сможешь вспомнить, всю дорогу тебя поили чаем, что тебе так понравился. В больших количествах столько сонной травы, вероятно, плохо влияет на запоминание.       — Сонная трава в чае... Белласомния какая-нибудь, да? Вот чего меня рубануло.       — Угадал, умница. Похоже, забытье оказалось очень сладким, раз ты так охотно глотал чай со снотворным.       Деглан кивнул своим мыслям. Вероятно, он так хотел пить из-за сахара в чае, а не заметил он переслащённости, потому что снотворное притупило ощущения.       — Так с чего ты взял, что я не человек?       — Я вижу, что ты пытаешься прятать свою суть, но я также могу видеть сквозь эту обманку. Сила, что дана мне нашим с Ичиро господином, превосходит способности человеческих сенсоров.       — Вашим господином... ага. И что это за сила?       — А ты заинтересовался, да? Тогда я предлагаю выгодный обмен. Ты расскажешь о себе, я о силе. А ещё мне интересно, почему юный Ичиро после разговора с тобой ничего сказать не может про тебя. Он же беседовал с тобой?       Деглан хитро ухмыльнулся, невольно скалясь уголком губ. Сорф'фоштемия, применённая им в разговоре с Ичиро, прекрасно сработала. Его обрадовало, что на мимикритскую магию его странный недуг не повлиял.       — Беседовал, и верно. Я ему даже кое-что рассказал.       — Почему же он не может ничего сказать?       — Я попросил не говорить. Видимо, послушный он малый.       — Судя по лисьей улыбке, ты что-то сделал. Ты становишься интереснее, дорогой Кэцуки.       Шушу ещё немного погарцевал перед клеткой с убранными за спину руками, после чего удручённо вздохнул.       — Похоже, на разговор ты не настроен. Чтож, будем надеяться, что скука разговорит тебя. Увидимся позже, дорогой Кэцуки.       Когда Шушу ушёл, Деглан пыхнул носом по-драконьи и попытался зажечь руки, чтобы испепелить путы и выбраться из плена. Но у него не получилось, наоборот, попытка зажечь пламя привела к тому, что руки свело, а внутри запястий закололо. Он стал конвульсировать на месте, от чего в итоге поскользнулся и упал, повиснув на руках. Теперь он понял, что было не так. Теперь, когда он повис и на плечи ничего не упало. Его побрили налысо. Мьерда. На руках же красовались браслеты из зелёно-синего и светлого металлов. Фирмитовые браслеты и ещё какие-то, тоже вызывающие привыкательную слабость и чем-то ограничивающие. Утомлённый белласомнией мозг от резких движений стал отключаться. Вскоре сознание мимикрита вернулось в небытие, мир вокруг потемнел.

***

      Он проснулся в каменной комнате, которую через бамбуковые прутья заполнил свет утренней зари.       — Эй, просыпайся! Гайдзин, вставай, чёрт возьми! — Послышалось откуда-то справа.       Тут Деглан ощутил, как воздух что-то разрезало. Рефлекс сработал быстрее мозга и рука поймала остренький камушек. Небольшой, неопасный, но способный поцарапать. Это привело Элетайна в чувство, он вскочил с места и обнаружил себя в деревянном помещении, где каменным был только пол. Это было чем-то вроде спальной комнаты для пленников.       Деглан вскочил с кровати, стал озираться по сторонам. За прутьями справа от него сидело трое айнских мужчин. Учитывая, что среди пленников обитателей Санзоку в основном иностранцы, наличие уроженцев островов в числе невольников в количестве сразу трёх штук было весьма примечательным.       — Вам, что, хочется, чтобы эти бамбуковые прутья были вырваны и посажены в вас через задницу? Какого хера вы кидаетесь камнями в спящих? — На пробудившемся лице наёмника растянулась уже привычная оскалившаяся морда.       — Прости меня, но если бы ты не встал, нас бы всех высекли. Уже встало солнце, нам больше нельзя спать.       — Солнце едва взошло, это видно. Значит, и у айнов в плену пропадает цивилизованность?       — Заткнись, гайдзин. Быть цивилизованным по отношению к свиньям с большой земли это неуважение к нашему народу. — Рявкнул надсмотрщик. — А вы, ханасимские выродки, хоть и айны и поступили правильно, что разбудили его камнем, — Надсмотрщик пришёл только что и не видел, что Деглан поймал камень, поэтому думал, что в него им бросили и попали, что его явно забавляло. — всё равно служили отребью с Ханасимы, а значит не заслужили права чесать языком.       — Мы служили людям и убивали чудовищ!       — Не верю я в ваши россказни про злых демонов, тут такого никогда не встречалось. К тому же, "люди" на Ханасиме это трусы, подчиняющиеся иноземцам.       — Не знал, что на Санзоку такая ксенофобия... Все тут так любят подискутировать о презренных иноземцах или это ты такой этнополитик?       — Молчать, выродок.       — Давай-ка на мечах решим, кто будет говорить, а кто молчать.       — Не тебе ставить мне условия, выродок, но если хочешь сдохнуть в первый же день, я только рад буду обрадовать паршивую крысу. А вы будете мне помогать, иначе окажетесь в яме. Если я захочу, вы там непременно окажетесь.       — Но он наш брат! Я слышал, что он тоже сацудзин.       — Я помогал убивать демонов, но насовсем в Кимецугату не вступил.       — Это уже не так важно.       — Вы, что, совсем страх потеряли? Молчите, свиньи! Раз хотите, чтобы вас порубили, вы скоро получите желаемое, а до тех пор заткнитесь и ждите своей участи!       Громкий надсмотрщик злобно ушёл, вероятно, договариваться о кровавом решении проблемы с пререкающимися пленниками. До тех пор ненадолго настала тишина.       — Как тебя зовут, брат? — Спросил один из пленных сацудзинов.       —... Деглан. Вы тоже сацудзины?       — Да. Это Ичиго и Арета, я Юичи. Нас схватили месяц назад, теперь ты... Что-то пираты с Санзоку стали часто похищать наших.       — А как вы попались?       — Выслеживали демона, как вдруг он сам нас выследил. Исколотил до потери сознания, очнулись мы уже здесь. До сих пор не могу поверить, что это могло быть неслучайно.       — Думаешь, демон помог пиратам вас взять?       — А почему ещё он нас не убил и не сожрал сразу? Но я не понимаю, зачем чудовище водится с людьми и почему они ему помогают. Может...       — Деглан, Ичиго, Арета, Юичи. Вставайте, выродки, вы выходите на бой.       Деглана и сацудзинов вывели вооружённые воины. Деглан сейчас не сопротивлялся, поскольку захотел разобраться в том, что происходит на острове. Что здесь делают ракшасы? Знают ли люди о них? Может ли это помочь найти Ракшасу? Из чего сделаны те, вторые оковы и имеют ли они влияние на силы Деглана? Его голову одолевало много вопросов.       Из помещения их вывели во внутренний двор, ограждённый круглой двухметровой стеной. Здесь и стояли те вчерашние клетки. Сегодня их уже не было. Похоже, пленников развели по камерам. Четверых сацудзинов вывели со двора через большие ворота, так они оказались на арене, схожей по размерам со двором позади. Ворота закрыли. Возвышаясь на три метра над засыпанной песком землёй, над головами охотников на демонов возвышались трибуны, где почти не было пустых мест. Увидев людей на арене, зрители восторженно крикнули, радуясь ближущемуся зрелищу.       — Бой! Бой! Бой! Смерть гайдзину! Разорвите его! — Скандировали жители Санзоку.       — Я, как обычно, в центре внимания... Своих врагов.       Посреди арены стоял тот самый надсмотрщик. Он был в неполных ламеллярных доспехах и с катаной на поясе.       — А у нас будет какое-нибудь оружие?       — Можешь попробовать отобрать у него, если хочешь. — Ответил сопроводитель. — Этот бой внеплановый, к тому же против твоего надсмотрщика. Тебе не дадут сразиться с ним честно, это кара. Впрочем, думаю, ты найдёшь выход. Увидимся.       — Чего? — Деглан обернулся, но след странного сопроводителя уже пропал. Опять какие-то непонятки.       — Уже хочешь сбежать, заморский трус? Поздно, ворота закрылись! Хотя бы попытайся принять смерть достойно, как мужчина!       — Легко понтоваться тому, кто собирается драться с мечом против безоружных! — Крикнул ему в ответ Деглан. Толпа охнула. Хоть это и был карательный бой, замечание было уместным, тем более для айнов, почитающих честных воинов. — Впрочем, я считаю, бой нечестный не потому что ты с клинком, а я без. Бой нечестный, потому что такой трусливый и бессовестный уродец, как ты, сам себя заставил выйти против меня. — Толпу завело внезапное бахвальство.       «Коль стал игрушкой толпы, то стань любимой» — подумал Деглан.       — Тихо, люди! — Управитель арены хлопнул в ладоши, да так, что услышали все. Воцарилось спокойствие. — Данный бой посвящён восстановлению порядка и наказанию непослушных синухи. Однако, хочу заметить, если дело примет непредусмотренный оборот, ничего дурного я в этом не вижу. Теперь... Начинайте!       Разумеется, на месте владельца арены восседал Томи Шимура, который ранее напоил Деглана таким восхитительным чаем, что тот деи знают сколько лежал в отключке. Едва была подана команда начинать бой, как надсмотрщик извлёк катану из ножен. По обычаю, при дуэлях воины должны бросать саю на землю в знак уважения и того, что они признают, что могут не суметь вернуть оружие в ножны после боя. Надсмотрщик, разумеется, такта не проявил.       Лишённые магических катан сацудзины попятились. Деглан же, находясь в хорошем самочувствии, думал, как бы ему так перехватить катану противника, чтобы не порезаться в процессе и потом не пришлось терпеть рану, полученную при многих свидетелях. Размышления пришлось прервать, когда противник оказался в непосредственной близи.       Деглан тут же развернул корпус и плечо, пропуская клинок мимо себя. Хватая надсмотрщика за запястье одной рукой, другой он стал обхватывать его за шею, пока нога змеёй оплетала его ногу. Рывок на песке и противник оказался легко уронен на землю. Тот от удивления выронил катану и послушно рухнул. Быстро вставший Деглан с размаху ударил его ногой по лицу, не давая подняться, после чего отряхнул почти голое тело от песка и, подняв катану, направил её на лежачего.       — Бей, бей, бей! Добей слабака!       — Кажется, толпа уже не благоволит тебе?       Надсмотрщик растерянно озирался. За одну секунду в его жизни всё перевернулось и теперь толпа подначивала невольника его зарезать. Как так могло выйти?       — Надо быть добрее к людям, чтобы с тобой такого не случалось. Но доброта явно не твой конёк. Итак, поставим точку в твоей истории и пойдём дальше?       — Нет, стой! Пожалуйста... Я хочу жить! — Он стал отползать.       — Я, может, тоже хочу жить. Тебя же это не волновало. Ты думал о том, чтобы своё самолюбие потешить, власть показать.       — Прошу, господин, смилуйтесь... — Он продолжал ползти прочь, каждую секунду молясь всем богам, чтобы раб с катаной не стал его добивать. Толпа, впрочем, требовала обратного. Сацудзины просто стояли сзади и смотрели. — Я просто не хотел, чтобы во мне сомневался начальник смотровой службы арены! Мне ведь нужна работа! Мне было нужно...       — Вызывать безоружных на бой, заранее зная, что всё будет за тебя?       — А что мне оставалось делать? Вдруг бы кто решил, что я не могу поддержать порядок?       — Нужно было думать. Ответственность принять, может. Но не рваться резать беззащитных. — Тут Деглана перемкнуло. Собственное осуждение насчёт ответственности за якобы отсутствующий порядок прозвучали как-то знакомо.       — Кажется, у кого-то трудности с выбором. Не ожидал, Кэцуки. — Томи Шимура появился рядом в своём солнцезащитном облачении настолько незаметно, что, наверное, даже уставшая требовать крови толпа не поняла, когда он появился. — Может, вместо охранника ты зарежешь вон тех сацудзинов?       — С чего бы?       — Я бы мог тебя выпустить после этого. Можно сказать, что мы подружимся, если ты убьёшь моих врагов.       — Ты совсем не скрываешь своей сути.       — А должен?       — Что скажут люди, если узнают, что перед ними чудовище-людоед?       — Санзокусимцы недолюбливают ханасимцев, им их не жалко. А меня они уже знают давно, могут попросту не поверить чужаку. А если ты докажешь... Ну, чтож, у них появится повод для страха, но не более. Мне ты сильно не помешаешь, а вот себе — вполне. Чем бороться со мной, лучше бы шёл навстречу. Так ты будешь добивать этого слизняка или нет?       — Нет. Чёрт с ним.       — Своих друзей ты тоже не станешь резать?       — Тем более.       — Чтож, тогда у меня есть другое предложение. Друзья! На нашей арене оказался до необыкновения добросердечный воин, что не желает добивать врага, сломленного морально, и не идёт против мнимых друзей ради своей свободы! Как считаете, не значит ли это, что боги улыбнулись этим людям и они заслуживают право войти в Храм Испытаний?       — Да, пусть пойдут в Храм Испытаний! Боги дали им шанс! — Толпа, не увидев расправы, несколько расстроилась, но идея с Храмом людям понравилась.       — Что ещё за Храм?       — Не переживай, ты его увидишь. После окончания всех сегодняшних боёв эти четверо мужей удостоятся чести обрести свободу через испытание! Не забудьте прийти к Озеру Испытаний, друзья, если не хотите пропустить сошествие в пучину! А ты, Деглан... Не ожидал от тебя такого милосердия. Я слышал о тебе несколько иного характера слухи.       — Разочарован? Я тоже не ожидал, что так поступлю. Что теперь?       — Ну, твой бой был назначен на другое время, с тобой хотели сразиться двое самураев.       — Уж не клана ли Шимура?       — Да, оттуда, ты угадал. В общем, можешь идти... Заняться чем-нибудь во дворе, в общем. Ознакомься с тем, как тут живут. Ты тут надолго. Катану только оставь, она тебе уже не нужна.       Деглан недолго зло смотрел на Шимуру и в конце концов бросил оружие на землю.       — Что, даже не попытаешься ударить?       — Настроения как-то нет. — Настроения действительно не было. С момента, как фирмитовые оковы замкнули на теле Деглана, его эмоции стали гаснуть сильнее обычного.       — Как жаль. Ладно, ступай. А ты... — Шимура побрёл к уползшему к запасному выходу надсмотрщику, которому не открывали дверь.       Деглан шёл в противоположную сторону, вместе с сацудзинами он шёл во двор.       — Ты достойный соратник, раз не стал убивать своих ради свободы.       — Он бы меня не освободил. Даже если бы я убил вас, смысла бы не было.       — А почему ты стражника не убил? Он-то хотел твоей смерти и служит твоему пленителю.       — Он мне... Напомнил кое-что невольно. Как-то пропало стремление к бою. Чего сами оружие не взяли и не кончили его?       — Нам не в привычку поднимать оружие против людей, даже если они сами стремятся сделать оное. Но, кстати, я хотел тебе кое-что рассказать. В благодарность за милосердие и верность соратничеству.       — Я слушаю тогда.       — Возможно, тебе стоит знать, что оружие сацудзинов владелец арены держит у себя в усадьбе. Твой клинок должен быть там. Ты ведь не собираешься тут гнить, верно? Наверняка уже думаешь о побеге. Не знаю, сможешь ли, но тебе явно пригодится клинок Кагуцути в этом случае.       — Ещё бы у меня не было фирмитовых браслетов на руках и ногах, которые блокируют потоки нерта и не дают использовать силу... Но спасибо, это правда полезно. Знать бы теперь, где усадьба и где конкретно искать катану.       — Вроде как у него для этого специальная комната, а усадьба... Сам не знаю, попробуй узнать во дворе. Я там про местонахождение мечей и узнал.       Деглан кивнул и во дворе разошёлся с сацудзинами. Он присел к кучке невольников, что играли в кости. Один из них имел специфичный внешний вид. Чуйка посчитала, что ему стоит посидеть с ними, и он решил довериться наитию. Присел рядом, стал наблюдать за игрой.       — Чего подсел и не играешь, гайдзин? Не умеешь, что ли? — Обратился специфично выглядящий айн.       На Санзоку внешность Деглана больно часто становилась признаком отличия. Лишь сейчас он понял, насколько люди на Ландагуле гостеприимны и непривиредливы в плане внешности, он там ни разу не назывался гайдзином. Чужаки их не смущали, в отличие от пиратов Санзоку.       — Я не очень хорош в костях. По правде, я вовсе пришёл за информацией.       — Э, информация... Чего тут уметь? Давай так, ты сыграешь, а если победишь, то я расскажу тебе то, что ты хочешь знать. Эти олухи мне уже надоели, хочу поиграть с кем-то новым, хоть бы и с гайдзином.       Человек, говоривший с Дегланом, был морщинистым, но при этом не старым. Скорее, он был между средним и молодым возрастом, но подкошенный внешне непростой жизнью. У него были печальные залысины, вечный прищур и различные татуировки на теле. На его подбородке мелкой кисточкой выпирала чёрная бородка.       В отличие от многих, он носил дзори, фундоси и широкополую айнскую шляпу, что выглядело несколько странно без другой одежды, но при этом выделяло его из толпы.       Учитывая, как гордо и уверенно он сидел и как тихо вели себя в его присутствии другие айны, этот невольник, вероятно, был непрост, поэтому Деглан им заинтересовался. Он мог быть полезен.       — А ты точно знаешь, что мне нужно? Сможешь рассказать, где найти усадьбу Шимуры, владельца арены?       — Зачем тебе знать, где он живёт? Знать-то я знаю, я родился на Санзокусиме. О... — В глазах вдруг пробежали искры, он потянул себя за бородку. В той же ситуации Деглан бы щёлкнул пальцами, поняв что-то. — Ты же сацудзин, да? Хочешь найти свой меч у него дома?       — А что, какие-то проблемы с этим?       — Эх, нет. Я всё же пленник Шимуры-самы, особой любви к нему не питаю. Но если ты хочешь как-то попасть к нему в дом и забрать свою катану, то ты дурак.       — Это без сомнений, но речь не о том. Так поможешь, или мне нет нужды пытаться развлечь тебя костями?       — Помогу, мне ничего и делать не придётся. Но сперва играем!       Деглану было сложно понять, как развлечься при помощи игры в кости без азартного интереса. Невольники ничем особо и не владели, чтобы проигрывать или выигрывать что-то, поэтому это была игра ради игры. Либо Деглан чего-то не понимал, либо здешний народец весьма нудный, раз ему весело бросать кубики до морковкина заговенья.       Деглан черпнул кубики в кулак, забросил в чашку, закрыл верх ладонью, встряхнул и резко выбросил на землю, оттопырив два пальца и нарушив целостность кистевой крышки. Кубики вылетели один за другим: четыре, три, один, один, три, один.       Айн так засмеялся, что аж взялся за живот и покачнулся на месте, от чего вскинул ногой, пытаясь не упасть, и сандалием чуть не попал в глаз своему младшему собрату, который сидел напротив и смотрел на игральные кубики, как на линейное письмо А.       — Это ж надо было так выбросить! Три единицы из шести! — Айн даже закашлялся. Деглан с непониманием покосился на него. — Да ты не обижайся, гайдзин, я просто никогда такого не видел. Ты так меня рассмешил, что я помогу тебе. Только кости отдай... Ага, вот. И больше, наверное, не играй. Не твоё, похоже. Ладно, слушай... Усадьба Шимуры находится со стороны Ханасимы, это на юго-западе острова. Скалу Прощаний, где находится дом, ты можешь найти чуть севернее отсюда, то есть вон там. Я бывал там пару раз, так что сразу подскажу, что комната с сацудзинскими мечами находится на первом этаже в прихожей, дверь под лестницей. Куда именно твой меч он мог поставить уж сказать не смогу, но, по крайней мере, ты уже знаешь, где искать.       Деглан благодарно кивнул и поспешил покинуть странную компанию.       

***

      Против Деглана выступило двое самураев, которые выступали против него по одному, но, тем не менее, в доспехах. По крайней мере, ему выдали клинок.       Ходя босыми ногами по горячему песку, Деглан не испытывал дискомфорта. Зато дискомфорт вызывали оковы на теле. Кажется, будто у него началась психологическая неприязнь железок, потому что в голове сидела навязчивая мысль: «сними эту дрянь!». Чем ему так некомфортно с этими штуковинами, если они блокируют только магию — он не понимал. Но, видимо, что-то понимал его организм. Видимо, измождённый сокращённым питанием и неудобным содержанием при перевозке, Деглан как-то растерял свои рефлексы, от чего, на удивление, бой стал интереснее. Он не видел уже атак заранее и блокировал их в реальном времени. Движения не казались ему такими очевидными, всё происходило непривычно быстро. Это было... Приятно. Шушу, бывший свидетелем боя, ухмыльнулся. Шимура скучающе наблюдал.       — Так расхваливали его, а он даже самураев победить не может, которые нападают по одному... Ну и скука. — Сидя в уютном кресле, молодой Томи отпил заморского вина и вновь воткнул кулак в скулу.       — Ты не воин, Томи, и не видишь того же, что вижу я. Взгляни на его лицо. Ему... Интересно. Да, он сражается с обычными самураями, но ты не забывай об оковах на нём. Он ослаб, но ему это даже нравится. Он испытывает удовольствие от того, что враги стали быстрее, что ему надо успевать реагировать. Что появился вызов. Он живёт борьбой, как и я.       Деглан сделал неудачный блок, который легко был разбит. Деглана оттолкнули, после чего самурай взмахнул клинком. Деглан отпрянул, но его щеку всё равно задели. Кровь брызнула на песок, толпа возрадовалась повышению напряжения.       — Какая жалость.              А Шушу внимательно следил за Дегланом, словно это было особое представление. Лицо Деглана исказилось, его пронзило то же чувство, что возникло, когда в пещере на первом задании его ранил дикий ракшас. Он почувствовал, что бездействие опасно. Это привело к подъёму адреналина, это было приятно. Он ухмыльнулся.       Самурай стал наступать дальше. Деглан парировал первый удар, второй, от третьего отпрыгнул в сторону. Самурай, за два удара привыкший, что их клинки встречаются, рванул на третий раз вперёд с большим усилием. Когда же его удар не парировали, вышло, что тот просто скакнул вперёд. Он потерял равновесие всего на пару секунд, но этого ошеломления хватило. Сильный удар вспорол узлы доспеха, броня стала сыпаться с самурая. Тот растерянно обернулся, Деглан вторым ударом вспорол узел на маске, от чего та повисла на одном ухе.       Стал подходить второй воин клана Шимура, чтобы подстраховать своего брата по оружию. Деглан отбил его меч, пнул в колено и шагнул к предыдущему, контратаковал очередной выпад и заскочил за спину, протаранил плечом и повалил. Самурай быстро перевернулся лицом к небу и в этот момент катана Деглана вошла в горло, пробиваясь через кадык. Вздёрнув рукоять, Деглан вспорол глотку вдоль.       Второй самурай напал со слепым гневом, в ответ на что Деглан совершил лихой оборот и почти танцуя зашёл за спину, где взмахом катаны рубанул по тыльной стороне колен. Прорезав ткань и сухожилия, он поставил соперника на колени. Томи с удивлением глотнул вина.       — Едва он вошёл во вкус, как сразу враги стали умирать... Чего и следовало ожидать. Достаточно было немного привыкнуть к слабости.       — Я так и не понял вас, Шимамире-сама.       Деглан бросил клинок на землю, когда оба его противника испустили дух. Толпа взрывалась овациями. Обезглавленный ханасимский самурай вызывал восторг у санзокусимцев.       

***

      Остров Санзокусима с географической точки зрения представляет собой бублик. Скалистый бублик с чистым красивым берегом, небольшим кедровым лесом и большим озером внутри. Озеро чистое, полное питьевой воды, без каких-либо морских обитателей, довольно глубокое. В это же время Карбоника похожа на кусок чуть кривого уголька, Пананис на кляксу чернил, которые так необходимы людям с достатком, которые отдыхают на этом острове, а Ландагул под определённым углом напоминает щербатую молнию, которая на Ландагуле никогда не бьёт.       День сменялся вечером, голубое небо потемнело без солнца в зените и стало нежно-лиловым сверху и золотисто-багровым, точно осенний лист, на горизонте. На западе, со стороны Агриваля, солнце стеснительно уходило за море. Поднимался летний ветерок и гул насекомых.       Заинтересованные люди собрались в толпы у южного берега озера. Они выстроились таким образом, чтобы между толпами была чёткая тропа к озеру. Точно жрец, Шушу стал важно вышагивать, пока в стороне стоял и наблюдал Шимура. Следом за Шушу следовали бывший надсмотрщик и трое сацудзинов. Сацудзины были насторожены, а вот надсмотрщик спокоен, но расстроен. Похоже, он потерял свою работу. Когда они дошли до берега и их босые ноги почти докоснулись воды, Шушу с улыбкой обернулся к зевакам. Деглан стоял неподалёку под охраной уже знакомого ему ракшаса — Ичиро.       — Так что это за Испытание?       — Избранные должны спуститься в Храм и справиться с трудностями там. Если они смогут вернуться, то будут навсегда освобождены от клейма раба и награждены золотом.       — Кто-то уже возвращался?       — Не слышал о таком, но и я тут не шибко давно.       — Хе, Ичиро. — Деглан вдруг ухмыльнулся. Его лисья морда значила, что он что-то понял.       — Что?       — А что это ты делаешь на Санзоку? Ты, ракшас, как и Шимура и Шимамире? Почему тут, будто у себя дома, сразу трое высших демонов, а?       — Эээ... К чему такой вопрос? — Ичиро сперва не понял вопроса, потом смутился, потом запереживал. Видно, до него не сразу дошло, что Деглан что-то заподозрил.       — Шушу сказал, что его глаза это дар вашего господина. Значит, у вас есть повелитель. И за века бедствия с демонами ни разу на Ландагуле не было облав на какие-то укрытия, не считая частных случаев. И тут вдруг меня похищают демоны на другой остров и тут столько важных чертей. Вдобавок, тут никто не страдает от людоедов, будто никто не охотится тут для отвода подозрений.       — Ты слишком долго подводишь к главному.       — Ваше убежище ведь тут, да? И господин ваш тут.       Ичиро нервно сглотнул. За тысячу лет никто и не думал, что владыка демонов находится где-то за пределами острова упырей, Ландагула.       — Я слышал на Ландагуле, что на других островах Ландагул называют островом упырей. Собственно, и название его мерсийское так переводится. Но выходит, что остров упырей находится к северо-востоку. Мне вот интересно, а вам не надоедает каждый раз плыть туда-сюда-обратно? И как вы не боитесь растаять в морской воде, она же вас плавит?       — Я... Не знаю, что на это ответить. Но мне кажется, что я должен тебя убить.       — Точно? Прям так?       — Нет, не прям так. Позже. Объясни, а зачем ты рассказал мне, что всё понял?       — Да нервишки хотелось пощекотать. Ну и проверить, прав ли я.       — Kuso... Ты меня использовал, чтобы убедиться?       — Я решил воспользоваться твоей помощью, да. Я ведь тебе тоже кое-какую важную вещь доверил.       — И в какой-то момент наложил заклятие, чтобы у меня язык заплетался, едва я попытаюсь сказать, что ты... Ты... Кха, теперь горло жжёт...       Тот стал кашлять, будто вдохнул перца. Между тем речь Шушу завершилась и четверо избранных внезапно пошли по воде. На водной глади сложились узоры линий и полос. Линии сложились в тропу, что вела к центру озера, где вода стала расступаться, образуя пустой водоворот, из которого поднялась огромная круглая каменная плита. Дойдя до неё, избранные увидели, как магическая дорожка на воде расплылась. Один попытался наступить и намочил ногу, но найти твёрдую опору не смог.       — До встречи, друзья мои! Вернитесь с достоинством вольных людей или останьтесь в пучинах! — Немного поигравшись с рукавом так, чтобы рука не выскочила и не сгорела в закатных лучах, он поднял замотанную в рукав руку и помахал избранным на прощание, после чего плита стала опускаться под воду. Вскоре после того, как плита и люди на ней ушли из виду, водная гладь восстановила целостность, озёрная водица стала заливать пустое место в центре, пока след магического спуска не пропал. Толпа довольно быстро растворилась, когда церемония завершилась. У людей внезапно появились другие дела.       — Ну что, Кэцуки, как тебе обряд прощания с избранными? — Спросил Шушу, чьему умению бесшумно и быстро перемещаться не позавидуют разве что тени.       — Что это за магия? Откуда взялась та плита?       — Не могу знать, я умею лишь управлять. А плита взялась из Храма. Но откуда взялся Храм под островом и кто сотворил такую магию — не знаю. Меня давным давно научил мой господин, спрашивать нужно его.       — Снова этот таинственный господин... Ах, ну и что теперь?       — Боюсь, ничего интересного. Жди следующего дня, сражайся на арене... И жди. Рано или поздно тебя позовут на беседу. Когда повелитель будет в настроении.       — А сейчас он, что, не в настроении? Человек грустный попался? — Шушу посмеялся, Деглан улыбнулся. Его не могло не обрадовать, что кто-то оценил шутку.       — Ну, из развлечений могу предложить Ичиро. Он тебя точно не отпустит, но, возможно, вам будет, о чём поговорить.

***

             — Ты не сказал Шушу, что я догадался, где ваш господин.       — Не сказал.       — И убивать ведь меня не собираешься?       — Пока нет.       — Почему?       — Сам не знаю, просто не хочу.       — А ты своим нежеланием господина не предаёшь, как Шидзи предал тебя, когда прогнал?       — О, ты в курсе. — То, что Деглан согласился с тем, что это было предательством, не дало Ичиро разозлиться.       — Да. Я высказал по этому поводу Шидзи, когда Тенгри был раскрыт. — Деглан не был уверен, что всё было так, память его подводила. Но говорил уверенно. — Твоим примером я смог его уговорить не трогать Арауна и дать ему шанс. Жаль, что не успел помочь и тебе. Удивительно, но он правда меня послушал.       — Шидзенрёку не убил Тенгри, зная, что он демон? — Ичиро был искренне удивлён. Они встали на месте.       — Да, хотя изначально наверняка хотел. А ты знал, что он демон?       — Да, мне рассказали вскоре после того, как я стал таким.       — В общем, я рассказал ему историю и смог убедить в надёжности Арауна. Он продолжает сражаться за людей.       — Мх... А меня, почти сына, он едва не убил... — Тот оскалился с обидой.       — Он сожалеет о том, как себя повёл. И винит себя, что допустил твоё превращение, что не защитил, когда должен был. О тебе многие скорбят.       — О, вот как? Не знаю, радоваться ли мне этому... Но... Да, в этом есть что-то приятное, хоть это и не имеет значения.       — Кэцуки.       — Я.       — Ты ведь помнишь Юки?       —... Вампирша, создающая сны? — По грустному тону паренька Деглан понял, что сейчас будет нечто невесёлое. Возможно, обвинение.       — Да.       — Осорэ и Фуруэ тогда были с ней. Твои ученики, да?       — О, ты и их помнишь. Да, верно.       — Они были опасны и ели людей. Я должен был их убить. Если вы были близки, то не знаю, сожалеть ли тебе, ведь я их не знал.       — Я как раз хотел с тобой поделиться их историями. Хочу понять, что ты видишь в ракшасах.       — Я слишком мало знаю о вас, чтобы думать что-то сверх того, что вы монстры-людоеды. Но, насколько я понимаю, вы — обращённые в чудовищ люди.       — Да. Осорэ и Фуруэ были бедными сиротами, которые от голода так ослабли, что даже другие голодающие беспризорники могли оторваться на них за свои обиды. Они почти испустили дух, когда я их нашёл при прогулке с господином по Городу Ночных Огней. Господин дал им своей крови и они ожили, а я взял их на воспитание, чтобы больше никто их не обидел.       — Думаю, быть демоном лучше, чем умирающим беспризорником. С другой стороны, они стали опасны для других.       — А прежде другие были опасны для них.       — Я понял. Что про Белую Даму скажешь?       — Она была милой девушкой, настоятельницей храма. Видишь ли, много лет назад я встречался с ней, когда она ещё была человеком. Тогда храм не был заброшен и она была очень мила и нежна. Настоящий цветок в доме божьем. Заботилась о каждой мелочи для посетителей храма, много трудилась в нём, хотя мало кто это ценил. Я самолично однажды встал на её защиту, когда какому-то старику не понравилось, как она подмела тропинку. А она продолжила оберегать этот храм, когда стала ракшасом. Так она стала храбрее и сильнее.       — Заодно она решила ловить в сети сновидений проходящих мимо путников и есть их. Прекрасно, они были слабы и несчастны, пока их не благословил великий ваш владыка. Про Нергала что скажешь? Он был слабым одиноким мужчиной, об которого вытирали ноги все женщины?       — Нет, он и человеком был не очень, насколько я знаю, но в его историю я не углублялся. Вроде как он понравился Томи характером, подходил на роль грязного помощника. Я так понимаю, я не смог привить тебе сочувствие к своей новой семье?       — Новой семье, значит. Понимаю. Ты решил, что от тебя все отвернулись. Впринципе, тебя изгнали из места, которое было для тебя всем. Потом прежние враги приняли тебя с объятьями и стали новой семьёй. Разумеется, теперь ты ищешь в них свет, ведь внутри ты ещё чист и не мог бы терпеть гнилых тварей вокруг, а раз так, то надо их оправдать. Я всё понял, правда. Ракшасы прежде несладко жили, общество их не целовало, поэтому теперь и они к людям не милостивы. Но это не меняет для меня ничего. Лишь чуть проясняет, что находится по ту сторону.       — Понятно... Как там Кёка?       — Некоторое время назад она потеряла друзей из числа мятежников. К тому же, она скучает по тебе и немного страдает от износа тела. Ты наверняка знал, что её тело не выдерживает её выкрутасов?       — Хикари ничего с этим не сделал?       — Её только связать можно, убеждать бесполезно. Тем более, что она не страшится смерти, скорее хочет как можно больше успеть перед ней. Самовредительствующая дурочка... Но отважная.       —...Сколько ей осталось?       — Не припомню, хотя, вроде бы, кто-то об этом говорил. Полагаю, несколько лет она ещё может прожить, если будет хоть немного себя контролировать. Зная её безмерность, всё может усугубиться во много раз за недели.       — Мх... Ты бы передал ей весточку, если бы смог вернуться?       — Конечно.       Ичиро достал из пояса ключ и передал его Деглану.       — Это от оков. Тебе должно стать легче без них, не так ли?       — Почему ты даёшь мне свободу? И почему у тебя ключ?       — Я не могу дать тебе свободу, лишь дать шанс урвать её. Не знаю, как тебе вырваться с острова...       — Я найду способ. Для начала мне нужно вернуть свои вещи. Надеюсь, моя одежда тоже где-нибудь на острове?       — Ты переживаешь о своих тряпках?... Ладно, одежде. Не смотри так. Эх, вещи рабов обычно продают, но я могу сейчас сбегать и проверить, на месте ли всё. Ты же помнишь, во что был одет?       Деглан быстро и подробно перечислил, что должен принести Ичиро. Он до последнего не понимал и не верил, что тот ему помогает, но бывший Кимецу правда принёс ему одежду. Деглан успел снять с себя оковы. Фирмитовые и анкинхагновые браслеты рухнули на землю, освобождая пленника от своего противного воздействия. Немного передохнув, Деглан почувствовал, как стабилизируется, возвращается в норму. Это вызвало лёгкую эйфорию.       — Спасибо, Ичиро. Не понимаю, как ты позволил себе освободить своего врага, но я благодарен и в благодарность обещаю максимально избежать убийства ракшасов до возвращения на Ландагул. Где ты ключ-то достал, кстати?       — Просто постарайся избежать повторного пленения, я тебя дважды не вытащу. Не забудь передать Кёке, что... Что я скучаю и по-прежнему дорожу ей. Пусть она бережёт себя. А ключ... Да Шушу не хотел его у себя таскать и мне втюхал, чтобы я его хранил.       — Не могу отказать тебе в такой простой просьбе. Спасибо, парень. — Деглан потрепал того по волосам так по-отечески, что у высшего вампира заслезились глаза. Ему давно не хватало это. Он пытался считать новый дом семьёй, но тепла в кругу людоедов явно не находил. — Постараюсь не доставить новых хлопот.       — Уходи уже.       — А где там, бишь, особняк Шимуры?...

***

      Шушу определённо доверял Ичиро, поскольку не явился убить его и Деглана, когда последний надел свой прежний наряд и снял кандалы. Это значит, что он не следил за ними и правда оставил мимикрита на попечение бывшего Кимецу. Вероятно, это всё же вызвало у Ичиро стыд, но сейчас было важнее успеть вернуть меч и сбежать, пока ракшас не передумал. Оставалось надеяться, что его желание передать весточку сводной сестре сильнее чувства долга перед монстрами.       Деглан пробирался через леса и кусты. Ближе к озеру, правда, обнаружилось, что остров пуст. Все разошлись по домам и даже демоны сейчас не бродили под луной. И хорошо, ведь убить их было нечем.       К усадьбе Томи Шимуры вела тропа, по которой Деглан и прошёл. Путь занял некоторое время, за которое наёмник успел изрядно устать. Остановившись у обрыва, ведь он уже высоко забрался, брюнет взглянул на юг. Кажется, где-то там, вдалеке, в дымке виднелся силуэт ландагульского вулкана. Там сейчас были Томика, Шидзенрёку, Кёка, Яйбы. Интересно, чем они заняты? Сколько прошло с момента, как Деглана унесли на Санзоку? Они уже заметили, что он пропал? Ищут? Перестали? Чем заняты?       Он пробрался в усадьбу через камни у высокого забора. Забравшись по ним, он сперва огляделся, а позже перепрыгнул забор и в кувырке приземлился без лишнего шума и травм. Выждав момент, пробежал к парадной двери, чтобы добраться до гостиной напрямую. Лишь бы она была возле входа.       Гостиная была сразу за входом. Во внутреннем интерьере проглядывались элементы агривальского стиля. Томи, похоже, любил вещи с большой земли.       Коридор был пуст, гостиная комната тоже. Помещение было окутано мраком, никаких свечей или ламп зажжено не было. Прокравшись к лестнице, он аккуратно попробовал сдвинуть айнскую дверь. Деглан больно привык, что двери с ручками и запираются. Эта дверь заперта не была.       Если бы не мимикрия и Деглан не сделал свои глаза фосфорисцирующими, он бы ничего не смог разглядеть в кромешной тьме подсобки. Впрочем, для подсобки это помещение выглядело больно ухоженным и приятным глазу даже во мраке. Оно было отделано в соответствии со стилем общего интерьера, здесь не было ничего лишнего, всё ровно, всё прибрано. Повсюду стояли на стендах и висели на крючках разнообразные катаны. Здесь были и простые клинки, и с хитрым дизайном. Это значит, что пойманных сацудзинов было много и они были разного уровня силы. Возможно, даже у Яйб и Кимецу Шимура "позаимствовал" оружие для своей коллекции.       Катана Деглана стояла неприметно, среди других катан с непростым, но и не излишне вычурным видом. Он сразу почувствовал, что это его клинок, когда пальцы коснулись рукояти, когда кисть крепко сжала саю и сняла клинок вместе с ножнами с крючков в стене. Легко приспособив верёвки на сае к поясу, Деглан облегчённо вздохнул, словно наконец-то вернулся в свою шкуру. Со своим мечом на поясе спокойнее.       Едва он шагнул из подсобки, как на него прыгнул ракшас с катаной. Его вертикальные зрачки блеснули во мраке, но реакция мимикрита будто улучшилась после избавления от оков. Он наклонился вперёд и вниз, нагибаясь, увернулся от клинка и в тот же миг положил левую руку на ножны прямо под цубу катаны. Другая рука ухватилась за рукоять, большой палец левой руки толкнул цубу, раздался щелчок.       Поместье завибрировало от раската молнии. Источающая Ирдэ катана рассекла воздух и демона, отделяя от туловища руку почти под самую подмышку. Рассекая его плоть, точно масло, и прижигая так, что в нос ударил запах палёной плоти, клинок пошёл дальше и с лёгкостью прошёл через шейные позвонки, будто они сделаны из тофу.       Деглан атаковал молодого демона с таким усилием, что элементальная сила попросту пропитала его, испепеляя, дезинтегрируя на месте. Лишь одежда и пыль остались от него, да и то, одежда подгорела.       Едва катана звякнула об пол, как Деглан рывками скакнул к одному демону, к другому, к третьему. Со взрывным свистом их шеи разорвало точными ударами, головы взлетели, шеи стали разлетаться и рассыпаться. Их тела постигла та же судьба. Пожалуй, лишь солнце жжёт тела ракшасов с таким же успехом, как и Деглан сейчас. И ему это нравилось. Нравилось вновь чувствовать силу, по щелчку разрывать врагов на атомы. Резкое понижение сложности после того, как успел вкусить наслаждения от лёгкого вызова, лёгкая победа после приложенных ранее усилий. Это было приятно. Удовольствие от насилия разлилось по венам вместе с кислородом в крови после очередного вдоха.       Более подготовленный ракшас смог подступиться к Деглану и с достойным замахом ударил его. Не отбей Деглан удар в сторону, его бы вполне могло разрубить пополам.       Отбив вражескую катану клинком, сочащимся силой, Деглан случайно разрубил клинок пополам, вместе с тем раскаляя сталь до белого цвета и расплавляя. Полклинка рухнуло на пол, разжиженный металл стал растекаться. С оставшейся в руках части меча плавленый металл просто стал стекать на руки, обжигая ошарашенного демона. Только он вскрикнул от жжения кистей, как Деглан обезглавил и его.       — Ладно, теперь я вижу, что ты в нём нашёл. — Спокойно сказал Томи Шушу, держа в руках какую-то странную трость, цветом похожую на светлую кость.       Трость была от пола до рёбер Шимуры и на конце заострена, а верх, "ручка", напоминал округлости кости на месте соединения в сустав. Он вальяжно опирался на то ли трость, то ли посох, и с ухмылкой смотрел на Шушу. Шушу также не проявлял агрессии, хотя на его глазах пятеро молодых демонов, обученных владению мечом, были буквально испепелены. Впрочем, на миг в его глазах всё же застыло чувство тревоги при виде искр. Он помнил, как в древнем месте его самого чуть не сокрушила молния.       Спокоен не был только Ичиро, которого тоже притащили в усадьбу. Увидев его физиономию, Деглан понял, что убил его учеников. Осталось лишь двое и сам Ичиро.       Он сделал шаг вперёд, оставляя учеников позади и как бы закрывая.       — Недолго мы были друзьями... — Хмуро сказал Деглан, чьи глаза, окрасившиеся в лиловый, искрились.       — Были бы подольше, не режь ты моих учеников без раздумий. — Серьёзно сказал Ичиро и напал.       Шушу жестом показал парням, что им тут уже не место и свистнул с неизвестной целью.       Деглан, уже знавший трюки Хикари но Мити, закрыл заранее глаза и оказался прав — первым делом Ичиро, желая убить, сделал вспышку. Шушу и Томи быстро ретировались за стену, чтобы не подкаптиться.       Услышав хруст пола, Деглан открыл глаза и, испустив из катаны Сурт, зажёг её и взмахом создал перед собой огненную стену, блокируя пламенной катаной удар пламенной катаны. Это была седьмая ката Искусства Огня сацудзинов, которую Деглан вспомнил сейчас. Теперь они не рисковали взорвать усадьбу.       От следующего удара Деглан увильнул, неестественно выгнувшись назад, после чего упал на пол и перекатился, ускользая от следующих двух взмахов.       Ичиро попытался пырнуть его в кадык, но Деглан быстро обернулся и клинок проскочил мимо сонной артерии, после чего Деглан попытался отрубить руку. В ответ Ичиро резко согнул руку обратно и быстро поставил крепкий блок. Он выдержал удар, едва не обожгясь.       Двигая клинком скорее акробатически, что напоминало Мизухаре, Ичиро парировал ещё несколько нанесённых нехотя ударов и ответил широким взмахом. Будь у Деглана волосы, он бы мог потерять пару прядей.       Клинки обоих потухли, они столкнулись ими плашмя, затем оба широко замахнулись, чтобы ударить друг друга по шее. Тут появился Томи, который дёрнул Ичиро за шкирку и бросил в другую комнату, ломая дверь. Атаку Деглана он отбил посохом, который будто был опаснее для катаны, чем она для него, после чего лихо его перевернул в руке и, точно дубиной, треснул по голове Деглана, от чего тот рухнул. Едва он попытался вскочить, как уже Шимамире помешал ему, наступая на руку с такой силой, что переломал кости в кисти. Вдобавок они запутались в сухожилиях и венах и стали царапать их местами переломов, что было особенно больно. Деглан поднял голову к Шушу, что опустился на одно колено.       — Ну, тащи к господину, чего играешься? Тут явно недалеко, всё ж на Санзоку! — Выпалил разозлённый травмой руки Деглан.

***

      Щелчок в лицо прилетел так быстро, что Деглан даже не успел понять, что его вырубили, когда он очнулся. Удар будто выбил из него душу. Сейчас он сидел прикованным к стулу.       — Прости, если обидел, просто ты так резко раскрыл нашу тайну, что я занервничал. — Несмотря на шутливую речь, голосом Шимамире был насторожен. Рядом с ним был мрачный Ичиро. Уже была ночь.       — Удар был такой слабый, что я даже не заметил, что меня ударили.       — В следующий раз могу ударить побольнее. Скажи, что это за металл? — Шушу указал длинным ногтем на кандалы не из фирмита. Проклятье, они вернулись. Недолго радость была.       — Как понять, что это за металл? Ты не знаешь, что на меня надел?       — Нам подсказали, во что тебя заковать. Фирмит, чтобы забрать духовную силу, и некое непонятное название, чтобы забрать телесную силу.       «Анкинхагн или кинхидр» — подумал Деглан. С одной стороны, откуда бы этим железкам у них взяться. С другой, Шушу сам сказал, что этот металл его ослабляет, и это, похоже, правда. Что ещё могло произвести на его тело такой эффект при простом телесном контакте? И будто бы совет был направлен специально против Деглана. Но кто его дал?       — А кто посоветовал?       — Эту часть нашей истории я, пожалуй, умолчу.       — Я тогда тоже промолчу.       — Учитывая, что ты друг сацудзинов и знаешь, где искать наше логово, это действительно будет лучшим исходом.       Шушу взмахнул рукой и его ногти, точно бритвенно острые лезвия, вспороли глотку Деглана. Три глубоких раны вызвали фонтан крови из шеи, мимикрит тут же захрипел, широко раскрыв глаза, и вскоре поник головой.       Затем он вздрогнул, поднял голову, точно пытался не утонуть, и стал жадно глотать воздух, пока на его теле обратно защёлкивали браслеты. Горло успело затянуться.       — Поразительно, он не лгал. Он восстанавливается так же хорошо, как и мы. — Изумился Ичиро. Впрочем, изумления было недостаточно, чтобы перекрыть его печаль и злобу. Это скорее даже было разочарование, что Деглан ожил. — Ни следа от ваших когтей, Шимамире-сама. Но он восстановился только когда мы сняли браслеты. Значит, они мешают ему?       — Похоже на то. Давай проверим ещё раз.       — Я так не люблю тако... Кхо... А...       Деглан не договорил и лишь напоследок прохрипел, когда его глотку вновь вспороли, точно гветкреф.       И вновь он воскрес, когда анкинхагнские кандалы отделились от кожи. Рана вновь затянулась, будто её и не было, кандалы снова защёлкнулись.       — Мне почти понравилось. — Прыснул Деглан и сплюнул, попал на ногу Шушу. В голове родилась одна идея.       — Как грубо.       — Не плачь.       — Не буду, мама не такому меня учила.       — А чему она тебя учила?       — Если бы я ещё помнил. Мои человеческие воспоминания давным давно померкли. Ичиро, ты какой-нибудь вклад в нашу беседу внесёшь или будешь просто стоять?       — Я не знаю, что мне добавить, Шимамире-сама.       — Кстати, Ичиро. — Это было совсем не кстати, но другой провокации в голову не пришло. — Это ведь твои ученики были, да?       — Увы, да.       — Ты только начал их обучение?       — Нет, уже месяц прошёл, и до этого у них уже был опыт у некоторых...       — Тогда Шидзенрёку явно лу...       Его перебил клинок, вспоровший горло. Деглан вновь поник, погиб, восстал, когда сняли кандалы. Среагировать не успел. Шушу не возражал, если Деглан ещё пару раз скончается и вернётся к жизни, поэтому не мешал наказывать его за неуважение в сторону мёртвых учеников.       Сложно сказать, сколько неудачных попыток у Деглана было. Все смерти сливались в одну, но при этом казалось, будто каждая смерть превращалась в три разных. Вероятно, из-за многих смертей подряд мозг стал хуже воспринимать происходящее и воспоминания сохранились криво, вместе с тем склеиваясь.       Наконец, его сквернословие перебило остриё катаны, вошедшее между ложных ребёр и перебившее клапан сердца. Его вновь отправило в небытие.       Восстав на этот раз, Деглан успел сделать всё быстро — пока кандалы не успели щёлкнуть, он усилил мышцы так, что верёвка, державшая его руки за спинкой стула, попросту лопнула от напряжения. Он соскочил со стула, немного поскальзываясь, попытался выхватить катану прямо из рук Шушу, который держал её при себе как сувенир. План был заведомо обречён, хоть и оригинален. Шушу не приходилось умирать несколько раз подряд, а посему он не был утомлён. Он ловко выскользнул из рук Деглана и, используя его же катану, ударил его, не снимая ножен, так, что позвонки в шее треснули.       — Меня это уже утомило. Если подумать, от него всего за день уже набралось проблем. Предлагаю отвести к господину. Пусть он решит, так ли нужен ему этот чужестранный чудик или нет. — Дружелюбный настрой Шушу, оказывается, довольно быстро может исчезнуть.       — Значит, тащить теперь в Киноиэ... — Ичиро недовольно вздохнул. Тащить-то ему.

***

      Деглан очнулся на коленях. Его уже несколько утомило постоянно терять сознание и пробуждаться на этом острове, утомило постоянно умирать и находиться в кругу вампиров. Его руки были скованы за спиной, проклятые кандалы вновь ощущались на коже. Они будто пытались грызть её, впивались, точно дёсны без зубов, высасывали хорошее самочувствие и силы.       Он находился в пещере. Очень большой пещере. В полумраке потолок невозможно было разглядеть. Из ровного каменного пола произрастали стройные ряды розово-голубых сияющих деревьев, освещавших местность на пару с мириадами летающих тут светлячков. Где-то капала вода, создавая успокаивающую природную мелодию. Ракшасов вокруг было много, но в кандалах мимикриту было трудно определить степень их силы. Они собирались отдельными группами, а в случае звероподобных тварей — стаями. Поблизости от Деглана находились лишь высшие.       Бог ракшасов, верховный демон сидел на каменном троне, Деглан стоял на коленях, считай, у пят монстра. Этот трон вытачивался долгие десятилетия, даже века, пока наконец не обрёл идеальной формы. Интересно, сколько валунов ушло, чтобы достичь такого качества?       Повелитель юреев был весьма высок, даже выше Деглана. Ему до двух метров не хватало всего дециметра. Высокий и крепкий телом, он в то же время бы сморщен, а его хмурые глаза выглядели утомлённее, чем у столетних человеческих дедов, истерзанных болезнями и бытовыми трудностями смертных. Серые глаза без зрачков смотрели будто не на Деглана, а сквозь него. Его кожа была бело-серой. Даже трупы порой выглядят живее, этот же монстр словно слеплен из глины или высечен из истлевшего дерева. Верхняя часть его тела скрывалась одной лишь скромной мантией, низ тела скрывала туго завязанная хакама. Сквозь плотную шевелюру пепельных волос, достающих до плеч, прорастали бежевые рога.       По правую руку от демона стоял ракшас, одетый похожим на сацудзинов образом. Его кимоно и хакама были глубокого чёрного цвета, хаори точно соткана из множества кусочков. Чёрные и лиловые лепестки соединялись серебристо-серой сетью. Воротник блистал белизной, образуя вокруг горла вырез полумесяца. На его поясе висела катана с цубой в форме четырёх лепестков сливы, на грудной и спинной частях хаори был знак в виде острого, как бритва, цветка. Рукоять была чёрной с красными ромбами, касира из холодного серебра. У него были длинные колкие волосы, напоминающие ежиные иголки. Часть волос собиралась в высокий хвост, часть свободно щетинилась. Кончики волос блестели лунным серебром, от них к корням локоны меняли цвет, переливаясь, подобно сплетению потоков пяти стихий. На бледном лице, покрытом грозовыми трещинами и огненными завитками, красовались три пары глаз с чёрными склерами. Шесть глаз все были разного цвета. Один небесно-голубой, другой марганцево-пурпурный, третий сиял золотым янтарём, четвёртый напоминал о морской глубине, в пятом виднелся костёр, а кровавое кольцо в шестом веяло Марой. Из-под толщи колких волос прорастали две пары рогов, напоминающие острия катан, по которым ползли кровавые жилки. Его уши были острее многих альвийских, вдобавок из одного уха прорастало второе, вместе они напоминали крыло. У руки, что лежала на рукояти, кончики пальцев были цвета графита, а лазурные мазки на запястье напоминали потоки ветра. Деглан ощущал от него крайне смешанную энергию. Шесть сияющих Силой глаз на фоне необъятной тьмы были направлены на лысого гостя, закованного в железные браслеты.       По левую руку стоял знакомый нам Шушу, белый господин с кровавыми глазами. В его руках была катана Деглана.       — Знакомься, Деглан аэн Элетайн. Наш господин, которого ты хотел увидеть. Владыка Ракшаса. — Сладкий голос Шимамире официально представил повелителя вампиров.       — А это кто?       — А это... Ямикацу, Мецуяйба, Шикокоро, Ичимевару, Цукигумо. У Лунного Паука имён не меньше глаз. Это верный слуга нашего господина, один из древнейших. Не трать время, он не разговорчив.       В пещере повисла тишина. Гробовая. Давящая. Неприятная. Казалось, Ракшаса даже не двигался, взирая уставшими глазами сквозь Деглана.       — Он хоть дышит?       — Молчи! — Вскочил демон с растрёпанными светлыми волосами и татуировками в виде чёрных линий на руках, спине, груди, ногах и лице вдоль носа и глазах.       — Тише, Тодомэки. — Подал признаки жизни Ракшаса.       Его голос был бархатным, низким, чуть хриплым, слабым. В нём чувствовалось могущество, разбавленное усталостью, утомлением. Казалось, он едва заставлял себя пребывать в сознании. Деглан даже сам почувствовал какую-то усталость от его вида.       — Деглан, кто ты?       — Конкретно сейчас ваш пл...       — Информативнее. — Обрезал тот. Он говорил спокойно, даже будто бы через силу. — Ты не человек и не ракшас. Однажды я видел кого-то подобного, но мне неизвестно, что вы за существа. Какова твоя раса?       — А я узнаю в ответ, кто такие юреи и откуда вы взялись? Было бы неплохо, если будет равный обмен сведениями.       — Не хочу.       — В смысле, блять, не хочу? Ты чё, старость, аху... — Деглан не договорил, стоящий рядом Ичиро пнул его в живот. Деглан едва не упал, но его удержали на месте. Он продолжил говорить сдавленным от боли голосом. — Хотя бы расскажи, что это у вас за дополнительные глаза...       — Начни.       — Ладно... Я мимикрит, представитель древней расы. Мы весьма живучие как по сроку жизни, так и по способности исцеляться. В отличие от вас, зоннхеаном не страдаем, как и адмахеаном.       — Что значат эти слова?       — Это язык моего народа, мимисланг. Зоннхеан — боязнь солнца, адмахеан — боязнь воды. Вы же мрёте под лучами солнца и от капель морской и речной воды. Жители Ландагула даже носят на шее пузырьки с водой для защиты... Наверное, это то же самое, что защищаться флакончиком с кислотой.       Ракшаса посмотрел на Деглана чуть вдумчивее. Громко вздохнув, тот негромко заговорил.       — Понятно. Мои Глаза — смесь магии и физической мутации тела. Эти глаза расширяют обзор, помогают лучше реагировать на окружающий мир, а также позволяют видеть призрачный мир. Это позволяет видеть ауру, души, потоки энергии. Это особый дар, которым владеют только высшие ракшасы, но не все. Юный Тодомэки, например, ещё не получил.       — Интересно. А с твоими глазами что?       — Где твоё уважение? Ты говоришь с повелителем ракшасов.       —Тодомэки. — Имя демона прозвучало как приговор. Жёстко, уставше. Молодой людоед сразу пал ниц, Деглан чувствовал его страх. Похоже, ничего хорошего его не ждёт. Ракшаса вернул внимание к Деглану. — Это моя особенность как первородного демона. Я вижу призрачный мир и без дополнительных глаз, мне достаточно захотеть и моё зрение изменится. Необычные глаза лишь показывают неординарность моего зрения.       — «Первородный демон» мне как понимать?       — Это значит, что я первый из ракшасов.       — А, нулевой пациент. Так, а о своём прохождении расскажешь? Наверняка интересная история.       На лице Ракшасы не было и тени заинтересованности в разговоре. Похоже, тысячелетнее существо настолько утомилось от своего существования, что, едва получив крупицу информации о чём-то неизвестном, сразу потеряло интерес.       — Господин, он убил моих учеников. Тех самых, с которыми я поделился кровью, которых учил сражаться, чтобы превзойти сацудзинов. Вы должны понимать, что это для меня значит.       — Я понимаю. Ты хочешь его смерти?       — Да. — Почему-то Деглану стало немного неприятно от такого ответа.       Ракшаса вынудил себя немного оживиться, внимательно посмотрел сперва на Деглана, затем на Ичиро. Задумался на несколько секунд. Другие ракшасы в этот момент затаили дыхание.       — Отправьте его к Раване. Полагаю, блудного сына стоит иногда развлекать. Деглан, вот тебе шанс обрести свободу. Добудь древний клинок из подземелья для меня. Если сможешь принести его, то будешь свободен и узнаешь то, чего желаешь.       — Но господин, я...       Ракшаса не отреагировал. В душу Ичиро впились очи Ямикацу. Древний демон своим колющим взглядом парализовал юнца и тот не посмел пререкаться, хотя был весьма недоволен. Он желал дуэли.       — Что за Равана?       — Исполним без нареканий. — Пропел Шушу. — Есть ли у вас какие-либо поручения для меня, господин?       — Кажется, твой подопечный не справился с Молнией?       — Увы, нет, этот червь не оправдал моих ожиданий. Поэтому он больше не дышит.       — Тогда поручаю это тебе.       — Незамедлительно отправлюсь на Ханасиму после того, как отправлю милого Кэцуки к Раване.       — А теперь я бы хотел вздремнуть. Ступайте.

***

      Конечно, не этого Деглан ждал от владыки ракшасов. Вместо могучего монстра он встретил уставшего старика, которому было лень даже находиться в сознании. Несомненно, от первого демона исходила сила и Деглан чувствовал, что это могучий враг, но он не чувствовал, что он мог применить свои силы. Это было весьма странно. А ведь ракшасы появились всего тысячу лет назад. Стоит ли ему гордиться, что он живёт в два раза дольше и сохранил ясность рассудка? И воли к жизни у него, кажется, поболее. Вроде бы.       Деглан размышлял половину дороги из пещеры. От голода, поскольку кормили рабов весьма скромно, небольшой порцией риса и невкусной водой, тот стал мечтать о жареной курице, щедро приправленной и с хрустящей корочкой, о жареной картошке, свежем салате, нежном хлебе, сладком компоте на варенье. От этого есть захотелось ещё больше, живот громко заурчал.       — Голодаешь, дорогой Кэцуки?       Шушу, как и всегда, появился незаметно, а вот Томи, который, кажется, и вёл Деглана до этого, пропал. Или Деглан их перепутал? Откровенно говоря, Деглан вообще не заметил, что его кто-то вёл. Ему становилось как-то нехорошо от длительного контакта с фирмитом и кинхидром.       Деглану уже становилось неловко, что его чувства не срабатывают на него. Впрочем, может, дело в проклятых кандалах? В руках Шушу по-прежнему была катана Деглана.       — А то. Горстью риса, которую дают у вас на арене, невозможно наесться.       — Да, у тебя на лице это написано. Я вообще хотел рассказать тебе приятную новость. Твой прелестный клинок — Он провёл когтем по ножнам катаны, чудом не царапая. — Вернётся к тебе, а кандалы ты сможешь снять, когда спустишься в Храм.       — Какая щедрость. Постой, подземелье это Храм? Значит, я узнаю, что там.       — Да, узнаешь. А теперь пойдём. Думаю, перед погружением следует подкрепиться.              Ещё страннее было то, что после этого непродолжительного разговора Шимамире отвёл Деглана в усадьбу Томи и, будто второй хозяин поместья, предложил ему щедрое угощение.       На большом столе были совершенно разные яства — и агривальские, и пелагитские. Там были рис, жареная картошка, курица, нарезки из говядины, разные хлеба и свежие овощи, заготовки для заправок, жареная рыба, дворянские суши, отличающиеся от простолюдинских более изысканным видом и более разнообразным составом, нежели просто слипшийся рис с куском рыбы. Там были различные вина, пиво, ром, сакэ и морсы.       Деглану, разумеется, не нужен был помощник, чтобы освоить вкусности, от которых он уже отвык. Он целые сутки, а, может, и больше провёл без любимых лакомств, а на Ландагуле хоть и хорошо кормили, но ограниченно. Здесь же еды было навалом. Он поглощал пищу, словно бездна, в которую всё падало безвозвратно. Шушу был несколько удивлён.       — Вот это у тебя аппетит. Будь ты демоном, ты бы, наверное, мог целую деревню съесть на перекус.              Звук, который издал Деглан, отдалённо напоминал фразу «не порть аппетит». Он ел достаточно быстро. То ли желая как можно больше впихнуть в рот, то ли боясь, что сейчас еду заберут. От этого он даже пару раз подавился, но не так, чтобы не справиться с кашлем самому. Кувшины и тарелки стремительно пустели.       — Вообще, эта трапеза предполагалась как акт гостеприимства ещё в первый день, если бы ты был более дружелюбен к нам и разговорчив.       — Фево вефыл накомить мня фаф? — Спросил мимикрит, не прекращая набивать рот.       — Да так, захотелось побыть добреньким. Не ожидал, что ты так легко пожрёшь еду Томи... Ха-ха, он, должно быть, сильно рассердится, когда увидит, что я сделал с его коллекцией вин и пиршественными запасами. Ты не прерывайся, ешь, дорогой Кэцуки.              Через полчаса или даже час Деглан с довольной улыбкой развалился в мягком кресле. Салфеткой он подправил свою рожицу и устранил остатки угощения, такие как соус из салата или мясной сок на губах.       — Это некая последняя вечеря, полагаю?       — Надеюсь, что нет.       — Если серьёзно, то с чего ты надо мной смиловался и накормил так?       — Кто знает, может, хотелось тебя порадовать. Может, хотел подшутить над Томи. Может, просто скучно было.       — А если не может, а как есть?       — Было интересно, как ты себя поведёшь. Несколько по-свински, ты, конечно, ел. Ну и просто ты мне нравишься, почему бы и не порадовать.       — Это чем я тебе нравлюсь?       — Помнишь свой бой с самураями? Когда ты сперва волновался от своего бессилия, а потом вдруг осознал удовольствие сложности, что наконец-то тебе нужно напрягаться? Мы ведь родственные души, Деглан. Мы живём, проливая кровь. Мир наш бледен, но кровь может внести в него цвет. Поэтому я бы хотел видеть тебя среди нас, демонов. Ты бы очень быстро завоевал и уважение, и глаза. Не знаю, зачем тебе эти игры в героя черни с сацудзинами.       — Я сомневаюсь, что мы одинаковые. Вернее нет, мы совершенно разные. Я убийца, да, но в моей жизни есть и другие вещи. Я не садист. А ты, похоже, живёшь строкой «нету в мире цвета кроме-е-е крови, крови, крови, крови!».       — Но при этом ты был невероятно счастлив, испепеляя учеников бедного Ичиро. Мы все видели твою звериную улыбку. Не стоит пытаться себя убедить в том, что ты какой-то правильный. Просто наслаждайся своим зверем.       — Я не пытаюсь убедить себя в чём-то, напротив, я себя люблю принизить.       — Ну почему мы не можем найти общий язык... Ладно, пойдём.

***

      Под полной луной большое озеро в центре бубликообразного острова выглядело прекрасно. Лазурная гладь была спокойна, лишь редкие движения насекомых вызывали дрожь, да и та была приятна — от вибрации по воде расходились колечки, вскоре мирно сливающиеся с покойной гладью.       Шушу подкинул в воздух ключ и ловко поймал его своими когтями, после чего протянул Деглану, а следом за ключом и катану.       — Дорогой Кэцуки, позволь вручить тебе твою катану. Она тебе пригодится. Однако хочу заметить, что пытаться просто сбежать тебе не стоит, господин держит слово. А попытаешься просто уйти и я тебя убью, порежу на куски, запру в ящике и сброшу в море.       — Я понял.       Деглан и не собирался сбегать. Ему было интересно, что за Равану упоминал Ракшаса и что за клинок хочет владыка демонов. Учитывая, что он назвал себя первым ракшасом, возможно, способы убийства обычных ракшасов не сработают и этот клинок мог бы пригодиться. Хотя, с другой стороны, зачем он Ракшасе, если меч и так вне досягаемости? А что он с ним делать собрался?       Пока Деглан закреплял катану на поясе и поправлял одежду, держа в зубах ключ, Шушу вознёс руки к центру озера и произнёс некое заклинание, прозвучавшее как: «Амкролрэнзэ, оскхен ум адмарит дифтит!». Деглан не мог не узнать родной язык, что его озадачило.       Вода немного запенилась, взбурлила, из пузырей стали складываться линии, из которых вымостилась "кирпичная" дорожка к центру озера. В центре воды образовался круг с беспорядочными защитными рунами, вода начала вращаться внутри него. Затем стала подниматься, образуя купол. Когда панель поднялась и сравнялась с водной поверхностью, купол лопнул и брызнул во все стороны.       — Ты знаешь, что ты только что сказал? На каком языке?       — Я знаю значение, но не то, на каком языке я сказал. А ты, верно, понял?       — Сам как считаешь, что это за язык?       — Я мало что знаю об этом храме, но, быть может, это место создали боги.       — Понятно... Чтож, я пошёл?       — Да. Будь паинькой и отдай мне кандалы сейчас.       — А если я побегу к платформе?       — То я не дам тебе спуститься, пока ты не отдашь эти железки.       — Baka...       — Ну-ну, это дело не поможет.       Прыснув воздухом, Деглан слегка ощерился, но, тем не менее, стал щёлкать ключом под одеждой, пока на берег озера не рухнули металлические браслеты один за другим. Затем он их поднял, потому что Шушу лишь терпеливо вытянул ладонь, поднимать с пола не собирался. Забрав ключи и браслеты, высший демон довольно улыбнулся и помахал Деглану свободной рукой.       — Ступай, дорогой Кэцуки.       Деглан ступил на магическую дорожку. Это было весьма своеобразное чувство — стоять на твёрдой воде. Одновременно казалось, что он сейчас рухнет и весь промокнет, и в то же время ощущение не отличалось от обычной дороги Вертекса.       По водяному кирпичу он прошёл к кольцу в центре водоёма, ступил на платформу, держа левую руку на койгути саи.       Оказавшись на большой бурой платформе круглой формы, Деглан сразу же стал спускаться. Вода стойкой стеной обступала круг, образуя цилиндрическое отверстие, ведущее куда-то вниз. Деглан подошёл к краю и осторожно приложил пальцы к водной стене. Он спускался небыстро. Вода не была твёрдой, как скала, пальцы проникали в неё и мокли, однако целостность цилиндра не нарушалась, она не текла.       Где-то к середине пути свет совсем пропал и Деглан перестал что-либо видеть. Трансформировать глаза он не стал, надеясь, что, достигнув конца спуска, он увидит освещённые залы или коридоры и не будет ходить во тьме.       Водные стены сменились каменными. Они были покрыты щербинами, трещинами, царапинами и потёртостями весьма специфично. Казалось, будто это вовсе не повреждения покрытия, а надписи.       Он опустился до самого конца, до самого дна. С гудящим скрежетом платформа соединилась с пошарпанным полом. По ощущению Деглан находился под островом, сильно ниже уровня моря. Учитывая, что в какой-то момент вода сменилась камнем, это вполне вероятно. Задрав голову, он увидел, что вода заполнила пустое пространство. Над платформой замерла непротекающая толща чёрной воды, через которую не было видно ровным счётом ничего. Причиной тому было отсутствие освещения в непосредственной близости от "лифта".       Деглан сошёл с платформы. Между полом подземелья и платформой образовывалась ступенька.       Мимикрит подошёл к неосвещённой пошарпанной стене, провёл по ней рукой. Грубый камень едва ли не резал кожу. Трогать его было очень неприятно, поэтому Деглан не стал продолжать.       От платформы был лишь один путь из квадратной входной комнаты — коридор в правом переднем углу, из которого шло тёплое мерцание факела. Деглан шагнул, не глядя под ноги, и сразу же что-то треснуло. Это была ветхая ключица, которая под пяткой и несильным напором восьмидесяти килограмм треснула и раскрошилась.       — Кость... Уже непонятно, какая. Полагаю, это оставил Равана. Очевидно, очередной ракшас... Впрочем, что он тут делает? Сторожит меч, о котором говорил Ракшаса? Тогда зачем я здесь? Или это был всего лишь глупый предлог, чтобы меня на казнь отправить? Блядство. Чтож, по крайней мере, я без кандалов и с катаной.       Он пошёл по коридору. Как оказалось, источником освещения был не факел, а фонарь. Однако в нём горело не масло, а сгусток света, от которого исходила странная энергия. Чем дальше Деглан шёл по загадочному серо-коричневому коридору, тем больше костей и потемневших кровавых разводов. Валялись и черепа, и рёбра, и задубевшие сине-чёрные конечности, давно прошедшие стадию некроза.       — Да уж. У вас тут беспорядок в Некрополе. Кто-то, похоже, плохо следит за территорией "Храма". Интересно, что это за место на самом деле? Чую, построили его вовсе не люди.       Узкий коридор, точно пищевод к желудку, привёл Деглана к огромному просторному залу. Просторному и пустому. Источник света был один — большая лампа в центре потолке, но при этом её было вполне достаточно, чтобы всё было хорошо видно, хотя освещение так и так было тусклым.       В противоположном от коридора конце зала, возвышаясь на небольшой платформе, идущей от угла до угла комнаты, стоял огромный каменный прямоугольник, похожий на плоский саркофаг. К нему вело две ступеньки. На саркофаге стояла подставка для оружия, на которой то ли в кожаных, то ли в деревянных ножнах покоился недлинный меч.       Деглан подошёл к саркофагу. Он был ему чуть выше пояса. На нём была какая-то выемка на передней стороне, закрытая толстейшим слоем пыли. Мимикрит задрал рукав, провёл рукой по выемке, почувствовал ладонью высеченные буквы. Стирая слой забвения, он открыл взору надпись.       «Тхир хэдних валэлигра Сангридр. Эрарэн хэдад, ори. Ду драстфидд зайн зодд»       Прочитав надпись, Деглан одёрнул руку от саркофага, точно от раскалённой печи. Это имя, слова. Сангридр. Воспоминания о событиях тысячелетней давности нахлынули, он попятился от саркофага. Лицо скривилось в отвращении и испуге, затем отвращение стало сменяться на злость. Но отвращение было не к кому-то постороннему. К случившемуся. К себе.       — Это не какой-то храм... Это склеп. Склеп валькирии. Вот, почему он так странно выглядит, почему он под островом и путь закрыт магией с заклинанием на мимисланге. Его построили даже не чародеи.       Шлепок плоти об камень, чавкающий звук. Деглан развернулся кругом на месте, извлёк катану из ножен и встал в верхнюю стойку.       В зал непонятно откуда пришёл высокий краснокожий демон с четырьмя жёлтыми глазами, торчащими клыками, белыми рогами и четырьмя руками. Его уши были вытянутее, чем у эльфов, и весьма остры, чем не отличались другие демоны. Чудовище обладало внушительной мышечной массой и ростом в двести двадцать сантиметров. Его огромная верхняя правая рука сжимала полуобглоданную голову Юичи. Сацудзина, что отправился на Испытание. Видимо, испытание было в том, сможет ли ракшас прожевать тебя или нет. У Юичи была содрана кожа, расковырян череп и частично выеден мозг. Он казался свежим. Видимо, погиб не так уж давно.       — О, ещё один гость. Папочка стал добрее, пятерых за один день спустил. Только вот странно, что ты с оружием да при одежде.       — Ракшаса повелел мне забрать некий меч. Видимо, вот этот, на саркофаге.       — Ах, так ты не просто еда, а игрушка! Здорово!       Гора красных мышц немного наклонилась вперёд, оттолкнулась от пола и с гулом рванула на Деглана. С огромной силой и скоростью тот подлетел, затормозил пяткой и замахнулся ногой, стремясь пнуть Деглана прямо в саркофаг.       Мимикрит успел применить силу молнии и серией рывков ушёл с линии атаки, оказался за спиной кредера и, замахиваясь из-за плеча, пропустил Ирдэ через клинок, чтобы ударить заряженным клинком по диагонали. Несмотря на свои размеры, амбал быстро развернулся и одной ногой отпрыгнул так, будто весил не больше кошки. Деглан нанёс второй удар, переставив ногу вперёд, третий, четвёртый. Он использовал Ирдэ, чтобы его атаки походили на рывки, но даже так Равана успевал реагировать и, отступая, избегать ран.       — А ты бодрый! Мне нравится!       Зубастый демон улыбался с оскалом, демонстрируя свои острые зубы, предназначенные для разрывания плоти. Едва Деглан замедлился, как правая пара конечностей раскрыли кисти и десять чёрных когтей рассекли воздух. Деглан отскочил в сторону по направлению движения рук и попытался отрубить руки, заменив молнию на пламя. Жарко стало обоим, но Равана вновь увернулся, резко сделав перекат и попытавшись ударить Деглана в поясницу и между лопаток двумя кулаками. Он подпрыгнул и развернулся одновременно, ускользая всего на пару сантиметров от удара, попытался нанести круговой удар, но смог описать лишь полукруг, не хватило инерции. Приземлившись, он сразу стал отступать, после чего вновь совершил рывок и, проскочив между ног Раваны, затормозил прямо за спиной, поднялся в развороте и, набравшись скорости, ударил катаной справа налево сверху вниз. Равана одним шагом развернулся вокруг и встретил метеоритный клинок с пламенным узором своим торсом.       Катана соприкоснулась с грубой и прочной красной кожей монстра, скользнула по ней. Раздался треск и звон металла. Клинок треснул чуть ниже середины, верхняя часть взлетела в воздух, а осколки из точки перелома разлетелись по области, пока оставшийся кусок клинка прочесал торс и с лёгким лязгом соскочил. Деглан, полусогнутый, замер на месте, с широко раскрытыми глазами пялясь на сломанный меч. Равана ухмыльнулся. Жёлтые глаза блеснули, в голове чудовища возникли жуткие картины.       Равана поднял правую ногу и со всего размаху ударил Деглана голенью в бок, отправляя в стену. Деглан пролетел чуть меньше половины зала и на большой скорости впечатался в стену, раздирая ухо и кожу виска об шершавый камень. Он упал, ударился лбом об пол, который был куда более гладким, нежели стена. В глазах немного помутнело, но теперь Деглан увидел противоположную стену. Она была уставлена целой коллекцией разнообразных черепов, складывающихся в ещё одну стену. Сейчас же он заметил, что по залу было разбросано множество костей, целых, переломанных, раскрошенных. Деглан не наступил ни на одну, но всё равно совершил неловкую глупость и сразу же превратился в жертву.       Едва он осознал своё падение и попытался встать, как Равана пнул его вновь уже в грудь. Пальцы ног, по ощущениям, едва не пробили грудную клетку. Из Деглана вырвалось сдавленное "гха!". Затем Равана с силой наступил на левую ногу, кроша коленный сустав прямо внутри ноги. Деглан стиснул руки в кулаки и зашипел от боли.       Немного нагнувшись, Равана схватил Деглана за правую руку и, дёргая, повернул, поднимая так, чтобы руку пронзила боль, будто её пытаются вырвать, и сразу после кисть вывернуло в обратную сторону. Деглан сдержанно крикнул от боли. Он не привык, чтобы с ним так поступали, но теперь он знал, каково это — когда тебя калечит победитель.       Равана схватил его другой рукой за шею, немного придушивая. Стало труднее дышать, от чего и без того горящее от боли тело стало нагреваться ещё сильнее. Деглан едва не начал выдыхать пар.       — Что-то ты быстро закончился... Я ждал большего. Чтож, хе-хе, предлагаю взглянуть на проблему моей скуки. Ты меня разочаровал, забрал только поднявшееся настроение. Надо забрать что-то в ответ. Око за око!       С этими словами одна из рук людоеда потянулась к левому глазу Деглана. Тот сразу оживился, через боль, прошибающую всё тело, попытался поймать руку демона, но смог лишь неловко шлёпнуть предплечье непослушными конечностями. Тот посмеялся, тремя когтями нарисовал три пореза, ведущих к глазу, чем-то напоминающих прицел, и, разведя дёргающиеся веки, пролез под них когтями, обхватил глазное яблоко. Глаз стал дёргаться, голова мотаться.       Немного поцарапав глаз, Равана резким сгибанием пальцев вырвал зелёный глаз. Из глазницы рванула кровь, а из горла вырвался болезненный вопль. Сложно сказать, слышал ли до Раваны хоть кто-нибудь нечто подобное от Деглана. Он задёргался всем телом, как прибитый таракан.       — Хо, новые силы появились? А поздно! Посмотрим... Думаю, он тебе не пригодится, да? — С садистской ухмылкой бросил тот и закинул око себе в рот. Острые колья, коими усыпана его пасть, стали перемалывать мягкий орган, пока он не потерял свою форму окончательно. — Бве, какой-то пвотивны... Тьфу! — И просто выплюнул его, после чего высунул язык, показывая недовольство вкусом. — Гадкий какой! О, слушай, а у тебя, никак, с рукой что-то не то? Давай помогу вправить!       Продолжая играться с Дегланом, как злой ребёнок с куклой, Равана схватил нижней левой рукой правую руку Деглана, ту, у которой вывернута в обратную сторону кисть, и стал тянуть. Ткани натянулись, точно струны, ноющая боль стала вспышками расходиться по конечности, зашипел и шов одежды. Он тянул его чуть выше локтя в сторону, пока рука не поддалась. Шов порвался и разошёлся, плоть с треском разорвало, ткани мышц и кожи лопнули, кость плечевого сустава выдрало с корнем. Равана успешно оторвал руку вместе с рукавом, кровь хлынула и из руки, и из плеча, заливая одежду, Деглана, самого Равану. Он высунул длинный язык и провёл им по месту разрыва, довольно чавкнул. Крики Деглана уже перестали быть чем-то новым, они лишь стали глубже, рвали глотку и делали ещё больнее. Голос разлетался по залу, отскакивал от стен, утекал в коридор, где волна прокатывалась до самого выхода из подземелья. Там болезненный вопль сдерживала лишь толща воды.       — Сочный вкус, мне нравится. Слушай, а у тебя ведь и нога не в порядке... Сейчас, не переживай, я помогу.       Аналогичным образом он ухватился за его бедро и уже без лишних прелюдий выдрал и ногу, но как-то скручивая в бедре. Будто пощадив Деглана, он оторвал ногу не полностью. Осталось где-то полбедра. Теперь у Деглана не было левого глаза, левой ноги и правой руки.       Из его горла вырвался уже не столь сильный крик. Горло стало слабеть и на фоне массовых потерь крови и массы организм в стрессовом состоянии не мог сосредоточиться на горле.       Посчитав, что выдирать все конечности скучно, Равана взял верхними руками Деглана за туловище сверху, а нижними конечностями стал без жалости бить по торсу, бокам, груди, отбивая ему органы и рёбра. С каждым ударом боль Деглана отображалась в крике всё более хриплом и слабом.       Когда вопли совсем ослабли, раззадоренный демон бросил калеку на пол. Тот шлёпнулся об камень лицом, в глазу помутнело, вдобавок сверху его заливало кровью из левой глазницы. От боли Деглан, едва его перестали рвать на части, потерял сознание. При этом же боли в теле возвращали его в мир, пробирая всё тело пульсирующими волнами. У него не было сил конвульсировать или кричать, он даже не мог полностью оставаться в сознании или потерять его. Деглан, похрипывая, разрываемый глухой болью, лежал в полусознании, пока из ран хлестала кровь, которая собиралась в лужу под ним. Встав у него в поле зрения, Равана стал есть его ногу. Правда, зрением это было сложно назвать. Так, мутные пятна, вдобавок наполовину залитые красным.       Сложно сказать, сколько времени прошло. Слабость пронизывала тело, воля к жизни в Деглане угасла. Он чувствовал себя на пограничье между живыми и мёртвыми и от этого его сознание будто расслаблялось. Боль становилась далёкой, тело стало покалывать холодком изнутри. Он будто умирал. Так, как никогда ещё не умирал. Даже когда он разбежался и, прыгнув со скалы, разбился об скалы, смерть ощущалась иначе, не так сильно выбивала из себя, как бы странно это не звучало, учитывая, что речь идёт о болезненной гибели.

***

      Они прибыли как только смогли. Узнав от шпиона, что Деглана увезли на Санзокусиму, Шидзенрёку немедленно взял Томику и отправился к даймё, у которого чуть ли не потребовал помощи. Даймё не возразил, хотя ночной визит и удивил его. Особенно то, как бесцеремонно холодный Столп сацудзинов ворвался к нему с требованием предоставить чародея. Присланный из Кезарии молодой чародей никогда не был на Санзокусиме и ему потребовалось немного времени, прежде чем он смог открыть портал.       Шушу созерцал вид чёрного неба, белой луны и спокойного озера, в пучинах которого скрывалось загадочное подземелье, где томился взаперти Равана, один из детей Ракшасы, его ужасное творение. Некогда он был его гордым любимцем, воплощением ужаса людей. Этот монстр мог в одиночку разрушить район города и несколько раз развлекался таким образом. Его боялись даже Яйбы, которых он любил убивать медленно и публично, рвать, как тряпичных кукол. Его жестокости и кровавому безумию не было предела. Он единственный из демонов с самого начала имел дополнительные глаза, вдобавок, каким-то образом он был сотворён из ничего. Некогда все ракшасы были людьми, но Равану Ракшаса создал с нуля, он не превратил в монстра человека, напоив его своей дьявольской кровью. Он был чистейшим плодом его магии.       Как нередко бывает с возлюбленными детьми, он избаловался и перестал уважать создателя, подчиняться, стал ставить свою волю превыше, ведь его желания всегда поощрялись. За это он был низвергнут в склеп под островом. Долгие годы он был в плену без единого человека. Мучился от одиночества, скуки и голода десятилетиями, пока, наконец, повелитель не смиловался и не стал присылать к Раване корм. Так придумали Испытание.       Томика и Шидзенрёку вышли из портала на берегу острова и быстро настигли Шимамире. Он не ожидал их встретить, но нисколько не возмутился. Томика тут же достала оружие и напитала его силой, готовая сражаться изо всех сил. Шидзенрёку едва достал катану из ножен, как Шушу выставил вперёд ладонь, останавливая его.       — Стойте. Вы пришли забрать вашего мальчика из гостей? Я думал, он останется с ночёвкой. Между прочим, он тут плохо себя вёл...       — Заткнись, мразь! Где Деглан?! Отвечай, сука! — Разумеется, экспрессия принадлежала альвийке.       — О, он внизу. Не в смысле, что мы его закопали, хотя я обещал сбросить его на дно моря за непослушание. Он под островом в подземелье. Не переживайте, я открою вам проход.       — Без глупостей, демон. Если ты отдашь нам черныша, то переживёшь эту ночь.       Тут Шидзенрёку потянул катану вверх и извлёк из ножен. Его прежде серые глаза окрасились в яркий красный. Его катана же сияла чистым белым. Казалось, будто вместо клинка из цубы шло лезвие чистой энергии, рассекающее всё, точно нож масло. Шушу увидел в этом нечто знакомое, пошатнулся, сделал шаг назад.       — Знакомо... Что-то нынче много интересных воинов собралось у сацудзинов. Видимо, близится очередная селекция. Милые враги, уверяю, нет смысла драться. Без меня вам Кэцуки не вытащить, лишь я могу открыть проход и вытащить вас наружу.       — Значит, я знаю, что делать. Томика, ты вызволяешь Деглана, где бы он не был спрятан. Я держу на коротком поводке белоснежку.

***

      Раздался странный свист, разнёсшийся эхом по гулким коридорам. Из коридора птицей вылетела Томика, что крутанулась в воздухе, приземлилась и приняла боевую позу. Клинки вибрировали и переливались разноцветным блеском от разных видов маны, что через них проходила. Адма, Фригг, немного Хеля осадком ложилось по краям клинка, создавая инеевые узоры. В нынешнем состоянии Томика активно извлекала элементальную энергию за счёт обилия эмоций. Можно сказать, она открыла в себе новый источник энергии.       Равана, повернувшись, расплылся в улыбке, демонстрируя окрававленные клыки и залитую кровью морду. Он бросил ногу в сторону и сделал пару шагов вперёд.       — Да что у вас там происходит, что сюда спускается столько людей? У меня, что, праздник? Шушу забыл закрыть проход?       Томика ничего не сказала, её глаза бегали в поисках Деглана. Потеряшка лежала позади Раваны на полу. По сторонам валялись рука, нога, его лицо было залито кровью и она не видела второго глаза. Придя в ярость и ужас от того, что сотворили с её другом, девушка тут же вспорхнула и хищно налетела на Равану. Летая при помощи Фригга, альвийка показывала куда большую мобильность, от чего Равана не мог её поймать. Это было всё равно что пытаться схватить муху в полёте. Кожа его была прочной и от обычных ударов даже не царапалась. Однако, применяя силу ветра и воды, девушка сумела оставить Раване раны и подплавить его плечо. Ей даже удалось отрезать воздушным клинком один из его пальцев, который, впрочем, вскоре отрос.       Томика совершила ошибку, когда забыла, что стражается с разумным чудовищем, а не человеком. Отпрянув в очередной раз, она забыла согнуть ногу, которой оттолкнулась. Равана тут же схватил её и, очертив дугу в воздухе, точно булавой, бросил в пол. Она болезненно ахнула, голова затрещала, зрение на пару секунд отшибло, заныли спина и копчик. Возможно, даже сломалась или треснула какая-нибудь кость. Равана схватил её нежное запястье и потянул за него к себе. Она вскрикнула, попыталась вырваться, чтобы тут же убраться из зоны досягаемости. Ей хватило секунды, чтобы осознать ошибку, но было поздно.       — Эй, развалюха, это твоя подружка?       — Пусти, тварь! За то, что ты с ним сделал, ты сдохнешь! — Она попыталась вырваться. Если бы не мёртвая хватка и кардинальная разница в массе, у неё бы могло и получиться.       — Точно подружка. Может, я и с ней поиграю? А? Эй, ты уже не слышишь? Кажется, он сдох... Как думаешь, если я сожру тебя заживо у него на глазах, он отреагирует? Или, может, что-нибудь ещё мне сделать, а? — Садист ухмылялся. Лёгким движением он сломал девушке руку и та взвизгнула на весь зал. Её болезненный крик почти тронул демона. — Мне почти жалко тебя, крошка. Эй, развалюха? Молчит... А подавал надежды.       — Деглан, вставай! Пожалуйста...       — О, так у него имя есть? Эй, ну перестань так корчиться, мне тебя так жалко станет. Может, перейти к чему-то поменьше? Пальчикам, например. Можно сломать, можно выкрутить, а можно отгрызть... Или отгрызть кусок, чем вырывать что-то.       Равана небрежно откинул руку альвийки и было собрался повернуться к Деглану, чтобы его проведать, как в спине закололо, зажгло. Лишь после этого до его уха добрался странный рокот, затем в спину ударила энергетическая волна.       Услышав полный боли крик Томики, Деглан пришёл в себя. Нужный рычаг был нажат, его единственный глаз раскрылся, радужка загорелась ярким изумрудным сиянием, полным Силы. Голова покрылась пламенем, огненная шевелюра в миг выросла и затанцевала тенью на стене. Пламя вспыхнуло на остатке ноги и собралось в новую конечность.       Едва поднявшись на плечо, Деглан оттолкнулся. От выросшей Воли к Жизни, исходящей из него решимости он тут же поднялся и от одного толчка ноги в рывке долетел до саркофага. Левая рука выхватила меч из ножен в развороте, тут же прорываясь сквозь зал к демону.       Едва Равана повернулся, среагировав на всплеск энергии, и протянул руку вперёд, желая тыкнуть в Деглана пальцем, как руку стало жечь. Время застыло, и в его четырёх глазах замерла ужасающая древнего монстра картина. Деглан был на уровне его глаз, он летел на него стрелой, находясь в практически горизонтальном положении. От него исходила мощная, обжигающая аура, а в левой руке лежала рукоять, из которой рвался длинный язык пламени. Огненный хлыст шёл на несколько метров и создавал серпантин за спиной мимикрита. Он начинался за спиной, описывал спираль вокруг него и оканчивался в рукояти. Спираль огня распыляла жар, от которого на демоне выступила испарина. Огненный хлыст, проходя через руку, нашинковал её на порядка дюжины кусочков до самого локтя. Рука Деглана стала менять угол наклона, чтобы дальнейшим взмахом отсечь голову людоеда.       Равана изо всех сил, желая выжить, желая сбежать от жгучего пламени, что уже разъело его руку, что разрубило на множество кусочков, которые, едва отделившись от тела, закоптились и рассыпались в пыль по пути к полу, напряг до предела мышцы ног, да так, что рывок, которого едва хватило, чтобы уйти с линии атаки, в обмен на спасение переломал во всех возможных местах кости демона. Он отскочил в сторону, к стене, вдоль которой выложена стена из черепов, и влетел в неё, упал на сломанные колени. Едва он успел срастить кости и подняться, что произошло за пару секунд, как Деглан вновь оказался перед ним. Равана не успел заметить, когда Деглан успел прекратить полёт, изменить направление и добраться до него. Тот взмахнул пылающим клинком по диагонали, но из-за отсутствия глаза не смог прицелиться и вместо того, чтобы располовинить тело, отсёк по плечо левые руки ракшаса. Вместе с тем стена покрылась слоем копоти. Руки, как и до этого, почернели от огня и стали последовательно рассыпаться в пепел. Обрубки рук также почернели и посыпались, от конечностей осталось совсем немного полностью обожжённой плоти.       Деглан приземлился и на миг остановился от того, что у него потемнело в глазу и помутилось в голове. На секунду его огонь ослаб. За это время ракшас рванул прочь от Деглана, видя в нём огненного демона, саму смерть для него, существа, страшащегося солнца.       Но Деглан не дал ему уйти. Он взмахнул, ударил по земле, клинок вытянулся и разбился о пол, оставляя длинную чёрную полосу. Равана побежал в обратную от выхода из зала сторону.       Один взмах и колено Раваны разрублено пополам. Привычным образом вампирья плоть стала сыпаться от контакта с эманаторским пламенем. Равана рухнул наземь и стал ползти прочь. У него осталась одна нога и одна рука.       Деглан, прекратив атаковать, лишь ударил напоследок огненным хлыстом, обратив на себя внимание монстра. Людоед в испуге развернулся, стал ползти назад, а не вперёд. Деглан неторопливо шагал к нему. Его глаз, прежде зелёный, изменил окрас. Теперь радужка была жёлто-красной, вокруг зрачка был лиловый ореол. Цвета расходились к границе радужки лучиками, точно солнца, наложенные друг на друга. Из-под одежды по шее поднимались лиловые трещины, похожие на молнии. Такие же, точно вены, виднелись на запястье оставшейся руки Деглана.       — Умоляю, прошу... Пощади! — Кровавое чудовище объял страх смерти пред лицом жнеца.       — Думал ли ты о пощаде, отрывая мне руку, вырывая глаз? Думал ли о пощаде, побивая меня, как кусок мяса? Или когда ломал руку девушки, что помогла мне найти немного света в мире, что предал меня суду и наказанию? Нет, не думал. Ты кровожадный зверь, которого я навеки усмирю. Око за око.       — Прошу! Я ведь не виноват!       — Не виноват, будучи единственной угрозой в этом подземелье? Взгляни на свою стену из черепов! Сколько жизней ты жестоко оборвал за то время, что тут сидишь?       — Я был заперт здесь много веков! Я был ребёнком, посаженным в подземную клетку! Что я мог, кроме как придумать себе смысл жизни?! Мне пришлось сделать себя стражем этого места, чтобы не сойти с ума!       — Тебе было скучно и поэтому бесчисленные жертвы обагрили своей кровью твои руки в агонии, пока ты разрывал их заживо. Из детского у тебя лишь отговорки, приговор я вынесу полновесный.       — Нет!       Резкий взмах и краткая вспышка. Пламенный язык прошёлся по сильной шее демона и та подлетела, как от мощного удара. Четырёхглазая башка с острыми ушами и рогами плюхнулась на серый пол и пару раз крутанулась на месте.       Укоротившись до обычной длины, клинок погас и вновь стал стальным. Оружие приняло облик катаны, что прежде разрушилась об прочную кожу высшего ракшаса, узор также сохранился. Деглан встал на месте, немного поник от темноты в глазу. Затем он посмотрел через плечо. Пламенная шевелюра потухла, на её месте остались длинные огненного цвета волосы с переодическими аметистовыми прядями. Эманатор молнии и пламени с болезненной улыбкой глянул на Томику.       — Всё хорошо, Тома. Его больше... Нет...       Выдавив из себя реплику, Деглан, чья нога также потухла, выронил катану из обмякших рук и рухнул на пол с гулким звуком, разнёсшимся по склепу.

***

      Дальнейшие события Деглан застать не смог. Едва сила Воли к Жизни ослабла, как его искалеченное тело вновь отказалось функционировать. Он узнал о том, что произошло, от Томики.       Через какое-то время после смерти Раваны Томика смогла прийти в себя после жуткой боли и, осмотревшись, обнаружила Деглана без глаза, ноги и руки, но с волосами. Причём волосами весьма странными. Рядом с ним лежала его катана, а где-то недалеко лежала ещё одна его катана, но сломанная. Заметив саркофаг и пустые ножны на них, изменившие форму под меч, Томика решила, что Деглан взял клинок со стойки и, вложив его обратно, что было непросто сделать, когда одна рука сломана, понесла с собой вместе с Дегланом. Уже наверху Шушу за счёт своего слуха услышал зов Томики и поднял платформу. Под присмотром Шидзенрёку Шушу никому не навредил. Напротив, вид Томики и Деглана его расстроил. Когда оказалось, что они в западне, ведь чародей был далеко и закрыл портал, Шушу сообразил троице лодку. До последнего Шидзенрёку готовился к атаке в спину, но Шушу лишь закрыл проход в склеп валькирии и ушёл в неизвестном направлении. Шидзенрёку, молясь всем богам, плыл от Санзокусимы к Пананису, а уже там местный чародей вернул сацудзина и наёмников на Ландагул, прямо в Харетаханаяму. К тому моменту у Деглана уже отросли конечности, но не глаз. Ещё несколько дней он пролежал без сознания, пока наконец не очнулся в своей комнате в компании Томики, которая не отходила от него даже при том, что у неё самой была сломана рука.       Первое, что увидел Деглан, вернувшись в мир живых — грустное лицо Томики с белой повязкой на лбу, которую та носила из-за рассечённого виска. Грусть, впрочем, быстро ушла, когда мимикрит ожил.       Вскоре после пробуждения Деглан поведал многое. Рассказал о высших демонах, которых видел. Рассказал, где это было. Рассказал про Ракшасу и что узнал про него. Рассказал про Равану. Про то, что Храм Испытаний оказался усыпальницей павшей валькирии, умолчал. Как и о том, что меч, случайно принявший вид сломавшейся катаны, вероятно, принадлежал ей. Эти новости оказались тревожными, но сацудзины быстро отреагировали и стали готовиться. Все понимали, что демоны осознают, что их секреты раскрыты. Все понимали, что будет бой. Все готовились. Вероятно, сейчас и юреи готовились выйти против всей Харетаханаямы. Хватит ли людям времени подготовиться к бою с демонами? И успеют ли они первыми нанести удар? Все надеялись, что да.       Глаз Деглана так и не восстановился. Это было хуже, чем если бы пришлось объяснять всей Харетаханаяме чудеса исцеления. Уже пару недель Деглан привыкал к жизни с забинтованным с одной стороны лицом. Вскоре после того, как он пришёл в себя, он спрятал проявление силы стихий и перекрасил волосы обратно в чёрный, а глаз обратно в зелёный. Также он подавил узоры молний на коже. На косметические трансформации он, по крайней мере, ещё был способен.

***

      Так и не сумев исцелить глаз, Деглан был подавлен своей слабостью. С каждым днём он всё терял силы и твёрдость тела и разума, это рвало душу больнее рук Раваны. Кто он, если растеряет свою силу и не сможет защитить окружающих? Чего он будет стоить без своих боевых возможностей? Он мог целый день сутулиться на пне в саду и смотреть в одну точку оставшимся глазом. В один такой день к нему пришёл Шидзенрёку и сел рядом.       — Мне говорили, что ты отсюда почти не уходишь, целыми днями сидишь на пне и таращишься то ли на цветы, то ли вообще ни на что.       — Пытаюсь найти покой. — Сказал одноглазый, не поворачиваясь к Столпу. Губы ссохлись, слиплись, от чего их даже нелегко было разжать. Его волосы были распущены и немного спутаны. Белый бинт прятался под шевелюрой, видно его было в основном на глазнице.       — Раз до сих пор его не нашёл, то, может, не там ищешь?       — Возможно, недостаточно прождал.       — Так ты его ждёшь или ищешь?       — Чего ты хочешь, Шидзенрёку? Разве у тебя нет дел? Ты узнал, где находится логово бога демонов, знаешь, где сейчас скрываются Шушу, Ямикацу и кто там ещё из самых опасных остался. Тебе нужно разобраться с Шимурой и готовить людей к атаке на логово демонов, пока они не напали раньше. Почему ты тратишь время на трёп с поникшим мечником, который теряет силы и перестал что-либо делать?       — Во-первых, у меня к тебе дело. Именно к тебе. Во-вторых, я трачу время затем, чтобы поникший мечник принял случившееся и свою неспособность изменить что-то. Мы, смертные, каждый день рискуем остаться не то что без глаза или руки, вообще без жизни. И мы боремся, даже если что-то теряем. Ты потерял руку и ногу, тебе пересчитали кости. Ты погиб, Деглан. Ты был холодным. Но ты вернул руку и ногу, ты снова дышишь и не корчишься от боли. Глаз ещё может вернуться, может, твоему организму не хватает сил или нужно больше времени. Я хочу, чтобы ты переступил через это и пошёл вперёд.       Последние слова прозвучали как-то по-особенному. Деглан даже немного обратил внимание на эти слова.       — Томика беспокоится. Её рука почти восстановилась. Уверен, тебе не всё равно.       — Я рад. И мне жаль, что я отвлекаю вас от дел своим депрессивным видом.       — Не видом, а состоянием.       — Ладно, так я покоя не найду... Чего ты хотел?       — Вскоре после твоего возвращения кое-что случилось. Пока ты находился меж миров живых и мёртвых, я... Стал грезить странными видениями. Это происходило даже если я не спал. В любой момент в голове всплывало будто воспоминание. Но у меня не может быть этих воспоминаний. Позже мне намекнули, что для раскрытия загадки нужен черноволосый мечник, пришедший с дальней земли. Полагаю, ты подходишь под описание, учитывая твоё загадочное происхождение.       — Разве я загадочный?       — Ты бессмертный из древней расы. Вполне себе загадочно.       — Я, кажется, насчёт себя непоняток не оставлял... Ладно, что мне делать-то?       — Спать. Пойдём.       Под сном Шидзенрёку подразумевал онейромантию. Молодой человек в тёмном наряде с чёрными волосами, чёрными глазами и острым носом, похожим на птичий клюв, послужил онейромантом для Деглана и Шидзенрёку. Никто не объяснил ни кто он, ни откуда. Когда они легли, он коснулся большими пальцами их лбов и погрузил в сон, в котором вскоре оказался и сам.       Сон был странным. Он представлял собой бесконечное белое пространство с как бы сценами, где проигрывались воспоминания. Молодые юноши сражались с чудовищами в горах, тренировались в парировании, таскали мешки по лестнице с верха башни в основание в наказание за кражу вина и сладостей. Один юноша был с немного взбалмышными, но в целом ухоженными недлинными чёрными волосами и зелёными глазами. Другой носил длинный хвост и владел глазами цвета солнца.       — Это... — Деглан пошатнулся, попятился.       — Шушу так же отреагировал, помнится. Может, он увидел мой силуэт за спиной Шидзенрёку? — Раздался голос сзади. Деглан резко обернулся и попятился вновь.       Перед ним стояло двое Шидзенрёку. Один с красными глазами, другой с солнечными. На плече второго сидел ворон.       — Что...       — Вот мы и встретились вновь. Ты пришёл ко мне тысячу лет спустя. Здравствуй, Деглан.       —...Здравствуй, Зоннан.