dandelion wine

Инадзума поражала своей красотой каждого путешественника, что ступал на ее земли. Распускавшаяся каждый год сакура привлекала множество людей, и каждый с восторгом наблюдал, как на ее ветвях появлялись первые бутоны, которые в последствии превращались в прекрасные розовые цветы. Аромат наполнял улочки города, предоставляя лишний повод совершить прогулку и созерцать великолепие восточной страны. Рядом с вишневым деревом всегда можно было наткнуться на отдыхающих под ним лисиц, что нежились под лучами солнца, проходящими сквозь ветви. Они сладко потягивались, поближе прижимаясь друг к другу, и, прищуриваясь, наблюдали за людьми. Рядом с одной из сакур на скамье неприметно сидел молодой человек. Это место было скрыто от посторонних глаз, мало кто приходил посидеть здесь, подумать о своем, а значит оно ему подходило. Лицо его было задумчиво, а глаза переполняла боль утраты. Казалось, в данный момент ему хотелось перестать быть тем, кем он являлся на самом деле. Снять все обязанности, всю ответственность с плеч, зажить новой жизнью, стать обычным прохожим, слиться с толпой. Но он не мог. Аято был поддержкой и опорой для своей младшей сестренки, что переживала то же самое, что и он, для людей, что были преданы его клану. Однако все же его терзали сомнения, настигала тревога за будущее. Сможет ли он принять всю ту ответственность, что возляжет на него с последующими годами? Не сдастся ли он? Не сломится ли под гнетом обязанностей? Сможет ли оставаться тем самым Камисато Аято, которым был до сего переломного момента? Эти мысли заполняли его голову, преследовали последние дни, он никак не мог отвлечься на что-то другое, никак не мог подумать о хорошем. Да ничего хорошего сейчас и не происходило. Лишь улыбка маленькой, но такой сильной Аяки грела его душу, навевала теплые воспоминания о детстве, о тех далеких временах, когда он был ребенком. Солнце близилось к закату, придавая всему золотисто-красный окрас, с юга подул легкий теплый ветерок, создавая шелест листьев и заставляя ветви сакуры немного покачнуться. Небольшая стая птичек пролетела прямо над вишней и осела неподалеку, недоверчиво поглядывая на молодого человека, готовая в любой момент вспорхнуть. Вдали послышались неторопливые шаги, прервав поток угнетающих мыслей и вынудив Аято наконец отвести взгляд от притоптанной им же травы и взглянуть в сторону единственной тропы, ведущей к этому месту. По ней неторопливо шел молодой юноша, оглядываясь по сторонам. Он явно случайно набрел на эту дорожку во время прогулки по окрестностям. Кажется, парень совсем не замечал наблюдавшего за ним человека и спокойно витал в своих мыслях. Присев на корточки, он стал подзывать бродившую неподалеку лису, поманив ее лакомством, которое добыл во время вылазки в город, мягко улыбаясь ей. — Тома, — молодой человек подозвал парня. Кажется, юнец был удивлен тому, что находился здесь не совсем один. Он выпрямился во весь рост, совсем позабыв о животном, и повернул голову. Его зеленые глаза немного расширились, а рот приоткрылся. Но, быстро совладав с собой, он повернулся и чуть склонил голову вниз. — Господин Аято, я не ожидал, что и Вы будете здесь, — быстро промолвил он, зажмурив глаза. — Мне тоже нужно где-нибудь гулять, не правда ли, — молодой человек слабо улыбнулся. — Да и поговорить надо бы нам с тобой, — он перевел взгляд на сакуру и чуть подвинулся, приглашая парня присесть рядом с ним. Тот незамедлительно зашагал к своему господину и, немного помешкав, все же присел на предложенное место. — Теперь, когда Инадзума в неясном положении, проблем, с которыми сталкнется клан Камисато, станет только больше, — Аято взглянул на Тому. — Ты из тех, кто видит, что поставлено на карту, так что, если не хочешь ввязываться, лучше уходи. Молодой человек действительно считал, казалось, такого юного и скромного парня довольно смышленым и находчивым. В любой ситуации он не сдастся и будет искать выход до последнего, сможет выкрутиться из любой запары, прихватив при этом других. Именно поэтому он не хотел насильно держать его при себе. Звучит глупо, не правда ли? Разве именно такой человек не пригодится ему именно в подобной ситуации, не сможет ему помочь? Но дело было в том, что он не желал, чтоб такой талант пропал, если у Аято все же не выйдет, и он проиграет эту битву за власть. — Я не требую от тебя ответа прямо сейчас, ты можешь подумать некоторое время, — молодой человек встал со скамьи. Он оставил Тому одного, наедине с природой, предоставив ему шанс обдумать все хорошенько, взвесить все за и против. Аято отдалялся, теплый южный ветер с новой силой ударил в лицо парню, ветви сакуры все так же покачивались, а солнце опускалось все ниже.

***

На звездном ночном небе не было видно и облачка, луна ярко освещала Инадзуму, заглядывая в окна поместья Камисато. Все домашние уже спали, покой их нарушали лишь сверчки и поскрипывающий под каждым шагом деревянный пол. Бодрствующий в столь позднее время Тома направлялся к еще одному человеку, которого одолела бессонница в ясную ночь. Парень легонько постучался. — Простите за беспокойство в такое время суток, — в надежде, что его услышит лишь владелец комнаты, прошептал он. — Входи, — в ответ послышался такой же тихий голос. Юноша ступил в кабинет. Большие открытые шкафы, забитые самыми разными книгами, отдаленно напоминавшие библиотеку Мондштада, занимали большую часть правой стены, рядом с ними находился небольшой кофейный столик, украшенный вазой с цветами и красиво оформленной, явно старинной шкатулкой. У левой стены стоял лишь один комод, на котором так же красовались цветы. По центру был расположен письменный стол, заваленный всякими разными бумагами, а высокая стопка книг у края так и норовилась упасть. Скомканный пергамент валялся вокруг, словно опавшие с деревьев листья. Среди всего этого бардака, в приглушенном свете от настольной лампы, сидел глава Камисато и устало глядел на очередной документ. С утра до ночи он пытался вникнуть во все бумажные дела комиссии Ясиро, разобраться в них досконально, понять, что, где, куда и откуда, лишь изредка покидая дом на прогулки или важные встречи. Кажется, он мог днями не вылезать отсюда, разбирая эти стопки пергамента, читая книги и принимая гостей. Наконец, оторвавшись от своего занятия, он поднял взгляд на вошедшего. — Тома, — с некой радостью в голосе проговорил Аято. — Господин, — парень склонил голову на секунду, а потом вновь посмотрел прямо в глаза собеседнику, — сегодня вечером вы задали мне вопрос, касающийся моей службы у Вас. Если я уйду сейчас, то потеряю свою верность и праведность. А отец учил меня всегда быть праведным человеком… — юноша посмотрел куда-то в сторону, когда речь зашла о его папе. — Я бы хотел сделать все возможное для молодого господина и молодой госпожи. На пути, который вам предстоит пройти в будущем, вам определённо пригодится помощник, — он улыбнулся так, что его глаза превратились в маленькие щелочки, наполнив все помещение лучезарным светом.