Листая страницы забвения

      Перед глазами всё ходило ходуном. Больно ударялся о жёсткие стены. Громкие крики резали уши. Он пытался за что-то ухватиться. Отчаянно искал чью-то руку. В конечном итоге мотыляния прекратились. Вихрем закружилась местность. Несколько тел упали рядом. В нос ударил запах свежей земли. Что-то стекло на губы. Вязкое. Кислое. Маленькое тело пронзила ужасная боль, несравнимая с ни с чем на свете. Чьи-то сильные руки сомкнулись на талии. Взметнули куда-то вверх. Глаза застелили слёзы. Силуэты... Много силуэтов. Крик застрял комом в горле. Небольшие ладошки сжали грубую ткань неизвестного. И дальше только темнота... — Мама?       Протяжное эхо разнеслось по длинному коридору и унеслось куда-то в темноту. Могильный холод зловеще завывал, обволакивал своими лапами, заставлял трястись, вызывал противные мурашки. — Где ты?       Где ты? Где ты? Где ты?       Он стоял босыми ногами на ледяном каменном полу. Смотрел в чёрную неизвестность. Не решался сдвинуться хоть на шаг. Сердечко гулко постукивало в грудь. По щекам потекли мокрые дорожки. Совершенно один. Рядом потрескивал лишь одиноко висевший факел, огонь которого пытался задуть ветер. Будто хотел навечно погрузить в эту непроглядную тьму. — Мама!       Крик отчаяния казалось содрогнул грозные стены. Морозный порыв раздул подол мужской сорочки, принеся при этом родной шёпот... — Баязид...       Мальчик завертелся по сторонам в судорожном поиске. Лишь серые стены и мрак... — Мама! — Баязид... — Мама! — Баязид!       Резкий толчок и шехзаде мигом продрал глаза. Над ним склонялись несколько обеспокоенных лиц. Дорожки от слёз засохли, слегка стягивая кожу. Мальчик ничего не понимал. — Брат, тебе приснился кошмар? — спросил волнующийся Мехмед.       Не осознавая, Баязид кивнул пару раз. Тело начало подрагивать. Крепко вцепился в тонкое одеяло. Девушка, что так же переживала за мальчика, коснулась ладонью его щеки. Нежно провела пальцами. Ласково улыбнулась. — Маленький, не бойся. Всё хорошо. Мы все с тобой.       Рядом сидящая Михримах грозно сдвинула брови и грубо откинула руку девушки. — Не трогай его!       Самый старший Мехмед наделил сестру недобрым взглядом, так как девочка вела себя крайне не воспитано. Он понимал, что конечно же играли нервы, но Кассандра(так звали их сиделку) была очень даже милой девушкой. Несмотря на все их капризы, непристойные слова в свой адрес, оставалась невозмутимой, и продолжала попытки сблизиться. Поэтому шехзаде считал, что девушка не заслуживала такого отношения к себе. Любая другая на её месте могла спокойно причинить им вред или того хуже, приставили бы к ним какого-нибудь мужчину. Например, того, который иногда приходил их проверять... — Михримах, прекращай. Не забывай кто ты и веди себя достойно, — осадил брат.       Михримах подарила ему не менее строгий взгляд и ответила в привычной высокомерной манере: — Я никогда не забываю, кто я! Поэтому, когда нас отсюда вытащат, прикажу всех казнить! Даже тебя! — обратилась к Кассандре.       Девушка опустила взгляд на согнутые колени и прикрыла веки, сдерживая давящие на виски слёзы. Слова девочки болью отдавались в груди, несмотря на то, что она понимала их абсурдность. Хотелось убежать. Желательно из страны. Было невыносимо целые дни и ночи проводить в этом доме без возможности выйти на волю. Иногда даже открытие окон являлось запретом...       Детишки ей безусловно нравились. Даже вредная Михримах, которая часто дарила грубое слово, однако за их страданиями по дому наблюдать совсем не хотелось. Каждый из них стал заложником неизвестного человека. Он не появлялся. Лишь передавал вести через смотрителя, шаги которого послышались за пределами комнаты.       Дверь открылась будто с ноги. Порог переступил достаточно высокий мужчина крепкого телосложения со свечой в одной из рук. С его появлением в воздухе завеяло опасностью. Внутри все органы будто перетянуло верёвкой. Взгляд хищника прошёлся по каждому. Челюсти что-то смачно смаковали. Послышался плевок в сторону. Большим пальцам провёл по тонким усам, будто что-то смахивая. — Кажется я говорил вести себя тише мышей, — хриплый голос неприятно зарезал слух. Мужчина медленно двинулся в их сторону. Инстинктно Кассандра уселась так, чтобы закрыть детей. Хотя прекрасно знала, что достанется ей. Ребят ему трогать строго запрещено. — И что я сейчас услышал? Кассандра, милая, так ты выполняешь задание? Тебя понизить?       Под словом «понизить» понималось некое наказание. Однажды братья вместе с сестрой предприняли попытку сбежать и конечно были пойманы. Кассандра тогда прилегла лишь на минутку, но была резво поднята рывком за волосы. В тот день она задыхалась от воды в бочке, в которую её окунали за несоблюдение обязанностей. — Моему брату приснился кошмар. Кассандра здесь не при чём, — неожиданно вступился Мехмед.       Сиделка в панике обернулась к нему и всем видом показала молчать. Мужчина тоже обратил на него внимание и под таким натиском шехзаде опустил голову. — Пожалуйста, не наказывайте её, — следом жалобно протянул Селим.       Мужчина недовольно фыркнул и молча развернулся, не зная как реагировать на ситуацию. По комнате разнёсся вздох облегчения, и Кассандра притянула мальчиков для объятий. — Спасибо вам!       Каждому подарила поцелуй в макушки пока Михримах тихо слезла с постели, чтобы проверить Джихангира. Удивительно, но малыш не проснулся от такого «вторжения».

***

      По зёленым листьям, маленьким травинкам стекали капли росы. Солнце приятно одаривало теплом щёки, а ветер играл с распущенными волосами. Босыми ногами ступала на чуть прохладную, влажную землю, заряжаясь такой нужной бодростью. Пахло лесом и цветами, что произрастали на крупных кустах. Купола некого дворца тянулись прямиком к чистейшему небосводу. Вокруг было так красиво, что хотелось бродить по этому саду вечно. Не было никакого груза, мыслей. Хотелось бегать и звонко смеяться. — Мама!       Знакомый голос донёсся с неизвестной стороны. Хюррем начала озираться, однако местность пустовала. Здесь госпожа находилась точно одна. — Хюррем! — окликнул мужской голос.       И опять же никого. — Александра!       Кто её звал? Где все эти люди? В один миг почему-то исчезло солнце. До этого яркие краски быстро потускнели. С неба на землю посыпались капли дождя. — Гадюка! — Закрой рот! Не кричи! — Сюмбюль, уведи её, а то боюсь не сдержусь! — Сколько раз повторять не Сюклюм я, а Сюмбюль! — Будешь вести себя подобающе - сможешь забраться на вершину! — Хюррем моя...       Какофония голосов соединилась в одну мощную волну, которая готова была разнести её вдребезги. Над головой засверкала молния, и прогремел раскат грома. Фиолетовое свечение осветило творящийся хаос. Ветер безжалостно мотылял из стороны в сторону. Пыль летела в глаза. Хюррем опустилась на колени и схватилась за голову. Хотелось вырвать себе волосы. Невыносимо. — Эй, хатун, просыпайся!       Хюррем в тотчас распахнула веки и открыла рот, хватая воздух. Служанка, что разбудила девушку по её же просьбе, отошла назад. Госпожа откинула одеяло и поднялась, приводя дыхание в норму. Сон выбил её из равновесия. Руки подрагивали. Со лба стекал пот. У зеркала уже были приготовлены принадлежности для утренней процедуры. Хюррем не спеша выбралась из постели и протёрла глаза, отгоняя остатки беспокойного сна. — Скоро подадут завтрак, — неожиданно сказала Зейнеп-хатун.       Хоть живот стягивало от чувства голода, но умом наложница понимала, что кусок в горло не полезет. — Я не буду завтракать. Нужно отправиться к госпоже.       Чтобы Махидевран не стало хуже пока Ташлыджалы находился в пути за цветком, Хюррем нужно было поить её лавандовым молоком и давать некоторые микстуры. Так же необходимо осматривать язвы и пристально наблюдать за состоянием. — Как хочешь. Одежда на тахте.       На этом хатун покинула покои, а Хюррем проследовала к аккуратно сложенному платью. Взяла его в руки и мягко говоря удивилась. Одежда была далеко не как для обычной хатун. Приятная белая ткань, красивый узор из серебряных нитей. Распорядился шехзаде? И как это нужно было понимать? Но в любом случае такой жест был приятен. И не хотелось лишать себя возможности надеть такую красоту раз предлагают.

***

      Махидевран лежала чуть приоткрыв веки. Слабость была настолько сильной, что было проблемно пошевелить даже пальцем. По коже распространялся неприятный зуд. Воздух странно сдавливал. Внезапно открылись двери. Мать наследника не удосужилась посмотреть кто пришёл. Чья-то фигура прошла к ней и начала проводить какие-то действия рядом. Махидевран всё же повернула голову и в этот момент из губ чуть не вырвался слабый крик. Рядом с ней опустилась давняя соперница с крупной чашей в руках. На губах засела лёгкая улыбка. Хюррем заговорила: — Госпожа, нужно это выпить.       Махидевран не верила виденному. Может она спит? Или смерть пришла за ней в облике подлой гадюки? Как это объяснить иначе? Не могла же она воскреснуть! — У-уйди... Не трогай меня...       Голос был к сожалению слишком слаб. Хюррем удалось кое-как расслышать. В глазах, как и на лице госпожи в целом, читался необъяснимый страх. Славянка подумала, что у Махидевран начался жар и соответственно она бредила. Протянула руку, чтобы проверить, но черкешенка резко дёрнула головой несмотря на оковы болезни. — Пошла вон...       Хюррем отступила. Не вливать же силком? Девушка решила переждать какое-то время, чтобы Махидевран смогла прийти в себя.

***

      Агидель стояла напротив зеркала, и ожидала пока служанка застегнёт ей платье. Ещё вчера к ней приставили девушку по имени Мелике, которая на удивление быстро пришлась по душе. На вид хатун казалась скромной пташкой, но проговорив с ней до поздней ночи, Агидель открылась её непростая натура. В прочем ей понравилось, так как девушки оказались немного схожи. — Может позавтракаем на террасе? — увидев, что Мелике закончила, спросила принцесса.       Рабыня легко улыбнулась и встала напротив Агидель, опуская той небольшую диадему на голову. — Я не против. Хоть посмотреть какой там вид.       Агидель вскинула брови. — Ты не бывала на балконе?       Девушка усмехнулась. — Конечно нет. До этого я не прислуживала кому-то определённому. — Ммм, — протянула принцесса и взяла служанку под руку. — Тогда пойдём. Изведаешь новые грани мира.       По покоям разнёсся звонкий смех. Девушки вышли на освещаемую солнцем террасу и сощурились. Агидель дала распоряжение о завтраке второй рабыне и они вместе с Мелике устроились у самой балюстрады, осматривая открывшийся вид. Подул ветерок, и с этим порывом Агидель повернула голову на соседний балкон. Там опять стоял он. Только уже в компании Повелителя. Они о чём-то разговаривали по доброму друг другу улыбаясь. Каждый раз, когда Ибрагим переводил взгляд с Султана ей казалось, что вот-вот он посмотрит на неё, но этого не происходило. Либо визирь правда её не замечал, либо принципиально не смотрел в её сторону. Невольно ладони сжались в кулаки. Захотелось обратить на себя внимание. Но для чего? Зачем ей это? Запуталась. С того самого момента в порту он въелся ей в голову. И кажется девушка не планировала его «выгонять». — Принцесса, вы так испепелите бедного визиря, — насмешливо подметила Мелике-хатун.       Агидель вздрогнула, понимая, что прокололась перед служанкой. Приняла непринуждённый вид. — О чём ты? Я вон вообще на птичку смотрела, — кивнула в сторону дерева, которое находилось недалеко от балкона Султана.       Мелике хитро прищурилась, ловя крымчанку на маленькой лжи. — На какую из них?       Агидель тяжело вздохнула. Как раз принесли завтрак и выдалась отличная возможность перевести тему. Только вот рабыня не планировала униматься. — Не надейтесь. Должного расположения паши добиться крайне трудно. Особенно после смерти его жены.       Агидель нервно дёрнула плечом. — Да не нужен он мне!       Мелике добродушно хохотнула. — Ну-ну. Принцесса сделала вид, что не услышала и отхлебнула шербет, откидывая мысли о мужчине.

***

      Хюррем сидела в отведённых ей покоях и продолжала изучать книгу о целительстве. Мустафа вернул её, как только перенесли маршрут поиска цветка. Так же шехзаде помог напоить лекарствами взбунтовавшуюся мать. Госпожа не понимала почему Махидевран на неё так остро реагировала и думала как быть дальше. Если мать наследника продолжит в том же духе, то вылечить её будет проблематично.       Невольно мысли плавно перетекли ко сну, из-за которого она проснулась в холодном поту. Те голоса, сад, дворец казались смутно знакомыми. И опять это имя Хюррем...       Нежданно девушка вспомнила, что сегодня Махидевран назвала её тем же именем. Но откуда знала? Может каким-то образом они были знакомы?       Голова затрещала. Хюррем потёрла виски. В двери разнёсся стук. По началу госпожа растерялась, но быстро собралась. В покои прошёл Мустафа. Хюррем подскочила с места и склонилась. Шехзаде мимолётно улыбнулся, указав рукой сесть обратно. — Я пришёл поговорить.       Хюррем заметно напряглась. Какой разговор у него может быть? Неужели она уже что-то натворила? — О чём же?       Мустафа сел рядом и выдержал паузу. — Скажите, откуда вы? Как стали лекарем?       Хюррем не знала, что ответить. Она не помнила себя прошлой. Не представляла кем была и что делала. Где её родной дом, семья, друзья тоже не представляла. Внутренняя пустыня заполнялась временем, проведённом в компании Хаку и старика Тургая. — Я не знаю, — глухо ответила. — Точнее не помню... — Вы потеряли память?       Хюррем кивнула. Мустафа тоже. Всё же он верно догадывался. Как госпожа потеряла память уже не представится возможным узнать. Теперь вопрос стоял о другом: где же всё-таки его братья и сестра? Правда умерли? Но как выжила Хюррем Султан? На сколько ему было известно в день мятежа они бежали все вместе, однако одному Аллаху было известно, что произошло по дороге. — Шехзаде, скажите, вы знали меня? Почему-то мне кажется мы уже встречались...       Наследник не сразу понял вопрос. Долго держал паузу. Думал. Рассказать? Умолчать? Как будет лучше? Две противоречащие стороны вступили в схватку. Мустафа не хотел возвращения прежней Хюррем. Может правильнее будет оставить всё как есть? В конце концов новое «я» госпожи предпочтительнее первого. — Нет. Навряд ли мы пересекались.       Всё решил скрыть. Хюррем вздохнула. Вновь надумала себе невесть что... Однако как же избавиться от чувства, будто все и всё здесь знакомы? Наверно время покажет...