Что ты сможешь отдать за то чтоб уснуть

      Честер не любит... Думать.       Не то чтобы он был темный совсем – дело тут не в смекалке и даже не в ментовской чуйке.       Дело в том, что бывает с ним по ночам. Что бывает с ним, когда он не набегался днем и не пришел домой, не свалился в постель весь в адреналиновом отходняке. Когда Вик берет за шкиркан и рожей макает в бумажки. Когда они сидят в засаде днями, неделями, и Чет не может даже ногой постучать потому что "По голове себе постучи, Маклейн, спалишь щас всех". Когда Кицураги берет свою сигу *вот так* и говорит Маллену что-нибудь про сложившуюся политическую ситуацию, а от сложившейся политической ситуации хочется как раз по голове себе постучать – кулаком по лбу, чтобы больно-ай.       Когда Прайс говорит: "Отдыхай, заслужил". А Честер не хочет отдыхать. Честеру бы гоняться хоть за своим хвостом чтобы был адреналин, а потом отходняк, и чтобы ему ничего не снилось и ничего, никогда больше не лезло в голову.       Когда лезет, он долго ворочается в кровати. Если пятница или суббота, собирается ночью в коридоре коммуналки, уворачиваясь от матов, идет во Фриттте, берет водку, и с водкой уже вваливается к Маку. Если между сменами, врубает в плеере свинг и стучит ногой вместо того чтобы спать.       Коробочка, которую можно повесить на шею, вставить пленку и чтоб та играла прямо в уши, стоила ему двух зарплат. Стоила того – так бы выкинули из дома, а стучание до сих пор терпят.       Что мы будем делать когда ебанет? Че, прям реально коммунизм построим? Город-сад? А что они все, на Оксиденте, будут делать когда у нас тут ебанет и начнется полный город-сад?       Какое, кстати, водоизмещение у Стрелка Коалиции?       А еще хуже – когда Честер и Мак находят приключения на свои легавые задницы и оказываются после них у Готтлиба, и он, матерясь, зашивает им спины, бока и рожи. Как когда на Мака пошли с арматурой, а Честер подоспел только минут через пять – а им и пяти хватило чтобы его разукрасить. Как когда Честера выкинули на полном ходу из поезда и он по насыпи чуть не скатился в болото. Как когда он в лесу на старую мину наступил.       Дохлую уже. Только они же не знали.       Как когда Мак как полный долбоеб залил себе глаза суперклеем. Потому что им было скучно.       Скучно.       Скучно.       Потому что когда им скучно, они начинают вертеть в руках планшеты для бумажек, и руки их находят карту Джемрока, и находят перфорации, и находят последний ряд, и Долорес, мать ее, Деи, господи, что это, откуда их там столько?       Мак, когда мы *это* успели? Я такого не помню, не было же? Че значит было?       А после того, как Готтлиб зашивает их, он их отправляет домой – постельный режим, бумажки, в кино сходите, что ли, сколько можно, вечно вы двое, вечно вас двоих, чаю себе сделай, Маклейн, мятного, чтоб успокоиться. Никакого кофе. Никакой водки.       И ногой хватит стучать. По голове себе постучи.       И палку свою железную со стола у меня убери, вижу, что в ножнах, я все равно знаю, что это на ней, что это на них не ржавчина.       Мак, думаешь, оно того стоит? Мак, еще налить тебе? Мак, а ты в тюряге когда-нибудь был, не то что у нас, а в реальной, Моралинтернской? А правда что их через Серость туда?..       Слышал, там все стены в розовый покрасили.       Как мясо сырое.       Пиздец.       Я бы крышей поехал.       Честер любит думать. Вот – куча версий того, кто, кого и когда между Джемрокскими гаражами застрелил и порезал, и куда утекли свидетели, и что они с собой прихватили, и что с ними было потом. Вот подъебка в сторону Маллена, которую он даже не сразу понял, а когда понял, Честера в радиусе подзатыльника уже не было. Вот почему это была самозащита, господа лейтенанты, а не беспредел, как вы наверное сразу подумали, мой напарник, сержант Торсон, может все подтвердить.       Честер не любит раздумывать. Са-мо-реф-лек-си-я, слово-то какое. Страшное.       Не про него.       Честер не любит думать о том, кто он и во что верит. Он, вроде как, сателлит-офицер. Вроде как, коммунист. Вроде, смотрит Прайсу в рот и носится по Джемроку как заведенный, как будто у него шило в жопе.       Ровный вроде, все с ним нормально, язык хорошо подвесили, руки-ноги на месте, хорош в ближнем, в стрельбе тоже ничего, ну только ногой стучит, а мог бы.       Мог бы по голове себе постучать.       И не спится.       Мак, можно я у тебя сегодня? Мама твоя не против? Можем на диване вальтом лечь, под стену с ковром.       Деи, ну и уродский у вас этот ковер.       Да че ты начинаешь, я в шутку, не обижайся.       А помнишь, я на мину наступил? Помнишь, думали, все, кранты, недолго фраер танцевал? Кому расскажешь – не поверят.       Мак? Будет, думаешь, город-сад в сложившейся политической ситуации?       Мак? А ты знаешь, какое водоизмещение у Стрелка? Я у капитана вчера спросил.       Он говорит, двадцать тыщ тонн. Прикинь? А вот так вот.