Листая страницы забвения

      Раскалывалась голова. Тошнота подступала к горлу. Хюррем кое-как раскрыла веки и зажмурилась от света солнца. По всей видимости прошло не так много времени, раз день ещё не сменился. Не чувствовала ни рук, ни ног. Конечности оказались перевязаны толстыми верёвками, из-за чего затекли почти до посинения. Госпожа несколько раз поморгала, чтобы лучше разглядеть место, где находилась. Первым делом взгляд зацепился за фигуру напротив. На обычном стуле со спинкой вальяжно расселся некий мужчина. Хюррем сощурила глаза, дабы понять: знает ли она этого человека или нет? Незнакомец улыбался ей, а его чёрные глаза кажется блестели. Он казался смутно знакомым, однако госпожа всё не могла его вспомнить. Сложилось чувство, что они когда-то пересекались. Славянка напрягала память практически до предела и вскоре вспыхнули воспоминания. От удивления или даже скорее поражения брови медленно поднялись. Хюррем воскликнула: — Искендер Челеби?!       Она сталкивалась с ним пару раз у султанских покоев, когда казначей приходил обговаривать с Падишахом важные дела. Мужчина медленно похлопал в ладоши и разнёсся его голос: — Браво, госпожа. Я не надеялся уже, что вы меня вспомните.       Хюррем дёрнулась к нему, однако верёвки больно резанули по коже. Госпожа шикнула. — Что тебе нужно? Зачем ты меня похитил?!       Искендер залез одной рукой в карман и достал оттуда до боли знакомый госпоже перстень. Изумруд сверкнул, перелился. Казначей закрутил украшение пальцами. Хюррем переводила взгляд то на кольцо, то на лицо мужчины. На самом деле госпожа даже не заметила пропажи со своего пальца. Да и до того ли было всё это время? — Хороший вопрос, госпожа. Простите меня за доставленные неудобства, но того требовали обстоятельства, — Челеби поднял перстень на уровень глаз. — Прекрасная вещица. Вы должно быть дорожите ей?       Рыжеволосая нервно ответила: — Не переводи тему! Не в кольце сейчас дело. Отвечай!       Мужчина тихо рассмеялся, покачав головой. — Ладно. Так и быть. Перейдём к сути дела, — Искендер поднялся с места и направился в сторону Хюррем, огибая круг. Девушка пристально наблюдала за ним, поворачивая голову в ту сторону, куда он направлялся. У входной двери госпожа приметила ещё одного мужчину. Достаточно крупного и не по весу, а в мышечной массе. — У меня есть к вам деловое предложение, моя госпожа.       От такого маленького «моя» из его уст передёрнуло Хюррем, как от кислого лимона. — Интересно же какое? Раз тебе потребовалось похищать меня и держать здесь против воли!       Так как девушка была привязана к такому же стулу, Искендер упёрся позади руками в спинку и наклонился к уху славянки. Госпожа отстранилась на столько могла, не сводя взгляда. — Скажите мне вот что: на что способна мать ради своих детей?       Хюррем постепенно закипала от нервного перенапряжения. — Искендер, ближе к делу! — Госпожа, имейте терпение и будьте добры ответить на вопрос, — спокойно продолжил гнуть свою линию мужчина.       Госпожа громко выдохнула и ответила: — На всё что угодно! Доволен?       Тонкие губы медленно растянулись в подобии улыбки. Челеби повернул голову к Хюррем и почти прошептал: — Даже на убийство?       Хюррем вся эта бессмыслица надоела. Девушка рыкнула и при этом дёрнулась вновь, позабыв о сдерживающих верёвках. — Прекращай тянуть кота за хвост! Говори немедленно, что тебе нужно?!       Искендер выпрямился, не стирая улыбки с лица. Остановился прямиком напротив Хюррем и присел на корточки, смотря на неё снизу вверх, будто любовался. — Уже давно не новость, что вас и Ибрагима-пашу связывают довольно близкие отношения. И поэтому я хочу, чтобы вы сделали одну вещь, — вновь из кармана Челеби достал маленький, стеклянный пузырёк с красной жидкостью. — Это сильнейший яд. Визирь должен употребить его. И поможете в этом вы.       От абсурдности ситуации Хюррем громко рассмеялась. Искендер наблюдал за ней исподлобья, готовясь к её очевидному ответу. Только вот у него был весомый козырь, который он намерен применить против госпожи. — Что за глупость? Я никогда не сделаю этого! Ни за что на свете!       Казначей поднялся и задал вопрос: — Даже ради своих детей?       Хюррем замерла, хлопая глазами. Искендер мотнул головой человеку у дверей и тот подошёл к славянке, освобождая её ноги от верёвок. Затем мужчина поднял одним рывком за предплечье, и госпожа кое-как удержалась на своих затёкших двух. — Можно аккуратнее?!       Незнакомец подвёл Хюррем к окну и, когда девушка заглянула в него, то мир будто разрушился на мелкие кусочки. В небольшом придомовом дворике резвились её дети, которых она считала давно мёртвыми... Все пятеро. Живые и невредимые. Только сейчас она услышала их заливистый смех и вески сдавили слёзы. Захотелось закричать им, что есть мочи, дабы они услышали её и поняли: мама рядом. Но крик застрял комом в горле. Держащий её мужчина так же грубо повёл на прежнее место. Хюррем не отрывала взгляда от окна, что больше и больше отдалялось от неё. — Вы сами говорили: мать готова на всё ради своих детей. Поэтому выслушайте меня внимательно, — девушка подняла на Искендера глаза полные застывших слёз. Казалось, так можно было бы вызвать хоть каплю жалости, но не в случае с этим человеком. Челеби продолжил. — Вы отравляете визиря – я возвращаю вам ваших детей. Сами посудите: мужчин в этом мире много, а вот родная кровь одна. Что вам важнее? Однако будет ещё пара условий.       Хюррем прицедила сквозь зубы, готовая вцепиться в глотку казначею и задушить собственными руками: — Говори... — На всё у вас три дня. Если на четвёртый день я не услышу о смерти паши или же вы посмеете рассказать ему всё, то увы, погибнут невинные детишки. Их, как котят утопят поочерёдно в огромной бочке или может быть отрубят головы и пришлют вам в знак напоминания об серьёзной ошибке. Помните: мои люди повсюду и в случае чего донесут мне тотчас.       Дыхание участилось в разы. Хюррем задёргалась всем телом, крича: — Проклятая гиена! Только попробуй тронуть их! Я обрушу на тебя весь мир!       Но Искендер даже бровью не повёл. Наоборот реакция госпожи развеселила его. — Я же сказал: будут выполнены все условия – вы воссоединитесь с детьми. Ах! Я забыл об ещё одном.       Казначей вновь махнул головой, и мужчина у выхода вставил в дверь ключ, провернув пару раз. Через несколько секунд вошёл человек, которого Хюррем меньше всего хотела увидеть. Ахмед-бей поклонился Искендеру и сказал: — Эфенди Хазретлери, рад вас видеть.       Эфенди Хазретлери...       Что-то здесь показалось знакомым, и девушка вспомнила, как однажды Ибрагим упоминал о человеке, что именовался именно так. — Какая встреча! Не думал, что прекрасная Теодора окажется настоящей госпожой! Такое сокровище!       Хюррем вынырнула из воспоминаний от восторженного баса. Ахмед без стеснения с жадностью в глазах осматривал её, будто раздевал. Возникло неуправляемое желание плюнуть в лицо. — Собственно, второе условие такое, госпожа: вы выйдете замуж за этого бея. Человек он хороший, да и не бедный.       Девушка возмущённо завопила: — Нет! Я с этим дьяволом даже в одном пространстве находиться не хочу! Какое замужество?!       Ахмед сократил между ними расстояние и наклонился к лицу Хюррем, коснувшись пальцем цепочки подвески, что подарил ей Ибрагим. — Я помню тот день, когда было куплено это украшение. Но оно больше тебе не понадобится. Ты достойна намного лучше.       И сорвал подарок одним махом, бросив в сторону. Нагло усмехнулся, глядя прямо в глаза. Тогда госпожа не сдержала желание и смачно плюнула, прошептав: — Придёт время, и ты ответишь...       В этот момент вмешался Искендер Челеби. — Что ж, госпожа. Думаю, все условия понятны. Ваше дело выбрать правильный путь. Иначе вы знаете о последствиях. И помните: три дня.       На этом в глазах резко потемнело. Кто-то повязал ей повязку и так же завязали рот. Руки не развязывали. Повели в неизвестность. Хюррем вырывалась, мычала, но против крепкой хватки она бессильна. Посадили по всей видимости в карету. Повезли.       Через некоторое время госпожу высадили и полностью освободили от верёвок и повязок. Хюррем сидела на траве, а вдалеке виднелся Топкапы. Девушка растёрла руки и ноги. Не без труда поднялась, отряхнув себя. Поправила платье, как и волосы. Побрела в сторону дворца, атакуемая различными мыслями.

***

      Хюррем не было около трёх часов. За это время Махидевран устроила немедленные поиски, но не довела до всеобщей паники, так как решила для начала сама заняться делом. К тому же, как оказалось, Валиде Султан не ждала её, и госпожа попала в неловкое положение. Сейчас черкешенка находилась в саду, выслушивая донос слуги. Взгляд невольно зацепился за фигуру вдалеке. Махидевран присмотрелась. Разглядев медленно плетущуюся подругу, женщина не скрыла радости и не дослушав слугу, бросилась немедленно навстречу.       Заметив приближающуюся госпожу и поняв неизбежность допроса, рыжеволосая выдохнула, собирая мысли в единое целое. Постаралась немного скрыть поникшее настроение. Махидевран подлетела к ней и сразу же задала терзающий вопрос: — Хюррем, ты где была?! Я тут чуть с ума не сошла, думая, что с тобой что-то случилось!       Славянка натянула уголки губ и размеренно ответила: — Прости. Мне стоило предупредить. Я пошла прогуляться по саду и не заметила, как ушла за пределы дворца. — Прошу, не делай так больше! Я уже хотела бежать к Ибрагиму!       При упоминании его имени сердце ёкнуло. В голове разнеслось: — И помните: три дня...       От Махидевран не укрылась некая отстранённость подруги. — Хюррем, всё хорошо?       Девушка быстро опомнилась. — Да. Всё лучше некуда...

***

      Дни для Хюррем тянулись терзающей мукой. Она стала сама не своя. Замкнулась в себе. Долго думала. Особо не ела. Изменения, конечно, не укрылись от Ибрагима, потому что, как показалось визирю, девушка стала избегать его, уклонялась от расспросов. Улыбка стала реже появляться на её губах, да и даже если была, то только натянутой. Паргалы с утра до вечера утопал в делах и при возвращении мечтал о встрече с любимой, об её объятиях. Но наталкивался лишь на укутанный одеялом бугорок в покоях. И это удручало. Появлялись разного рода мрачные мысли, подозрения, неутешительные догадки. Ибрагим терзал себя раздумьями. Боялся, что Хюррем потеряла к нему интерес, её чувства охладели. Он старался успокоить себя. Списывал состояние девушки на все произошедшие события. Она не отталкивала, но и не подпускала слишком близко.       Хюррем понимала, что своим поведением наталкивала мужчину на логичные подозрения. Однако не могла никак подпустить его к себе, зная, что ей предстоит сделать. Два дня она штурмовала свой мозг возможными выходами из положения. Были порывы, когда она хотела выдать всю ситуацию визирю, но вовремя сдерживала себя, помня о детях. Распутье являлось тяжелейшим. Сердце ныло. Вновь разрывалось на куски. Бывало госпожа приходила в хаммам и долго, горько плакала, смывая слёзы холодной водой. Любовь к детям в этой битве обыграла, уничтожила. Девушка выбрала дорогу. И с душевным грузом пошла по ней. Наступил третий день...       Вечером рыжеволосая приказала приготовить и принести ужин в их с пашой покои. Госпожа расхаживала туда-сюда, нервно ожидая Паргалы и сжимала в кулаке пузырёк с ядом. Перед этим Хюррем изучила его и на всякий случай приготовила противоядие...       Послышалось ржание коней. Приехал он. Ужин как раз принесли несколько минут назад и тот ещё не успел остыть. Славянка подошла к небольшому столику и налила в куб визиря вина, при этом влив туда яду. Перемешала, потряхивая сосуд. В этот момент двери отворились и Хюррем резко выпрямилась, спрятав пузырёк в поясе. Ибрагим медленно прошёл в покои, осматривая всю обстановку. Честно признаться Паргалы уже не надеялся увидеть какие-либо изменения, однако ужин на столе и любимая на ногах заметно удивили. Мужчина подошёл к девушке, крепко обняв. Уткнулся в шею. Глубоко вдохнул родной аромат. — Наконец-то ты пришла в себя. Я уже надумал многое.       Хюррем сильнее прижалась к нему, понимая, что это их последние объятия. На глазах навернулись слёзы. Уткнулась в плечо, с трудом сдерживаясь. — Прости... Я заставила тебя переживать. Сейчас всё хорошо...       Они отстранились друг от друга. Ибрагим провёл пальцами по щеке девушки, убрав выбившуюся прядь за ухо. От его касаний пробежала приятная дрожь. Хюррем прикрыла веки, слушая гулкое биение своего беспокойного сердца, что было готово залиться кровью от неизбежного. На губах почувствовала лёгкий, мимолётный поцелуй. — Я приказала приготовить нам ужин здесь. Пойдём. Ты наверняка голодный.       Госпожа взяла визиря за руку и подвела к подушкам, на которые оба уселись. Паргалы с восторгом осмотрел стол. — Ты права. Я правда проголодался.       Ибрагим зачерпнул первую ложку, затем вторую и третью. Хюррем особо ничего не хотела. Кусок в горло не лез, поэтому девушка съела лишь пол-ложки и сделала глоток чая. Паша же запил всё дело несколькими глотками вина, не подозревая, что они окажутся для него убийственными... — Как день прошёл? Чем занималась? — между делом спросил мужчина.       Девушка всё это время не сводила взгляда с визиря, наблюдая за всеми возможными изменениями. — Да особо ничем. С детьми погуляла. Потом поиграли.       В этот момент в двери неожиданно постучали. Мужчина и девушка переглянулись. Ибрагим поднялся с места. Чуть пошатнулся, однако дошёл до выхода и отворил двери. Хюррем прислушалась. К паше пришли с важным донесением. — Ибрагим-паша, мы отыскали Эфенди Хазретлери. Он схвачен и вскоре предстанет перед вами. Так же с ним был найден Ахмед-бей.       Даже во время похода Ибрагим не оставил дело на месте и некоторые из его людей занимались расследованием, а по прибытию была предоставлена важная информация и поиски стали усерднее. И вот каков итог. Паргалы несказанно обрадовался данной новости в отличие от Хюррем, которая осознала весь масштаб катастрофы. — Как прибудут – в темницу и дайте знать! — Как прикажите!       Визирь закрыл двери с широкой улыбкой. Глаза блестели. И дело не вине. Однако совсем внезапно по телу начало растекаться жжение. Всё заходило ходуном. Видя состояние паши и понимая, что он вот-вот упадёт, Хюррем мигом подбежала к нему, удерживая. Медленно осела с ним на пол. Судорожная дрожь окатила всё тело. Госпожа затряслась. Ибрагим тем временем краснел и потел от жара. Вспомнив о противоядии, рыжеволосая тут же полезла в пояс. Сначала попался сам яд, который она откинула в сторону, а затем нашлось противоядие. Трясущимися пальцами открыла пробку и, придерживая на своих коленях голову Паргалы, начала вливать жидкость ему в рот. — Давай, Ибрагим, пей. Оно поможет... Спасёт...       Паша с трудом сглотнул противоядие. Жар начал медленно отступать, как и краснота. Над собой он видел уже размытый силуэт Хюррем, по щекам которой катились слёзы и падали на кожу его лица. Госпожа наклонилась ближе и упёрлась лбом в его, поцеловал в приоткрытые губы. Поледеневшая ладонь коснулась его щеки. Славянка зашептала: — Прости меня... Я не хотела... Не было выбора...       Веки медленно закрылись, но он услышал. Хюррем испугалась, что противоядие не помогло. Прильнула к его груди, пытаясь услышать биение сердца. Такое тихое. Тук-тук. Выдохнула.

***

      Всю ночь Хюррем провела у изголовья Ибрагима, постоянно прислушиваясь к его дыханию. Внутри распирало от нахлынувших эмоций. Не счесть сколько она выплакала за эту ночь. На утро глаза довольно сильно и заметно опухли. Под глазами пролегли синяки. Кожа слегка побледнела. Паргалы мирно посапывал. Госпожа не смела от него отойти. Ждала с нетерпением пробуждения, чтобы объясниться. Но вот только поймёт ли он её?       Утреннее спокойствие нарушила нежданная весть от Султана. Падишах захотел увидеть Хюррем в Топкапы. С не особой охотой девушка собралась, оставив рядом с визирем прислугу. По дороге она терялась в догадках: зачем вдруг понадобилась Сулейману? Наверняка это было что-то важное, раз прислали за ней с самого утра.

***

      У султанских покоев страж сказал привычную фразу: — Повелитель ожидает вас на террасе.       Сколько уже там было значимых встреч? Хюррем не спеша отправилась туда. Зайдя на террасу, девушка подняла взгляд и замерла, врастая чуть ли не в мрамор. Дар речи мигом испарился. Не верила своим глазам. С больших подушек поднялись её дети! Все: Мехмед, Михримах с малышом Джихангиром на руках, Селим, Баязид целой гурьбой побежали прямиком к ней, крикнув хором: — Мама!       Не сдержавшись, Хюррем упала перед ними на колени, и ребята обняли её со всех сторон. На пол покапали слёзы счастья от долгожданной, но такой долгой встречи. Юная госпожа передала маленького брата матери. Славянка обцеловала его пухленькие щёчки и после проделала то же самое с каждым ребёнком, приговаривая: — Родные мои... Живые... Наконец-то вы рядом! Аллах, благодарю тебя!       За этой душещипательной картины наблюдали Султан, шехзаде Мустафа, Валиде и Махидевран Султан. И если женщины не смогли сдержать выбившиеся слёзы, то мужчины старались держаться до последнего.

***

      Тем временем Ибрагим с трудом очнулся, протерев с напором глаза. Немного побаливала голова, как от лёгкого похмелья. Ощущалась несильная слабость, будто он немного не выспался. Паша приподнялся на локтях, осматривая покои. События вчерашнего дня полезли в голову. Он вспомнил ужин с Хюррем, потом как к нему пришли с донесением, а дальше мутные отрывки. Следов трапезы уже не было, как и самой госпожи. Посмотрев на её сторону кровати, у Паргалы сложилось ощущение, что она вообще не ложилась.       Визирь выбрался из постели и пошатнулся. Отправился к выходу, однако замер, заметив кое-что краем глаза. На полу под окном лежала склянка с каким-то содержимым. Ибрагим взял её в руки, покрутил, осмотрел и положил в карман, покинув покои.       Узнав от служанок о том, что Хюррем вызвал в Топкапы Султан мужчина решил поехать туда и узнать в чём дело, но вовремя вспомнил о пойманном Эфенди Хазретлери. Поразмышляв, Ибрагим для начала захотел наведаться к нему и узнать, кто же этот человек.       Зайдя в камеру, Паргалы достаточно поразился пленённому. Почти в углу у стены сидел Искендер Челеби, запрокинув голову. Услышав шаги, казначей открыл глаза и как-то по-больному улыбнулся. — Паша, вот ты и соизволил спуститься...       Ибрагим остановился напротив него, смотря сверху вниз. Слегка пошатывался. Боль в голове доставляла дискомфорт. — Искендер Челеби... Что ж, я тебя недооценил. Признаюсь, были подозрения, но мне казалось, что ты не настолько хитёр. — А это всё потому что ты не умеешь читать людей, визирь. В твоём окружении самая безобидная пташка может оказаться диким зверем, что способен убить тебя.       Паша смутился. — К чему это сейчас?       Искендер внимательно осмотрел Ибрагима и пришёл к выводу, что всё-таки яд был употреблён. Паргалы видимо не догадывался кто ему его подлил, либо же просто даже не понял. — Твоё состояние, визирь, оставляет желать лучшего. Ты будто яду хлебнул! — и разразился хриплым хохотом.       Яду... Во вчерашних воспоминаниях появились недостающие частицы. Ибрагим вспомнил, как ему стало внезапно плохо, как Хюррем что-то вливала в него и просила прощения. Под этот расклад паша подлетел к пленнику и схватил того за воротник рубахи, поднимая с пола. Прокричал тому в лицо: — Что тебе известно?! Говори!       Казначей усмехнулся. — Всё, визирь. Наверно больно осознавать, что любимый тебе человек воткнул в твою спину нож? Хюррем Султан госпожа разумная. Не пошла на поводу чувств. Но есть ли они вообще?       Ибрагим резко отпустил Искендера и ядром вылетел из темницы. Следующий его путь лежал в Топкапы...

***

      Хюррем тем временем сидела в компании детей и беседовала с ними обо всём произошедшем. Рядом с ними она позабыла обо всех существующих проблемах, возможных неприятностях, да и вообще обо всё негативном. Вместе смеялись, кушали сладости. Госпожа ощущала себя счастливей всего мира, пока к ней не пришли с вестью о том, что её желает видеть Великий визирь. Тогда-то девушка вернулась в устрашающую реальность. На негнущихся назад отправилась к нему, не зная, какого исхода ожидать.       Ибрагим же стоял у рабочего стола, упираясь в него руками. Рядом стоял стакан, наполненный вином, потому что без алкоголя сейчас он не мог обойтись. Двери за спиной отворились. Хюррем медленно прошла с замиранием сердца и остановилась в нескольких шагах от паши. Паргалы допил остатки вина, развернувшись к ней. Подошёл не спеша. Госпожа не смела поднять на него взгляд. Чувство стыда обожгло щёки. В носу ощущался выраженный запах вина. Мужчина достал из кармана найденный сосуд. Его голос оказался убитым. — Скажи: это ты сделала? — протянул наполовину заполненный пузырёк.       Хюррем не хотела врать. Да и не было в планах. Осмелилась взглянуть на него. Тихо ответила: — Я...       Внутри будто всё сжалось. Ибрагим хотел, желал, мечтал, чтобы всё это оказалось неправдой. Сном, иллюзией, обманом, но не болезненной правдой. — За что? Какой твой мотив? Выходит, не было у тебя никаких чувств? Умело играла? Отвечай!       От переизбытка эмоций Паргалы замахнулся. Хюррем зажмурилась, готовясь принять возможный удар, но такого не произошло. Визирь вовремя сдержал свой порыв. Ладонь повисла в воздухе. Сжалась в кулак до по беления костяшек и опустилась. — У меня не было выбора... Искендер угрожал мне моими детьми. Я не хотела, честно... — Не хотела? Не сделала бы! Ты могла рассказать! Что тебе помешало?!       Хюррем не сдержалась. Хлынули слёзы. Глотая их, госпожа ответила: — Е-если б-бы я рассказала т-тебе о-он с-с-сразу же у-убыл бы и-их. Н-ничего б-бы н-нельзя было сделать.       Ибрагим резко развернулся и в два шага подошёл к рабочему столу. Наполнил стакан и выпил залпом. Следующие слова дались с диким трудом. Оставили след. Врезались в память. — Уходи. Я не хочу больше тебя видеть. Всё безвозвратно разрушено. Отравлено тем ядом.       Хюррем с трудом сдержалась, чтобы не броситься к нему. Крепко обнять и взирая на его протесты не отпускать. Однако она сделала другой выбор, как и он. Перед тем, как навсегда покинуть его, прошептала: — Прощай...       Ноги сами вывели её в коридор. Из-за слёзной пелены девушка не различала пути. Плелась медленно, еле переставляя ноги. За спиной послышался приглушённый грохот. В кабинете Великого визиря в стену влетел стул, а по щеке самого мужчины потекла скупая слеза...