Цветы плывут по реке

      Праздник, который объявил император Цао, не являлся главным торжеством, поэтому в соблюдении длительных церемоний не было необходимости. Тем более затеян он только ради того, чтобы увидеть привезённых из княжества девиц. Украшенный к празднику просторный зал дворца наводнили гости и ожидали только правящую чету. Вскоре и они почтили своим присутствием собравшихся. Величественно поднявшись по ступеням, Цао уселся на декорированный резными драконами роскошный трон. Следом за ним прибыл паланкин с императрицей. Изящным жестом приветствуя гостей, она неторопливо прошествовала по залу, поправляя и без того тщательно уложенные волосы, и заняла место рядом с мужем. Начался приём гостей, спешивших выразить почтение и заверения верности. Наконец скучная обязательная часть завершилась, и гости принялись рассаживаться за столами, приступая к трапезе. По залу полилась нежная музыка. Танцовщицы, изящно кружась в замысловатом танце, стали развлекать собравшихся.       Торжество предполагало корыстные цели, поэтому едва гости расслабились и немного захмелели, правитель махнул рукой, прогоняя танцовщиц. Перед гостями появился глашатай и объявил: — До Великого Императора, брата Солнца, объединившего земли, дошёл слух, что женщины князя Чжоу обладают красотой, высоким мастерством танца и музицирования. Его Высочество своими глазами желает видеть, так ли это.       Стараясь не выделяться, Сяо Чжань сидел вместе с Ван Ибо за одним из дальних столиков. Юноша был одет в соответствии с выдуманной легендой, в белые траурные одежды. Лицо Сяо постарался замаскировать так, чтобы полностью скрыть мужские черты. Волосы убраны в простую причёску и скрыты неприметной шляпой с тонкой вуалью. Услышав слова глашатая Сяо Чжань побледнел и непроизвольно схватил руку юноши. Ван Ибо увидел, как задрожали его губы. Чжань прикрыл глаза и нервно сглотнул. Ибо тихонечко сжал ладонь, показывая, что всё будет хорошо. Ван Ибо понимал: в случае провала прежде всего пострадает Чжань, а этого он допустить не мог. Если сейчас Ибо потеряет родную душу, то это будет хуже, чем все пытки мира, хуже, чем смерть. Юноша с каждым днём ощущал, как тянет невидимые нити его душа к душе Чжаня. Это было мучительно больно и сладко. Больно от того, что Чжань был другого вида по отношению к Ван Ибо, и его душа спала в неведении. Сладко от несравнимого ощущения лёгкости и тепла появившейся энергии дракона. И пусть он не мог ей пользоваться, всё равно чувствовал, как меняется состояние души.       Девушки выходили по очереди, сначала робея и колеблясь, но, видя заинтересованность правителя, отбросили страх. Двигаясь плавно и грациозно, одна перед другой щеголяли упругими телами. Глаза Цао масляно поблёскивали, подыскивая для себя новую игрушку.       Подошла очередь Ван Ибо. Сяо Чжань застыл словно статуя. Юноша вышел на середину зала и услужливо склонился. Ван Ибо обучился искусству танца, когда жил с родителями на Архипелаге. Но танцы народа драконов разительно отличались от того, что он сейчас увидел. Поэтому, пока не было музыки, Ван Ибо лихорадочно думал, как совместить что умел и то, что увидел сейчас. Полилась мелодичная музыка, и Ван Ибо взмахнул двумя веерами. Двигаясь красиво и гармонично, Ибо показывал нечто невероятное. Веера то взмывали в воздух, превращаясь в порхающих бабочек, то кружились сферой у потолка и спускались змейкой, а он с акробатической ловкостью их ловил. Заметив восхищённый взгляд Сяо Чжаня, мир для Ибо исчез. Он танцевал только для него. Открыв от восхищения рот, Сяо смотрел на чудесное зрелище. Танец юноши завораживал и очаровывал. Резкие, почти неуловимые движения сочетались с плавной мягкостью и невероятно текучей грацией. Но вот музыка смолкла, прекрасный танец прекратился, а император поднялся с трона. Восторженно засмеявшись, поманил пальцем Ван Ибо: — Прелестная танцовщица, подойди ближе. Великолепное исполнение. Чья это женщина? Сяо Чжань поднялся из-за стола и встал рядом с юношей. — Что ты за неё хочешь? Сяо побледнел ещё больше, хотя, казалось, это уже невозможно. Ни за какие сокровища мира он не желал расставаться с Ван Ибо. Чжань упал на колени, утыкаясь в пол. — Великодушный владыка мира, что подобен богу, плодородие земли и милость небес, этот недостойный червь, грязь под вашими ногами, нижайше умоляет оставить себе несчастную сироту. Отец Ван Сюли лежал на смертном одре, когда просил меня позаботиться и стать её неизменным спутником. Нарушив священную клятву, я навлеку гнев покойного на свою семью, верно служившую Вашему Величеству много лет. Император задумался и скосил глаза на советника, а тот, наклонившись к уху, быстро зашептал: — Ваше Величество, если будете настаивать, то гости неправильно могут понять ваши намерения. К тому же императрица сильно раздражена излишним вниманием к танцовщице. Среди знати поползут нехорошие слухи, а это пошатнёт положение императорской семьи в Совете министров. Если девица вам нужна, то действовать необходимо скрытно, не привлекая лишнее внимание. Сын Неба согласно кивнул и благодушно улыбнулся Сяо Чжаню, хотя в глазах читалось упрямство, от которого у Чжаня осталось липкое ощущение страха за Ван Ибо. — Что ж, священные клятвы и впрямь нельзя нарушать, — разрешая подняться Сяо Чжаню, правитель закончил разговор. — Продолжим праздник. Кто ещё может показать такой же совершенный танец? Они, наконец, вернулись за столик. Ван Ибо наполнил чашу вином и подал Сяо Чжаню. Рука Чжаня дрожала, расплёскивая жидкость, а зубы стучали о края. — Твои ноги… — в волнении прошептал Сяо Чжань. — Очень больно? Дома сделаю целебный отвар. Юноша пристально смотрел на Сяо Чжаня. Чжань был готов за него пострадать. Не спрашивал ни о чём, а волновался лишь о ранах на ногах. — Не беспокойся, — Ван Ибо чуть улыбнулся уголком рта. — Рядом с тобой проходит любая боль. Сяо Чжань зарделся и смущённо кашлянул. В зале было множество гостей, но Чжань видел лишь Его. — Что означают твои слова? — То, что моя любовь к тебе подобна плывущему цветку, что следует за своей тенью. Его слова поразили Сяо Чжаня в самое сердце. От неожиданности мысли разбились, как глиняный кувшин, оставив лишь одну. «Он любит меня!»

***

      Всю дорогу юноши молчали, и только дома Чжань решился начать разговор. Он беспокоился за самочувствие Ибо и по приезде стал осматривать его уставшие ноги. С облегчением увидел, что стопы в порядке, но всё равно сделал лекарственную ванну. — Твой танец был совершенен! Я никогда не видел подобного. — У народа драконов он значительно отличается от вашего. Я постарался их совместить. Глаза Ибо были закрыты, а тело казалось расслабленным. Тем не менее, произнеся слова признания о принадлежности к другому виду, он внутренне напрягся, ожидая реакции Чжаня. — Народ драконов? — задумчиво переспросил Чжань, сознавая, что в глубине души он давно об этом знал. — Но это глупые выдумки. — И всё же я оттуда, — Ван Ибо приоткрыл глаза и повернул голову к Чжаню. — Предупреждая следующий вопрос, скажу, что не могу обращаться драконом, а те немногие навыки, что приобрёл, запечатаны браслетами. Юноша слегка потряс кистями рук. — Значит, рисунок на теле говорит о том, что ты из рода драконов? Ван Ибо долго молчал, а Чжань терпеливо ждал ответ. — Свет указывает на то, что я встретил свою пару. В теле стала зарождаться энергия, с помощью которой наш народ принимает форму дракона и совершенствует навыки управления стихиями. — Свою пару? — эхом переспросил Чжань. Ибо вытащил ноги из кадки и подошёл к Чжаню. — После долгих скитаний и отчаяния я нашёл родную душу. Свой единственный цветок, благоухание которого вернуло мне жизнь. Ты — вечная печать на моём сердце.       Ван Ибо признался Сяо Чжаню во всём и теперь порывисто ходил по комнате, пытаясь собрать растрёпанные чувства. — Я не знаю, что делать! Среди драконов никогда не было однополой пары другого вида! Моё тело осквернено, а человек, который должен быть единственным супругом на всю жизнь это видел! Хуже для моего народа быть не может. Как мне с этим жить? — Ибо, ты не виноват. — Глядя на меня, ты будешь помнить о позоре! — крикнул Ван Ибо, чувствуя, как на глазах выступают слёзы. — Нет, милый, — прошептал Чжань. — Это никогда не встанет между нами. Я тебя люблю, Ибо. Очень сильно люблю. Юноша повернулся и долго глядел в распахнутые глаза. — Я так хотел услышать эти слова! Ты даже представить себе не можешь, как я в тебе нуждаюсь. Ван Ибо подошёл, взял его руку и пальцем провёл по запястью. Желание ознобом бежало по позвоночнику. Сяо Чжань чувствовал, как юноша дрожит. Сильные руки обняли талию и от этой нежности пропало дыхание. Чжань приласкал его волосы, перебирая пальцами шёлковые пряди. Легонько поцеловал тонкую кожу виска, полузакрытые веки, ресницы, скулы. Ван Ибо замер в сладком оцепенении, отдаваясь ласкам, которые мурашками бежали по позвоночнику. Сяо нежно коснулся губами его губ. Эта небольшая близость пронзила мужчин таким разрядом, что они отшатнулись и взглянули друг другу в глаза. Ибо всматривался в лицо Чжаня, страшась увидеть выражение неправильности происходящего. — Я хочу тебя, — прошептал Ибо и залюбовался его покрасневшими щёками. Губы вновь соединились. Затем юноша спустился к шее, отчего Чжань запрокинул голову, часто дыша. Нежно коснувшись мочки уха, вновь вернулся к его губам. Положив ладонь на затылок, Ван Ибо целовал уже сильнее и глубже, утоляя долгий чувственный голод. Ловкие пальцы стянули одежду с плеч Чжаня и скользнули вниз, задержавшись в завитках коротких волос. Ибо опустился перед Чжанем на колени, помогая избавиться от остатков одежды, касаясь губами его плоти, пьянея от жара и запаха. Его возбуждённый член был прекрасен. Длинные пальцы, доставляя наслаждение бархатистой коже, вырывали из горла Чжаня хриплые стоны. Юноша медленно провёл языком по упругим венам и бережно подобрал с вершинки капельку, похожую на прозрачную росу. Осторожно взял нежную головку и чуть не лишился разума, когда она дрогнула во рту, мягко лаская нёбо. Нежные губы плотно окружили член и скользили быстрее и быстрее. Ван Ибо крепко прижался к Чжаню, страстно и жадно обхватывая плоть, чувствуя, как вплетаются пальцы в волосы, мягко направляя голову, и вскоре тёплая солёная карамель потекла в горло.       Юноша уложил Чжаня на спину и опустился между коленями, целуя тонкую кожу бёдер. Сяо Чжань едва не ступил на край Неба, когда Ибо раскрыл его и прильнул губами к анусу, осторожно проникая языком. Он шире раздвинул ноги и прогнулся, подставляясь жадному рту. Этот поцелуй был долгим и жарким. Ван Ибо неторопливо ласкал Чжаня, пока не расслабилось тело. Оказалось, что пальцы тоже могут целовать. Нежные и чуткие, они ласкали Чжаня, проникая, открывая и изучая, словно бесценный трактат. Сяо почувствовал, как напряжённая плоть Ибо бесстыдно трётся между его ног, и протяжно застонал от острого ощущения близости. Для Ибо не было ничего прекраснее, чем видеть его отрешённый взгляд, устремлённый в бесконечность. Он снова поцеловал любимого, приподнимая под ягодицы, и медленно, мучительно-сладко взял его, взамен отдавая себя. Ощущение времени слилось в сплошную полосу сладостных ритмичных толчков. Они захлебывались в стонах. До беспамятства, до безумия, теряя себя прежних и обретая новых. Ван Ибо впился пальцами в плечи возлюбленного. Не скрывая откровенных стонов, содрогнулся в объятиях вспышкой ослепительного экстаза. Чжань почувствовал, как запретная нежная влага заполняет его без остатка. Сладкие мгновения бесконечно льющейся неги, и мир рассыпался перед глазами юного дракона каскадом зелёных искр. — Ибо, — тихо сказал Чжань, касаясь плеча юноши. — Твой рисунок… Он сияет, как драгоценный камень. Соединившись с родственной душой, Ван Ибо получил полную силу дракона. И хотя воспользоваться ей не мог, всё равно тело и душа пребывали в гармонии, которой до этого времени он не знал. Переполненный благодарностью, Ван Ибо прижал возлюбленного к себе и провёл кончиком пальца по переносице. — Когда-нибудь я соберу лунный свет и постелю его к твоим ногам, любимый.