Листая страницы забвения

      Громкое дыхание смешалось с треском нескольких огоньков. Воск стекал по канделябрам и застывал, образовывая замысловатые комки. По покоям разносился приятный запах, исходящий от ароматических свечей. Лёгкий, сладостный, дающий небольшое расслабление. Хюррем, сидя почти на самом краю мягкой постели, плавными движениями поднимала шёлковую ткань, что скрывала ужасные следы болезни. Махидевран спала крепким сном, поэтому не ощущала чужих прикосновений. Осматривая противные язвы, девушка поняла: она оказалась права. С этим недугом уже приходилось сталкиваться. Только вот какова причина его появления? Неужели начиналась эпидемия? Наложница помотала головой, отгоняя плохие мысли. Сосредоточилась. Невольно посмотрела на лицо больной. Под глазами засели глубокие синяки. Изящные черты лица испортили бледность и сухость кожи. Произошёл какой-то мнимый толчок. Ей опять казалось, что она знала лежащую, знала её сына, знала стены этого дворца. Почему всё такое знакомое? Может когда-то снилось в вещих снах?       Не зная куда себя деть от потока мыслей, Хюррем повернулась к окну. Уже сгустились сумерки. До дворца они добрались всего лишь около часа назад. Большое количество времени ушло на сборы, на наставления Хаку, на объяснение ситуации дедушке Тургаю. В груди образовалась щемящая тоска. Как они там? Справятся ли? Хотя почему не должны? До появления госпожи они жили вдвоём и теперь не должно было возникнуть каких-либо трудностей. Но старик Тургай был болен. И это беспокоило. Хюррем глубоко вздохнула. Попыталась себя успокоить. Вот вылечит по-быстрому Махидевран Султан и вернётся к ним.        Надеялась, что быстро...       Как-то плавно мысли перешли к шехзаде Мустафе. После того как они добрались до места, всю дорогу до покоев матери он странно косился на Хюррем. Конечно же девушку смущали такие взгляды и вызывали множество вопросов. Становилось неуютно. Это была вторая причина скорее побороть болезнь Махидевран.       Двери слегка заскрипели. Хюррем резко обернулась и увидела вошедшего Мустафу. До этого он отлучился по каким-то делам, оставив наложницу отца с парой служанок, которые теперь смирно стояли в стороне. Шехзаде медленно прошёл к кровати и обвёл взглядом мать. Далее обратился к Хюррем: — Ну что, вы сможете её вылечить?       Хюррем не спеша кивнула. — Да. Мне нужно будет кое-что. — Хорошо. Вам предоставят всё необходимое.       Через несколько минут перед Хюррем лежали все нужные предметы. Мустафа никуда не уходил и пристально наблюдал за всеми последующими действиями госпожи. Девушка помнила всё наизусть, однако предпочла на всякий случай заглянуть в книгу. Убедившись, что знала всё точно, приступила к выполнению лечебной мази. Самым главным ингредиентом являлся растолчённый цветок Теодоры, который хранился в маленькой склянке. Хюррем, как следовало ожидать, отыскала сосуд на самом дне сумке. Однако, когда достала - заметно расстроилась. Растения осталось слишком мало и этого бы попросту не хватило. Мустафа, заметив поникший вид Хюррем, поспешил узнать в чём дело. — Что такое? — Самого главного элемента слишком мало. Нужно достать ещё. — Где его можно найти?       Хюррем взяла книгу вновь и открыла нужную главу, где описывался цветок. Нашла абзац и внимательно прочитала. Цветок произрастал в нескольких местах. Девушка озвучила самое ближнее: — На острове Крит, — протянула книгу. — Здесь описано точное местоположение.       Мустафа взял книгу и посмотрел на нарисованную карту с определениями. После обратился к служанкам. — Позовите Ташлыджалы в мой кабинет. Так же подготовьте покои для Хю, — шехзаде осёкся. Вспомнил, что называли госпожу совсем иначе. — Для Теодоры... Хатун покои. Она останется здесь на какое-то время.       Хюррем ошарашенно похлопала глазами, хотя понимала, что пока не будет доставлено растение ей нужно прибывать здесь. Мустафа же вместе с книгой спешно покинул покои. О всём интересующем он решил поговорить позже.

***

      По всему гарему разносились весёлая музыка, гул девичьих голосов и звонкий смех. В самом ташлыке полным ходом шло празднование приезда племянницы Валиде. Девушки танцевали, играли на инструментах, получали угощения. Сама же виновница торжества сидела подле Айше Хафсы и задумчиво обводила глазами веселящихся. От чего-то в её мыслях поселился Великий визирь. Когда они проходили через сад в сам Топкапы девушка осмелилась завести с ним разговор. Он отвечал неохотно, даже скорее лениво. Такое отстранённое отношение её взбесило, ведь до этого никто не смел обделить её вниманием, а он посмел и этим вызвал интерес. На прощание мужчина поклонился без слов и ушёл, оставив её на попечение слугам. — Агидель, от чего ты печальна? Что с тобой?       Голос тётушки заставил вылезти из потока мыслей. Девушка натянуто улыбнулась и ответила: — Валиде, я устала с дороги. Позволите отлучиться в покои и отдохнуть? — Конечно! Я приказала подготовить самые лучшие. К тому же рядом со мной, — неожиданно по лицу пробежала тень печали. — Когда-то они принадлежали моей покойной дочери Хатидже, — женщине удалось совладать с собой, и взяв ладонь племянницы, продолжила. — Не буду тебя держать. Беги и отдыхай.       Агидель с благодарностью поклонилась и поспешила к выходу. Музыка порядком давила на уши. Бесконечный гул надоедал. Сопровождавшая служанка показала нужные покои. Девушка буквально залетела в них и облегчённо выдохнула. К её большому счастью здесь имелся балкон. Агидель ринулась скорее туда. Свежий воздух стал спасительным глотком. Руками упёрлась в балюстраду и осмотрела территорию. Взгляд остановился на соседней террасе. Сердце ёкнуло. Там стоял он.       Ибрагим стоял ровно. До ушей доносилась музыка из покоев Султана. Сейчас его друг отдыхал, и конечно визирь был этому рад. Однако, у самого на душе будто кто-то скрёб большими когтями. Он чувствовал себя каким-то потерянным. Проживал каждый день, как предыдущий. Отрадой в этом бесконечном мраке были лишь его маленькие дети, которым он старался отдать оставшуюся часть любви. Иного смысла у него больше не было и навряд ли появится...       Невольно краем глаза он заметил чью-то фигуру на соседнем балконе. Посмотрел. За ним пристально наблюдала приехавшая гостья. Чем дольше Ибрагим смотрел в ответ, тем быстрее вспоминал свою покойную жену, с которой они переглядывались такими же вечерами. Тогда ни у одного из них не было надежды на воссоединение. Могли лишь дарить друг другу взгляды и тайные записки... Но судьба щедро благословила их, подарила шанс, счастье, которые безжалостно отобрала. Соловей остался без розы, а роза без соловья...       Ибрагим встрепенулся. Слишком долго был задержан взгляд. В знак уважения паша коротко поклонился и покинул террасу, вновь оставив Агидель размышлять.

***

      Несколько девушек кружились в танце. Каждая старалась выложиться полностью, ведь за ними наблюдал сам Падишах! Стройные тела гибко извивались, нежные руки выполняли замороченные движения, лукавые улыбки, хитрые взгляды. Подобранные образы идеально подходили, подчёркивая красоту каждой.       Пожёвывая виноград, Сулейман уделил внимание глаз всем, но задержался лишь на одной. Прежде он уже видел её. Там, в саду...       Сейчас, смотря на то, как она умело двигалась, Султан вспоминал свою любимую наложницу Хюррем. Её прекрасный танец, лисий взгляд и конечно же первую ночь...       Тоска затмила его разум. Сулейман не сразу понял, что закончилась музыка и девушки разом опустились на пол. Настало время кинуть заветный фиолетовый платок. Государя одолели сомнения. Смял в руках ткань. Томительное ожидание накалилось. Резкий взмах руки и платок плавно опустился рядом с Джансет-хатун. У девушки разом перехватило дыхание. Она готова была упасть на пол прямо в покоях Султана, но усиленно сдержалась. Сулейман же уже жалел о том, что согласился на праздник. Не сможет провести ночь с другой. По крайней мере пока...

***

      Молодая девушка еле сдерживала слёзы, наблюдая за сидящими в ряд детьми. Ноги поджаты. Головы опущены. Несколько минут назад она получила принципиальные отказы от еды. Она не знала, не понимала, как уговорить взять хоть ложку. Совсем исхудали... Осунулись... Не было предела слезам из их глаз...       Она не могла ничего сделать. Не в силах помочь. Старалась заботиться, но её принимали в штыки.       Глубокий вздох. Решила попытаться ещё. — Пожалуйста, давайте поедим. Вы же совсем голодные!       Девочка резко подняла голову и недобро посмотрела. — Отстань уже от нас! Не хотим мы ничего! Не ясно тебе?!       Плечи опустились от бессилия. Один из мальчиков жалобно обратился к ней: — Почему мы здесь? Где наша мама? Отпусти нас!       Девушка покачала головой. — Прости, маленький. Я не могу. Нельзя. Если бы была возможность, то я бы давно предоставила вам выход. — Ага, конечно! — съязвила голубоглазая девочка и опустила голову обратно. Хотелось домой. Хотелось к родителям. Но их держали взаперти неизвестно сколько дней. Счёт давно сбился...