Листая страницы забвения

      Хюррем стояла посередине большой комнаты и осматривала европейские рисунки на стенах. Госпожа всматривалась в каждую деталь, чтобы понять, от чего ей казалось здесь всё знакомым. Рыжеволосая ходила от одного изображения к другому. Изредка переводила взгляд на окно, за которым виднелся сад. Временами ей казалось, что вот-вот она вспомнит нечто важное. В голове соберётся определённый пазл. Сложится полная картинка. Но это нечто ускользало. И данный факт раздражал.       Славянка досадливо вдохнула и выдохнула. Ещё раз задумчиво обвела периметр взглядом. Стол, статуи, разрисованные стены – всё это не соответствовало османским канонам. Возникло несколько вопросов, среди которых оказалось неожиданное желание понять, что за личность этот Великий визирь. Она понимала лишь одно - он отличался ото всех. — Теодора...       Хюррем сразу обернулась на голос и замерла. Напротив стояла Махидевран Султан в сопровождении одной верной служанки. Рыжеволосая тут же поклонилась и прибыла в замешательство, ведь не понимала, как смогла упустить тот момент, когда госпожа вошла. — Госпожа, приветствую. Рада вас видеть.       Махидевран слегка улыбнулась и ещё раз убедилась в том, что новая Хюррем, а если быть точнее, то Теодора устраивала её на все сто процентов. Ей не хотелось навредить как раньше, сделать больно, уколоть. Не было проклятий, оскорбительных слов и мыслей. Такой порядок вполне устраивал и мать наследника всем сердцем желала, чтобы прежняя Хюррем не возвращалась. — Взаимно. Присядем?       Черкешенка протянула руку к тахте у окна. Хюррем кивнула, и они отправились на место. Усевшись поудобнее, Махидевран дала указание своей рабыне: — Прикажи подать нам щербет.       Девушка покорно склонилась и поспешила на кухню. Славянка провожала её взглядом до дверей и мысленно подумала о том, что совсем не хотела фруктовый напиток. Однако госпожа уже отдала приказ и отказать будет неудобно. — Как у тебя дела? Вы с Хаку хорошо обустроились? — поинтересовалась женщина.       Хюррем ответила моментально. — Всё прекрасно. Нас принимают отлично. Хаку так вообще в восторге!       По комнате разнеслись короткие смешки. — Славно. А Ибрагим как? Приходил в себя?       Девушка сначала обдумала ответ. — Пока сложно говорить лучше ему или нет. Иногда он бредит ночью. В себя приходит только тогда, когда нужно принять лекарство, — вздохнула. — Так же пока он очень слаб. Яд успел засесть в организме и забрать силы. Но вы не волнуйтесь. Я делаю всё возможное. Думаю скоро он придёт в себя, а там уже будет легче.       Смотря на ободряющую улыбку Хюррем, Махидевран улыбнулась тоже. — Я в этом не сомневалась. Ты... Ты очень умелая, толковая. И я не устану благодарить тебя за своё спасение от той напасти.       Хюррем были очень приятны слова госпожи и, следуя неясному порыву, славянка положила ладонь поверх ладони Махидевран, чуть сжав. — Не стоит. Я не могла отказать.       В этот момент принесли заказанный щербет. Рабыня расположила стаканы на небольшом столике и тут же удалилась. Как раз Махидевран вспомнила кое о чём. — Ох, совсем забыла! Я привезла тебе несколько нарядов. Потом примеришь их.       Хюррем отпивала напиток, но, когда услышала сказанное, то чуть не выплюнула обратно от неожиданности. — Госпожа, что вы?! Не стоило! — Да ладно тебе. И мне кажется у нас был один уговор насчёт твоего обращения ко мне.       Безусловно Хюррем вновь об этом забыла. — Да, прости. Всё забываюсь.       Повисла тишина. Каждая отпивала щербет и думала о своём. Все мысли Махидевран были заняты наложницей Султана, о беременности которой она узнала вчера. Конечно все были счастливы данной новости! Только не она... Её скорее волновало не скорое наличие нового соперника её сыну, а возможное возвышение Джансет-хатун. Девушка пока являлась закрытой книгой, но кто знает, может там очень интересные страницы. Поэтому Махидевран всю ночь, а так же первую половину дня раздумывала, как быть дальше.       Хюррем заметила отстранённость госпожи. Её лицо ожесточилось. Славянка даже ощутила рядом с женщиной некую опасность. Стало любопытно, чем вызвано такое состояние, поэтому девушка поспешила узнать. — Махидевран, что с тобой? Всё хорошо?       Махидевран встрепенулась, и прежняя жёсткость мигом улетучилась. Она натянула уголки губ. Напряжение не ушло. — Да-да... Я так... О своём думала. Впрочем, неважно.       Черкешенка пока не считала нужным делиться своими переживаниями. Хоть их отношения были улучшены в несколько раз, однако та пропасть ещё не до конца сошлась и тот сдерживающий промежуток был на расстоянии вытянутой руки. Нужно время. Слишком рано. — Я хочу проверить Хаку. Может сходишь со мной?       Махидевран замялась. — Нет. Мне уже пора ехать. Я загляну завтра, хорошо?       Хюррем кивнула. — Хорошо. Тогда до завтра.       Махидевран кивнула в ответ и Хюррем покинула её. Сразу после ухода славянки вошла рабыня, что сопровождала мать наследника. Госпожа встала с места и потёрла вески, так как разболелась голова. — Госпожа, что-то случилось? — Случилось! Беременная наложница на мою голову! — не подумав, выпалила Махидевран.       Служанка несколько секунд подумала и выдала: — Может тогда убрать её?       Услышав предложение, госпожа в один шаг сократила между ними расстояние. — Нет! — посмотрела на двери. — Однажды я совершила такую ошибку. Больше этого не повторится! Пока понаблюдаем...

***

      Хюррем тихо вошла в покои, которые отвели Хаку. Мальчик находился в компании служанки по имени Хасибе. Ребёнок что-то рисовал, и они тихо о чём-то негромко разговаривали, улыбаясь друг другу. Такая картина не оставила равнодушной госпожу. Славянка встала почти у выхода и наблюдала, не смея мешать. Однако её заметила рабыня и мигом подскочила кланяясь. Хюррем в очередной раз смутилась. Здесь все относились к ней с почтением, будто она являлась важной фигурой. Хотя по факту таковой не являлась. Так она думала сама. — Теодора, привет!       Хаку принялся неуклюже подниматься. Мальчик был счастлив видеть девушку, ведь с утра им не удалось пересечься, так как с самого раннего часа рыжеволосая находилась в покоях Великого визиря. — Привет, дорогой. Что делаете?       Ребёнок почти повис на её талии, обнимая. Поднял голову, чтобы ответить. — Рисуем! Пойдём покажу!       Хаку взял Хюррем за руку и повёл к столу. В этот момент Хасибе-хатун решила покинуть их, чтобы не мешать. Двое даже не заметили её ухода, увлечённые рисунком, который госпожа взяла в руки. На листе бумаги был изображён букет цветов. — Ох, какая красота! — восхищённо вынесла вердикт Хюррем. — Я хотел подарить его тебе, но он ещё не закончен, — прижимаясь головой к её плечу, ответил Хаку.       Хюррем поцеловала мальчика в макушку. — Он итак прекрасен, — сказала без лести начистоту.       Хаку обвёл талию руками и прижался сильнее. Сейчас ему было важно чувствовать надёжного человека рядом. Он не сомневался. Хюррем была именно такой. Когда дедушка Тургай находился на грани неизбежного, то мальчик постоянно думал о том, как будет жить без него. Уже тогда по ночам душили слёзы от понимания скорого ухода и возможного одиночества. Может он бы и справился, однако был счастлив нахождению рядом Хюррем. Без неё было бы труднее. Неясно: Где бы он был сейчас? Что делал? С кем бы оказался в итоге? Всё же сироте в нынешнем мире непросто. — Хаку, о чём думаешь?       Мальчик вздохнул. — О том, как бы сложилась моя жизнь, если бы не было тебя, — поднял голову. — Теодора, спасибо, что не бросила.       Тёплая ладонь прошлась по щеке. — Как же я могла тебя оставить? Знай: чтобы не случилось – я всегда буду рядом. Ты не один. Если будут какие-то сложности, то мы с тобой обязательно справимся вместе и никак иначе. При любых проблемах обращайся сразу ко мне. У нас не должно быть серьёзных секретов друг от друга. Хорошо?       Хаку твёрдо и уверено ответил: — Хорошо!       Хюррем притянула мальчика вновь и уткнулась носом в волосы, пахнущие хвоей. Так проходили секунды, а затем минуты в тишине. Но неожиданно Хаку разрушил глухую тишь. — Теодора, можно я буду называть тебя мамой?       Сердце ёкнуло. В глазах резко закололо. Хюррем не шевелилась. Слова мальчика отдавались в голове. Сам же он напряжённо ожидал, боясь получить отказ. Сам не ведая зачем и почему, он выдал вслух давно крутившуюся мысль. От Хюррем для него исходило что-то родное, уютное. Дедушка Тургай говорил мамы именно такие. И раз он чувствует это от девушки, то значит она может быть его мамой? И неважно, что кровь в них текла разная. Важнее же близость душ? — Можно.       Её уверенный ответ кажется разрезал теперь уже душный воздух. Что у мальчика, что у девушки из глаз полились сдерживаемые слёзы. Они сидели в обнимку и тихо всхлипывали, крутя в голове лишь одно слово: мама...

***

      Тёплые ладони поглаживали ещё плоский живот. Двое сидели на террасе в объятиях друг друга. Джансет прижималась спиной к широкой груди любимого мужчины. Девушка была поистине счастлива, ведь носила под сердцем их совместного будущего ребёнка. О таком она не могла мечтать! Её окружали заботой, одаривали подарками, были благосклонны, почтенны, несмотря на то, что девушка ещё не родила. Теперь перед ней открывались новые двери в совсем другой мир! И не было какого-то волнения. Джансет готова была ступать по этой дороге. — Повелитель, я так хочу подарить вам наследника! Молю Аллаха!       Султан как раз задумался и не сразу услышал слова девушки. — Неважно кто это будет: мальчик или девочка. Важнее их здоровье.       Джаснет была согласна, однако почти все в гареме твердили, что родить мальчика намного важнее нежели девочку. Всё же с рождением наследника мать получает больше привилегий и становится госпожой, чего очень хотела хатун. — Да, вы правы.       Сулейман в ином не сомневался. Мужчина перевёл взгляд на небо, где скопились облака. Внезапно перед глазами встал образ Хюррем. Покойная наложница не покидала его мысли и изредка посещала его во снах. Султан не понимал, что чувствовал: он вроде полюбил Джансет, но в то же время внутри теплились чувства к рыжеволосой бунтарке. И он не мог разобраться: правильно ли это? — Сулейман, выйдем в сад? Погода чудесная! — привстав, спросила хатун.       Государь не колеблясь ответил: — Пойдем.       Ему нужно было отвлечься.

***

      Женщина сидела на тахте подле окна и занималась вышивкой, до которой наконец дошли руки. Дама умело владела иголкой, поэтому рисунок проявлялся достаточно быстро, чем очень была довольна. Внезапно кто-то постучал в дверь. Хозяйка дома нахмурилась и отложила свое дело на мягкую сидушку. Встала, расправила платье и отправилась узнать кого к ней принесло.       Почти у выхода женщина подумала, что возможно вернулся её сын, однако, когда открыла дверь, то сильно удивилась. На пороге стоял местный, влиятельный торговец, которого знали практически все. Мужчина улыбнулся в привычной нахальной манере, что женщине никогда не нравилось. Неприятным был он человеком. Отталкивал. — Ахмед-бей, что тебя ко мне привело? — спросила достаточно сухо.       Ахмед цыкнул языком. — Пришёл вот узнать куда пропала Теодора. Вы ведь наверняка такую знаете? Слышал вашего сына лечила. Мне вот тоже от неё лекарство нужно. Аллергия у меня, Сафие-ханым! — Уехала она недавно с мальчишкой в столицу. За ними мужчина приезжал.       Торговец заметно удивился. — Да вы чтоо... — протянул он задумчиво. — Что же ей там понадобилось? И какой мужчина? — Мне то откуда знать? Знаешь ли, Ахмед-бей, у меня нет привычки интересоваться делами людей. А теперь ступай! Думаю, ты узнал, что хотел.       Больше ничего не сказав, Сафие закрыла двери прям перед носом мужчины. Тот развернулся и крепко задумался о выведанном. Очень уж его не устраивал уезд девушки. И дело не только в лекарстве. Тут уже нечто другое...