Листая страницы забвения

      Треск от камина и свечей доносился до ушей. За окном уже давно сгустились сумерки, что значило скорое отправление в кровать. Однако у Хюррем было одно важное дело: ей нужно напоить приготовленным отваром Великого визиря, что до сих пор лежал без сознания. Госпожа сидела на краю постели и осматривала его безэмоциональное лицо, раздумывая, как же его разбудить? С одной стороны делать этого никак не хотелось, ведь сон для мужчины самое лучшее лекарство, но с другой так было необходимо, дабы Паша пошёл на поправку быстрее. Одолевали разные сомнения и противоречия. Что, если, когда она его разбудит, то Визирь окажется недоволен? Ещё беду на себя накличет... Но в то же время, как иначе? Неизвестно сколько ждать его пробуждения?       Хюррем протёрла глаза, и вернула внимание к Ибрагиму. Его веки, обрамлённые густыми ресницами, слегка подрагивали. Значит сейчас мужчина видел сон. Блики огоньков растекались по его, как приметила Хюррем, красивому лицу. Скользили по бледным щекам, носу с небольшой горбинкой, слегка приоткрытым губам. Дыхание прерывистое, довольно тихое. Иногда возникало ощущение, что мужчина попросту не дышал и данный факт заставлял прислушиваться.       Славянка вздохнула. Любование визирем дело, конечно, приятное, однако следовало бы уже взять себя в руки и наконец разбудить его. Яд всё-таки въедался в организм крепче и нужно бы поторопиться с лечением.       Хюррем аккуратно, почти невесомо, чтобы не доставить возможный дискомфорт, дотронулась до плеча Ибрагима. Легонько, осторожно потрясла и прошептала: — Паша Хазретлери...       Паргалы не шелохнулся. Тогда рыжеволосая немного поднажала. — Ибрагим-паша...       В ответ послышалось невнятное бормотание. Визирь пару раз пошевелил пальцами, поморщился, дёрнул головой. Пока он не успокоился, Хюррем, не убирая руки, продолжила: — Пашааа...       Веки чуть приоткрылись и наложница увидела отблеск тёмных глаз, что были помутнены. — Ммм... — Паша, вам нужно выпить лекарство...       Хюррем потянулась за стаканом, который был приготовлен заранее. В этот момент Ибрагиму удалось открыть глаза пошире, тем самым видеть больше, однако в размытом виде. Он прекрасно чувствовал нахождение рядом постороннего человека, ощущал тепло, что осталось после прикосновения, видел силуэт, который казался больно знакомым. В этом мутном фоне хорошо выделялись рыжие волосы, обладательницу которых он никогда бы с ни с кем не перепутал. Сейчас возникало ощущение, что он находился до сих пор во сне, не присутствовал в этой реальности. Но Хюррем Султан рядом была явно настоящей. Её голос доносился до ушей. — Паша, давайте, выпейте...       Хюррем протянула руку, чтобы приподнять голову мужчины, но тот неожиданно заговорил, хриплым, протяжным тоном: — Хюрреееем...       Девушка смутилась. Её, что, это имя до конца жизни будет преследовать? Почему все зовут её именно так? — Паша, я не Хюррем, а Теодора. Ваш лекарь. Отвар поможет вам.       Ладонь девушки всё же скользнула по его шее. Хюррем потянула на себя и Ибрагим, всё ещё ничего не понимая, поддался к ней. К его губам сразу же был преподнесён стакан. По району спины начала растекаться режущая боль, поэтому Паргалы сделал лишь пару глотков и рухнул обратно, скорчившись от неприятного ощущения. Сразу же бросило в жар и дыхание участилось, будто он пробежал несколько километров. Хюррем высвободила руку, дотронувшись до лба мужчины, ведь его состояние сейчас обеспокоило. И правда: он горел. Ибрагим же, ощущая долгожданную прохладу от ладони, резко схватил за запястье, когда госпожа планировала убрать руку. Хюррем вздрогнула. Для поражённого ядом человека хватка была достаточно крепкой. — Паша, я приготовлю ещё один отвар, который собьёт жар. Отпустите...       Паргалы слышал плохо да и соображал так же. До этого прохладная кожа девушки переняла не себя его жар. — Паша...       Хюррем начала аккуратно высвобождать руку из слабеющей хватки визиря. Тот начал постепенно проваливаться обратно в сон. До самого достижения бездны сновидений, в голове звучал её голос: — Я не Хюррем, а Теодора...

***

— Тут вытащила она девушку из гроба, влюбленные обнялись, сын индийского махараджи женился на дочери султана Хорасана и увез её на родину. Там они играли свадьбу сорок дней и ночей и наконец достигли своих желаний. Конец, — девушка закрыла толстую книгу и оглядела детей, что сидели перед ней полукругом.       После прочитанной сказки на лицах читались разные эмоции. Тут Баязид нарушил молчание: — А сестра махараджи молодец! Ловко всё придумала!       Далее подхватил Селим: — Согласен! Хороший урок преподала ему!       Тут вклинилась Михримах: — Да вы что?! Он издевался над бедной девушкой, а она дурочка любила его, ещё замуж вышла! Разве так можно?!       Мехмед добродушно посмеялся. — Михримах, это же всего лишь сказка!       Девочка надулась и скрестила руки на груди. — Плохая сказка! Мама нам такие не читала!       При упоминании матери все четверо тут же поникли. Кассандра мигом отложила книгу и придвинулась к ним. — Давайте лучше ложиться спать.       Девушка мягко улыбнулась, но в ответ получила несколько пар грустных взглядов. Селим глубоко вздохнул и спросил: — Кассандра, сколько нас ещё здесь будут держать? Мы хотим к родителям!       Подхватил Баязид: — Да! И Джихангир уже больше начинает плакать. Ему мама нужна... — Как и нам, — закончил Мехмед.       Кассандра смотрела на них рассеяно и не знала, что сказать. Девушка пыталась несколько раз завести разговор о дальнейшей судьбе детей с «смотрителем», но тот выражался в её сторону крайне некрасиво, грозя за длинный язык наказанием. Смотря в их глаза полные надежды, печали, мольбы, хотелось рвать на себе волосы от бессилия. Каждый из них нашёл отдельный уголок в её сердце, даже Михримах, с которой более-менее начали налаживаться отношения. — Я-я не знаю. Простите...       Девушка опустила голову и зажмурилась, перекрывая проход слезам. Виски неприятно сдавило. Дети с сочувствием смотрели на неё и неожиданно к ней придвинулась Михримах, касаясь руки. С каждым новым днём, проведённым в компании Кассандры, узнавая её больше, маленькая госпожа поменяла своё мнение на её счёт и начала стыдиться себя прошлой. — Ты не виновата...       Кассандра ничего не ответила, продолжая сидеть ровно также. Однако совсем нежданно девушка резко подняла голову и ребята увидела наполненные слезами глаза. — Я что-нибудь придумаю! Всё! Хватит! Так больше не может продолжаться!       Её настрой явно был боевым. Дети переглянулись, хлопая глазами. Кассандра протёрла веки. — Теперь все спать. Нам нужны силы!

***

      На улицах Стамбула уже давно пустота. Из окон домов просачивался свет, освещая тёмные дороги. Изредка можно было встретить неприметного прохожего, пьяного завсегдатая таверны или наглого попрошайку. Эхо тяжёлых шагов разносилось по кварталу. Крупная тень скользила по стенам следом за хозяином. Некто остановился напротив маленького дома, которому на вид было достаточное количество лет и открыл дверь. Обернувшись по сторонам, скользнул внутрь, теряясь в темноте.       На втором этаже в просторной комнате с кучей свечей, находился мужчина, гордо восседая на стуле подобном трону. Вид его был расслабленный. Перстни блестели на руках, так же как тёмные глаза. Мужчина остановился перед ним и поклонился. — Эфенди Хазретлери. — Приветствую, Аяз. Что ты мне принёс сегодня? — По вашему указанию мы следим за Великим визирем. По нашим сведениям он ещё не приходил в себя. Присланные к нему Повелителем лекари растеряны и дают неутешительные прогнозы.       Губы растянулись в широкой улыбке, напоминая оскал. — Отлично. Слушай меня: Ибрагим не должен очнуться, ему не должны быть оказаны любые попытки лечения. Не знаю как, но ты добьёшься его смерти. Понял, Аяз? — Понял, — твёрдо ответил мужчина. — Славно. А теперь ступай, — плавно махнул рукой.

***

      Агидель вышла из покоев тётушки выжатая как лимон. От чего-то Валиде изъявила желание пригласить племянницу на ужин, где так же присутствовали Махидевран Султан и Гюльфем, которая теперь живёт в Топкапы и, как прежде, нянчит Хуриджихан и Османа. Вся трапеза для принцессы проходила напряжённо. Мать наследника задавала ей кучу вопросов, из-за чего девушка еле сдерживалась, чтобы не проявить грубость. Но пиком стал момент, когда Агидель решила узнать о здоровье Ибрагима-паши и была резко перебита Хафсой. Женщина одарила её недобрым взглядом, что стал финальной точкой. Крымчанка пожаловалась на головную боль и откланялась прочь от греха подальше.       Сейчас в планах Агидель было пройти через ташлык и хоть мельком увидеть Мелике. После утреннего разговора девушка задумалась о словах служанки да и в общем поняла, что без такой рабыни ей здесь будет нудно. К тому же знала Мелике больше, чем нужно. Поэтому, следовало наладить с ней контакт вновь.       Как только принцесса спустилась с этажа, то сразу же услышала крик девушек. Ни о чём не думая, Агидель побежала в ташлык, где растолкала толпу обеспокоенных хатун. Все они собрались вокруг Джансет-хатун, что находилась на полу без сознания. — Позовите лекаря! — прокричала Агидель.       На шум так же сбежались евнухи и калфы. Ко всему прочему до Валиде Султан тоже донеслись волнения. В компании Махидевран и Гюльфем женщина спустилась посмотреть, что произошло.       Дальше всё происходило вихрем. Сюмбюль взял на руки наложницу Султана и бегом понёс на этаж фавориток, где находилась комната девушки. Все госпожи мигом последовали за ним. К этому моменту как раз прибежала лекарша. Когда Джансет положили на кровать, то женщина начала сразу же её осматривать. После нескольких томительных минут, лекарь выдала: — Поздравляю, Валиде, хатун беременна!       Радость окатила мощной волной. Айше прикрыла рот, не веря такому чуду. В не себя от счастья, госпожа обратилась к Сюмбюлю: — Беги и доложи скорее моему сыну! Так же вели приготовить угощения девушкам! На свет появится новый наследник!       Агидель закатила глаза, ведь не понимала, как можно быть такой самоуверенной? Новость о беременности наложницы Султана никак не откликнулась в её сердце, так как принцессе было совершено всё равно в отличие от Махидевран. Та стояла поникшая. Сбылось её опасение...