Листая страницы забвения

      После нескольких минут ступора Махидевран присела на край кровати. К этому моменту как раз таки ушли лекарша, а так же служанки. Госпожи остались вдвоём. Молчание кажется тянулось вечностью. Слова комом застряли в горле. Хюррем кидала мимолётные взгляды на Махидевран, которая сидела ровно, не шевелясь. В конце концов рыжеволосая приподнялась и поменяла положение, присев рядом с подругой. Черкешенка сглотнула скопившиеся слюни. Раздался её голос. — Отец ребёнка Ибрагим?       Хюррем всё это время перебирала пальцами ткань платья, не переставая. Ответ дался с трудом. — Д-да. Он, — протянула паузу. — На самом деле долгая история...       Махидевран повернула в сторону девушки голову. — Времени много. Я слушаю.       Славянка глубоко вздохнула и на выдохе начала рассказ. Слова лились точно как вода. Хюррем доверилась ей. Госпожа ничего не утаивала, а Махидевран выслушивала с полной внимательностью, переваривая полученную информацию. Когда Хюррем закончила, то черкешенка замолвила не сразу. Сначала собралась со всеми мыслями, ведь принять такое положение вещей было крайне сложно. Видя тогда еще Теодору к визирю, Махидевран подумать не могла, что между ними может что-то завязаться. — Что ж, довольно обескураживающе... Значит пойдём сейчас к нему? Он ведь должен узнать.       Что сделано, того не исправить. Поэтому Махидевран встала, а вот Хюррем замялась. Её одолели разного рода сомнения и неутешительные мысли. — Хюррем, ты чего? — с полным удивлением спросила мать наследника и присела обратно. Рыжеволосая повернулась к ней. — Махидевран, что если эта новость спугнёт его? Вдруг ему всё это не нужно? — затем спрятала лицо в ладони и упёрлась локтями в колени, покачав головой. — Я запуталась. Всё свалилось таким комом.       Черкешенка сначала растерялась, однако быстро собралась и коснулась ладонью спины подруги, поглаживая. — Я если честно совершенно тебя не узнаю. Будто никакой памяти не возвращалось к тебе. Отбрось все страхи, соберись и встань! Где ты растеряла прежнюю смелость? Я уверена, Ибрагим обрадуется. Но даже если нет – ты узнаешь истину его отношения к тебе, — похлопала пару раз. — Давай, поднимайся!       Около минуты Хюррем не шевелилась. Черкешенка её не тревожила и терпеливо ожидала, когда рыжеволосая осмелиться сделать этот шаг. Вскоре девушка резко поднялась. Слова Махидевран вселили в неё силу и надежду на лучшее. Уложив руками растрепавшиеся волосы, госпожа гордо заявила: — Ты права! Хватит этой сентиментальности! Пойдём!       Рыжеволосая ухватила черкешенку за руку и через несколько секунд покои опустели. Почти... Никто не подозревал, что чужие уши слышали такой интересный разговор...

***

      Ибрагим тем временем только вернулся из покоев Султана. Сулейман вёл себя как ни в чём не бывало, но между ними явно ощущалось лёгкое напряжение. Разговор о походе и других мелких делах клеился не особо хорошо, а заводить речь о щепетильном деле визирь конечно не решился, как бы ему не хотелось. С Хюррем оказалось всё в порядке и значит можно было более-менее успокоиться.       Паша опустился на стул и выдохнул. Раздалось несколько стуков в двери. Паргалы стало любопытно кто к нему пожаловал, поэтому сразу же разрешил войти.       Хюррем прошла медленно, так как вся уверенность осталась за дверьми с Махидевран, которая ожидала её в коридоре. Увидев любимую, Ибрагим тут же просеял и поднялся с места, подойдя к ней. Госпожа тоже не оставила его без своей улыбки. Их пальцы тут же сплелись. Разлука была совсем недолгой, но оба успели её хорошо прочувствовать. Паргалы погладил девушку по щеке и поинтересовался: — Как ты? Всё хорошо, я надеюсь?       Хюррем оставила поцелуй на его ладони и ответила: — Даа... На самом деле я пришла кое-что сказать тебе...       В тёмных глазах тут же загорелся блеск любопытства. Ибрагим нетерпеливо спросил: — Что же? Я весь во внимании!       Тревожность внутри усилилась. Госпожа не знала, как подступить к разговору. Больше всего она боялась его реакции. Паргалы же ожидал, не смея торопить девушку. В конечном итоге Хюррем собралась и, расположив ладони на животе, произнесла: — Ты станешь папой, — затем уже тише. — Я беременна...       Несколько секунд царила давящая тишина. Хюррем замерла и кажется перестала дышать. Ибрагим переводил взгляд с живота на глаза госпожи и обратно. Осознание услышанного медленно подкрадывалось и вместе с ним губы растягивались в улыбке. В тот же миг мужчина крепко подхватил девушку и закружил вокруг своей оси. Хюррем звонко рассмеялась, обхватив шею визиря. — Ибрагим, тише!       Паргалы опустил любимую на пол и слегка закружилась голова. Они слились в крепких объятиях. Ибрагим уткнулся в шею рыжеволосой и прошептал: — Я счастлив.       Хюррем с облегчением выдохнула, ведь её покинули былые страхи и навязчивые мысли. Глаза заслезились от накатившей радости, и она ответила: — Я тоже.       Так они простояли ещё около минут и после Ибрагим немного отстранился и одной рукой погладил по рыжим волосам. Его взгляд был таким тёплым, что согревал душу. — Этой новостью ты придала мне ещё больше сил для похода.       При очередном упоминании долгой разлуки, прежняя широкая улыбка пошла медленно на спад. Хюррем спросила: — Когда вы отправляетесь? — Через три дня.       В голубых очах поселилась печаль. Визирь наклонился и оставил на губах лёгкий поцелуй. — Не печалься. Я постараюсь писать, как можно чаще. Не успеешь оглянуться, как мы вновь будем вместе. И, — выдержал паузу. — На время моего отсутствия оставайся, пожалуйста, в Топкапы. Мустафа назначен регентом государства. Мне будет спокойней, зная, что ты в безопасности и под защитой.       Перспектива жить здесь неизвестное количество времени не очень-то обрадовала Хюррем, но помимо этого была другая проблема, которую немедленно озвучила: — Как же Хаку? Сейчас он в доме с присланной служанкой, но не жить же ему так всё время? — Да, ты права. Я подумаю над этим.       Хюррем тяжело вздохнула и прижалась к широкой груди. — Как же не хочется расставаться. Мы будем тебя с нетерпением ждать.       Ибрагим провёл ладонью по волосам и поцеловал в макушку. — Когда я вернусь мы заполним тот промежуток времени друг без друга, — немного отстранился и погладил живот. — Будь внимательна к своему здоровью. Иншаллах, наш ребёнок родится здоровым.       Госпожа накрыла его ладонь своей. — Аминь, Ибрагим. Так и будет.

***

      Тем временем Агидель сидела напротив зеркала и проводила гребнем по волнистым волосам. В голове до сих пор раздавался голос Махидевран Султан и вспомнив один случай, принцесса поняла, что имела в виду госпожа. Особо крымчанка не волновалась, однако всё же ей не хотелось, чтобы кто-то узнал ещё об её поступке. Как бы ей не хотелось, но всё-таки придется на какое-то время стать ниже травы тише воды.       Внезапно двери с грохотом отворились и в покои влетела Мелике-хатун. Агидель вздрогнула, немедленно обернувшись к ней. Рабыня схватилась за бок, пытаясь привести дыхание в норму. — Мелике, что с тобой?       Отдышавшись, хатун выпрямилась и заявила: — Принцесса, я кое-что узнала!       С полным интересом девушка поднялась с места и подошла к своей служанке. Скрестив руки на груди, с неким вызовом сказала: — Ну удиви!       Мелике сглотнула слюни, прочищая горло и сразу же дала ответ: — Эта Теодора... Вернее уже Хюррем Султан беременна от паши!       Былая ухмылка быстро стёрлась с лица Агидель. Черты лица ожесточились. Принцесса сжала ладони в кулаки и развернулась, кинув гребень на пол. — Дрянь! Ещё понесла от него! — Что будем делать? — Пока ничего. Скоро поход. Там дальше будет видно.       Губы искривились в улыбке наподобие оскала...

***

      Три дня минули слишком быстро и после прощания с близкими Султан со всем командующим составом отправился в долгожданный поход. Не успело пройти даже часа с момента их уезда, как Хюррем начала ощущать тянущую тоску, которая усиливалась с каждым новым днём. Благо будни в печали по любимому скрашивала Махидевран Султан, которая всеми силами пыталась чем-то занять госпожу. И славянка была ей безмерно благодарна, так как было сложно представить их в дружеских отношениях после всех событий в прошлом. Но на то оно и прошлое, чтобы лишь вспоминать его и жить настоящим, строя планы на будущее.       Хюррем проводила каждую ночь в мечтах о рождении малыша и возвращении Ибрагима. Как он увидит их и обрадуется их совместному счастью. Потом они будут жить дружно большой семьёй, не зная былых горестей. Так и засыпала с лёгкой улыбкой на губах. А во снах приходил он...       Так прошёл месяц. В очередной день Хюррем в компании Махидевран вышла на прогулку по саду. Только госпожи отошли на небольшое расстояние, как раздался возглас: — Госпожа! Госпожа!       Обе сразу же обернулись и увидели несущегося Гюля-агу. Евнух примчался и поклонился, протягивая Хюррем тубус. — Госпожа, вам письмо из военного лагеря!       Девушка буквально вырвала из рук аги тубус и быстро открыла, вынудив наружу бумажный свёрток. В нетерпении развернула, цепляясь взглядом за текст.

«Я пишу тебе среди ночи. Вокруг абсолютная тишина и слышен лишь беспокойный стук моего сердца, что не находит покоя с момента разлуки. Я не отпускаю твой образ ни на миг. Боюсь хоть на мгновение позабыть твой светлый лик, твои сладкие губы и нежный взгляд. На поле боя ты мой смысл во что бы то ни стало выжить в кровавой битве и скорее вернуться, дабы наконец обнять тебя и детей, услышать крик нашего ребёнка из колыбели. Моя Хюррем, моё солнце, мой свет, моя сила. Раб твоей любви Ибрагим сгорает в пламени тоски и каждый день возносит молитвы Аллаху!»

      На бумагу упала солёная капля. Хюррем смахнула слезу и не сдержала улыбки. Махидевран всё это время стояла рядом, наблюдая за эмоциями подруги. Славянка посмотрела на черкешенку с полным воодушевлением в глазах и чуть ли не прокричала: — Пойдем скорее! Я хочу написать ответ!       Не дожидаясь ответа, Хюррем рванула с места и помчалась прямиком во дворец. Махидевран тут же опомнилась, погнавшись следом. — Хюррем! Не спеши так! Не забывай! Внутри тебя жизнь!       Но рыжеволосая не слышала её, так как была полностью поглощена волной эмоций.       После ответа до следующего письма прошло ещё некоторое время. Минул очередной месяц и в свои права вступил октябрь, принеся с собой настоящую осень. С деревьев давно спала листва, шелестя на земле под ногами. Воздух довольно холоден. Люди облачились в меха и тёплые одежды. Во дворце Топкапы всё шло своим чередом. Валиде Султан давно пришла в себя только вот оказалась прикованной к постели на неопределённое время. Хюррем не решалась к ней заходить, так как боялась, что при виде неё состояние Хафсы ухудшится. Девушка приняла решение подождать до лучших времён.       Вдобавок ещё до отправки в поход Ибрагим решил вопрос с Хаку. Мальчик с того момента проживал вместе с Хюррем во дворце и немного не в восторге. — Хаку, я редко вижу твою улыбку. Что случилось?       Славянка присела к мальчику на тахту. Ребёнок смотрел на вид из окна с довольно мрачным выражением лица. — Я ведь говорил: атмосфера здесь нагнетает. Во дворце паши такого не было.       Хюррем дотронулась до волос Хаку и немного взъерошила. — Нужно потерпеть. Поход закончится, и мы вернёмся.       Послышался тяжёлый вздох. — Скорее бы, — на несколько минут Хаку задумался, а затем задал терзающий вопрос. — Ты ведь будешь всегда меня любить?       Госпожа немного смутилась. — Конечно да! Что за странный вопрос? — Да я просто... Уточнил.       Но на самом деле в душе мальчика посеяли сомнения...

Несколько дней назад

      За время пребывания в Топкапы Хаку успел хорошо подружиться с одним из евнухов Гюлем-агой. Иногда они играли во что-то и этот раз стал не исключением. Мальчик бежал по коридорам дворца, скрываясь от надвигающегося евнуха. Завернув за угол, ребёнок в кого-то врезался. Отпрянул назад и поднял глаза. Перед ним стояла принцесса Агидель, о которой он не раз слышал из уст Хюррем или Махидевран, а также, бывало, они пересекались. Девушка расположила руки по боками и сверила Хаку недобрым взглядом, от которого он сжался. — Ты чего разбегался тут? Сразу видно, что мать совсем не следит и уж тем более не занимается воспитанием!       Хаку совсем не понравилась слова крымчанки, поэтому, преодолев внутренний страх, дал ответ: — Моя мама хорошая! И не вам судить её!       Агидель выгнула бровь и рассмеялась, при этом наклонившись к мальчику. Ладонями упёрлась в колени. Покачала головой. — Какой же наивный малыш... Насколько я знаю ты не родной ей. К тому же она беременна. Как только на свет появится ребёнок, то о тебе забудут, а возможно перестанут любить. Новорождённый всегда требует намного больше внимания, и остальные дети теряются на его фоне. А когда вы не одной крови, то всё куда хуже. Увы.       Принцесса провела кончиком пальца по носу мальчика и пошла дальше, полностью удовлетворённая собой. Хаку, обернувшись, сказал полушёпотом: — Духовное родство может быть ближе кровного!       Однако зёрна всё-таки были посеяны... — Дорогой, я отойду ненадолго.       Хаку вынырнул из гущи мыслей, посмотрев на уже поднявшуюся Хюррем. — Хорошо. Я пока так посижу. Госпожа кивнула и покинула покои.       Хюррем шла по коридору вновь погрузившись в мысли об Ибрагиме. Она тоже не отпускала его образ из головы и вспоминала каждую черту лица, запах. Только вот у лестницы госпожа столкнулась с ходячей неприятностью. На этаж поднялась Агидель. Чтобы не испортить себе настроение, госпожа решила промолчать и пройти мимо, но принцесса нарушила план своим длинным языком. — Хюррем Султан, как неприлично пройти не поздоровавшись. Где же ваши манеры?       Славянка втянула воздух, успокаивая внутри начинающуюся бурю. Мило улыбнулась и совершенно спокойно ответила: — Знаете, принцесса, бывает так, что некоторые люди не заслуживают даже простого «привет». И тому виной его поступки и слова. Дело не в манерах.       Агидель усмехнулась. — Какая самоуверенность... — На здоровье. Восхищайтесь пока я здесь.       Больше не было желания продолжать бессмысленный разговор. Хюррем ступила на лестницу и услышала в спину тихое: — Верно. Пока ты здесь.       В тот миг госпожа ощутила толчок в спину и не удержав равновесие с криком полетела по ступенькам вниз. Агидель наблюдала за ней сверху до того момента, пока славянка не оказалась на полу, больше не двинувшись. Принцесса посмотрела по сторонам и поспешила скорее уйти. Под телом Хюррем начала медленно растекаться кровь...