Дорога в Эвтюмию

      Стоя в пространстве сновидения, Деглан уставился на того, кто некогда был его братом. Почти таким же, пожалуй, как и Анной. Если Анной был ворчливой занозой с хорошим настроением, а Деглан гневливой язвой с запасом саркастичных выпадов, то Зоннан был хранителем равновесия, эталоном спокойствия, вносящим баланс в чашу весов поведенческой модели триады.       Золотисто-красные глаза пылали, подобно солнцу. Зоннана совсем не зря назвали «солнечным». В его лице, отличающемся от Шидзенрёку лишь агривалитскими чертами заместо пелагитских, читалась смесь лёгкого презрения, усмешки и самодовольства. Впрочем, даже так Деглан ощущал от него ауру покоя.       Зоннан аэн Гетлекер, как и Деглан, происходил из высокого рода. На Крите фамилию носил любой законно рождённый или взятый на воспитание представитель народа, фамилия зависела от места проживания. Херберготы слыли Элетайнами и Гетлекерами, галаирцы Гриммами и Фиртерами, бонсиане Сойасами и Канри, бисгрерцы Лимэрами и Хавранами, а мансанитяне Фендарами и Ваарасами. Авэ, родового имени, не было только у беспризорников.       Зоннан аэн Гетлекер, хербергот и сосед Деглана, родившийся в хейме Мюнранавнар в Хидргарде, Железном Городе, был представителем рода, чьей выдающейся чертой была особая расположенность к контролю стихий. Представители этого рода были уникальны, поскольку могли овладеть всеми основными стихиями — Йортом, Адмой, Ирдэ, Суртом и Фриггом, а также, вследствии, всеми возможными их производными. Возможно это благодаря особой философии Гетлекеров и стремлению к гармонии и покою, что вкупе с их природными талантами открывало широкие возможности.       — Значит, ты тоже его знаешь. — Сказал Шидзенрёку, переглядываясь между древними.       — Да. Это Зоннан аэн Гетлекер, Змей Кас Хенфора. Он же Гетлекерский Экзорцист.       — Я его знаю под другим именем. Кагуцути.       Деглан вопросительно моргнул и покосился на Зоннана. Тот с лицом аля «ну да, как-то так» надул нижнюю губу и пожал плечами, будто бы удивлённо поднимая брови. В то же время его взгляд не менялся.       — А Кагуцути...       — Айнский бог огня и мифический Основатель Кимецугаты. — Представился Зоннан. — Так сложилось, что я вошёл в мифы. Тысячу лет назад у айнов была очень хорошая фантазия.       — И каково тебе стоять подле «бога» и основателя твоей организации, Шидзи?       — Думаю, примерно так же необычно, как стоять возле соседа по телу в искусственном сне, созданном демоном. — С усмешкой сказал Зоннан.       — О как. Не понял. Поясни.       — Шидзенрёку — моя реинкарнация. Одна из многих-премногих. Я живу в его теле и с недавних пор пробудил сознание, так что теперь он не только пользуется моей силой, но и видит меня призраком наяву. Правда, похоже, пока я недостаточно пробудился, чтобы и ты начал видеть меня. Надеюсь, соприкосновение во сне поможет этому. Либо тебе нужно попросить у Ракшасы глаза, чтобы узреть призрачный мир и меня.       — Ты знаешь про его глаза?       — Я знаю немало о ракшасах. В конце концов, именно я открыл солнечное железо, страх ракшасов перед ним, что каждый высший владеет особым талантом и что ракшасы делятся на зверей, кемоно, разумных, ничишико, и высших, кецуноки. Впринципе, как и обычные вампиры. Правда, ракшасы совсем не вампиры, они нечто более близкое к демонам. Собственно, не зря айны их так называют.       — А Искусства... — Хотел подтвердить одну мысль Деглан.       — Ты, верно, заметил уже, что стили боя сацудзинов больно похожи на наши. Сокрушительный и гневный Хонодо это Сарасу. Акробатические изгибы Мизудо от Варимуну. Резкость, прыткость и напряжение Угусы породили Искусство Молнии. Несомненно, Казедо вытекает из Ассантрага. Ну и Квэнья превратился в Исидо.       — Создавая стили боя для людей, ты брал за основу то, чему нас учил Гедымейр.       — Да. Как ты помнишь, желая разобраться с проблемой кредеров, наводнивших наш мир, я стал соединять мимикритское фехтование и элементальную магию. Вдобавок люди слабее, пришлось несколько изменить методы тренировок и ослабить требования. Так получились Искусства, вытекшие из моих Экзорцизмов.       — Не зря движения сацудзинов казались мне знакомыми. Итак, Гетлекерский Экзорцист обновил мимикритские боевые искусства, прибыл на Ландагул, открыл проводящий магию металл, подстроил мимикритский бой под тело человека, научил людей использовать магию при помощи особого металла, создал орден борцов с чудовищами...       — Мне нужно было проверить эффективность моих экспериментов. Вдобавок я решил помочь людям достичь мира и покоя.       — Но прошла тысяча лет и ты реинкарнируешь в Столпах.       — Не совсем. Я не вселяюсь в Столпов. Реинкарнируя в человеке, я дарю ему наличием своей души огромную силу как физическую, так и магическую. Шидзенрёку от рождения сильнее, гибче и живучее других людей. Вдобавок, у него издавна были обрывки моей памяти о боевом искусстве и предрасположенность к магии. Это и помогло ему стать сацудзином и быстро продвинуться. С годами моя душа всё сильнее укореняется в теле, что приближает час моего пробуждения и увеличивает силы носителя души. В итоге мои реинкарнации занимают мой же некогда пост. Всё встаёт на свои места, так сказать. Касайи — проявление моей силы. Тело человека не выдержит всей мощи, но Касайи позволяет временно раздвинуть границы и убрать лимиты. Конечно, при злоупотреблении это оставит след... Но метка как дарит силу, так и защищает от неё.       — Да, я ощутил от неё нечто вроде энергии оберега в тот раз... Растёт она тоже по мере твоего пробуждения?       — Верно.       — Кстати об этом...       Шидзенрёку поднял полностью забинтованную руку и стал разматывать бинт, вытягивать его из-под одежды, после чего оголил руку до плеча, вытянув из хаори и кимоно. Касайи, бордовая пламенная метка на теле Хикари, разрослась от костяшек до плеча, две заострённых полосы переходили по ключице и едва не выскакивали на шею. Точно лоза, пламенные линии обвили конечность.       — Это далеко зашло. — Заметил Зоннан.       — Это плохо? — Спросил Деглан.       — Мы и об этом поговорим.       — Я хочу услышать ответ сейчас. — Настоял Шидзенрёку на сохранении темы. Деглан поддержал его.       — Гх... Как посмотреть. Чем больше метка, тем больше моей силы тебе доступно, тем больше твои возможности. Уже сейчас твои возможности сопоставимы с мимикритскими. С другой стороны... Человеческое тело, даже если это мимикритская реинкарнация, не предназначено для содержания такой силы. Ты не доживёшь до тридцати лет. Ни одна реинкарнация не дожила.       — Сколько мне тогда осталось?       — Обычно реинкарнации умирали через пять-семь лет после того, как пробуждалось моё сознание. Однако прежде, за год-два до смерти, ты начнёшь ускоренно стареть и слабеть. Тело начнёт разрушаться под давлением моей силы.       — Кёка, кажется, примерно через что-то такое сейчас и проходит.       — Кёка незаурядная девушка, но она обычный человек. Несмотря на её упорство, силу и одарённость, несдержанность и неподготовленность оставляют на ней след. У неё нет запечатанного внутри духа мимикрита, который бы исцелил тело или помог совладать с энергией. К тому же, она не училась магии, поэтому не находится в гармонии с элементальный энергией, которая в ней течёт. Необученные маги тоже страдают от силы без подготовки. Увы, сацудзинская подготовка не идеальна...       — Ты, значит, мне помогаешь?       — Я могу использовать свою энергию, чтобы поддержать твою жизнь и продлить её. Не безгранично, но хоть как-то отсрочу твою смерть.       — Долго мы будем обсуждать, когда там помрёт очередная инкарнация? — Встрял в разговор ворон, все тут же обратили на него внимание.       Он взмахнул крыльями, прыгнул с плеча Зоннана и, поднявшись в небо, вырос в размерах, пока не накрыл их тьмой. Обстановка сменилась — теперь небо стало багрово-чёрным, пепельные облака за угольными, распахнутыми крыльями, стремительно двигались. Пол обрёл цвет обугленной земли. Зоннан, Деглан и Шидзенрёку на удивление спокойно отреагировали.       — Я ожидал удивления. — Заметил демон, властитель сна.       — У меня сейчас другие заботы. — Сказал Шидзенрёку.       — Мне чуть больше двух тысяч лет, красным небом меня не удивить. — Спокойно заметил Зоннан.       — Я просто помню, что погружён в сон. — Пояснил Деглан.       — Чтож, не в том суть. Деглан аэн Элетайн, позволь мне представиться. Я Фуркас. С твоей перспективы я демон, иномирный ихоровый скульптор.       — Экстерий. Я знаю понятия космологии и немного знаю о внешнем мире. Вельтэмером не зря был. Зачем ты погрузил нас в этот сон, Фуркас? С какой целью мы тут беседуем, Зоннан? Я рад тебя видеть, но вот ты явно не ради братского воссоединения здесь.       — Конечно, Грешник.       — Зоннан, прошло столько лет... — Деглан почувствовал укол в сердце, услышав, как его назвали Грешником. Его так не называли уже очень давно.       — У преступлений нет срока давности, Деглан. Я тебя не прощал и не планирую. Но ты нужен людям Ландагула сейчас и я надеюсь, что у тебя появилось хоть немного совести, чтобы прийти тогда, когда в тебе нуждаются.       — Появилось хоть немного совести? А ты думаешь зачем я уже пару месяцев торчу на Ландагуле, Ханасиме или как называть этот остров? Зачем режу ракшасов? Не для того ли, чтобы помочь людям? Я, между прочим, до Ландагула двигался на Крит!       — Сильно сомневаюсь. Ты маньяк, Деглан. Наверняка тебе просто нравится, что в сражении с юреями приходится прикладывать усилия. Тебе просто весело. А торчишь ты на Ханасиме явно не для того, чтобы помочь нуждающимся, ты думаешь только о себе. Ты не отступил со своего пути ради помощи ближним, ты пытаешься ими прикрыться, чтобы найти повод не возвращаться туда, где тебя осудили по заслугам. Приблизившись к солнцу, ты его испу...              Зоннана прервал удар Деглана. Крепкий кулак одноглазого мимикрита прилетел прямо в солнечный глаз Зоннана. Тот качнулся на несколько шагов, еле устоял на ногах, не готовый к бою.       — О нет, Солнышко, я не боюсь солнца! Сейчас ты убедишься в том.       Шидзенрёку тоже отскочил и болезненно дёрнулся, схватился за глаз. Деглан либо проигнорировал это, либо не заметил. Зоннан ощутил боль. Фуркас, несмотря на ограниченную мимику воронского облика, весьма красноречиво наклонил голову. Будь он в форме человека, выгнул бы бровь и скривился.       — Похоже, мой рассказ о сделке с Кадзией придётся отложить... На крайний случай можно просто влить им в головы воспоминания.       Солнцеглазый оскалился, потёр покрасневшую от удара кожу и, рванув с места, как при использовании Ирдэ, но без искр, в полёте сделал кручёный удар ногой, целясь в висок. Деглан, чувствуя во сне лёгкость, пригнулся и проскочил под Зоннаном, чтобы в прыжке ударить его ногой самому прямо по пояснице. В результате упали оба, но Деглан поднялся быстрее. Он напряг мышцы, поднял руки в стойку и приготовился.       Зоннан проскользнул по полу, точно его толкнул ветер, и ударил между локтей снизу. Кулак попал под бороду, стойка была разбита, Деглан отшатнулся и тут же получил новый удар в живот, в бедро, по носу. Пригнувшись, Деглан увернулся от удара в оставшийся глаз, резко выпрямился, хватая Зоннана за плечи, ударил его под дых с размаха коленом, сразу после со всей силы зарядил в лицо лбом. Зоннан взял Деглана за запястья, превозмогая скручивающую боль в животе, большими пальцами сильно нажал в точке сочленения кисти и предплечья, немного даже царапая кожу ногтем. Хоть это и был сон, каждый удар ощущался по-настоящему.       Деглан зашипел, одёрнул руки. Зоннан с размаха нанёс удар, Деглан пригнулся, взял его за плечо и дёрнул от себя назад. Зоннан потерял равновесие, полетел вперёд, Деглан схватил его за длинный хвост. Кожа головы загорелась болью, точно гора пуха от искры. Вдобавок, Гетлекера потянуло назад. Деглан подставил ему подножку, Экзорцист упал ему в руки спиной к лицу. Деглан обхватил его, сплёлся руками и, приподняв не стоящего твёрдо на ногах солнцеглазого, бросился с ним на пол. Разумеется, в итоге придавливая собой. Зоннан оттолкнул Деглана и попробовал встать, но тот тут же прыгнул на него, придавил к полу и зарядил по носу. Затем ещё раз, но уже в скулу. Кулаки стали по очереди влетать, подобно таранам, в лицо Зоннана, взбивая и без того красную рожу.       Зоннан попытался вывернуть руку брюнета, но ослабшие пальцы соскользнули.       — Ублюдок... Вот поэтому... Даже Анной... Хотел убить тебя!       Деглан резко перестал бить, обеими руками обхватил шею Зоннана и со всей силы сдавил, даже впиваясь в горло пальцами, будто пытаясь проколоть, как тесто.       Зоннан стал дёргаться. Он не мог выбраться из-под Деглана, не мог вырваться из его хватки, слишком крепко Кот вцепился в Змею.       — Зачем напоминать мне о том, что я сделал? Я не знаю о своих ошибках? Не знаю, какую боль всем причинил, что натворил?! Думаешь, я ничего не осознал, не понял? К чему спустя столько лет вновь причинять мне боль и напоминать обо всём?! — Крик Деглана в лицо Зоннана наполнял всё сонное пространство чистым ферлюстом и обидой, болью, злостью. Фуркас скучающе отвернулся.       — А с чего я должен думать о твоих чувствах? Считай это своим наказанием... — Прохрипел Зоннан.       — С того, что ты был мне братом!       Сумев двинуть рукой как следует, Зоннан ударил Деглана в челюсть. Его рука, почему-то покрытая меткой Касайи, загорелась. Яркий красный свет от метки ударил в глаза, мышцы наполнились мощью. Удар произошёл не сразу, после соприкосновения с челюстью в кулаке будто собиралась энергия, заряжалась ударная волна. Затем Деглана оторвало от Зоннана с такой силой, что заныли плечи. Руки порвало пополам от силы удара и силы, с которой Деглан цеплялся в шею Зоннана. От отдачи Зоннану переломало пальцы, а руку отбросило. Деглан взлетел на несколько метров и с грохотом, будто что-то деревянное сломалось, оказался на полу без обеих рук и с чуть сдавленной головой. От давления кровь пошла из ушей и носа.

***

      Драка была настолько личной, что происходила сквозь сон, наяву. Все удары Деглана пришлись не по Зоннану, но по Шидзенрёку. Вернее, их общему телу. На шум неторопясь пришла Томика, которая и обнаружила избитого Хикари и безрукого Деглана. Мало какие вещи в своей жизни она понимала меньше, чем то, что видела в тот момент.       Касайи, переплетение изогнутых линий и языков огня, засияла, и раны Шидзенрёку, от сломанных пальцев и ребра до гематом и рассечённой губы, стали исцеляться, пока не исчезли. Раны Деглана стали исцеляться чуть позже и несколько медленнее. Впрочем, и раны были серьёзнее — переломов у него толком не было, только синяки, но зато были грубо разорваны плечи. Вспомнив, как Деглан лежал без руки и ноги, Томика почувствовала гадкое чувство страха и боли в сердце, будто вернулась в Храм Испытаний. Впрочем, руки Деглана всё же восстанавливались, хоть и небыстро.       — И вновь ты в слепом гневе сделал глупость и нанёс вред постороннему, пытаясь заглушить свою обиду, которую сполна заслужил. Совсем не изменился. — Раздались режущие слова Зоннана.       Деглан повернул голову и застал его полупрозрачный образ сидящим на шкафу. После контакта во сне он стал видеть его наяву, как и Шидзенрёку. Либо же после драки его душа как-то сильнее пробудилась. Может, дело в активации Касайи? Это ведь проявление силы Зоннана.       — Шидзенрёку... Как ты себя чувствуешь?       — Будто меня телега переехала. Похоже, вас с Кагуцути друг к другу подпускать нельзя. Впрочем, как оказалось, он действительно меня исцеляет. — Шидзенрёку поднялся и осмотрел свою метку. Когда тело исцелилось полностью, сияние прекратилось.       — Твоя метка разрослась? — Спросила Томика.       — Да. Кстати, Деглан, я разве говорил, что можно кому-то рассказывать о метке?       — Ещё ты меня осуди... — Тот продолжил лежать на полу, утомлённо прикрывая глаза. Он так рад был увидеть Зоннана, но теперь вновь хотел, чтобы он исчез. — Но прости. Я посчитал, что нет ничего плохого, чтобы с ней поделиться. Тем более, дальше ведь эта весть не разошлась.       — Что у вас тут произошло? Хотелось бы услышать объяснение. Сейчас же. — Томика решила, что следует напомнить, что она в комнате. Она упёрла руки в боки.       — Шидзи?       — Кх... Раз ты знаешь о моей метке, расскажу тебе ещё кое-что, Томика. Недавно ко мне стали приходить видения и странные сны. Будто бы чья-то память. Однажды человек во сне, похожий на меня, сказал, что я должен привести черноволосого мечника из дальних земель. Тогда же явился некий онейромант, который заявил, что поможет человеку из сна и человеку из яви встретиться. Затем Деглан вернулся, пришёл в себя. Вот я его привёл, нас погрузили в сон. Мы узнали кое-что интересное, Деглан и этот человек, Зоннан, поговорили... А потом начали драться. В итоге пострадал я, а этому призраку хоть бы что.       — Шидзенрёку, справедливости ради, я тоже чувствовал боль. А так я мёртв и мне априори нельзя причинить вред.       — Как это мёртв? — Тут Деглан удивился.       — Ты кому? — Не поняла Томика.       — Только мы его видим, Томика. Это Кагуцути, Первый Истребитель. Вернее, его дух.       — Шидзенрёку, позволишь мне вселиться в твоё тело и самому всё объяснить, чтобы ты не передавал мои слова с того света, как какой-то экстрасенс?       — Полагаю, ты не заберёшь у меня тело навсегда, так что можно.       Призрак на шкафу исчез, Шидзенрёку помял шею.       — Итак, девушка, позволь объяснить дело. Я — Зоннан, основатель сацудзинов, живший тысячу лет назад.       — Ты мимикрит, как и Деглан?       —...Как ты поняла?       — Интуиция. Твоё имя похоже на «Зоннэ».       — Ты обучил её мимислангу?       — В процессе обучения. Она ещё не всё знает и едва ли может на нём говорить, но пару слов всё же свяжет.       — Оказывается, ты всё же умеешь что-то кроме разрушения. Итак, да, я мимикрит. Правда, как видите, мёртвый. Тысячу лет назад в очередном сражении с высшими ракшасами Ямикацу, Ракшасой и Шимамире я не смог одержать победу и был убит. Боги простили мне грех мимикритов и позволили умереть насовсем и упокоиться, но я отказался, потому что не хотел умирать, пока не избавлюсь от демонов. К тому моменту это уже стало моей жизненной целью, я перестал думать об испытании моих методов борьбы с нечистью. Тем более, что они и так себя показали и оправдали.       Словом, вышло так, что вернуть в тело меня не смогли, ведь душа уже ушла из Спонтвельта. Зато боги смогли благословить меня реинкарнацией, чтобы я регулярно воскресал в новом теле и продолжал борьбу. А чтобы я мог использовать свои силы в теле человека, боги придумали Касайи — метку, позволяющую получить полный доступ к моим мимикритским силам. Это всё не без последствий, правда. Вселяясь в человека, я обрекаю его на раннюю смерть. Моя сила рано или поздно начинает разрушать человеческий организм, не приспособленный к мимикритской мощи. Вдобавок, чем сильнее пробуждается моя душа, тем больше власти над чужим телом я имею. Такими темпами я могу поглотить душу того, кому принадлежит тело. По сути, я краду тело и поедаю душу. Если везёт, то человек просто пользуется моей силой и обходится без поглощения, но в молодом возрасте он стареет раньше времени и всё равно умирает.       Зоннана слушали все. И чем дальше шёл его рассказ, тем его смысл становился мрачнее.       — Значит, Шидзенрёку недолго осталось не только потому, что его тело со временем станет калечить твоя сила, но и потому что ты просто его сожрать можешь.       — К сожалению, после Падения контролировать поглощение души невозможно. — Деглан стыдливо отвернулся. — Не знаю, почему, но на определённом этапе это может произойти, если я буду активно взаимодействовать с носителем.       Поскольку разговор уже был начат, Зоннан заодно рассказал Томике то, что Шидзенрёку и Деглан уже узнали. О том, как он оказался на Ландагуле, чтобы проверить свои методы изгнания нечисти на ракшасах, о создании Кимецугаты. Вдобавок рассказал компании детали о том, как к нему стали отправлять учеников знатные самурайские рода, поскольку Зоннан успел прослыть великим воином, убивающим демонов. Рассказал о том, как приходилось защищать народ острова и уживаться с правительством, которое ничего сделать не могло, в том числе не мешать профессионалам. О том, как Охотники заработали свою репутацию, о своих учениках, первых Кимецу и Яйбах.       — Зоннан, а ты знаешь, кем раньше были Ямикацу и Шушу?       — Тебе правда интересно?       — Да.       — Ну хорошо... Раньше Ямикацу звали Ямато Ямамото. Он был моим учеником, наследником рода Ямамото. Это был сильный и влиятельный дом, который хорошо относился к сацудзинам благодаря Ямато. Он был моим первым учеником и самым лучшим. Стремился к совершенству, но не мог достичь моего уровня, что его разрушало. Гордость... И страх смерти привели его к тому, что на пороге гибели он стал демоном, чтобы увеличить свою силу. Это помогло ему достичь большего, но сделало чудовищем. Едва обратившись, от голода он вырезал весь свой клан и лагерь сацудзинов. Я лично застал его за поеданием бывших братьев по оружию. Он просил прощения, но я не позволил себе. Впрочем, рука моя дрогнула и я его не убил. И зря. Тогда был лучший момент. Теперь Ямикацу — преданнейший слуга Ракшасы и сильнейший его демон. Боюсь, даже у тебя, Деглан, нет гарантий победить его. Обо мне и говорить не стоит, ценой шанса на победу обязательно станет жизнь Шидзенрёку. Он не переживёт выплеска всей моей силы.       — Шидзенрёку выглядит как ты. Стал Столпом, как ты. Отвернулся от ученика, когда тот превратился в юрея, как ты. Как у вас много наследственного.       — Что касается Шушу... — Продолжил Зоннан, не комментируя подмечания Деглана. — Насколько я знаю, до превращения он был то ли ронином, то ли просто путешественником из Цугуо. Вроде бы я слышал, что он сам как-то вышел на демонов и попросил дать ему крови. Так он обратился в кровавого маньяка, живущего убийством. Прямо как ты. Хотя сомневаюсь, что он изменился после обращения. Вероятно, и до этого в нём было мало человечности.       — Он мне тоже сказал, что мы похожи... Уёбка вы два.       — Ваши отношения, похоже, нуждаются в доработке.       — Они нуждаются в изменении прошлого либо прекращении. Тем не менее, Деглан действительно нужен сейчас.       — Хоть бы сделал вид, что не презираешь меня, раз я тебе нужен. Задобрил бы, потерпел.       — Никто не обязан целовать тебя в задницу и терпеть, Деглан. Радуйся, что я больше не буду звать тебя тем самым словом, чтобы не провоцировать.       — ...Блядство. Пойду подышу.       — Постой...       — Пусть идёт, ему...       Не сумев вынести общество Зоннана, Деглан выскочил из помещения. На улице уже вечерело, солнце покидало Харетаханаяму. Деглан подошёл к фонтану, опустился, присел, склонился над водой и стал смотреть на своё отражение.       — Это какое-то проклятие... Я устал быть тобой.       Он обратился к своему отражению. Угрюмо посмотрел на него. Оно угрюмо смотрело в ответ. Отражение Деглана, похоже, было не радо ему принадлежать. От такой издёвки над самим собой стало ещё тоскливее.       — Чем больше я от прошлого бегу, тем скорее оно меня настигает. Это утомляет...       Приблизив лицо к водной глади, Деглан засучил рукава, набрал в руки воды из фонтана и умыл лицо. Затем повторил несколько раз, прополоскал рот. Прохладная вода освежила его, успокоила. Стало легче.       Краем глаза Деглан заметил, что комната для погибших не была закрыта, а за приоткрытой дверью единственный, но прекрасно работающий глаз разглядел ступни. Прислушавшись, оттуда же он услышал чавканье. Тут же вскочил, побежал.       В прохладном помещении он застал Арауна Тенгри. Он впервые увидел его лицо, когда тот шугнулся скрипа деревянного пола и повернулся — светло-зелёные глаза, короткие платиновые волосы, следы ожогов на щеке и лбу. Араун Тенгри занимался тем, за чем его никто не должен был застать — он ел. Ел труп погибшего от потери крови сацудзина, чуть убрав белую ткань и впившись в его плечо.       Когда Деглан шагнул в мертвецкую, ракшас вздрогнул и обернулся, резко стал мотать головой то к трупу и обгрызанной руке, то к мимикриту. Зелёные глаза Деглана заискрились.       — Что, совсем изголодался? — Его голос, сочащийся гневным разочарованием, с каждым звуком становился ниже.       — Деглан... — Демон поднялся, стал вытирать лицо. — Послушай...       — Всё же ты вкусил человека.       — Ты ведь знаешь, что я ел их и раньше, до встречи с Симаку-саном. И держался...       — До этого момента. Или ты ещё раньше начал их есть?       — Нет, клянусь, я впервые сорвался! Впервые за десять лет! Этот запах свёл меня с ума, я не мог его вынести. Он пробивался сквозь маску во много раз сильнее любого из цветков в крепости.       Деглан зашагал к Тенгри.       — Деглан, услышь меня. Он мёртв, ему хуже не будет. Я понимаю, как это звучит, ведь он всё равно товарищ, но ведь... Пойми...              Демон не сопротивлялся, он пытался докричаться до Деглана. Тот схватил его за шиворот и с нечеловеческой, но мимикритской силой бросил в окно. Тело Тенгри с лёгкостью пробило айнское окно. С хрустом дерева и шорохом бумаги демон в чёрном костюме, но без маски вылетел на тропу. Солнце тут же стало жечь кожу, Тенгри резким движением натянул капюшон и закрылся, встал на четвереньки с опущенной головой, когда из мертвецкой вышел Деглан.       Мимикрит ловко выхватил катану из ножен, пламенный узор клинка вспыхнул и обратился в чистую красно-жёлтую плазму. Один лишь жар, который исходил от огня, кусал лицо высшего демона, залитое кровью мертвеца.       Шум не остался незамеченным, на улицу стянулись сацудзины. Они озадаченно глядели на стоящего на коленях и одной руке Арауна Тенгри, на Деглана с пламенным клинком, что стоял, точно судья. Толпа загудела шепотками. На улицу вскоре вышли и Томика и Шидзенрёку. Деглан чувствовал, что аура Зоннана ослабла, поэтому решил, что тот отдал контроль Хикари и ушёл на второй план. Шидзенрёку вышел вперёд.       — Что происходит, Деглан?       — Он ел труп.       — Шидзенрёку...              Шидзенрёку нахмурился, его глаза опустились в нижний глаз, прищурились. Лицо слегка сморщилось сперва в раздумьях, затем в сомнениях, затем в гневе. Рука стала извлекать клинок. Белое сияющее лезвие застыло в воздухе в паре сантиметров от шеи демона.       — Значит, его жизнь подошла к концу. Как я и сказал, если он испробует плоть...       — Как я и сказал, если это случится, я лично его обезглавлю.       К ним выбежала Нами Сукеру, Кадзе но Кодомо, ученица Тенгри.       — Что тут происходит, Хикари-сама?       — Мне жаль об этом говорить, но твой учитель — высший демон. Прежде он сделал много для острова и, узнав, я закрыл на это глаза, но теперь он вкусил человека и этого я уже не могу спустить ему с рук.       Тенгри молчал. Он больше не пытался оправдаться, объясниться, достичь понимания. Он принял свою казнь. Принял, что его жизнь окончена, что его не выслушают и не простят. Он не хотел вредить ни Деглану, ни Шидзенрёку. Не хотел случайно навредить кому-нибудь, спасая свою жизнь. Он допустил ошибку, поддался голоду, надеясь, что никому от этого не станет хуже, и был пойман. Он ошибся и теперь заплатит за это.       Увидев его смирение, Деглан в очередной раз увидел в ком-то себя. На сей раз лучшую версию себя. Ту, которой он не стал. Того, кто сумел принять свой порок и готов за него ответить. Не того, кто стал беглецом. Его стали терзать сомнения. Катана потухла, материализовалась, на ней остался лишь пламенный узор.       — Молю вас, Хикари-сама, он ведь столько лет был сацудзином, нашим братом по оружию, моим учителем. Скольких он спас? Даже если он демон, в душе он ещё человек. То, что он после долгих лет один раз не выдержал и попробовал человеческую плоть, плохо. Но неужели он не заслужил прощения?       — Ты не понимаешь, юная Нами. Я уже дал ему шанс, когда не убил, узнав, что он такое. У него было одно условие — не есть людей. Он его нарушил. Раз он сорвался единожды, сорвётся и дважды. Заслужили ли павшие, чтобы демон жрал их, чтобы чувствовать себя лучше, даже если он отличный сацудзин? А не станет ли ему мало мёртвых со временем?       — Тогда... Тогда позвольте ему хотя бы закончить обучение!       Девушка вцепилась в руку Шидзенрёку, будто пытаясь оттянуть от учителя. Она искала любой предлог, мельчайшее обоснование того, почему Тенгри должен остаться в живых. Дальше может быть что угодно, хоть побег с острова. Главное — спасти его сейчас.       Чувство вины уже начинало прожигать Деглана изнутри, до того часто его заставляли его испытывать за совсем короткое время. Столько раз напоминали о былом вновь и вновь, ковыряли гнилую рану. К тому же, смотреть на то, как осуждённого хоть кто-то защищает, было невыносимо. Чтобы перед глазами перестали всплывать болезненные образы, он решил поддержать Нами. Помочь тому, кто был лучше него.       — Шидзи, а может, и вправду...       — Что? — Убийца демонов повернул голову к Деглану и озадаченно на него посмотрел. Только что он сам раскрыл факт людоедства Тенгри и сам чуть не обезглавил его. — Как это понимать? Что изменилось? Ты же...       — Да, но ведь он Яйба. Если Ветряной Клинок будет казнён, кто-то должен его заменить. Готова ли Нами сейчас? Может, нужно дать ему время закончить обучение?       — Во-первых, почему никто другой не может этим заняться? Других умелых мечников нет? Или других кандидатов в Яйбы?       — Тенгри был Клинком долгие десять лет. Насколько мне известно, ни один из сацудзинов не жил так долго. Даже Столпы и Кимецу. Его опыт слишком ценен, чтобы так просто его терять.       Шидзенрёку взглянул на братьев по оружию. Сацудзины молчали, но он чувствовал, что мнения разделены. По лицам он видел, что одни уважали Арауна несмотря на то, что тот вкусил мертвеца, готовы были оправдать его и даже закрыть глаза на дальнейшее поедание павших. В конце концов, он давно держится, да? И трупам хуже не будет. Другие были согласны с радикальным взглядом Шидзенрёку — демон должен умереть. Особенно, если он покусился на плоть собственного соратника.       Тенгри молчал, ждал исхода. Он был искренне удивлён, что сацудзины до сих пор не сожгли его на костре все вместе. Его тронуло, что за него заступилась дорогая ученица. Он был в смятении насчёт Деглана, как и он сам.       Из толпы вышла Кёка. Девушка, не шумя, подошла к Шидзенрёку, подтянула его к себе за плечо, стала шептать на ухо. Нами как-то инстинктивно отступила.       — Когда-то ты так же отрёкся от Ичиро, теперь он с чудовищами, ведь сацудзины от него отвернулись. Араун съел мертвеца, это не так уж плохо. Не живого ведь сацудзина растерзал. Он в Кимецугате дольше всех нас, десять лет он служит острову Ветряным Клинком. К тому же, кто знает, каковы будут потери, если он будет защищаться. И если он тоже примкнёт к врагу. Ты отпугиваешь лучших воинов, Шидзенрёку. Это не поможет победить.       Кёка знала, что говорить. Сперва немного надавить на человечность, поговорить серьёзно, вдумчиво, расслабить бдительность. Затем ударить по-шидзенрёковски — сказать про потерю воинов, победу над врагом. Её рука всё хищнее цеплялась за плечо наставника. Она ткнула в нужные места и теперь ждала, когда Шидзенрёку сдаст позиции.       — Раз столько тех, кто против его кончины...       Едва Шидзенрёку это сказал, как Деглан спрятал катану в ножны. Тенгри стал озираться. Хикари вздохнул, Кёка отпустила его. Световая катана потухла и вернулась в ножны тоже.       — Тенгри, ты остаёшься в живых до тех пор, пока Сукеру не сможет стать Яйбой. Тебе нельзя покидать Харетаханаяму и иметь оружие. Ты будешь ходишь с табличкой "демон" на шее оставшиеся тебе дни. Когда наступит последний день, я дам тебе шанс спастись, если ты победишь меня в дуэли. Дам тебе честный бой. До тех пор нам больше незачем видеться.       Шидзенрёку не был зол или раздражён тем, что ему не дали убить демона. Он был смущён и озадачен тем, что на защиту людоеда встало столько людей.       — В мои времена такое было невозможно. — Прокомментировал Зоннан. «Почему Деглан передумал?» — Мысленно обратился Шидзенрёку.       — Не знаю. Из твоей памяти я помню, как он сказал, что сам убьёт Тенгри, если тот подведёт его. Он был серьёзен. И он был единственным, кто мог рассказать о том, что Тенгри покусился на труп умершего. Следовало бы спросить у него.       — Деглан. — Обратился Тенгри, поднимаясь, когда мимикрит стал уходить. — Почему ты передумал?       — Потому что я дурак, совершивший ошибку, как и ты. Но ты смело принял последствия и был готов заплатить. Я от своих ошибок сбежал. Я трус, а ты нет. Считай, что я не могу смотреть на смерть того, кто напоминает мне о больном и кто при этом ещё и лучше меня. Мне нужно побыть в одиночестве.

***

      Когда Шидзенрёку нашёл Деглана у водопада под горой, где стоит крепость, и попытался понять, почему он передумал убивать Тенгри, Деглан ответил почти то же самое, что он сказал ракшасу. В том числе про то, что ему нужно побыть в одиночестве. Ни Зоннан, ни Шидзенрёку не видели смысла дальше говорить с Кэцуки. Реинкарнация ушла, а Деглан улёгся обратно на мягкий футон, который он выволок из крепости, и заснул под шум воды. Ему повезло и он так и не увидел ни одного сна.

***

      На следующий день Деглан пошёл с Шидзенрёку, чтобы закончить вчерашний разговор во сне. У Фуркаса было что-то, что он должен был рассказать. Пока Деглан шёл на сеанс онейромантии, на улице он заметил идущего с Сукеру Тенгри. На его шее действительно висела табличка с надписью "демон". Проводив их взглядом, Деглан пошёл дальше.       Фуркас решил, что Шидзенрёку и Деглану очень нужно знать историю о том, как Зоннан прибыл на Ландагул, как он стал изучать Кагуцутияму и с одним кузнецом обустроил там шахту и кузницу, как они вместе стремились достичь лучшего способа обработки солнечного железа, как Зоннан принимал учеников днём, а ночью исследовал леса в поисках демонов-зверей и воевал за деревни с демонами поумнее.       Фуркас рассказал и о том, почему он вообще здесь. Как оказалось, тысячу лет назад Кадзуя, кузнец, ставший первым соратником Зоннана, кузнец, которого он научил работать с солнечным железом, через годы после создания Сацудзинов обратился к демону за помощью. Фуркас по гримуарам обладал даром предсказания и мог исполнять желания, поэтому Кадзуя призвал его. Экстерий должен был помочь Кадзуе создать величайший из сотворённых людьми клинков, погибель демонов. В обмен Кадзуя был готов отдать свою душу.       Фуркас согласился. Разумеется, демонов не привлекают души в каком-то абстрактном плане или чтобы просто потешить своё эго. В душе любого существа есть ихора, хоть какое-то количество. Именно она и интересует ихоровых скульпторов. Впрочем, Фуркас, можно сказать, пожертвовал своей платой и половину ихоры Кадзуи взял для катаны. Также он помог найти лучший образец железа Кагуцути и идеально его обработать. Он направлял Кадзую, а тот пустил в ход всё своё мастерство. В конце концов, за короткий срок в две недели катана Киноси, Смерть Демонов, была выкована. Она не ржавела, резала любого демона, даже прикосновение к мечу чудовища было болезненным для него, взять клинок мог лишь интлит. Даже сам Фуркас не мог нарушить это правило.       Сблизившись с кузнецом за время сотворения клинка, Фуркас не хотел сразу забирать его ихору, ведь это бы убило человека. Вместо этого он дал ему срок в десять лет и новое условие — кузнец больше не мог пользоваться инструментами, не мог трогать оружие. Едва Кадзуя вручил Зоннану Киноси, как лишился права заниматься своим ремеслом. Он остался жив и Фуркас иногда к нему являлся. До дня смерти Кадзуи демон питался его негативными эмоциями, тёмной мнимостью.

***

      Когда рассказ был окончен, Фуркас объявил, что пообещал Кадзуе напоследок, что не покинет сацудзинов до тех пор, пока Ракшаса и его создания не будут истреблены. Рассказ был нужен лишь затем, чтобы показать, как много демон сделал ради людей и насколько им следует постараться, чтобы оторвать его от острова, который ему надоел, но который он не мог оставить по условиям договора.       Он также оставил несколько зацепок для охотников. Не раскрыл все тайны, но немного расширил горизонт. Шимамире, воин с кровяной катаной, на Ландагуле, а найти его можно будет в Цукимори вместе с Раймеем и его отрядом. Шимура же вернётся на Ландагул вскоре после встречи с Шушу. После предсказаний Фуркас оставил спонтвельтян и исчез.       Шидзенрёку поручил Деглану вместе с Раймеем и его бригадой разыскать и убить Шушу. Деглана такая задача исключительно радовала после того, что произошло в Мюнгвидр-Гейтасе. Шидзенрёку хотел взять Шимуру на себя, однако Деглан хотел отомстить за айнский чай, так что Шидзенрёку уступил. Он взял на себя роль переговорщика с даймё, ведь убить наследника клана Шимура можно было бы лишь с дозволения правителя острова. В качестве напарника в деле с Томи Шимурой к Деглану должен был присоединиться Кимецу Хомура.       Шидзенрёку и Зоннан взяли на себя более стратегическую работу — руководить и следить за подготовкой сил сацудзинов к налёту на Киноиэ. Кёка была отправлена на усиленные патрули, как и Яйбы, не считая Тенгри. Томика мало отдыхала, в основном она выполняла сокращающиеся в количестве поручения и тренировалась. Ракшасов на острове как-то само собой стало меньше. С одной стороны, теперь мало кто погибал. С другой стороны, это выглядело как стягивание всех сил. Несколько путешествий на соседние острова показали, что там ракшасы пропали вовсе, хотя раньше они изредка появлялись.       К сожалению, связи с Санзоку не было, так что никто не знал, что там происходит.

***

      Сутиме, Юкине и Мизутаро образовывали собой Громовую Бригаду Раймея. Если брать армейскую терминологию Империи, конечно, Бригада была меньше нужного по количеству человек свыше, чем в две с половиной тысячи раз, однако сацудзинов, похоже, устраивало название.       Вместе с троицей в фиолетовых хаори с треугольниками шли Деглан в коралловом хаори с рисунками этих самых кораллов уже белым цветом и Раймей в ярко-голубом хаори с узором молний. Сурового вида Громовой Клинок шёл немного вперёд, ведя команду по лесу. Все держали оружие наготове, будучи уверенными, что это не они ищут Шушу, а он выжидает их. Клинки юношей были пурпурными, а вот катана Раймея чёрно-синяя, с белыми блестящими узорами молнии, ползущими от основания клинка до острия. Цуба, насыщенно-синяя, была исполнена в виде колеса из молний.       Деглан шёл как-то более расслабленно, хотя ему было труднее, ведь Шушу мог напасть из слепой зоны, что Деглан бы легко пропустил. Тем не менее, руки были на изготовке, он был готов выхватить оружие. Сейчас его бинт было видно лучше, поскольку волосы были собраны в хвост. Бинт повязкой ложился на голову, закрывая лоб, виски и затылок, а также накрывал пустую глазницу. Деглан всё ещё волновался насчёт того, что там даже зачатка нового глаза не формировалось. Это было чрезвычайно непривычно.       Мирную прогулку прервал силуэт средь деревьев. Между двумя кедрами стоял наполовину прикрытый кустом ежевики беловолосый демон с красными глазами и лёгким белым одеянием. Он ухмылялся, смотря на Деглана из тени. Время точно застыло, концентрация мимикрита усилила восприятие до такой степени, что двигался для Деглана только Шушу. Насколько же он быстро передвигался?       Демон медленно вышел из-за куста, затем быстрым рывком скакнул к одному из учеников Раймея и, наотмашь вскрыв ему загривок двумя когтями, порезал руку и себе, впрыскивая в человеческую рану кровь высшего ракшаса. Деглан стал вынимать клинок, рванул с места. Но не успел. Ракшас обошёл четверых айнов с большую скоростью, заразил каждого, после чего скакнул к Деглану с левой стороны и, положив ему руку на плечо, тихо сказал: «Весёлой игры». Деглан выхватил клинок и взмахнул им, пытаясь разрубить Шушу пополам, но, когда он развернул голову, демон уже пропал.       Зато не пропали свежеобращённые сацудзины, которые рванули все втроём на Деглана, поглощённые жаждой крови и плоти. Он отскочил, влетел ногами в дерево, от него отрикошетил в землю и, сделав кувырок, увернулся от раската, первой каты Искусства Молнии, Юкине.       — Блядство!       Катана покрылась лилово-алым цветом, трещинами по клинку пробежали ало-белые молнии. Деглан собирался быстро оборвать жизни бывших соратников, как тогда, в доме Томи, где он сумел вовсе испепелить демонов.       Громовой Клинок оказался быстрее. В ушах засвистело, кожу закололо, волосы на всём теле встали дыбом. Сквозь шум и треск прошипело название техники — «Грохот гневных туч». Воздух наполнился электростатикой. Раймей, успевший обратиться в демона, как и его ученики, сделал землетрясущую серию из трёх рывков, самолично обезглавив своих учеников. Несмотря на мастерски нанесённые удары, сила молнии была столь велика, что, кажется, головы оторвало разрядом Ирдэ, а не отсекло блистательными взмахами. Обугленная неровная плоть немного посыпалась, после чего тела вместе с головами рухнули на землю. Едва это случилось, как Раймей стал прикладывать катану к собственной шее. Его голубые глаза с чёрными склерами казались дикими, но он точно был в себе. Изменилась лишь природа тела.       — Ты что это делаешь?       — Кэцуки, тебе не понять, ты с большой земли. Я не могу допустить такого позора, как становление демоном. Я не допустил и того, чтобы мои ученики ими были. Но допустил, чтобы их обратили, что уже пятнает мою честь. Но я очищу её, когда отправлюсь вслед за ними. А ты найди белого демона и сделай так, чтобы мы были последними его жертвами.       — Не смей кончать с собой, Раймей. Это трусость, а не доблесть.       — Какой трус отважится зарезать себя?       — Тот, который не отважится жить дальше. К тому же, умерев, ты никому не поможешь. Ты будешь нужен, когда твои братья ворвутся в пещеру юреев. Неужели ты их бросишь?       Деглан решил испробовать убеждение, поманипулировать кем-нибудь, как Кёка Шидзенрёку. И это сработало, Раймей стал сомневаться, клинок немного отдалился от шеи.       — Ты считаешь, что жить таким смелее, чем самолично избавить себя от бытия монстром? Я ведь теперь опасен.       — Ты хочешь меня съесть?       — Нет!       — А Шидзенрёку или Томоэ?       — Нет... — До него стало доходить, что хочет сказать Деглан.       — Может, ты готов преклонить колено перед богом демонов и начать убивать людей?       — Я буду первым, кто всадит в него клинок.       — Так и чем же ты опасен?       — ...Значит, не хочешь, чтобы я подыхал?       — Нисколечко. Ты нужен Ханасиме.       — Ха... Ханасима. Да, однажды этот остров вернёт себе это прекрасное название. Ладно, Кэцуки, ты добился своего. Ты прав. Лучше сгинуть в бою с чудовищами, исполняя долг до конца, чем просто избавиться от одного ракшаса. Жаль только, что с моими учениками ты такой беседы не провёл.       — В отличие от тебя, они пытались меня сожрать. Но мне жаль, что ты потерял свою Громовую Бригаду. Наверняка хорошие парни были.              Раймей лишь сдержанно хмыкнул, убрал клинок в ножны, осмотрелся.       — Это провал. Его уже не найти, слишком много времени мы потеряли на этом разговоре.       — Зато не потеряли Яйбу.       — Нужно похоронить ребят. А ещё... Я ведь теперь демон? Я ведь сгорю на солнце, если выйду из леса.       — Да, дилемма... Ты хорошо копаешь руками?       — Если нужно, смогу и ногами.       — Я предлагаю следующее: ты копаешь тут могилы беднягам, я в это время схожу за защитой от солнца. Затем вернёмся в Харетаханаяму и отчитаемся.       — Так позорно будет возвращаться с потерями, не достигнув цели.       — Больше думай о том, чтобы Шидзенрёку не захотел тебя казнить. Хотя мне кажется, что тебе он доверяет больше, чем доверял Тенгри.       

***

      Исполнив задуманное с похоронами и накидкой для Раймея, Деглан вернулся с ним в крепость. Там же Раймей отдал катаны погибших. Шидзенрёку несколько взбесил тот факт, что у него стал демоном уже второй Яйба. Впрочем, Раймея он действительно уважал больше Тенгри, особенно когда услышал, что изначально Громовой Клинок хотел себя убить после того, как прервал жизни обращённых учеников. Веря в Яйбу, Шидзенрёку помиловал его, как и Тенгри некогда. То, что Шушу ещё жив, расстроило и Шидзенрёку, и Зоннана. Тот не то чтобы не сомневался в победе Деглана, но всё же рассчитывал на это. Деглан, впрочем, ответил лишь, что он хоть что-то пытается делать, кроме как сидеть в чужом теле как глист. Тогда обиженный Зоннан предложил спарринг. Деглан согласился.              Секундантом спарринга был Калеб Мондо, монах, пришедший три года назад из Харкатгаота, Храма Стихий в Гхиргуркане, чтобы помочь в нелёгкой миссии по уничтожению нечисти. В отличие от большинства сацудзинов, Каменный Клинок пользовался не катаной, а особым копьём с лезвиеподобным наконечником, которым можно было рубить, как нагинатой. Оно было сделано из сидирита и насыщено Йортом, что выражалось ярко-жёлтым свечением, поэтому хорошо работало против ракшасов. Огонь и молния жгут, вода плавит, ветер заимствует эффект, а камень... Камень превращает в камень. Хотя сидирит не слишком хорошо проводит магию, способностей монаха было достаточно.       Задачей Калеба, Иси но Яйбы, было следить, чтобы аппоненты не травмировали себя и при помощи своего элемента прервать бой и защитить их от взаимных увечий. Шидзенрёку, призраком сидя возле Мондо, предвкушал новые травмы.       Мондо, к слову, был нужен не только потому, что Зоннан и Деглан могли изворотить друг друга донельзя, но и потому что сейчас в Харетаханаяме особенно внимательно следили за здоровьем сацудзинов. К бою должно быть готово как можно дольше, нельзя было допустить раненых из-за какого-нибудь дурацкого спарринга. По той же причине была подтянута дисциплина. Впрочем, сацудзины и сами понимали ситуацию и мало кто создавал проблемы.       Деглан и Зоннан дрались боккенами. Впринципе, никто не запрещал использовать на дуэли настоящее оружие. Никто и никому. Кроме них. Разумеется, инициатором всех ограничений был Шидзенрёку, у которого до сих пор иногда побаливали пальцы.       Деглан сделал выпад вперёд, тут же сделал взмах снизу вверх. Попытавшийся атаковать сверху Зоннан был парирован, Деглан с разворота ударил его в живот ногой, дух Хикари скорчился. Удар справа, стук блока. Кот извернулся под боккеном врага, наотмашь ударил по щеке. Пригнулся, ушёл от укола, но тут же получил вертикальный удар по макушке, от чего неловко зашагал и получил ещё удар по ноге, упал на колено, занёс меч за плечо и блокировал очередной удар, резко встал и сделал ложный выпад в колено, пируэт, выбил из рук боккен, сбросил дзори с ноги прямо в лицо Зоннану и едва не уколол в нос, останавливая деревянный меч в сантиметре от лица.       Зоннан рассерженно поднял руки, сдаваясь. Он не хотел получать лишних ударов и мучить Шидзенрёку. Подумал он о нём не сразу, но всё же додумался. Испытывая вину перед Хикари за то, что тот долго не проживёт, а, возможно, и вовсе будет поглощён, Зоннан старался не причинять ему неудобств. Проще дать Деглану победу.       Деглан отбросил боккен, надел обратно хаори и повесил катану на пояс. Мондо был несколько озадачен этим странным поединком.       — Чтож, Солнышко, кажется, два-ноль.       — Ты правда считаешь, что победил тогда, оставшись без рук? Один-один.       — Принимай поражения достойно, лучший сынок Гедымейра.       — Раньше тебя это не волновало.       — ...Да и сейчас нет, просто я больше ничего не придумал.       — Типичный Дэгйэланн...       — Я не разрешал тебе это произносить.       — А я должен спрашивать? Что же мне будет за такой тяжкий грех?       — Эва.              Деглан выставил руку небрежно, не направляя ладони вперёд, указывая в сторону Зоннана двумя выпрямленными пальцами. Телекинетическая волна ударила в перерожденца и унесла в оружейную стойку.       — Это не по правилам. — Заметил Мондо.       — В пизду правила. — рявкнул поднимающийся Зоннан.       Комната задрожала от электрической дрожи, раздавшейся от рывка Зоннана. Горящий пламенем кулак пронёсся над головой Деглана, что едва успел выгнуться назад. Зоннан пнул его по ноге и Деглана откинуло силой Фригга, раскручивая в воздухе. Он жёстко приземлился и уже увидел, как покрывшийся камнем кулак Зоннана в прыжке летел в его лицо.       Калеб Мондо стукнул обратным концом копья. Из-под земли сквозь фундамент прорвалась каменная рука с золотистыми жилками света, что поймала кулак Зоннана. Вместе с тем кулак выстрелил куском щебня в солнечное сплетение Гетлекерского Экзорциста, от чего тот схватился за грудь и стал немного задыхаться. Едва его рука выбралась из захвата, как тот отошёл подальше от Деглана, что прохрустел костями. Его за шкирку держал Калеб.       — Я не знал, что вы владеете столькими элементами, Хикари-сама. Господин Лайос, не могли бы вы уйти? Похоже, у вас какие-то проблемы со Столпом.       — Нет, проблем нет. — Спокойно ответил Шидзенрёку, вернувшийся в тело. По тону сразу стало ясно, что они поменялись обратно. — Просто накопился негатив и нужно было его... Выпустить. Возможно, я поступил несколько дико. Прошу простить, Мондо-сан. К тому же, нам с Раясу ещё нужно наведаться к даймё Идзухаре-саме по делу Томи Шимуры.       — Что тут у вас за шум? — В додзё зашла Томика. — Вы опять дерётесь?       — Небольшой спарринг. На сей раз без серьёзных последствий.       — Думаю, без секунданта они бы были.       — На то вы и нужны, мистер Калеб! — С улыбкой сказал Деглан.       Его настроение почему-то поднялось. Нет, дело отнюдь не в появлении Томики. Просто этот спарринг напомнил ему о тех славных днях, когда всё было просто. Лёгкая ностальгия вызвала радость у юного старика.       Когда Калеб убедился, что у Хикари и «Лайоса» нет настроя для дальнейшего боя, он удалился. Здоровенный Яйба вселял своим видом тревогу и покой одновременно. Рядом с ним не чувствовалось никакой опасности, кроме той, которую излучал он сам. Впрочем, его доброе лицо и мягкий голос позволяли отвлечься от грозного тела.       — Итак, я слышала, поход за Шушу не удался?       — Увы. Белобрысый ублюдок в насмешку надо мной заразил Раймея и его учеников. Они хотели меня загрызть, но я даже среагировать не успел, как Раймей сам их разорвал второй катой. Буквально. От его ударов мечом у них взорвались шеи. Потом он попытался самоубиться, но я в кои-то веки проявил мастерство дипломатии. Видимо, моя дипломатия на ближайшие полгода исчерпана... Но Шушу ещё своё получит, я до него доберусь. Хоть тут, хоть в пещере. Твою мать, а он ведь это всё спланировал... Как же я забыл, что Ракшаса при мне поручил ему разобраться с Бригадой? Он, должно быть, отправился обратно на доклад. Да, вряд ли я его теперь встречу...       — Его час придёт. Сейчас нужно разобраться с Томи Шимурой. Фуркас предсказывал, что он прибудет вскоре после встречи с Шушу. Хоть вы его и не убили, но встретили. Нужно поговорить с даймё, иначе проблем не оберёмся. Потом я вернусь к другим делам, а ты с Хомурой убьёшь Томи. Думаю, он не должен доставить столько же проблем, сколько древний ракшас.       — Кстати, Деглан, у меня вот вопрос. А чем ты собрался убивать Шушу и Томи? Твоя катана ведь сломалась.       — ...Томика, дурик мой, вот этим. — Деглан взялся левой рукой за рукоять катаны и чуть вытянул её из ножен. — Ты же её сама выносила вместе со мной, разве нет?       — Видимо, удар головой об пол сказался на моей памяти...       — Хм? — Шидзенрёку обернулся, будто ему что-то сказали. — Деглан, Зоннан хочет посмотреть на твою катану.       — Пусть смотрит, только не трогает.       — Нет же, я хочу её осмотреть. Я ощущаю от неё странную эманацию. Ты нет?       Тон сразу сменился. Зоннан снова у руля. Руки Шидзенрёку были сложены на груди, но Зоннан поднял правую руку и, оттопырив от кулака средний и указательный пальцы, коснулся ими челюсти. Красные глаза стали солнечными.       — Ты знаешь, я не люблю, когда трогают мой меч.       — Ты знаешь, я не буду снова его красть.       — Ты крал его меч?       — Всего один раз, когда ходил на охоту на дрэхандра. В итоге я не смог его вернуть, тварь умудрилась улететь с клинком в чёртовой шее... Неудачная охота была, ну да и мне было немного, лет сорок ещё.       — Мне было двенадцать, когда я убил своего первого драконида. — Похвастался Деглан.       — Тебя и дрочили тренировками больше и лет с четырёх. Ох уж этот Эрбарм аэн Элетайн. Видно, настолько был никудышным, что боялся, что и жить он будет как эльф. Не в обиду, просто вы правда меньше живёте. Если что, раньше мимикриты доживали где-то до двух тысяч лет, это в два раза дольше эльфийской жизни.       — А кто такой Эрбарм аэн Элетайн? Твой родственник? — Томика уточнила, поскольку уже знала, что не всякий Элетайн был знаком Деглану. Это было именем «племени», а не конкретно рода Деглана.       — Конкретно этот Эрбарм — да. Мой отец.       — Поняла, можешь не продолжать. Я помню наш разговор, когда мы хоронили тех мятежников.       — Очень жаль прерывать вашу милую беседу, но я бы хотел увидеть меч. Пожалуйста, Деглан.       — У тебя три минуты. — Со вздохом ответил Деглан и, достав катану, протянул её Зоннану.       Тот немного отошёл, поводил клинком по воздуху, провёл пальцами по клинку, затем тряхнул от плеча вбок. Клинок на миг вспыхнул.       Он принял истинный облик. Такой, какой у него был ещё тогда, на оружейном стенде на саркофаге в усыпальнице Сангридр. Ножны также обратились назад, подстраиваясь под оружие.       Это был меч длиной в метр, двадцать сантиметров которого уходило на эфес. Навершие клинка имело форму, напоминающую заострённые рога, согнутые под градусом эдак сто тридцатым. От латунных рожек по чёрной рукояти до гарды шла тонкая спираль. Гарда была исполнена в виде расправленные крыльев, а между крыльями и рукоятью был инкрустирован тёмный рубин. Рукоять была покрыта одновременно гладкой и жёсткой чёрной кожей. Ножны из гладко вычищенного эбена были обработаны, по цвету примерно как рукоять.       Клинок был линзовидный, одиноково хорошо острый в любой части.       — Интересно... — Зоннан стал оценивающе пробовать клинок в руке дальше. Томика удивилась.       — Ты знал, что он так может?       — Собственно, он принял форму моей сломанной катаны как раз когда я взял его в руки... руку. Но я не помню, как это было. К сожалению, то, как я убил Равану, я помню лишь отдельными образами. Неудивительно, что огненный меч хранился так глубоко. А, стоп... — Деглан вспомнил, что это меч валькирии и он не мог быть там спрятан. Он просто покоился с хозяйкой.       — Огненный, говоришь?        После этих слов меч в руках Зоннана покрылся инеем и стал полупрозрачным и голубым. Лёд. Затем лёд растаял и вода стала бурно вращаться, создавая эдакий водоворотный клинок. Затем вода резко испарилась и клинок стал огненным, пока не пробежала пара искр, после которых лезвие стало белым с ярко-лиловой каймой. Деглан и Томика похлопали глазами. Затем клинок принял обычный вид и, в конце концов, вернулся к облику катаны вместе с ножнами. Затем Зоннан протянул катану обратно Деглану.       — Этот клинок элементальный. Думаю, при должном умении он мог бы состоять и из нерта, а то и вовсе ихоры. Даже не знаю, какое бы воздействие он тогда оказывал. На, бери. На этот раз, как видишь, меч я возвращаю.       — Что, себе не оставишь?       — У меня его потенциал, конечно, лучше раскроется в плане плюрализма элементов, но, думаю, в руках эманатора он тоже себя хорошо покажет. К тому же, у меня и Зоннана уже есть Киноси. Клинок, созданный, чтобы истребить ракшасов. Другие ни мне, ни ему не нужны. Ах да... Я закончил своё дело, возвращаю тебе тело.       — Кстати, Деглан, пока ты не ушёл... Зоннан назвал тебя эманатором, да и ты до этого так про себя говорил. Что это значит?       — Пока я здесь... — Добавил Зоннан. — Советую обсудить это, когда мы все закончим со своими делами. Не переживайте, у вас всех наверняка будет минута покоя перед бурей.       — Он прав, там в двух словах не рассказать. С моей-то любовью к деталям и пояснениям.

***

      Они прошли в длинную комнату с колоннами в сопровождении десятка самураев. За колоннами, будто прячась в тени, собралась знать, часто ошивающаяся во дворце даймё. Вместе с Шидзенрёку и Дегланом были Кёка и Хомура. Она была нужна, чтобы добавить хорошее слово вместо черноволосых мечников. Он был нужен, чтобы сразу после дворца отправиться за Томи, где бы он ни был.       Даймё сидел на коврике в ожидании гостей. Троица поклонилась и устроилась на предназначенных уже им ковриках. Сацудзинам разрешалось ходить с оружием по замку, однако во время беседы с даймё они были обязаны его снять. Они так и поступили, кладя оружие справа от себя.       — Приветствую вас и ваших соратников, Хашира-сан.       — Радостно видеть вас в добром здравии, Идзухара-сама. Надеюсь, наш приход не доставил вам хлопот.       — Не переживайте, для сацудзинов всегда найдётся время. Какое у вас ко мне дело?       — Не посчитайте это неуважением к самураям или сумасшествием, Идзухара-сама, но мы пришли с ужасной вестью. Среди самураев Ландагула есть ракшас.       Зрители охнули, самураи удивлённо ахнули. Как это так? Что эти простолюдины себе позволяют? Обвинить кого-то из самурайского сословия и назвать демоном? Идзухара реагировал спокойно. Он громко приказал помнить о порядке, когда пошли шепотки.       — Это серьёзное заявление, Хашира-сан. Вы знаете имя обвиняемого и есть ли у вас доказательства?       — Имя высшего демона — Томи Шимура.       — Да как ты смеешь! — Старший Шимура выскочил вперёд и потянулся за мечом. Идзухара его осадил, тот тут же поник. — Господин мой... Прошу, простите мою несдержанность... Я повёл себя так безрассудно... Но они оскорбляют моего сына, обвиняют его в людоедстве!       — Верно, и они знают, о чём они говорят. Прошу, Шимура-сан, встаньте на место и уберите руки от меча. Здесь не будет проливаться кровь, пока я того не скажу.       — Да, мой господин!       — Итак, Хашира-сан, вы обвиняете Томи Шимуру в том, что он демон, да ещё и высший, главная напасть нашего острова. Есть ли что-то, чем вы можете это подтвердить?       — Я не могу подтвердить это без его присутствия, но мой соратник, Раясу-сан, — Шидзенрёку показал на Деглана, сидящего по центру. — был похищен Томи Шимурой прямо из дома клана и увезён на Санзокусиму, откуда позднее не без вашей помощи мой брат по оружию был вызволен.       — Да, я помню, вы просили моего чародея открыть портал.       — Верно, господин даймё. Это именно тот случай.       — А как бы вы доказали, что Томи ракшас, будь он тут?       — Сейчас на улице светло. Достаточно было бы, чтобы он подошёл к открытому окну или положил руку в речную или морскую воду. Как все знают, ракшасы горят на солнце и тают от контакта с некоторой водой. Им также оставляют ожоги прикосновения световой катаны. Если бы мне было дано дозволение, я бы продемонстрировал и такой метод.       Шимуру сводило с ума желание возразить, защитить сына. Будь его воля, сацудзинов бы казнили на месте.       — Вы готовы поклясться жизнью, что Томи Шимура — ракшас? — Вдруг спросил Идзухара.       — Лично я готов поклясться хоть двумя. — Встрял Деглан. Кёка пихнула его под ребро.       — В таком случае, я, как властитель острова, разрешаю сацудзинам провести арест Томи Шимуры и проверку его демонической сущности. Если подтвердится, что он демон, сацудзины наверняка знают, что с ним делать. Если он окажется человеком, то Кимецу будут прощены за первую ошибку, но высечены, а иноземный сацудзин будет казнён за клевету.       — Идзухара-сама, позвольте узнать, где отыскать Томи Шимуру?       — Это следует узнать у его отца. Шимура-сан, где ваш сын?       — Господин даймё, неужели вы им верите?       — Я сказал, что будет, если их слова не подтвердятся.       — Но они клеветничат на самурая!       — Они сацудзины и полагают, что он демон. Думаю, если есть вероятность, что среди самураев демон, осторожность лишней не будет. Где твой сын?       — Позвольте сразиться за его честь. Я готов выступить против любого из этих голодранцев!       — Нет. Ещё один акт неповиновения или неуважения в сацудзинам и ты будешь опозорен.       — Прошу простить... Мой единственный сын, Томи, находится в резиденции на севере острова. Это недалеко от Города Ночных Огней.       — Вы знаете, куда лежит ваш путь, господа сацудзины.       — Благодарим за внимание, Идзухара-сама.

***

      Шимура так и не смог выйти на дуэль с сацудзином, ему не позволили. Не позволили также покидать дворец, чтобы он не помог своему сыну. Едва ли, конечно, он бы что-то сделал двум сацудзинам, но тем не менее.       Они доехали до резиденции лишь к вечеру. Шимура был в выигрышном положении, теперь бой с ним не мог проходить только внутри дома, он легко мог его покинуть и не сгореть.       Когда они прошли через пустые ворота и ступили во двор, их уже ждали. Самураи держали обнажённое оружие, некоторые из слуг гордо расправили руки вместе с плечами. Их пальцы... Они были с когтями. Ракшасы. Томи Шимура стоял на пороге и держал в руках ту самую костяную трость.       — Здравствуй, Деглан. Давно не виделись. Соскучился?       — Пришёл передать весточку от даймё. Ты — труп.       — Вот оно как? Неужели даймё правда позволил сацудзинам убить сына самурая?       — Думаю, иначе бы я пришёл один, а не с ним. — Деглан показал через плечо на Хомуру.       Хомура Кенсей был высок для обычного айна — метр и семь дециметров. Его телосложение было близко к идеальному, поскольку у него было совсем незначительное отставание по весу относительно роста, к тому же его физическая подготовка превосходила большинство сацудзинов. Это говорило о том, что он не только хорошо тренировался, но и достаточно ел.       Волосы Кенсея под воздействием Сурта(прежде Кенсей был Пламенным Клинком) окрасились в красный цвет с чёрными прядями. Вдобавок волосы имели странную волнистую форму, точно языки огня. В его красно-жёлтых глазах также проглядывалось воздействие элемента. Впрочем, учитывая его самочувствие, вероятно, стихия не калечила его. Соответствуя волосам, одежда Хомуры состояла из красной хаори, жёлтого кимоно и чёрного низа. Его катана имела ярко-красное лезвие с чёрной зубчатой каймой, а цуба имела форму огонька.       Томи щёлкнул пальцами и слуги сорвались с места. Кенсей решил показать, почему он заслужил пост Кимецу, и, вынимая катану, сделал один широкий шаг вперёд, опережая Деглана, и произвёл широкий горизонтальный удар. Даже не применяя стихию он ловко обезглавил двух демонов, а те даже не успели приготовиться атаковать. С боку зашёл ещё один, он успел ударить. Хомура легко увернулся наклоном головы, после чего одним диагональным ударом отрубил и руку, и голову демона. Продолжая удар и разворачиваясь, он по диагонали разрубил голову ещё одного демона и вторым ударом добил его, отсекая шею.       Деглан в это время рванул молнией к Томи и, выхватив катану, рассёк воздух так, что он завибрировал. Томи отпрыгнул назад, пробивая сёдзи, и абсолютно спокойно затормозил на полу. Взяв трость в правую руку, Томи отставил руку и направил остриё кости в пол.       Сзади на Деглана выпрыгнул самурай, чью катану он успешно разрубил вместе с владельцем. Запахло палёным мясом. Человек, сражавшийся за демона, рухнул.       — Я надеюсь, эта нелепость не входила в твой план?       — Ни за что.       Они рванули друг на друга, столкнулись оружием. У Деглана вдруг закололо в затылке, поэтому он решил на время прекратить подачу Ирдэ в катану. Кость оказалась прочной, у Деглана даже заболели руки, когда Томи заблокировал тростью удар. Когда он ударил по колену, больно было так же, как когда Деглан получил по лицу в усадьбе на Санзоку. Следующий удар он заблокировал, после чего отскочил назад, чтобы перегруппироваться.       Кондо собрал вокруг себя толпу самураев и ушёл в угол забора. Они уже решили, что загнали его, как зверя, но тут катана вспыхнула.       — Всполошившийся костёр.       Покрытый пламенем клинок будто увеличился в размерах при взмахе. Вся толпа из семи самураев была разрублена пополам одним взмахом. Некоторые обуглились и умерли сразу, другие недолго были живыми, но уже ничего не чувствовали. Кенсей подозвал к себе оставшегося ракшаса.              — Не стесняйся.       — А мне жизнь дороже!       — Рвущийся рассвет.       Совершив рывок с места, Кондо, точно как при помощи молнии, преодолел несколько метров и одним широким взмахом от от левого плеча обезглавил демона, успевшего лишь повернуться к нему спиной для побега, прямым взмахом, остановившись прямо у него за спиной.       Тем временем Деглан сумел не только отбить три удара подряд и парировать четвёртый, но и попытался отобрать трость. Томи настолько крепко её держал, что когда Деглан применил мимикритскую силу и дёрнул трость, он её не отпустил и вместе со своим странным оружием улетел в забор.       — Я смотрю, ты тоже неплохо справляешься.       — Ну, как посмо...       Деглан не договорил, ракшас отпрыгнул от стены, создавая в ней дыру, и уколол Деглана прямо в желудок. Тот хрипнул, занёс меч и, воспламеняя его, крепко взмахнул, от чего силы тут же покинули. Ракшасу пришлось отступить, чтобы не поджариться. Лишь вблизи клинка он уже почувствовал жжение в коже.       — Деглан!       — Дерись!       Хомура тут же отвлёк Томи на себя. Он побежал на него, затем перекатился по земле, нанёс удар снизу и ещё один по горизонтали, затем повторил несколько раз. Томи успешно отвлёкся. Ловко ворочаясь на месте, он избежал ран, а последний удар заблокировал и попытался треснуть Кимецу по черепу, но тот лишь ушёл головой вниз, выпрямился уже с фланга и в развороте попытался вспороть живот. Томи тут же заблокировал удар и получил пинок в бок, от чего его отбросило и сбило с ног. Тут подоспели электрические скрипы Деглана, который оправился от удара и отрубил ракшасу его пучок, собранный в цугуйской манере.       Кенсей настиг Шимуру с круговым вертикальным ударом, тому пришлось оттолкнуться всеми конечностями и перевернуться в воздухе, чтобы приземлиться на ноги и тут же заблокировать два удара и ответить тремя. Два достались Кенсею, один Деглану. Хомура отбил первый, но второй вспорол ему плечо, а Деглан поймал трость и потянул в сторону, но на себя, наталкивая Шимуру на свою катану. Клинок из молнии прожёг ему живот, тот тут же попытался вывернуться и чуть не располовинил сам себя.       Хомура попытался пырнуть демона в шею и ослабить, но тот предпочёл взять клинок рукой и вырвать его. Кенсей пропустил огонь через клинок и обжёг руку Томи. Взмахнув тростью и отдалив от себя неприятелей, Томи попытался ретироваться, но его вновь настиг Кимецу, что взмахнул клинком, описывая пламенное колесо. Шимура взял трость двумя руками и поставил поперёк клинка. Кость даже не поцарапалась ни от удара катаной, ни от огня, зато катана Кимецу, кажется, слегка выщербилась.       Деглан вновь выскочил из-за спины и сперва лишил Томи равновесия, а затем попытался отрубить ему руку. Он прорубил кожу, но катана встретилась с костью, точно со скалой. Неприятный стук пробежался отдачей по кистям до локтей.       — Не ожидал, да? — Другой рукой он парировал удар Хомуры и отсыпал ему по лицу, от чего тот отлетел в деревянную колонну и упал. — Все мы, высшие ракшасы, чем-то отличаемся. Шушу умеет создавать оружие из своей крови, Шату имеет глаза, века опыта мечника и свою грязную силу, Тодомэки после ссоры с господином теперь в глазах, как в сыпи, близнецы умели действовать как один разум, а я... У меня непробиваемые кости.       Томи улыбнулся и показал свои острые зубы. Зубы демона. Он оттолкнул Деглана, стал быстро взмахивать тростью, набирая обороты и вращаясь сам точно волчок. Деглан пропустил несколько ударов, один заблокировал и почти прекратил вращение демона, но тот прикладывал больше усилий. Деглана внесло в стену.       Мимикрит попытался встать, но тут же в пустую глазницу воткнули костяную пику, пробивая голову с другой стороны.

***

      Прошло всего две минуты. Деглан умер, но быстро воскрес и ощутил, как его голова уже восстановилась. Не понимая причины, он стал трогать её, осматриваться по сторонам. Глаз пока всё ещё был один.       Пока Кенсей бился в стороне и потихоньку проигрывал Томи, что с азартом крутился и отвешивал тростью пощёчины, Деглан поднял с земли внушительный осколок металла. Это был анкинхагн. Он так и знал. Вот, в чём дело. Вот, что его травило. Вот, почему он слабел. Это было очевидно. Когда в бою с Анноем произошёл энергетический взрыв и меч сломался, множество осколков клинка Деглана угодили в своего владельца. Шалун в процессе своего разрушения совершил последнюю шалость и напичкал хозяина своими осколками.       Анкинхагн это настоящий яд для мимикрита, идеальное, естественное оружие против этой расы. Этот металл способен каким-то образом стабилизировать клеточную структуру их тела, что мешает, если не блокирует вовсе мимикрию. Вместе с тем он тлетворно влияет на регенеративную систему мимикрита, разрушая её со временем, как бы накапливая эффект. Сперва система работает хуже, потом начинает отказывать, а затем вовсе исчезает из организма, будто её и не было. А это уже вызывает сотню новых проблем, от психических до неспособности исцелить простой порез и остановить кровь.       Когда осколок, бывший в голове Деглана, был извлечён, он вновь почувствовал эйфорию. Теперь он понял, почему он стал сильнее в Храме Испытаний. Дело было не только в Воле к Жизни, в оторванных конечностях наверняка был анкинхагн. Без него организму сразу стало легче. Теперь Деглан, он был в этом уверен, мог попрощаться с регулярными головными болями и дроблением мыслей в голове, будто в ней живёт ещё кто-то. Наверняка и глаз не отрос из-за куска анкинхагна совсем рядом с ним. Осталось лишь надеяться, что регенеративные пути недостаточно повреждены и он быстро восстановится. Сколько же ещё в теле осколков? Сколько времени понадобится, чтобы полностью исцелиться после отравления металлом?       Деглана прервал крик. Он стал вскакивать, хватаясь за катану, думая, что упустил момент и Хомуру убили. Нет, это всего лишь был зов помощи.       Пламенный Истребитель уже изрядно устал сражаться с Томи. У Кимецу прибавилось немало ран и он прихрамывал на ногу, которую проткнули насквозь. Кость и артерия, видимо, были чудом не задеты.       — Деглан! Помоги! — Хомура признавал, что уже не справится.       Деглан вернулся в бой с новыми силами — его наполнили уверенность и эйфория, они вели его. Он сделал громовой раскат, клинок вновь стал сплошным потоком Ирдэ. Он сделал взмах снизу вверх, желая сбить удар Томи. Но случилось кое-что получше.       Валькирийский клинок в состоянии чистой плазмы отсёк кисть вампира. Кость поддалась, разрубилась, точно замороженное масло, рука взлетела. Томи закричал. Закричал жутко, буквально взвыл. Похоже, обладатель сверхпрочных костей не привык к потере конечностей. Он тут же отпрянул от сацудзинов, стал с ужасом смотреть на почерневшую руку.       — Что ты наделал?! Как?! Я же теперь не смогу... Тварь!       Он выскочил обратно на Деглана, он взмахнул клинком, тот закрылся тростью. Она выдержала плазменный клинок, не разрубилась. На костяшках Томи стала появляться чернота от близости клинка.       В противостоянии клинков давлением Деглан сперва резко отступил, а затем сильно ударил, едва не выбивая оружие из рук Томи. Его рука открылась и он сделал волновую атаку, разрубая руку на кисть, предплечье и половину плеча. Тот отпрыгнул и попытался сбежать. Деглан рванул на опережение, развернул беглеца, попытался обезглавить его из-за спины. Мясо прекрасно поддалось, а вот позвоночник нет.       — Тенсей, вместе!       Хомура не без усилий, но встал, взял крепко клинок, пропустил через него силу огня и скакнул к союзнику. Томи попытался выскочить, отпрянуть, но в итоге ему почти отрубили ногу и оставили большой ожог на груди. Он упал на колено, стал пытаться подняться без рук, резко высоко подпрыгнул, делая обратное сальто, приземлился почти там же, где прыгнул, и стал убегать в другую сторону. Он едва оглянулся, как на него замахнулся Хомура. Жжение разошлось по телу. Сзади что-то взизгнуло, затем зашипел огонь.       Около двух секунд клинки давили между позвонков, после чего мечники замахнулись ещё раз и со всей силы ударили. Деглан использовал одну из техник, что он вычитал в древнем трактате об Искусстве Пламенного Очищения Кагуцути.       — Всполошившийся костёр!       — Жгучий ореол!       Томи не успел увернуться. Клинки со звенящим, бьющим по ушам лязгом ударили друг по другу. Кость сопротивлялась. Стихии, пламя и молния, слились, перегрузили друг друга. За секунду до взрыва Деглан успел наложить на Томи руну Инвас.       Булькающая полупрозрачная бурая сфера окутала демона и тут же лопнула с отдачей, но взрыв локализовала внутри. Деглана и Тенсея с большой силой отбросило ударной волной.       Хомура рухнул на землю. Его тело не страдало от недостатка травм: было достаточно колотых ран и порезов, оставленных Шимурой. Впрочем, Деглан чувствовал чёткую ауру жизни от Кимецу. Он был ранен и сильно, но в нём теплилась жизнь. Вполне вероятно, что ему помогала стихия огня, с которой он гармонизировал. Кимецу остался лежать.       Томи выжил. Проклятый ракшас получил жуткие ожоги — у него сгорели все волосы, обгорели уши, нос и губы, запеклись глаза, покрылась горелой корочкой кожа на плечах, груди, шее и голове, припеклась одежда. Ему было больно дышать, он еле слышал и ежесекундно чувствовал агонию от оставшихся в теле Сурта и Ирдэ. Но шея была цела. Плоть разрублена, сожжена, но кость, покрывшись гарью и припёкшимся мясом, не поддалась. Деглан, видя хрипящего от боли, но ещё живого демона, широко раскрыл глаза.       — Кости у тебя и правда исключительные. Хм... Чтож, раз прошли огонь, попробуем пройти воду. Эй, Тенсей, ты как?       Деглан торопливо зашагал к Кимецу, бегло его осмотрел, метнулся к убитым слугам и стал рвать на лоскуты их одежду, после чего стал делать временные повязки для Клинка. Тот с облегчением наполовину прикрыл глаза и посмотрел в тёмное небо.       — Думаю, кипы справятся лучше тебя в лечении.       — Думаю, если я не замотаю тебя, ты можешь истечь кровью и не дожить до помощи кип. Ещё и этот выжил... К счастью, у меня есть идея, что с ним делать.       — И что же ты придумал?       — Я позже тебе расскажу, хочу помучить интригой.       Деглан забрал из самурайской резиденции лошадь, посадил на неё Хомуру и тот отправился в Харетаханаяму, прихватив с собой катану. Деглан же подобрал трость Томи и уже было подумал достать меч, чтобы его четвертовать, как заметил, что ракшас лишь немного корчится от боли на земле.       — Так даже проще.       Забрав у Шимур ещё одну лошадь, Деглан попробовал закинуть ракшаса на круп. Тот начал вяло мотать руками, пытаясь брыкаться, в ответ на что Деглан всё-таки отрубил ему руки по локоть. Электрическое лезвие справлялось с костями рук. Аналогичное движение он в итоге для острастки проделал и с ногами, всё же четвертуя демона. Немного подумав, Деглан пожал плечами и, раздобыв верёвку, один конец привязал к седлу, а другой затянул на шее демона.       Он поехал к реке, известной как Харетакава, «солнечная река», и протащил Томи по дороге до самого берега. Деглан как-то спросил, почему она называется солнечной, и ему рассказали, что в давние времена в этой реке топили пойманных ракшасов. Такого не делали уже лет шестьсот. Деглан решил провести единоразовую акцию возобновления мероприятия.       Томи стал нервничать, когда в его обгоревшие уши стал проникать шорох воды. Река? Верёвку на шее разрезали, искалеченное тело бросили на траву. Шум стал громче, он был рядом.       — Томи, ты сказал, что твои кости непробиваемые. Твой позвоночник мы действительно не смогли разрубить. Однако... Непробиваемые не значит непромокаемые. Передавай ракам привет.       Томи попытался что-то сказать, но он не мог. Он стал немного дрожать, от чего боли стало больше. Он почувствовал, как ему в бок упирается что-то. Его стало понемногу сдвигать. Деглан ногой толкал его к краю берега. Он специально выбрал место, где земля немного выступала над рекой, как в овраге.       Томи Шимура упал с края, когда половина его спины не чувствовала под собой земли. Он перевернулся, рухнул в реку пластом и, больно ударившись о поверхность с брызгами, стал погружаться в бегущий поток. Обугленную кожу стало разъедать, из-за плохой чувствительности возник странный зуд где-то внутри, под слоем почерневшей кожи. Стало жечь. Он почувствовал, как обрубки его конечностей стали становиться вязкими, расплываться в воде. Даже кости становились мягкими, вязкими, как политая водой грязь. В том числе позвоночник. Его унесло течением. Деглан не увидел, как Томи растворился, но он знал, что иначе быть не могло. Ракшасы не зря боятся рек.