Порознь

      …Олег…       — Сергей, вам лучше?       Разумовский открыл опухшие глаза. Простонав от боли в голове, и особенно в глазах, он тут же понял, что к чему, и поспешил выдавить из глаз проклятые жёлтые линзы.       «Куплю новые, к чёрту эти»       Увидев протянутый ему стакан, Сергей принял его и осушил сразу. Лишь после этого он осмотрелся. Он был в своём офисе на Невском, ещё плохо обставленном — здесь было всего два рабочих места, мини-холодильник, куча стройматериалов (дизайнеры и строители со дня на день готовы были сделать из этого места эталон hi-tech офиса) и диван, на котором обычно и спал Разумовский, ленясь ехать до дома.       — Маргарита… у меня такое жуткое похмелье, простите, что видите меня таким, — Сергей свесил с дивана ноги, пытаясь продышаться.       Недавно нанятая ассистентка сделала пару шагов назад, держа в руках поднос и смотря на мужчину.       — Ничего не помню… как тут оказался.       — Сергей, недавно уехал врач, сказав, что вам нужно явиться на приём завтра.       — Что?..       — Вчера вы очень напугали всех в конце вечера. Когда вам принесли это письмо. Вам пришлось вызывать врача и вкалывать успокоительное.       — Какое… письмо?       Девушка вскинула брови, но по болезненной эмоции в её взгляде Сергей понял, что ничего хорошего сейчас не произойдёт. Молоденькая ассистентка перевела взгляд на подлокотник дивана, возле которого была скомканная бумага. И как-то очень поспешно удалилась, пробормотав невнятные извинения.       Сергей проследил за ней взглядом, ничего не понимая.       Но потом посмотрел на бумагу — письмо, странное по формату, из какого-то большого конверта…       Его прострелило.       Письмо.       Конец вечера.       Нет… нет, это невозможно.       Он рухнул на пол, соскользнув с дивана, и судорожным жестом бросился поднимать письмо. Надеясь, что это лишь дурной сон. Что там совсем не то, что могло вызвать у него такой припадок. «Извещение. Ваш друг, Волков Олег Давидович, верный воинской присяге, проявив геройство и мужество, скончался в военном госпитале Алеппо от травм, полученных в ходе военной операции по ликвидации боевиков. Похоронен…»       Бумага смялась от давления сжимавших её пальцев. Рядом на полу валялись иссохшие жёлтые линзы.       Скончался. От полученных травм. Операция по ликвидации боевиков. Проявив геройство…       Но ведь он видел его. Там, на крыше. Олег сказал, что не обижается, что не злится, что… что Серёжа ему ничего не должен… Что он, Олег, им гордится…       Олег. Его Олег.       Его Олег был мёртв. Умер — не на своей войне, совсем один. И похоронен где-то в чёртовой пустыне, за тысячи километров от родного, дождливого Петербурга. Но даже так, даже умирая — его образ пришёл к нему, к Серёже — попрощаться.       Пустое помещение наполнил вопль.       Маргарита вернулась через час, с пакетом каких-то продуктов быстрого питания. Она знала, что боссу нужно побыть наедине со своими мыслями.       — Сергей? Я принесла завтрак, вы ничего не ели. А ещё звонил Иммануил Соломонович, он хотел узнать…       — Марго.       — Да, Сергей?       Разумовский стоял у высоченного окна, выходившего на Невский проспект.       — Вам никогда не казалось, что этому городу бы очень подошёл красный цвет?       — Нет… я как-то об этом не думала.       — Сделайте мне отчёт о моих счетах. У меня появилось много… внезапных и весьма затратных дел. И ещё надо будет много, чего найти.       — Вы хотите, чтобы я поискала что-то конкретное?       Сергей обернулся. Он держал руки за спиной, на нём был мешковатый фиолетовый халат. А глаза снова прятались за очередными жёлтыми линзами. Разумовский прошёл к своей ассистентке, остановившись так близко, что явно нарушил её личное пространство. Девушка вжала в себя пакет.       — Я хочу, чтобы ты нашла мне лучших наёмников. Мне нужно будет отправить их в одно место. Для устранения тех, кто не справился со своей задачей и не смог защитить своего товарища.       — Н-но, Сергей…       — Чщ-щ… — Разумовский поднял руку и положил указательный палец на губы девушки. — Что это я и правда. Это дело не для юной леди. Впрочем, я уже проболтался. Глупый, глупый Серёжа… Ничего. Мы это исправим. ***       — Иммануил Соломонович, вас что-то удивляет?       — Да так, Сергей, лишь то, что вы так осведомлены о событиях в Сирии. И с такими… кхм, подробностями всем рассказываете о том месиве.       — О, вы про месиво в бравом русском штабе? Мой драгоценный коллега, те люди не стоили звания военных. Просто жалкие трусы, отступающие и бросающие своих же. Скажем, у меня есть связи, чтобы знать подробности.       — Но что вы скажете о том, что напали не боевики? Это ведь был какой-то другой…       — Да что мы всё об этом да об этом. Я хотел вам рассказать нечто более интересное. Что заинтересует вас, как инвестора. Марго!       Навороченный телефон Разумовского включился, над экраном появилась голограмма светловолосой девушки.       — Приветствую вас, Иммануил Соломонович. Слушаю вас, Сергей.       — Серёжа, это поразительно!..       — Оставьте свои комплименты на потом — когда увидите всё, на что способен мой новый виртуальный помощник. С виртуальными надёжней. Хоть я и назвал её в честь своей первой ассистентки, и даже взял её синтезированный голос за основу — всё же, люди не совершенны. Ведь моя ассистентка, как вы знаете, сбежала.       — Да, я слышал, что никто до сих пор не знает, где она…       — Так что же. Хотите прослушать лист новый функций предрелиза?       — Спрашиваете! *** Предместья Алеппо, три месяца назад.       — Эй, Волков! Айда адреса составлять.       Услышав свою фамилию, Олег потушил сигарету, бросив её на песок, и прошёл к костру.       — Адреса?       — Ага. Примета типа такая, чтоб операция нормалёк прошла: составлять список тех, кому написать, если подохнешь.       — Зашибись веселуха, ребят.       — Примета есть примета. Ну так чё? Столько вместе служим, а ты не особо распространяешься. Есть у тебя кто на гражданке?       Олег усмехнулся, взял бутылку рома, которую протянул ему один из товарищей, и сделал глоток. Потом принял листок бумаги, на котором уже многие написали адреса и имена, почерками разной степени корявости.       — Брат есть. Друг, верней. Много лет не общаемся, но я всё думаю, что, наверно, надо его навестить. Много воды утекло, но хочется обнять, засранца рыжего.       — И чё, думаешь как тут управимся — махнуть к нему?       — Ага.       Почерком, слишком аккуратным для военного, Олег вывел родное имя на бумаге. Здешние вояки не были в курсе каких-то там вестей из далёкого Петербурга. Они не знали эту восходящую знаменитость. Поэтому когда Олег отдал листок — вопросов по фамилии не возникло.       — И чё, думаешь завязывать? Волч, да ты ж из нас самый крутой, сколько раз из самой жопы вытаскивал.       — Не, ну Дракон бы поспорил тут…       — Ну так он блин и воюет с оружием покруче нашего.       — Так чё, Волков?       Олег поднял взгляд к верху палатки, за которым открывалось бескрайнее ночное небо пустыни. Не зная, что через несколько часов на их лагерь нападут. И что главное управление не отправит им никакой поддержки — даже когда с ними удастся связаться.       — Да, парни. Вернусь в Питер. Уж больно тут сухо, как по мне. Скучаю я по родному питерскому дождю.       «И другой… ещё более родной синеве».