Листая страницы забвения

      Доносились приглушённые голоса. Тяжёлые веки дрогнули и слегка приоткрылись. Глаза застелила мутная пелена, из-за которой были видны лишь размытые силуэты. На ладони ощущалось чьё-то тёплое прикосновение. Движение пальцев и кто-то что-то воскликнул, придвинувшись ближе. Губы слиплись. Во рту чувствовалась полнейшая засуха, будто вода не поглощалась несколько дней. Кое-как удалось протолкнуть хоть одно слово: — Воды...       Вокруг немедленно засуетились. Налили в стакан воды и те же тёплые руки помогли приподняться. Низ живота стянула режущая боль. Девушка сморщилась и в то же мгновение ей было предоставлено питьё. Начала глотать залпом до характерного дискомфорта в горле. Затем не без помощи медленно опустилась на подушку. Взгляд стал яснее. Перед собой Хюррем видела обеспокоенную Махидевран и пару служанок. Черкешенка поглаживала руку и лепетала: — Слава Аллаху ты пришла в себя! Так перепугала! Как себя чувствуешь? Лекарь констатировала несколько ушибов и синяков.       Хюррем втянула воздух и данное действие тоже принесло не очень приятный дискомфорт. Грудную клетку будто бы что-то сдавливало. Голос обрёл заметную хрипотцу. В голове воспроизводились воспоминания её падения и человек, что помог ей в этом... Из этого всего возник самый главный волнующий и терзающий вопрос. Госпожа приподняла голову, смотря на свой живот и расположила на нём ладони, после нетерпеливо спросив: — Как ребёнок? С ним всё в порядке?       У Махидевран перехватило дыхание. Она так боялась этого вопроса, хоть и готовилась к нему. В горле образовался давящий ком, который мать наследника с трудом сглотнула. Сжала ладонь подруги и дала ответ, что так напряжённо она ждала. — Хюррем... Ребёночек твой на мягком облачке...       Слова хлыстнули точно по сердцу и разорвали то на части. Славянка забыла, как дышать. Медленно подступали режущие глаза слёзы. Крапивная боль окропила собой каждую частичку её содрогнувшегося тела и вырвалась наружу диким, надрывным криком. Солёная вода тотчас растеклась по щекам, стекая по шее на грудь. Махидевран крепко обхватила девушку обеими руками и прижала к себе, поглаживая по волосам. А у самой так же скатилась слеза... — Нееееет! За чтоооо?!       Служанки, что стояли рядом и молча наблюдали тоже не остались равнодушны к матери, что потеряла ещё не рождённое дитя. Переглянулись и увидели в глазах друг друга застывшие слёзы. Хюррем вцепилась в ткань платья подруги, по которому растекалась от неё влажность. Ревела навзрыд. — Милая моя... Плачь. Не держи в себе.       Махидевран понимала, что банальные утешительные слова никак здесь не помогут. Женщина прошла такую потерю сама, поэтому отдавала свою поддержку объятиями. Так же черкешенка еле заметно мотнула рабыням головой в сторону стола, на котором был заранее приготовлен травяной успокаивающий отвар. Одна из девушек протянула ей его и Махидевран поднесла его к губам Хюррем. — Хюррем, выпей.       На удивление без всякого сопротивления госпожа сделала несколько глотков, вместе с ним глотая свои слёзы. Затем откинулась на подушку и крепко зажмурилась, надеясь, что ей попросту всё приснилось. Но увы. Она до сих пор находилась в жестоком настоящем.       Через несколько минут слёзы высохли. Их просто не стало. На смену пришла своего рода апатия или же подействовал отвар. Хюррем лежала ровно, совершенно не двигаясь и смотрела безразличным взглядом на потолок. Махидевран отлучилась ненадолго, оставив служанок присматривать за госпожой. Только вот те вскоре ослушались приказа и так же оставили девушку, думая быстренько вернуться.       Хюррем прокручивала в голове образ виновницы не восполняемой потери и своего состояния. Ладони медленно сжимали простыню почти до треска. Физическая боль затерялась для неё на фоне душевной, поэтому без особого труда рыжеволосая медленно выбралась из постели. Пространство заходило кругом, но благо Хюррем смогла удержаться на ногах. Немного постояла на месте, привыкая к новому положения и как в неком бреду поплелась на выход...       Госпожа брела по коридору, в мыслях мечтая встретить Агидель и «поговорить по душам». И кажется была услышана... Навстречу вывернула она. Обе замерли, смотря друг на друга разделяемые некоторым расстоянием. Хюррем сдвинулась первая и с каждым новым шагом внутри разрасталась обжигающая злость. Если бы кто увидел сейчас её со стороны, то подумал бы, что психика далеко нестабильна. Бледная кожа, опухшие покрасневшие глаза с краснотой на веках, растрёпанные волосы, белая помятая сорочка для сна.       Их лица оказались друг напротив друга. Выражение лица принцессы выражало полное высокомерие. Девушка гордо задрала голову и не спеша осматривала госпожу. Затем раздался её голос: — Хюррем Султан, вы неважно выглядите. Что с вами?       Хюррем так же не сводила с неё пристального взгляда. Прошептала, сохраняя стальную тональность: — Ты ещё спрашиваешь? Скажи: что я тебе сделала? К чему такая жестокость? По твоей вине умерла ещё не повидавшая свет жизнь!       Агидель выгнула бровь. — Как совершенно не жаль. Но вы не отчаивайтесь. Родите ещё. Паша вам в помощь...       В тот момент гнев достигнул контрольной точки. Захотелось выбить всю чёрствую гниль. Не помня себя, Хюррем замахнулась и обрушила звонкую пощёчину. Агидель не удержалась и свалилась на пол, в тот же момент оказавшись прижатой к мрамору. Второй удар пришёлся кулаком. Принцесса постаралась как-то двинуться, схватить за руки, однако льющуюся наружу ярость было не остановить. Госпожа будто отключилась от реальности. — Тварь! Получай!       Била без разбору, вымещая испытываемую боль. Руки, как и светлый мрамор обагрила алая кровь. Девушка под ней не шевелилась. Лишилась сознания. Позади раздался крик: — Хюррем, остановись!       Махидевран мчалась со всех ног. Зайдя в покои и не обнаружив там ни души, женщина немедленно побежала искать подругу. Сейчас черкешенка подхватила госпожу под руки и с усилием оттащила от бессознательной принцессы. Холодный ужас окатил с ног до головы, когда Махидевран увидела сотворённое. — Аллах, зачем же ты это сделала?!       Мать наследника силком потащила скорее Хюррем прочь. Завернув за угол, рыжеволосая заговорила: — Это... Всё она. Из-за неё умер мой ребёнок!       Махидевран остановилась и тут же спросила: — Что? Объясни всё нормально!       Слегка пошатываясь, славянка ответила: — Там... На лестнице... Толкнула меня она.       Сложно, но вполне возможно поверить. У лестницы во внушительной луже крови Хюррем нашли рабыни, что следовали в ташлык. По оценке лекаря пролежала так госпожа чуть больше получаса и, если бы прошло ещё времени, то мог бы быть летальный исход. — Так, разберёмся. Нужно привести тебя в порядок! — и невзначай Махидевран тихо добавила. — Валиде ещё на ноги встала. Не миновать беды...

***

      Тело Агидель нашли довольно быстро. Девушка была немедленно доставлена в покои, куда вызвали лекаря. И конечно же такое нельзя было скрыть от Валиде Султан. Женщина, совершенно ничего не подозревая, с помощью служанок прихорашивалась у зеркала. Хафса в честь своего полнейшего выздоровления решила устроить в гареме праздник, поэтому готовилась по полной программе. Только вот неожиданно в её покои влетел Сюмбюль-ага с неутешительным заявлением. — Валидеее Султааан! — протянул он в привычной манере и поклонился. Айше сверила его немного строгим взглядом. — Сюмбюль, почему ты так врываешься? Надеюсь этому есть веская причина?!       Евнух поднял палец вверх и покачал в воздухе. — Ох, госпожа, беда случилась! Просто так я бы не стал вас тревожить!       Валиде тут же поднялась с места и подошла к слуге, обеспокоенно спросив: — Что случилось?!       Евнух начал с осторожностью: — Племянница ваша, принцесса Агидель... Бедняжка сильно пострадала от чьих-то рук!       Хафса отшатнулась, переваривая услышанное. — Как это?! Что с ней?!       Не дожидаясь ответа, женщина побежала к выходу, а Сюмбюль последовал за ней, на ходу отвечая: — Нашли её в коридоре на полу! Вся изуродованная до ужаса!       С каждым новым словом Валиде бежала быстрее. Сердце гулко колотилось от резкой физической нагрузки и волнения за племянницу. Очень скоро мать Султана влетела в покои Агидель и увидела картину, которая заставила почти врасти в пол. Принцесса была уже в сознании с перебинтованным лицом. Лекарша закончила как раз. Валиде мигом подлетела к постели и уселась на край, осматривая племянницу. — Агидель, дорогая, кто это сделал?!       Конечно же крымчанка не думала утаивать, поэтому сделала самый страдальческий вид, на который была способна и ответила дрожащим голосом: — Х-хюррем Султан, тётушка. Она напала на меня без всякой причины! Я не сделала ей ничего плохого! Валиде, я не хотела волновать вас, но госпожа от чего-то ненавидит меня с первого взгляда! Я пыталась найти к ней подход, хотела подружиться. Однако без толку. И вот вы видите итог! — показала на лицо.       И Хафса без всяких сомнения поверила, потому уже в туже секунду испарилась, ринувшись в покои бывшей невестки.       К тому моменту Хюррем уже удалось привести в адекватный вид. Смыли кровь, переодели. Так же Махидевран приказала принести еды, но славянка окинула тарелки лишь равнодушным взглядом. Кусок в горло не лез. Сама черкешенка не находила покоя, думая о том, что теперь ожидает подругу. Пока Валиде Султан была в постели можно было ещё на время скрыть ситуацию, однако увы, она была на ногах, а значит скоро должна прибыть. И предчувствие женщину не подвело. Двери в покои резко отворились и ворвалась разъярённая Хафса. Айше тут же устремила недобрый взгляд на поднявшуюся Хюррем. В несколько шагов сократила расстояние и крикнула: — Как ты посмела поднять руку на мою родную кровь?! Откуда такая дерзость?!       Хюррем не колыхнулась. Только подняла голову с каменным выражением лица. Махидевран же вся сжалась и слушала, ожидая момента вмешаться. — Валиде, я не стану оправдываться. Племянница наверняка рассказала вам свою версию. Так же я не раскаиваюсь. И не жалею.       Валиде выпучила глаза, с трудом принимая сказанное. — Что ты себе позволяешь?! Понимаешь какое наказание следует за такое?! Да тебя только за связь с Великим визирем следовало казнить! Бесстыдница! Распутная девка!       Хюррем дала спокойный ответ: — Вы привыкли рубить с плеча, не разобравшись в ситуации. Если бы умели слушать и слышать, то многого удалось бы избежать.       Айше не любила когда кто-то вставал поперёк её слова и воли. Подойдя к девушке ближе, женщина оставила жгучую пощёчину. Махидевран не выдержала. — Валиде, послушайте!       Но Хафса хлёстко прервала. — Молчи, Махидевран! С тобой будет отдельный разговор! Надо же было опуститься до такого! Покрывать её! — обратилась уже к Хюррем. — А ты убирайся вон из дворца и радуйся, что я пока сохранила тебе жизнь! — С радостью!       На этом славянка стремительно покинула покои. Махидевран последовала за ней и догнала лишь через несколько метров. Схватила за руку, развернув к себе: — Хюррем, постой! Куда ты пойдёшь? Тем более с ребёнком! Я схожу к Мустафе. Он постарается решить ситуацию! — Махидевран, не вмешивай сына! А куда пойти я найду. Не переживай!       Девушка выдернула руку и поспешила дальше, однако черкешенка не угомонилась. — Ладно. Предлагаю тебе остаться в одном из моих имений! Приставлю к тебе прислугу. Прими хотя бы это! До возвращения Ибрагима так будет лучше, поверь. Я не найду себе места, не зная, где вы и как!       Хюррем остановилась и тяжело выдохнула. — Хорошо. Я принимаю твоё предложение, — затем взяла подругу за руку. — Спасибо тебе. Я ценю и никогда не забуду твою заботу.       Через пару часов Хюррем с Хаку в сопровождении присланных Махидевран служанок покинула дворец и за его пределами немного выдохнула. Путь был совсем недолгим, и вскоре они переступили порог небольшого дома. На смену дню уже пришёл вечер, и город погрузился во тьму. Госпожа была настолько обессиленной, что без всяких слов отправилась в первую попавшуюся комнату и упала там на кровать. События дня разом накатили на неё тяжёлыми камнями, вынуждая вновь захлёбываться слезами. Хотелось метать и крушить от этой жизненной несправедливости. Вытирая мокрый поток, Хюррем зашептала: — Если бы ты знал, как мне сейчас плохо. Ибрагим возвращайся скорее и спрячь от этой невыносимой боли. Мне без тебя очень сложно. Но я держусь...       Радовало одно: пусть не сполна, но она смогла хоть как-то отомстить за себя и невинную жизнь, что росла внутри. Однако шрам на сердце кровоточил и душа растерзана на куски. Хюррем прикрыла глаза. На щеках засохли дорожки...