Листая страницы забвения

      Пробираясь сквозь заросли, Хюррем и Хаку спешно следовали за бегущей впереди женщиной. Темнота уже давно вступила в свои права, поэтому каждый полагался лишь на своё зрение. Ветки кустов неприятно царапали открытые участки тел. Дыхание давно сбилось. Хюррем краем глаза поглядывала на уже еле переставляющего ноги мальчика, через плечо которого была перекинута внушительная сумка. На ходу девушка сбивчиво сказала: — Хаку... Давая я... Помогу! — и протянула руку, чтобы мальчик смог отдать ей сумку.       Хаку отрицательно помотал головой и дал ответ: — Н-не надо. Фух, мне не тяжело!       Хюррем лишь слегка улыбнулась и устремила взгляд на женщину, что достаточно от них удалилась. Уже были видны окна домов, в которых горел свет. Они выбежали в небольшую деревушку. На бегу женщина оглянулась и махнула рукой, поворачивая к дому, что стоял на левой стороне улицы.       Незнакомка проводила мальчика и девушку в самую далёкую комнату. Внутри освещение было недостаточно светлым. Пахло ладаном. На кровати, которая стояла подле стены, лежал молодой парень, сложив руки на животе. Больной достаточно громко дышал. Одеяло было натянуто почти до самого подбородка. Когда Хюррем и Хаку приблизились, то сильно поразились внешнему виду парня. Даже в таком тусклом свете были отлично заметны нездоровая бледность, на некоторых участках лица и рук красная сыпь, на которой гноились крупные язвы. Контуры образований практически почернели. — Как давно проявилась болезнь? — нарушил гнетущую тишину Хаку.       Женщина смахнула рукой подступившую слезу и, вздохнув, ответила: — Около двух недель. Сначала думала смогу сама его вылечить, когда ничего не получилось вызвала местного лекаря, тот продал какую-то мазь, но от неё стало только хуже. Мурада начали мучить приступы удушья. Почти каждый вечер сильный жар, — покачала головой. — Ох, где же он эту хворь то подхватил? Пожалуйста, помогите! Мне говорили Тургай-бей честный и порядочный человек и в своём деле настоящий мастер. Последняя надежда! Если мой сыночек погибнет, я не перенесу. Не будет мне старой смысла жизни!       Сочувственно смотря на женщину, Хюррем подошла к ней и положила руку на плечо. Ей очень хотелось поддержать познающую горе мать. Сердце сжималось от того, как она трясущимися, морщинистыми руками смахивала еле сдерживаемые слезинки. — Не волнуйтесь. Мы сделаем всё возможное, — повернулась к мальчику. — Верно, Хаку?       Парнишка утвердительно кивнул. — Верно. Я уже примерно понимаю, что это за болезнь. Нужно только осмотреть язвы. Позволите?       Женщина активно закивала и, плавно опустив руку госпожи, подошла к ложу сына, опустившись на край. — Конечно, конечно.       Мать заботливо спустила одеяло с сына и взору открылся голый торс, полный образований. Хаку подошёл вплотную и принялся внимательно осматривать больного. Хюррем в этот момент стояла где-то в метре и наблюдала с полным интересом и неким восхищением мальчиком. Хаку был достаточно сосредоточен и стало понятно, что к делу отнесётся с полной ответственностью. Девушка же чувствовала себя немного не на своём месте. Ей было неуютно от того, что она попросту находилась на месте и не могла чем-то помочь. Её знания ещё минимальны. — Теодора, подай, пожалуйста, книгу, — попросил Хаку.       Хюррем мигом встрепенулась и добралась скорее до сумки. Отыскала внутри нужное, после передав мальчику. Хаку нашёл нужную страницу и, после нескольких секунд чтения, выдвинул ещё одну просьбу: — И достань маленькую склянку. На пробке вырезан цветок.       Пришлось немного покопаться. Склянку удалось найти на самом дне. Далее Хаку обернулся к женщине. — Мне нужна тёплая вода и мёд.       Женщина разом подскочила с места и побежала к двери, приговаривая: — Да-да. Сейчас!       Уже через несколько минут Хаку смешивал в деревянной ступке все нужные ингредиенты, попутно говорил: — Смазывайте каждый вечер перед сном. Потом обматывайте плотно бинтами. Утром поите лавандовым молоком. Мы будем заходить и проверять прогресс лечения. Так же, если заметите какие-либо отрицательные изменения, то немедленно бегите к нам. Хорошо? — Да! Я буду делать всё сказанное. Ох, спасибо вам большое миленькие! Не знаю, чтобы делала!       Хаку поднялся с места и перекинул сумку через плечо. — Не стоит благодарности. — Дай Аллах вашему сыну крепкого здоровья, — сказала Хюррем. — Аминь, аминь, — ответила женщина. — Я вас провожу!       Почти у самого выхода славянка поинтересовалась именем женщины. — Называй меня Сафие. — Хорошо, Сафие-ханым. Доброй вам ночи. — Доброй, доброй, — отозвалась Сафие.       Какое-то время Хаку и Хюррем шли молча. Где-то на половине пути им удалось разговориться и весь оставшийся путь шла непринуждённая беседа. Когда они вернулись, то застали уже не спящего старика Тургая. Заботливо предоставили тому ужин и рассказали о первом самостоятельном лечении Хаку. Тургай щедро похвалил мальчика, а тот почувствовал себя неимоверно гордо.       Следующие дни выдались плодотворными. За помощью приходили несколько человек и к счастью удалось помочь каждому. Хюррем присутствовала при лечении каждого, запоминая действия и методы лечения. Несколько раз Хаку доверял ей попрактиковаться самой и надо отдать должное, у неё получалось довольно сносно.       Так же не был забыт сын Сафие-ханым, как и она сама. Парню становилось лучше, поэтому женщина не уставала благодарить своих спасителей. После счастливых улыбок вылеченных людей, засыпали со спокойной душой, готовые вершить благие дела на следующий день.

***

      В одно единое целое смешались громкие голоса и запах различных пряностей. Мужчина медленно прогуливался вдоль торговых лавок, осматривая предоставленный товар. Продавцы, надрывая глотки, пытались привлечь внимание покупателей, от чего закладывало уши. Народ толпился, метался туда-сюда, пихался, толкался, топтал ноги. Кое-где начинались конфликты.       Базар в разгар дня - самое настоящее поле боя.       Однако, во всей этой суматохе мужчина прекрасно держался. Продолжал непринуждённо смотреть товар, и его внимание привлекло кое-что интересное. Остановившись около ювелирной лавки, мужчина вклинился взглядом в смутно знакомое кольцо. Торговец, что стоял напротив, широко улыбнулся и резво запричитал: — Ай, эфенди, выбирай, что душе угодно! Порадуй любимую жену! Все украшения из чистейших заморских камней!       Мужчина усмехнулся и, посмотрев слега исподлобья, ответил: — Меня интересует этот перстень, — указал рукой. — Откуда он?       Торговец посмотрел на указанное и на мгновение растерялся. Однако быстро взял себя в руки. — Прямиком из Венеции! Сделан самым лучшим ювелиром!       Мужчина лукаво улыбнулся. Старый плут умело врал. Он вспомнил на ком видел украшение и находка приятно удивила. — Я покупаю его.       Торговец улыбнулся шире, обнажая кривые зубы. Глаза блеснули от предвкушения крупного заработка, ведь цену он запросил достаточно высокую. Получив заветный мешочек с монетами, настойчиво благодарил щедрого покупателя. Мужчина же стал удаляться вглубь базара, не слушая уже никого. Его внимание было приковано к кольцу, что теперь находилось в его руках. Которое подсобит в одном деле...

***

      Он смотрел на свою мать полностью опустошённым взглядом, застланным мокрой пеленой. Она лежала точно прямо уже не похожая на себя прежнюю. Не было той свежести. Жизни... Женщина полностью потухла, сражённая неизвестной болезнью. Лекари разводили руками. Многочисленные терапии попросту не помогали. Любящего сына поглотило болезненное отчаяние. Он не знал, не представлял, как помочь самому дорогому человеку. Не спал по ночам, судорожно раздумывая о возможных путях. Целые дни проводил у её постели. Самолично кормил. Давал лекарства, которые хотелось выбросить из-за бесполезности.       Внутри теплилась надежда на скорый выход из ситуации, но кажется ещё чуть-чуть и она погаснет, оставив пепел.       Кто-то постучал. Он не запомнил как дал разрешение на вход. Тонкий голос сказал: — Шехзаде, прибыл Ташлыджалы Яхъя.       На негнущихся ногах Мустафа поднялся с постели. Побрёл медленно к дверям, на выходе кинув взгляд на спящую Махидевран.

***

— Ташлыджалы, что у тебя? — задал вопрос наследник и уселся за рабочий стол. — Шехзаде, я думаю пора сообщить во дворец о недуге госпожи. Уверен, Повелитель найдет толковых лекарей.       Мустафа покачал головой. — Нет, Яхъя. Мы поищем ещё. Пока не стоит никого беспокоить. Раны от потери моих братьев и сестры до сих пор свежи.       Соратник лишь вздохнул, но внезапно замер, вспоминая недавно услышанный разговор двух зевак. — Шехзаде, начали ходить слухи о неком целителе по имени Тургай. Может быть он сможет вылечить Махидевран Султан?       Мустафа будто бы засиял. Подскочил с места. — Мы должны найти его! Немедленно!

***

      Тем временем Хюррем принесла старику Тургаю обед. Мужчина был всё ещё слаб, поэтому находился в постели. Принимая тарелку, из которой исходил приятный аромат, дедушка тепло улыбнулся. — Спасибо, дочка. Ты очень добра.       Девушке были очень приятны его слова. Иной раз возникало ощущение, что Тургай взаправду являлся её отцом, а Хаку непоседливым сынишкой... — Я только рада заботиться о вас. Ведь вы приняли меня как родную! Должна же я как-то отблагодарить.       Старик радушно посмеялся. — Не могли мы тебя оставить на улице. Не по-человечески.       Тургай зачерпнул ложкой кушанье и отправил в рот, медленно пережёвывая. В этот момент послышался громкий стук. Хюррем поднялась с места. — Я посмотрю кто там.       Выйдя из комнаты госпожа последовала к входной двери, около которой уже стояли двое мужчин. Напротив находился Хаку и о чём-то с ними беседовал. Когда один из пришедших перевёл на неё взгляд, то его брови поползли вверх. Второй же приоткрыл рот...