Purple Days / Пурпурные дни

- Кажется, у меня есть план, – молвила Санса, когда он управлял ею при быстром, бурном шторме движений с кинжалами. Сами движения не были какими-то сложными; лишь привычные двойные уколы каждой рукой, все нацелены в одну точку на тренировочном манекене, задуманные, чтобы убрать с пути мало защищенного противника, когда слабые места не были видны или они находились за пределами досягаемости кинжала. Джоффри крепко водил ее руками; девичьи мышцы сопротивлялись давлению довольно брутального тренировочного режима, который он сам отточил в течение сотней жизней, чтобы как можно быстрее возвращать себе надлежащую физическую форму. Юноша рассказал ей, что теперь точно знает, как именно должна болеть каждая мышца тела после каждого "нового" пробуждения. Он даже вычислил, насколько стоит увеличивать нагрузку в тренировках каждого нового дня в новой жизни, и сейчас они оба работали над адаптацией этих знаний в ее пользу. - О-о? - спросил он, стоя сзади, теперь уже почти не управляя ее движениями, ведь счел скорость уколов достаточной. Так как мечи оказались очевидным провалом, а копье интересным, но медленным орудием, Санса нашла себя в ножевом бою с двумя кинжалами, и это почему-то не казалось "бессмысленным", как в предыдущих попытках. Найти определенную точку и приложить достаточное давление... конечно, стиль, которого Джоффри ее учил, был значительно более сложным, чем простые уколы, однако она обнаружила это чудо интуитивным и знакомым. – Нам стоит вернуть себе инициативу в деле против Марелоса, и я думаю, что знаю как именно, – сказала она. Это сразу привело к резкому окончанию их тренировки, Иннео быстро подошел вперед и передал обоим по полотенцу, а также по чашке холодной воды. – Я весь во внимании, – сказал ей Джоффри с характерной надменной улыбкой. – Ты ведь даже не знаешь, о чем идет речь, - она мягко запротестовала. - Заранее знаю, что это будет интересно. У тебя сейчас тот же взгляд, – добавил он удовлетворенно. Она лишь покачала головой, прежде чем сделать длинный глоток из чаши, пока Джоффри вытирал пот со лба. - Так какой там у тебя план? - спросил он. - Он скорее прост. Мы перехитрим урода, - сказала она, кладя кинжалы на скамейку возле себя. - Как? - спросил Джоффри. – Мы поставим на это состояние всего Консорциума, а если проиграем... ну, тогда у нас и остальных семей просто не останется денег, – предупредила она. – Все или ничего, – пробормотал Джоффри, – Я уже согласен, – добавил он с опасным оскалом. Консорциум Студёного Моря ослаб из-за интриги Марелоса, но они до сих пор имели немало суммарного веса на рынке. Хоть это и произошло из-за чистой опрометчивости, но Санса знала, что им стоит ударить как можно быстрее, ведь чем дольше они будут ждать, тем слабее станут. Марелос медленно выжимал соки из меньших торговых домов, ведя настоящую экономическую войну на истощение. – Мы поведем весь Консорциум к Морошу, одновременно. Большая торговая экспедиция, где будут задействованы почти все наши корабли. Это как раз такой шаг, которого Марелос будет ожидать от кучки купцов в отчаянии: большой маневр, чтобы объединит дома и принесет немало золота, если все пройдет как задумано. С таким количеством кораблей мы получим преимущество в тоннаже, и сможем предложить морошийцам такие скидки, что они не смогут сопротивляться, – сказала Санса, концентрируясь на малой карте Студёного моря, которую они утром вынесли с собой на патио. – Такая экспедиция потребует определенной предварительной работы в самом Мороше, чтобы принести прибыль. Марелос будет хорошо знать все шаги экспедиции... – Джоффри запнулся, – Он не сможет сопротивляться такой очевидной возможности, – вдруг юноша осознал: – Он использует большую часть своих активов, чтобы закрыть Морош, словно банку. Склады, порт, часовые, взятки. Особенно взятки магистрам... да он подкупит едва ли не весь город. А когда наш флот доберется до назначения, морошийцы просто будут игнорировать нас и ничего не купят, тянуть время, пока логистические расходы и наши долги не съедят наше состояние... Он сможет таким образом проглотить весь Консорциум, такими слабыми мы станем в тот момент. Санса одарила его хищной улыбкой: – Именно так, вот почему мы должны сделать так, чтобы каждая-каждая собственность, корабль или коррумпированный страж, которых он подкупит - должны сгореть или умереть ко времени прибытия нашего флота, – сказала она с такой нехарактерной жестокостью, – А тогда флот двинется на Ибб и продаст весь груз там. (Иббен — островное государство в Студеном море, к северу от Эссоса. Иббен занимает острова Иб, Дальний Иб и меньшие острова вокруг, а также небольшой полуостров на большой земле) Джоффри одобрительно кивнул, его собственная улыбка медленно росла во все лицо: – Мне это по нраву... но мы почти не получим выгоды от этого. Без предварительной разведки и коммуникации с местными, поторговшись в Порте Иббен... мы там едва окупим все расходы, – добавил он задумчиво, - А если начнем готовиться в Иббени, Марелос разнюхает ловушку и не будет встревать вообще... - юноша задумчиво закончил. - Не важно, что прибыли почти не будет. Главное, что мы уделаем Марелоса, – сказала Санса. – И все же это не будет для него роковым, – заметил Джоффри. Теперь Санса уже не могла сдерживать энтузиазм, и она легонько засмеялась, а голос перешел на шепот: – Будет фатальным, когда мы займемся Соррерисами. После неудачи с Белано, я разнюхивала насчет остальных двух семей, сдерживающих действия морского Владыки в отношении Марелоса. Нилона управляет Домом Соррерис после смерти своего мужа, умершего в прошлом году, и она безусловно наиболее рисковая в той группе. Если мы предложим ей существенную долю империи Марелоса, еще и нажмем на болезненную точку, она может изменить сторону. Если она покинет Марелоса сразу после прихода новостей о его неудаче в Мороше... - Санса зловеще прервала предложение. – Люди подумают, чтобы там не случилось в Мороше - на самом деле это было значительно хуже, чем официально объявлено. Если один большой дом бросит его, и за всю ту неуверенность, что будет бушевать в городе, Морской Владыка наложит на него руки, прежде чем Онирасы и Мофири успеют отреагировать, – закончил Джоффри, – Рискованно, но если это все сработает, то мы наконец избавимся от него навсегда. Морской Владыка порвет его в клочья за все, что Марелос все успел натворить, это уж наверняка, если будет иметь свободные руки... Однако есть одна проблемка, ведь мы не можем быть в двух местах одновременно, – сказал он, качая головой. – Не можем, но ведь нас двое, - добавила Санса задумчиво. Джоффри нахмурился, и растущее возражение умерло в горле, когда он взглянул в глаза Сансы. Партнеры, - снова раздался потусторонний голос внутри головы. Он набрал полные легкие воздуха... и слегка кивнул. – Поезжай в Морош, дождись прибытия Марелоса, пока он потратит значительную долю богатства, чтобы сделать нам ловушку... - сказала Санса, прежде чем запнуться, ее глаза расширились, – И тогда поступи с ним также, что ты сделал с империей Петира Бейлиша в Королевской Гавани, – закончила она. – Он и не узнает, что по нему ударило, – добавил Джоффри, хитро улыбаясь, но улыбка исчезла, как он и дальше смотрел на нее, – Ты будешь иметь немного времени, чтобы убедить матрону Соррерисов изменить сторону, и когда Марелос вернется в Браавос, то будет хотеть крови, он не сойдет со сцены по-тихому... – Я буду готова к ней и к нему, – сказала девушка с вызовом. Руки Джоффри двигались словно по собственному желанию, обнимая ее, но вдруг сами опустились. – Только... будь осторожной, ладно? - спросил он. - Буду, - ответила она просто, чувствуя присутствие Леди подле себя, так словно ее убеждение пробудило спящую лютоволчицу. ---   Собрать всех партнеров, чтобы посвятить их в свои планы, оказалось едва ли не самым трудным делом, за которое Санса бралась в целой жизни. Страхи стоило притушить или поломать, соглашения и выгодные торговые преференции стоило согласовать для общей выгоды, и она бы никогда этого не смогла без помощи Джоффри. Его превосходные знания и практический опыт в торговле оказали ей столь необходимую поддержку, чтобы она могла двигаться дальше, а регулярные "экскурсии" по ночному Браавосу показывали, что юноша играет в игру, значительно более опасную, чем приключения обычного Браво. Пока те разбойники суетились в своих раскрашенных одеждах, сражаясь между собой за честь их любимых куртизанок, Джоффри царапался стенами словно кот, перепрыгивал с крыши на крышу, вламываясь в укромные поместья и здания, где копировал бесценную информацию относительно их плана, убегая прочь при признаках разоблачения со сверхъестественной скоростью. Благодаря использованию экономических знаний, усиленных суммарной политическим весом союза торговцев, величественный торговый флот отправился к Морошу в поисках больших барышей. Марелос покинул город за несколько недель до того, проглотив наживку благодаря нескольким, очень точно выверенным утечкам информации в правильные уши и в соответствующее время... но это все будет напрасно, если она напортачит здесь, сегодня. Леди Нилона вела себя как набожная женщина, каждый вечер посещая Храм Лунных Певиц, чтобы помолиться за душу ее умершего любимого мужа. Санса бы менее цинично воспринимала это, если бы не знала, что женщина сразу после навещает одного из своих трех любовников, каждую ночь после молитвы, но именно это придало такую выгодную возможность... Храм представлял собой величественную массу белого мрамора, увенчанную массивным посеребренным куполом, испещренным окошками молочного цвета, что символизировали разные фазы луны. Санса подошла к краю могучего здания, двигаясь так, чтобы как бы непринужденно подойти к маленькому алтарю, посвященному Аспекту Полной Луны, где госпожа Нилона Соррерис молилась на коленях. Вдова выглядела как идеально прорисованный образ почтительной браавоской жены, которая тщательно смотрела в пустоту, размышляя над неожиданной смертью своего мужа и смертностью человека в целом. Санса встала на колени в нескольких метрах от вдовы, девичье лицо застыло в выражении сурового сосредоточения. Нилона даже на мгновение не перевела взгляда в ее сторону, и Санса делала так же. Однако обе знали, что происходит, осторожно разглядывая друг друга уголками глаз. Осторожно, Санса, осторожно... Так прошло около сорока минут, в молчаливом противостоянии, тихой битве силы воли, пока священники приходили и уходили в делах, обновляли свечи вокруг алтаря и в храме в целом. Санса чувствовала, что ее исследовали с ног до головы, не проронив ни слова, но опять же, она делала то же самое в отношении Нилоны. Женщина держала спину прямо, крепко прижав руки к телу, но ее полуприкрытые глаза выдавали жажду жизни, далеко за пределами допустимого для вдовы. Ее консервативное платье имело несколько заколок-фибул, забрав которые можно было бы превратить строгий черный наряд в свободно свисающее фривольное платье, которое вполне бы подошло для ночного веселья. Девушка ощутила иррациональный укол зависти за этот прекрасно продуманный дизайн и искусное исполнение, прежде чем заметила острую заколку, которая держала вместе относительно простую прическу в виде хвостика. Оружие последнего шанса, а также вызов остальным игрокам, все в одном... Учитывая все сказанное, Нилона имела вид женщины, которая следует собственным путем, с успехом избегая удавок, которые должны были бы сдерживать ее относительно статуса... Слухи о ее роли во внезапной смерти мужчины, который упал с лестницы и сломал шею, неожиданно получили новое значение... Подумала Санса, заново вычисляя план приближения. У нее было подозрение, что придется действовать несколько прямолинейнее, чем предполагалось с самого начала. Наконец, Нилона приподнялась и вышла наружу спокойной походкой. Санса подождала еще минуты две, прежде чем последовать за ней, и когда девушка вышла на улицу, то солнце уже начало вечернее восхождение по скалистым холмам, которые окружали Браавос, поросшие высокими соснами, которые защищали Сокровенный Город от холодных ветров Студёного моря. - Госпожа Селия, - поздоровалась Нилона, когда девушка подошла к Матроне. Она сидела на простой скамейке под перголой, созерцая волны на внутренней лагуне, как они нежно накатывались на берега острова, где находился храм. Несколько охранников стояли в дюжине метров от нее, окружая беседку, но делая вид, будто они лишь привычно патрулируют, убивая время перед заменой на ночную смену и отдых. - Госпожа Нилона, - вежливо ответила Санса, усаживаясь возле нее на скамейку, их ладони тут же переплелись. Нилона словно обладала достаточной уверенностью, чтобы отдать инициативу началу разговора девушке, и Санса напряженно думала, пока браавоская аристократка наблюдала за волнами со слегка капризной улыбкой. Она точно знала, почему Санса была здесь, и чувствовала себя достаточно готовой помочь той самой выкопать себе могилу. - Корабли Марелоса утонут вскоре, - сказала Санса отчетливо. — Это так необычно контрастирует с вашим милым разговором с господином Белано. Прямо, вызывающе. Совсем не похоже на тот долгий обманчивый танец, во время которого вы выболтали все секреты ему и Марелосу, – сказала госпожа Нилона, так словно говорила о погоде. - Интересно, вы потеряли склонность к мягкому заискиванию из-за того, что он выпустил вам кишки, словно рыбине? - спросила она с притворным сочувствием. Санса прикусила язык, прежде чем смогла ответить что-то умное, и просто улыбнулась, разглядывая высокую аристократку. Однако в этой улыбке чувствовалось что-то хищное. – Отнюдь. На самом деле это был ценный урок, – ответила она. - О? - спросила Нилона с улыбкой, содержавшей намек на снисхождение. – Чтобы научиться видеть за пределами игры, или скорее сквозь нее, скорее так... - Санса словно размышляла вслух, - Чтобы видеть правду за масками, которые сами прячутся за другими масками... и научиться планировать свой подход к правде, спрятанной за масками. Ну и щепотка унижения, конечно же, – добавила она с самоуверенным фырканьем. Госпожа Нилона и сама фыркнула, продолжая созерцание моря, так словно Санса была кем-то не важной, вроде уличной продавщицы устриц. — Это хорошо. Щепотка унижения хорошо послужит в деле выживания, когда ставки так высоки... хотя я должна заметить, дорогая Селия, что ваше унижение оказалось недостаточным, – она прокомментировала едко. Санса проигнорировала шпильку, заходя с другой стороны: – Возможно, все же я лишь юная девушка, новичок в вашем мире. Все же, я думаю, что вам больше понравится прямой подход... – сказала она. — Значит, ты наблюдала за мной, – Нилона признала это маленькое поражение, прежде чем пойти дальше, игнорируя атаку Сансы, - Должна похвалить тебя за осторожность. Игра в имитацию смирной браавоской вдовы обычно представляется скучной, особенно при деловых переговорах. Конечно, любой, кто имеет вес в этой помойной яме, именуемой городом, знает, что это хитрость, поэтому ты не единственная пришла к такому выводу, моя дорогая, – продолжила матрона, давя на Сансу улыбкой, которая едва скрывала скуку. Санса сделала ход, не теряя ни мгновения, переведя взгляд на ту же отдаленную точку, которая словно притягивала взгляд госпожи Нилоны словно магнитом: – Это был весомый урок, – она продолжила предыдущий удар в их словесной борьбе, прежде чем слегка откинуться спиной на скамейке, облокотившись об перила, – Конечно, за каждой маской прячется толика правды, достаточная, чтобы повести к следующей, – сказала Санса, завершая поворот разговора, - Сильная, независимая женщина скрывается за маской скорбящей вдовы. Проживающая жизнь так, как сама того желает, не проникаясь никем другим, свободна от всех типов сильной любви, кроме интрижек с любовниками. Прочная маска, даже замечательная, если присмотреться... - произнесла Санса задумчиво, прервав фразу в конце. – Я думала, что мне понравится твой более прямой подход, но к сожалению тебе это не подходит, моя дорогая, - ответила Нилона, слегка покачав головой, она словно скрывала пренебрежение... пренебрежение, которое не просматривалось даже малейшими проблесками в мимике, однако глаза выражали настоящий вихрь мыслей в ее голове. Санса искренне улыбнулась на это все, сохраняя идеально выверенную позу, и продолжила тем же тоном: – Я на самом деле удивилась, когда узнала, что ты все-таки переживаешь, но когда увидела его, то поняла почему именно, – сказала она, прежде чем легенько наклониться к уху собеседницы, – Он такой милый мальчик, напоминает мне моего младшего брата, – прошептала она, имитируя комплимент, – Исполненный энергией, еще и всегда готов улыбаться... Считаю, что тебе стоит гордиться им, – добавила она, пробивая последнюю маску и высвобождая потоп. Нилона вздрогнула, ее руки сжались, когда спина выпрямилась, удар по ее самообладанию был почти слишком сильным. — Это началось как обещание умирающему другу, однако признаю, что несколько приблизилась душой к малому бастарду после всех этих лет ухода за ним... - ответила она тем же выверенным голосом, которым говорила и до того, лишь осанка спины да напряженные руки предавали ее выражение, когда матрона поспешно сорвала вторую маску и безнадежно пыталась обезопасить третью. – О, тебе не нужно притворяться в моем присутствии, дорогая Нилона, – начала Санса, нежно принимая руку Нилоны, словно пытаясь поддержать старую подругу. Женские глаза расширились из-за нарушения персонального пространства, но Санса продолжила говорить, безжалостно и беззаботно срывая третью маску, – Я знаю, что ты ничего не обещала Робату, он был лишь очередным любовником, как-никак, неузнаваемым на фоне остальных, видимо и забытым вскоре после шторма, унесшего его жизнь... однако то, что он тебе оставил... – замолчала Санса, с пониманием переведя взгляд на женское лоно, и та не смогла сдержать вопль, что вырвался из внезапно пересохшего горла. – Мой муж подарил малышу несколько игрушек, когда посетил тот маленький домик, где ты его воспитываешь, – Санса неспешно прокрутила воображаемого ножа в ране, когда руки Нилоны продолжили сжиматься, а из-под ногтей пошла кровь, – Он рассказал, что мальчик имеет сильные руки, а телосложение достойно воина. Ты будешь гордиться им, когда он вырастет, – сказала она сладко. Госпожа Нилона Соррерис нахмурилась, обернувшись и наконец впервые посмотрев Сансе в глаза: – Если ты хоть что-то посмеешь сделать ему, то я уничтожу тебя, Селия Старс! - воскликнула она, болезненно выворачивая предплечье Сансы, а часовые вблизи беседки напряглись, поставив руки на рукояти мечей, ощутив ход мыслей своей хозяйки. Санса и виду не подала, улыбаясь, словно и ничего не случилось. Она проигнорировала боль в руке, позволяя ей без вреда пробежать по телу, как этому ее учил Джоффри перед каждой тренировкой. После месяцев грубых, постоянных тренировок, которым он подверг ее, Санса обнаружила, что Нилоне банально недостает физической силы. Воздух аж запахло насилием, когда один из стражей Нилоны зашел слишком далеко, обнажив рапиру, и сделал шаг к перголы, великодушно предоставляя свои повелительнице возможность прибить наглую девку здесь и сейчас. Они могли бы даже просто утопить ее в лагуне, ведь эта часть острова почти всегда пустовала. Улыбка Сансы сияла торжеством, а отчаяние вдовы усилилось, и высокая аристократка отпустила руку девушки, прежде чем вернуться к предыдущей позе, откинувшись на скамейке. Ее мысленный фасад выглядел разодранным, и если учесть, что в Браавосе интриги заменяли настоящую битву, то это растерзание примерно соответствовало бы силе рокового удара, который бы почувствовал генерал, наблюдая за резней своих лучших войск в окружении врагов. Понимание интриг Джоффри начало неплохо расти раз за разом после того, как она сравнила их с военными маневрами, с полем деятельности, где юноше не было равных. Однако это был двусторонний обмен, и она узнавала о войне не меньше, чем он узнавал о шпионаже и заговорах, когда они оба обменивались идеями длинными ночами, переплетая аллегории и сравнения, в конце остальных признав, что оба типа деятельности, по сути, мало отличались между собой. Санса приподнялись и подошла к ограждению перголы, использовав это движение, чтобы скрыть дурноту, что поселилась в ее животе. Хотя она не произнесла и слова, хотя значение невысказанной угрозы можно было бы исказить сотней разных способов, она все равно играла с самым ценным в жизни этой женщины, словно это было лишь вышивание или игра на лютне. И что хуже-так это ощущение горькой сатисфакции скрытая тошнотой, когда ее интрига приблизился к кульминации. Девушке подумалось: не так ли чувствовал себя Марелос, когда поймал Сансу в ловушку на пиру Онироса, но она быстро избавилась от той мысли из-за страха, что ее сейчас стошнит. Так же, как Марелос поступил с ней, так и Санса сейчас озвучила немало угроз и последствий одним-единственным ходом. Госпожа Нилона теперь знала, что она была на грани вылета из большой игры, рискуя большим, чем простой потерей престижа, как Старсы в поместье Онирасов. Санса также доказала, что ее информированность была способна проникнуть глубоко в невысказанные секреты, игнорируя защитные маски, несмотря на огромные кучи фальшивых документов и тайных убежищ, которые должны были скрыть сам факт существования Аресса с Браавоса, веселого и незатейливого десятилетнего мальчика, который жил в невзрачном домике в Южном районе, секретного наследника имени Соррерисов и всего их состояний. Малого две недели посещала официально бездетная, заботливая "тетя", которая была "подругой" матери Аресса... хотя на самом деле мать и ее подруга были одним лицом, а дитя было следствием романа, который привел к рождению первого и единственного ребенка в жизни Нилоны. Санса также показала одновременно ее желание перенести игру на более высокий уровень, и возможность манипуляции, когда мило озвучила то, как Джоффри подарил парню куклу. И наконец она таки смогла сокрушить непоколебимую уверенность Нилоны, оставляя ее беззащитной перед предложением, от которого нельзя было отказаться.   Вдова закрыла глаза, тяжело дыша, прежде чем утоплено взглянуть на Сансу: – Одиннадцать лет я хранила это в тайне, и теперь наглая молодежь, которая прибыла в город едва пару лет назад, разворотила ее на щепки, – прошептала она горько, – Я считала, что была бесплодной, – продолжила она после минутки тишины, – Более чем два десятилетия попыток в постели с этим имбецилом, затаскивающего меня в постель, и бесчисленных любовников, каждый из которых был хуже предыдущего... наконец я обрела надежду... - шептала она, прежде чем прерваться. – Извини меня, но я на это не куплюсь, потому что видела, как ты бросила малого расти без матери, - сказала ей Санса, разворачиваясь к собеседнице. – Да, тебе определенно не хватает дополнительной солидной порции унижения, – отрезала Нилона, вставая и подходя к Сансе: – Ты знаешь, что бы они сделали, если бы узнали, что он является моим незаконнорожденным сыном? – спросила она резко, – Они бы разорвали его в клочья и выбросили на помойку менее чем за неделю, а все доходы, полученные мной от моего умершего жирного козла-мужа, забрала бы себе его жирная родня, – добавила она, прежде чем Санса успела ответить. Нилона напряженно дышала, рядом с лицом Сансы: – Одно дело, когда старая вдова передает свое благородное имя и богатство в руки молодого человека, который будет радовать ее зрение, такое уже случалось, к счастью, были прецеденты... но чтобы оставить доброе имя и наследство сыну-бастарду? Оставить фамилию, которая даже не была ее собственной до свадьбы?! Забудьте навсегда! - она снова оскалилась, пока ее маска окончательно распадалась. Сансе на самом деле задела искренняя злость в словах женщины, она никогда не ожидала, что та отреагирует так сильно. Видимо, что – то из тех мыслей все-таки показалось на ее лице, потому что Нилона улыбнулась презрительно: - Ты сама еще не имела детей, не так ли? - спросила она спокойно, – Нет, думаю, что нет, – она продолжила, не давая Сансе ответить, - Если бы все-таки имела, ты бы поняла... - матрона словно уже была на грани объяснения, что именно Санса должна была бы понять, однако вместо этого просто покачала головой. – Никаких масок уже не осталось, ничто уже не скрывает правды, но не той правды, что ты искала, так? Кажется тебе еще многое стоит научиться, - добавила Нилона с кривой улыбкой. - Ладно, озвучь свои требования, – сказала она, заново собирая разбитые фрагменты своей осанки, отстраивая из них печальный фасад, насмешку над тем, что было до того. Санса легко кивнула: - Ты получишь полную четвертую часть от состояний Марелоса, когда морской Владыка... - Ой, оставь свои отравленные дары себе, просто назови условия, и покончим с этим всем, – отрезала та сурово. Санса моргнула, глядя на Нилону, пока та женщина нетерпеливо перебирала пальцами. Не хочешь как хочешь, - подумала девушка, внимательно оглядывая женщину. – Марелос вернется в город через несколько недель. Ты во всеуслышание назовешь его монополистом и живым оскорблением браавоским традициям... еще до того, как новости о его злой неудаче на востоке станут достоянием публики, – сказала Санса, скрывая отдельные детали. Она немало времени провела, размышляя над своим уроком, полученным от Белано и самого Марелоса. – Очень разумно, – заметила Нилона, сказав комплимент так, словно это была обида, – Остальные семьи, поддерживающих Марелоса, сразу решат, что я имею тайные источники информации, и чтобы там за беда не случилась с Марелосом на востоке, это было лишь публичная часть некоего грандиозного плана, такого эффективного, что заставил меня поменять сторону... кое - кто сразу его предаст, по крайней мере самые пугливые из его сторонников, но этого хватит, чтобы вызвать лавинный эффект и заставить их всех покинуть его, одного за другим, – она мгновенно вычислила план Сансы, так же, как Белано в предыдущий раз... таки правда, браавоскую игру нельзя было недооценивать. Конечно, по характеру расписания их плана и задержки отплытия в Морош, Нилона ничего не могла сделать, чтобы предупредить Марелоса, это если предположить на мгновение, что она является лучшей актрисой на белом свете, и что вся эта предыдущая сцена была лишь очередным спектаклем. – Я провела немало времени, играя в эту игру, – ответила Нилона, опережая именно вопрос Сансы, – Я согласна на ваши условия, – сказала она, отходя от забора и темнеющей горизонта, откинула верх своего строгого платья и вытащила одну из так стратегически подогнанных шпилек, высвобождая приятные глазу складки. Однако прежде, чем она пошла прочь, то уставилась ледяным взглядом прямо в глаза Сансы. -Если хоть что-то случится с моим сыном, я обращусь к услугам Черно-Белого дома за местью. Я вас предупредила, – сказала она таким тоном, словно комментировала подробности страховой контракт, – Доброй ночи, госпожа Селия, – добавила женщина, прежде чем двинуться прочь, ее вооруженные охранники тут же окружили матрону, словно прочитав мысли своей госпожи по маршруту к следующей точке. Санса провела остаток вечера под той самой перголой, молча сжимая ладони, пока температура вокруг падала и темнота охватывала Сокровенный Город; её сознание бушевало клубком беспокойства. Теперь все зависит от Джоффри. -- Их небольшой "военный кабинет" словно проветрился обманчиво свежим воздухом, когда Санса перечеркнула имя Белано Онираса с небольшой карты города, легкая кривая улыбка воцарилась на его лице, отражая события прошлых недель. Оказалось, что Джоффри взялся за свою долю воплощения плана... с избыточным энтузиазмом. Как бы ее ненастоящий муж ни полюбил привычную спокойную жизнь в Браавосе, заполненную рутинным трудом, откровенными представлениями и теплыми вечерами у камина, все же Джоффри до сих пор хранил авантюрную жилку, которая время от времени требовала отчаянных действий... вроде тех, которыми он взбудоражил несчастный Морош, практически наслаждаясь процессом. Склады сгорали в пепел; подкупленных чиновников перекупали, а те, что отказывались, иначе "исчезали"; корабли неожиданно получали дыры в борту и тонули в порту, все больше и больше активов Марелоса сходило на нет, когда он наконец прибыл в город, намереваясь встретить их торговый флот. Вынужден высвободить некоторые скрытые активы, вскоре уничтожены усилиями Джоффри, Марелос в конечном итоге дошел до нескольких рискованных займов у местных ростовщиков Мороша, но и те средства ускользали ему сквозь пальцы, пока Джоффри продолжал разорять каждую вещь, к которой Марелос прикасался, и купец догадался, что стал жертвой неведомого врага, который действовал легальными, коррумпированными или откровенно убийственными методами. Санса чувствовала себя странно от того объема сатисфакции, которую она получала от процесса разорения противника. Существенная доля империи Марелоса уже была утрачена, пока он пытался повернуть ход событий, почти как игрок, проигрывает и верит в последний спасительный выигрыш. У нее было предположение, что доля сатисфакции заключалась в том, как точно она смогла предугадать действия противника, о которых раньше рассказывала юноше. Марелос вел себя как человек, который физически не способен признать поражение, она заметила такую его черту из предыдущих деяний купца, как и то, что он никак не мог остановиться, все время повышая ставки в надежде добиться успеха. После скручивания рук Морского Владыки это казалось необычайным упорством, ведь его безудержная деятельность в Браавосе продолжала процесс покупки все большего количества собственности (а следовательно, и влияния). Однако в Мороше, то же самое упорство не давало купцу вовремя остановиться и отойти в сторону с незначительными потерями, заставляя взамен биться дальше, что приводило к значительно большим потерям. Марелос вернулся в Браавос две недели назад, и к тому времени его большое состояние значительно уменьшилась. Нилона осудила его в тот момент, когда он сошел с лодки, а когда новости о "Теневой войне" в Мороши распространились по городу - семьи по меньше начали бежать с тонущего корабля... Что же такого знают Соррерисы? Люди спрашивали самих себя. И быстро решали - что бы там не произошло на самом деле, оно видимо было значительно хуже потери существенной доли золота, престижа и активов, утраченных Марелосом в Мороши... И что настало время быстро отступить от него. Когда Морской Владыка использовал растущую панику и неожиданное предательство для усиления давления на Мофиров, судьба Марелоса уже была определена. Ожидаемая декларация от Мофиров об их поддержке Браавоса и его гордых традиций, а особенно справедливости их славного Морского Владыки, оказалась последним гвоздем в гробу. Активы и собственность, Марелоса и дома Онирасов заодно (поскольку последние не успели вовремя соскочить в сторону), частично перешли в собственность Железного Банку в качестве уплаты за долги, частично были реквизированы Морским Владыкой для хранения "в покое", пока настоящий поток судебных дел, которые решались во Дворце, не распределил остатки между истцами. В Браавосе не существовало такого понятия как предательство. Банальное логическое сочетание контрактов, законов и налогов, творчески смешанное приказом Морского Владыки, могло сделать гражданина нищим, если тот не имел достаточно влиятельных друзей... или если упомянутые друзья не были так заняты спихиванием неудачника вниз с отвесного обрыва. - О чем думаешь, Леди? - спросила в шутку Санса у своей волчицы. Животное немало выросло за предыдущие месяцы, до такого размера, что уже начала чувствовать себя неудобно и сжата в пределах малого внутреннего двора. Может она и была крупным зверем, и Санса чувствовала, что Леди еще не доросла до состояния, который Джоффри называл "клаустрофобией". Все же, она томилась с тихим достоинством, ее поведение почти идеально укладывалось в идеалы Сансы. Пропорциональная и спокойная, бело-серая лютоволчица, лишь едва меньшая размером с рабочий стол, подняла голову и почти деликатно обнюхала Сансу, словно воспринимая этот ритуал своим истинным долгом... а потом снова легла, зевая. - Ладно, завтра свожу тебя на прогулку, – пообещала девушка своей компаньонке, закатывая глаза, и леди ответила тоненьким, приятным мурлыканьем. - Ты кошка или волчица? Спросила Санса с молчаливым, наигранным раздражением, открывая последнее письма Джоффри. ...в конце концов прибыли оказались мизерными, купцы в Порте Иббени просто проигнорировали почти четверть наших товаров... но, если учесть то, как это отпраздновали капитаны торговых кораблей, то ты бы не удивилась, если бы увидела, как они праздновали, словно короли! Твои новости о стремительном падении Марелоса словно зажгло весь флот пламенем, выгнало все экипажи на берег в объятия таверн, алкоголя и женщин. Это выглядело так, будто мы только что выиграли большую войну. Как бы то ни было, я собираюсь отчалить домой через несколько дней, так что это письмо прибудет к тебе как раз перед моим прибытием.... Санса задумчиво смотрела на небольшое пятно чернил в начале последнего предложения, как будто Джоффри долго держал перо над бумагой, колеблясь. Я соскучился по тебе, вот что там было написано; дальше шел длинная резкая подпись, так как он внезапно решил просто закончить письмо. Что-то теплое распространилось по животу Сансы, когда она читала те последние слова, чувствуя сладко-печальный укол, когда попыталась представить, чтобы Джоффри мог еще дописать, если бы не прервал письмо так резко. Она откинулась на спинку кресла, чувствуя себя неловко от таких мыслей, попытавшись разложить по полочкам бурные ощущения. Самоанализ прервался, когда Леди вдруг повернула голову к двери; мех у нее стал дыбом, и волчица тихо зарычала.   - Леди? – спросила Санса, поднимаясь, словно почувствовав напряжение зверя, когда ее компаньонка поднялась со своего небольшого логова и зарычала громче. Вид Леди прямо кричал об опасности, и Санса шарахнулась назад, ее спина задрожала, когда на мгновение она увидела две двери одновременно, так словно смотрела одновременно двумя парами глаз вместо одной. Она резко закивала головой и бросилась к небольшому сундуку сбоку, чувствуя какую-то невыразимую поспешность, ее движения становились все увереннее и резче, когда девушка открывала сундук, подпитанная какой-то необычной решимостью, и цепляла на талию пояс с кинжалами, рукояти которых блестели под светом лампы. Внезапный стук в дверь почти заставил ее подпрыгнуть на месте, и она приложила усилия, чтобы сохранить привычный тон, спрашивая вслух: – Кто там? — Это Адаро, Селия. Можете выйти на минутку? - спросил голос руководителя прислуги дома Дуре, как всегда невозмутимый. Санса колебалась, глядя на незаряженный легкий арбалет в сундуке, прежде чем взглянуть на дверь. - Все в порядке, господин Адаро? - спросила она. Его голос звучал расслабленно, однако он всегда обращался к ней, употребляя обращение "госпожа", несмотря на многочисленные попытки убедить старого оставить это. – Конечно, просто есть определенное дело, требующее вашего внимания, – прозвучал убедительный голос из-за двери. Санса уже начала закрывать сундук, когда Леди глухо зарычала, и девушка едва не задохнулась от запаха страха и фальши в мужском голосе. Санса повторно моргнула, качнув головой, схватилась рукой за нос в смятении и едва не свалилась на пол; и весь мех на теле Леди мгновенно ощетинился. Она использовала сундук как опору, становясь на ноги, не отводя глаз от двери, и начала заряжать арбалет; сердце неистово топал в груди, и она позвала его снова: – Господин Адаро, или вы уверены, что все в порядке? - спросила девушка. Пауза длилась чуть дольше, чем обычно, и вдруг уверенный голос Адаро ответил: – Конечно, моя госпожа. Три убийцы с ножами, может и боль-а-а-агрр... – он замолчал, как будто мужчине не хватило воздуха, и что-то упало за дверью, почти одновременно с сильными ударами по двери, из-за которых слышались приглушенные проклятия. Санса едва не задохнулась, сумасбродно вдыхая воздух, и весь мир словно начал растворяться в поле зрения. – Во мне течет кровь королей Севера, – прошептала она самой себе, когда что-то врезалось в запертые двери, и девушка глубоко вдохнула, пытаясь овладеть паническим страхом. – Я создана, чтобы остановить долгую Ночь, – прошептала она снова, когда что-то снова ударило по двери; малый замок почти сломался от силы толчка. Медленно, но ее руки прекратили дрожать, арбалетный прицел размылся, когда она перевела взгляд на дверь, чуть ослабив хват оружия в руках. Двери наклонились где-то на полсекунды, прежде чем разломаться: за ними стало видно трех мужчин в капюшонах со стилетами, двое стояли впереди и один сзади. Убийца закричал, когда арбалетный болт угодил ему в плечо, и упал наземь. «Я есть та, кто охотится в метели», подумала она и зарычала, а может это было мнение Леди? Остальные нападавшие бросились внутрь. Их стилеты не блестели на свету, очевидно покрытые бурым маслом, что поглощало свет. Санса швырнула арбалет набок и вытащила кинжалы, оба имели широкие лезвия в вестеросском стиле. - Леди, убей, - приказала она, хотя слова были лишними, потому что Леди уже прыгнула, едва Санса подумала об этом, бросаясь на врага слева и оставляя девушку один на один с третьим убийцей, который тут же бросился на нее и попытался заколоть в живот. Она отступила назад, как ее учил Джоффри в течение этих двух с половиной лет постоянных тренировок, отклонила укол одним кинжалом и ударила другого врага прямо в трахею на чистом рефлексе. Мужчина выглядел удивленным, почти таким же изумленным, какой была сама Санса, когда она вытащила оружие из раны в сопровождении ужасного звука изрезанной плоти. Так что это так просто, она только что убила своего первого человека. Наемный убийца упал на колени, обеими руками пытаясь зажать рану и сдержать кровотечение, но не справлялся, и Санса наблюдала, как он в ужасе истекал кровью насмерть. Резкая боль поразила ее, и она повернула голову, чтобы найти другого убийцу, вонзающего стилет в ее бок. Она наполовину зарычала, наполовину заплакала, когда полоснула его по руке, заставив выронить нож и отшатнуться назад. Санса почти упала в обморок, взглянув на нож, который до сих пор торчал из раны сразу под ребрами, но как-то смогла сохранить достаточно хладнокровности, чтобы отступить на шаг, когда тот попытался выдернуть стилет из раны; ее собственные кинжалы отреагировали в автоматической контратаке, снова резанув убийцу по руке, проливая кровь на мирийский ковер. Санса откинулась назад, тяжело дыша и концентрируя внимание на враге. Я не умру здесь, ни за что, думала она снова и снова, оценивая врага, который качался перед ней. Арбалетный болт до сих пор торчал в его плече, и он прижимал одну руку к груди, истекая красным. Другая рука тут же появилась в поле зрения, вылетев из-за спины с новым стилетом, и он уже собирался прыгнуть на нее, когда Санса отреагировала. - Сдавайся и я сохраню тебе жизнь, – проговорила она быстро; мужчина колебался еще несколько секунд, шатаясь, его руки тряслись. Он словно снова подошел к пределу, готовясь прыгнуть и убить ее, но те колебания придали Леди дополнительное время; волчица наконец сомкнула челюсти на шее третьего убийцы и крутанула головой. Прозвучал грубый звук по комнате, словно что-то лопнуло, и убийца оглянулся, смотря на спокойно подкрадывавшуюся к нему Леди; волчица села и уставилась на врага холодным взглядом с красной мордой. - Конечно, ты можешь пойти на корм моей Леди, – Санса сладко обратилась к мужу, сохраняя боевую стойку, хотя и почувствовала, как кровь вытекает сбоку, намочив ночную рубашку, – Цены на качественное мясо в Браавосе и в самом деле кусаются, – добавила она, задумчиво разглядывая нападавшего. Мужчина бросил кинжал, и Санса едва слышно вздохнула с облегчением, развернулась к кровати и быстро порезала на полоски кусок качественного тирошийского бархата. Она вскрикнула, перевязывая рану, убедившись, что кровотечение остановлено, прежде чем осторожно вытащить длинное, тонкое лезвие кинжала, которое так любили браавосцы. Девушка закричала, вытащив его, замотала рану и закончила последние приготовления. Джоффри имел стальную уверенность, что ей необходимо изучить искусство первой помощи, и она пообещала себе никогда больше не дразнить его сравнениями с мейстерами и их учениками-послушниками. - Наемные убийцы, сколько вас было? -спросила она у ассасина-неудачника, тяжело моргая. Мужчина колебался в течение секунды, менее чем кивнуть, нервно поглядывая краем глаза на Леди: – Только мы трое, моя госпожа, клянусь всеми месяцами, – сказал он быстро. Санса нахмурилась, чувствуя запах лжи и притворства, и вдруг покачала головой с раздражением. Она ничего не сказала, когда Леди прыгнула на него, хватая зубами за руку с громким, диким рычанием, и мужчина закричал. Леди отступила назад через несколько секунд, зажав два пальца в зубах, однако они почти сразу исчезли в ее пасти. - Сколько вас? - спросила она снова, борясь с тошнотой. - Еще один! Есть еще один, госпожа! – завизжал неудачник, прижимая обе руки к груди, до сих пор лежа на полу. Ей показалось, что сейчас он не соврал, или так показалось Леди? Единственное, чего она сейчас желала, так это прилечь на минутку... - Позови его сюда. Предашь меня – и ты потеряешь свои яйца, - приказала она. Мужчина быстро кивнул, едва сдерживая слезы, и резко позвал "Феоро". Очередной убийца в капюшоне забежал в комнату и еще успел оглянуться, не веря глазам, прежде чем болт угодил ему в кишки. Он прислонился к стене, выпучившись широко раскрытыми глазами, когда Санса опустила арбалет, удовлетворенно кивнув. Лишь когда девушка убедилась, что опасности больше нет, то бросилась к двери. Там она нашла Адаро; легкое старика пробили ударом стилета. Он уже почти не дышал, когда она помогла ему опереться на стену спиной. Санса вздрогнула, едва сдерживая плач, когда главный служитель взглянул ей в глаза. – Адаро, старый дурак, почему? - спросила она. – Хникогда... хснова... – прохрипел он, через силу открывая веки. Стюарт Иннео, как позже оказалось, был тихо закрыт в своей комнате, в ловушке, вместе с Ферулой-горничной. Он потратил почти все время на попытки выбить собственную дверь изнутри, которая была подперта мебелью извне. Когда Иннео наконец выбрался и добежал до комнаты госпожи Селии, то обнаружил, что она охраняла двух пленных в капюшонах, которые выглядели значительно хуже ее; до сих пор теплое тело Адаро лежало на кровати. Странный пес госпожи-владелицы принюхался к нему, одобрительно гавкнув, и госпожа Селия улыбнулась, указав на двух пленных... один из которых уже находился на грани смерти от потери крови. – Они нужны мне живыми, - провозгласила она, тяжело моргнула и выблевала сгусток желчи на пол. Девушка упала в обморок прежде, чем Иннео успел добежать до нее. ---   – Я лично зарежу его, - Джоффри повторил уже в шестой раз. – Ты становишься таким скучным, когда начинаешь повторяться, – вздохнула Санса, уже измученная от логических уговоров. Она до сих пор чувствовала себя обессиленной, не имея достаточно силы даже на основные движения, вроде хождения, и это сводило ее с ума. Конечно же, это имело и некоторые преимущества. Джоффри уверился уже никогда не оставлять ее без присмотра, и казалось, что из-за ее ужасного состояния он непреклонно решил составить ей компанию у ее собственной кровати, и днем, и ночью. Сохраняя границы приличия, конечно же, и преимущественно из-за желания присмотреть за ней, чем из других соображений... о которые Санса и до сих пор не знала, что думать, кроме как запереть конфликтующие чувства и размышления внутри мнимого ящика в своей голове и пока что игнорировать их. - Ты знаешь браавосийцев лучше меня, Джоффри, как думаешь, Морской Владыка позволит Марелосу просто ускользнуть от наказания из-за попытки убийства? - спросила она горько. Джоффри не ответил, откидываясь спиной на маленький диван, который притащил к ее кровати. - Кроме того, он и так уже шел ко дну, прежде чем совершил эту глупость. Потерял большинство сторонников, половину остатков его состояния забрал суд, и тогда он творит такое... Имею подозрение, что он получит сполна, не только ожидаемое попрошайничество, – сказала она ему. Первый Меч Браавоса лично пришел забрать двух пленников-неудачников, и Санса не сомневалась, что тот мужчина что этот человек пойдет по следу прямо к Марелосу Гартиосу. – Я должен был бы предвидеть это, – сказал Джоффри, - Несмотря на все продуманные планы, но Марелос все-таки имеет импульсивный характер. Это было одной из причин, почему он так упорствовал в Мороше, независимо от того, сколько его средств я уничтожил, украл или перекупил... все же, он бы это пережил, если бы не предательство Нилоны. Отличная работа, кстати, – сказал он ей с благодарным взглядом. - Спасибо, – Санса расцвела, игнорируя боль, – Нилона небось думает, что мы владеем самой большой, самой компетентной шпионской сетью во всем Браавосе, - добавила она с фырканьем. - Вместо кучки посредственных осведомителей и одного очень искусного специалиста? - спросил Джоффри, дразня. - Именно так, - согласилась она. Они немного помолчали в тишине, прежде чем Джоффри прочистил горло. – Похороны Адаро... состоятся завтра, – наконец произнес он. – Я пойду, – провозгласила Санса, только и ожидая, что он начал спорить. Ее удивило, когда он промолчал, лишь кивнув ей. - Наши мертвецы заслуживают уважения, - сказал юноша мрачно. Санса хранила тишину еще на минуту, прежде чем озвучить то, что словно пекло ей изнутри все это время. - Почему он это сделал? Если бы он меня не предупредил, то, пожалуй, убийцы оставили бы его живым, – спросила она тихонько. Джоффри смотрел на нее с грустной улыбкой: -Помнишь? Адаро также служил и им, – пояснил он. - Никогда снова, это были последние слова, которые он произнес, прежде чем его легкие залило кро... - Санса не выдержала, застонав от боли, чувствуя холод. Джоффри и сам глубоко вдохнул, прежде чем продолжить: – Он уже видел, как Марелос погубил одну семью, которой служил. И не мог позволить случиться такому во второй раз, – объяснял он. – Это нечестно, – прошептала Санса. Они еще немного посидели посреди тишины, и вдруг Санса сморщилась, ворочаясь в постели; правый бок словно горел огнем, когда она попыталась зарыться поглубже в одеяла. Климат в Браавосе постепенно холодал с каждым новым днем. Джоффри нахмурился, посмотрев на нее, так словно только что вкусил чего – то отвратительного на вкус: - Я... - Зарежу его лично, я слышала! – сказала Санса раздраженно, – Ты уже взял себе за привычку такой способ решения проблем, это нехорошо, – сказала она, втайне радуясь небольшой смене темы. – А ты имеешь привычку поучать меня, если что-то идет не по твоему плану, – сказал он с характерной безудержной кривой улыбкой. Санса уже хотела отрезать в ответ, но обнаружила, что слишком устала, чтобы беспокоиться. – Мне слишком холодно, чтобы еще спорить, – проворчала девушка, переворачиваясь на другой бок. Она затаила дыхание, ощутив вес на кровати, и повернула голову, увидев Джоффри возле себя; его приятное тепло окутывало ее, хотя он колебался, лишь слегка обняв ее руками. Несмотря на его улыбку, Санса подумала, что как будто может видеть что-то ломкое внутри него. Она ничего не сказала, вместо этого развернулась в его объятиях и прижалась к груди, бесстыдно крадя чужое тепло. --- Санса осторожно играла с Леди посреди внутреннего дворика, наслаждаясь возвращением сил, когда Джоффри прибыл с хорошими новостями. Она выработала новообретённое влечение к атлетизму, и тяжело работала над возвращением своего тела в норму, в то состояние, которое Джоффри счел достаточным после месяцев тяжелого труда над собой. - Санса, все кончено, – воскликнул он, оскалившись во все зубы. Все внезапно закончилось. Заговоры и манипуляции, испуг и сюрпризы, интриги, которые заняли большую часть этого года. Резко и неожиданно. Джоффри считал это приемлемым, и в общем в русле привычного течения событий, хотя сомневался, не воспримет ли Санса новость, скорее разочаровавшись. - Что? Как? - спросила она поспешно. – Они нашли Марелоса кверху пузом в Канале Героев с дюжиной колотых ран на спине, – ответил Джоффри, даже не пытаясь скрыть ликование в голосе. – Как иронично, – едко прокомментировала Санса, до сих пор приходя в себя от неожиданной новости, пока Джоффри не схватил ее и начал кружить с ней, как с куклой. Она засмеялась от желания и посмотрела на Джоффри с подозрительным огоньком в глазах, когда он наконец поставил ее на землю. Юноша быстро убрал руки, так словно устыдился своего поведения, и Санса отвела взгляд. Она и сама не знала, почему начала держать между ними дистанцию после его возвращения, но обнаружила, что никак не может ничего с собой поделать. – А ты к этому не причастен? - спросила она с упреком. – Нисколечко! Если бы это был я, то тело бы вообще не нашли, – сказал он, поднимая руки в притворной защите, аж болезненно честный. - И это только делает все еще лучше? – спросила она, однако не смогла удержаться, и сама улыбнулась. - И? - спросил юноша в ответ. Санса лишь фыркнула в ответ, развернулась вокруг и взяла небольшой предмет, обернутый куском белой ткани. - Полагаю, что это теперь имеет хоть какой – то смысл, - сказала она, передавая сверток Джоффри в руки. – Мм? - спросил Джоффри, разворачивая ткань. – Первый Меч принес вот это утром, сказал, что это подарок от Морского Владыки, – объяснила девушка, пока Джоффри разглядывал странный, изогнутый кинжал. Она откровенно удивилась, когда юноша начал хохотать во весь голос. – Это же танто, - сказал он, прерываясь очередным приступом смеха, так словно это что-то объясняло. Видимо Джоффри заметил выражение ее лица, потому что тут же пояснил, держа длинный кинжал словно драгоценную реликвию: – Это й-тийское оружие... пожалуй лучше всего перевести название как "короткий меч". Й-тийское. Понимаешь? - спросил он в восторге. Санса разглядывала меч еще с несколько секунд, прежде чем поднять бровь: - Они убили его оружием из его же собственной коллекции? - наконец спросила она. - Никто не может обвинить браавосцев в отсутствии чувства юмора, – сказал Джоффри с восхищением. – Как мило, - Санса почему-то обиделась. ---   Смерть Марелоса не вызвала настоящей теневой войны в городе, чего боялась Санса. Хотя Джоффри предполагал, что это из-за того, как именно развивались события после гибели монополиста-неудачника. То, как первый Меч Браавоса, обычно спокойный как слон, сейчас напыщенно шагал по улицам, не оставляло других догадок относительно того, кто именно исполнил смертный приговор. Улыбка, которая скорее подходила наглому Браву, не сходила с лица Первого Меча еще не одну неделю по тому, и если кто-то и имел какие-то сомнения, то они быстро растворились, когда тот же человек сделал широкий жест, подарив образец оружия каждой семье, заинтересованной в судьбе Марелоса. Оружия, взятого прямо из частной коллекции торгового короля. Случилось что случилось, и без политического давления со стороны Соррерисов (а позже и Мофиров также), и выглядело так, что Морской Владыка сполна высвободил все пятнадцать лет едва скрытого гнева на того мужчину, использовав неудачную попытку убийства Сансы как повод получить то, к чему давно стремился. Сын Марелоса и несколько последних союзников притаились ниже травы, тише воды, стараясь действовать как можно незаметнее, но это было сомнительно, или может поможет, ведь сын унаследовал и отцовский долг, как единственный потомок... и морошийские ростовщики уже не одну неделю требовали его головы. Джоффри предполагал, что тот мужчина в конце концов потеряет последние железные марки. Жизнь постепенно вернулась... не совсем к норме. Во-первых, консорциум Студёного Моря вышел на передний план как главный игрок в Северной торговле, поглотив место Марелоса, как иронично. Во-вторых, как самая влиятельная семья среди основателей, они вместе, Джоффри и Санса, внезапно оказались в зоне интересов и внимания едва ли не половины города... а также получили такое невероятное количество железных марок, что Джоффри уже и не знал, что делать с ними, кроме придумывания сумасбродных невыполнимых схем вроде как бы "запечатлеть" все эти деньги в собственной душе, чтобы забрать их в следующую жизнь. Также произошло несколько... странное на счет его отношений с Сансой, со времени смерти Марелоса и возвращения из Мороша, чтобы не было причиной. Молчание неестественно растягивалось, и они часто избегали встречаться взглядами... иногда они даже по очереди ловили друг друга на том, что тайком смотрят на свою пару, думая, что их не видят... это действительно тревожило, и Джоффри не знал, что с этим делать. Новости из Вестероса постоянно обновлялись, и Джоффри с удивлением узнал, что "Лорды- Долины", коалиция самых могущественных вассалов Арренов, приняла сторону короля Станниса. Король вышел из Долины вместе со всем пешим войском и несколькими тысячами рыцарей, которых он повел в бой с немалой эффективностью, напав на Королевские земли и взяв в осаду саму Королевская Гавань. Ни слова о судьбе Лизы Аррен не было слышно, однако слухи рассказывали, что Лорд Ройс стал Лордом-протектором юного Робина Аррена... со всеми зловещими выводами от этого факта. Осада оказалась кратковременной, потому что Станнис начал натиск на стены почти сразу, как прибыл к стенам города. К тому времени Речные земли превратились в оскверненную пустошь, измордованную голодом, и Риверран пал перед врагом. Защитой руководил Робб Старк, и он повел останки своих людей в вооруженный прорыв на север Королевства... Джоффри должен был признать перед самим собой, что Станнис таки и в самом деле является владельцем стальных яиц, ибо последний Баратеон пошел в столицу по всей мощи долины вместо потери времени в той смертельной ловушке, которой стали Речные земли. Согласно всем докладам, все деревни там были сожжены и опустевшие крепости разрушены или разграблены, а реки текли не водой, а гнилью и грязью... кажется там уже не осталось ничего уцелевшего вообще, или по крайней мере такого, за что бы стоило проливать кровь. Как бы там ни было, осада столицы оказалась удачной, и когда Станнис нажал на Лордов-из Королевских земель, им не оставалось ничего другого, кроме как покориться, добавив свои силы в войско Станниса. Взятие Королевской Гавани было поистине гениальным ходом, хоть это и привело к разделению сил Станниса пополам, и все же он теперь имел в руках обоих детей-Старков, Арью и Брана; парня немедленно обручили с леди Ширен Баратеон, надолго зацементовав лояльность Севера, единственного королевства, которое сразу и безоговорочно выступило на его стороне. Однако судьба была не так благосклонна к королю Томмену и его сестре... слухи были... неоднозначными. Единственное, в чем Джоффри был уверен на все сто, так это то, что они были мертвы. Кое-кто говорил, что Серсея лично влила им яд в рот, чтобы Станнис не захватил их, другие же утверждали, что Станнис и его рыжая ведьма сожгли их заживо внутри септы Бэйлора... Джоффри... сомневался, что Станнис так поступил на этот раз. Имея стольких Лордов под своим знаменем, казалось, что Мелисандра из Асшая не должна была бы иметь такого сильного влияния на короля... но с магией все было возможно. Насколько он знал, существовало заклятие, которым она контролировала будущего короля объединенного Вестероса, однако он старался думать об этом как можно меньше. Как бы там ни было, но без очевидной фигуры на троне, казалось, что Ланнистеры балансируют на грани коллапса. Западные земли до сих пор держались вместе благодаря железной руке Тайвина, но юноша подозревал, что это продлится лишь до смерти его деда... одна случайная стрела на поле боя и западная потуга развалится, словно замок из деревянных кубиков. Вот сила Тиреллов, бесспорно, уже начала разваливаться: их вассалы бежали из лагеря и возвращались к своим замкам глубокой ночью. После того, как Станнис захватил сразу Маргери Тирелл и Королеву Шипов - казалось, что Тиреллы не имели никаких сил остановить панику вассалов-беглецов, кроме как напустить на них гнев Лорда Рендилла Тарли, что дало лишь кратковременный эффект, как Джоффри узнал потом. Авторитет Тиреллов, кажется, еще больше зашатался после того, как после смерти Томмена Маргери стала вдовой, а значит никаких династических связей с Ланнистерами уже не осталось... и, учитывая репутацию того дома, сама возможность их альянса со Станнисом уменьшала их силы, даже если на самом деле таких переговоров и не велось... конечно, роковым ударом для их власти была сама возможность того, что Королева шипов уже сговорилась со Станнисом. Оленна Тирелл определенно была способна вести переговоры за спиной собственного сына, не считаясь с его мнением, а Станнис держал ее при себе... Перспективы окончания войны четырех королей уже просматривались, но победитель еще не был очевиден. Однако никто не мог такого сказать о Бейлоне Грейджое; тот и дальше продолжал набеги на западные берега Вестероса, пока уцелевшие дома не объединятся и не сотрут Железные острова к скальной породе в океане... Джоффри покачал головой, заходя в швейную лавку. Он чувствовал себя, словно заходит в оружейную крепости рассвета перед началом очередного боя... --- Юноша попытался успокоиться, глядя в зеркало и проводя рукой по черной жилетке, которую надел поверх изысканного камзола. Серебряные пуговицы казались превосходным приложением, хотя общее впечатление от одежды было уж слишком показным, как на его вкус несмотря на то, что там преобладали в основном черные и синяя краски... Браавоские швеи умели сделать даже черное слишком ярким, как ему казалось. Все же, показной вид как раз подходил к сегодняшнему событию, и он решительно схватил маску, привязав ее нитками к лицу. Юноша еще раз глубоко вдохнул, прежде чем двинуться к комнате Сансы, и заколебался на миг, прежде чем наш вежливо постучать. Дверь недавно дополнительно усилили, чтобы никто не мог зайти внутрь без ее разрешения. – Заходи, здесь открыто, – раздался ее голос из-за двери, и Джоффри открыл их, увидев Сансу, что рассматривала себя в зеркале, быстро выпрямляя незаметны постороннему глазу складки на гладких очертаниях платья. - Как я выгляжу? – спросила она, оборачиваясь и пряча нервную улыбку. – Прекрасно, – едва выдохнул Джоффри. Ее платье выглядела смесью вестероского и браавоского стилей, черное и зеленое выигрывало, пересекаясь линиями серебряных нитей, что сшивали платье вместе. Рыжие волосы словно горели огнем в контрасте, свободно спадая волнами вокруг головы, а шею окаймляло... – Дракарио превзошел сам себя с этим мехом, – пробормотал Джоффри, улыбаясь и глядя на ослепительно-белый шарф вокруг девичьей шеи, маленькие черные пятна усеивали мех. - У меня был долгий разговор с Тейей, - сказала Санса с хитрой улыбкой, избегая взглядом его глаз, пока надевала собственную маску. - Песец тебе идет, - хмыкнул Джоффри, переминая пальцами. - Спасибо, – ответила она вызывающе, - Твоя одежда тебе тоже... хотя и не удивляет, - добавила девушка со смешком. – Я могу вызвать мистического Льва силой мысли, Санса, так что если и есть какой-то зверь, который мне подходит, то это он, - сказал он сухо. Она подняла руки в притворной защите: – Справедливо, но разве сама идея масок не предполагает того, чтобы нас не узнавали? Это будет трудно воплотить, когда ты будешь ходить с геральдическим знаком дома Старсов на голове, – заметила девушка. – Да все и так будут знать, кто мы есть, - сказал он с кривым выражением лица. Санса смотрела на него еще с мгновение, и такое привычное в последние дни беспокойное напряжение начало окутывать комнату, прежде чем Джоффри вышел наружу. Вскоре она присоединилась к нему, встретив у главных ворот. Джоффри слегка повел плечами, глядя на дверь, прежде чем внезапно признаться: – Санса, я... Есть одна вещь, которую я... – он замолчал, одновременно проклиная и благословляя маску. Под ней не было видно лицо Сансы, и юноша имел предположение, что это была одна из причин, почему он должен выболтать все прямо сейчас, чтобы уберечь себя от вида ее отца, перекошенного в ужасе и шоке. - Дыши глубже, Джоффри, просто выскажи, что хочешь, – сказала она с оттенком юмора, за маской были видимы лишь ее глаза. Он дважды покачал головой, отошел от нее и уставился взглядом в потолок. Если подумать, то он и не знал, как же не рассказал ей всего еще на той поляне, прежде чем она присоединилась к Пурпуру. Это могло сработать как шокотерапия, способ убедить ее позволить юноше совершить самоубийство и стереть ей память... однако сейчас он был искренне благодарен, что все-таки не сделал того. В конце концов, у него и не было подходящего момента, чтобы признаться... Или он просто откладывал неизбежное на потом. Откладывал то, что собирается сказать сейчас. Нет. Больше никакой лжи, это... все это... думал он хаотично, еще раз глубоко вдыхая. Наконец, выждав еще минуту, он болезненно прошептал. – Я ублюдок, - сказал он сухим монотонным голосом, не глядя на нее. – Уверена, что Марелос тоже так считал, – пошутила она. – Нет, Санса. Я имею в виду, что я не сын короля Роберта. Хоть Мизинец и был низменным подонком, но его махинации основывались на правде. Я... Я сын Джейме и Серсеи Ланнистеров, – сказал он ей; каждое новое слово словно вызывало колотую рану в его груди. Санса аж задохнулась, и Джоффри не смог сдержаться, разворачиваясь к ней. Она держала растопыренную ладонь на груди, молча глядя на него, прежде чем один раз громко кашлянула. – Кажется наша дорогая Ферула добавила слишком много острых специй в наш обед, – сказала она, потирая шею рукой. – ...Ты смеешься надо мной, - пробормотал Джоффри ошарашенно. - В Самом Деле, Джоффри? И это после всего, что ты мне рассказал? Да ты же практически кричал об этом, когда рассказывал о интригах Бейлиша и о том, как мой отец всегда ловился на крючок... честно, я ожидала, что ты все опишешь значительно раньше, – пояснила она раздраженно. Джоффри застыл неподвижно, и был благодарен маске, которая скрыла лицо, потому лишь молча открыл рот для ответа и закрыл, не имея слов. И так снова и снова. Наконец он спросил: - И это тебя не беспокоит? – спросил он, не веря ушам. - В самом деле? – спросила она в ответ с намеком на настоящий гнев, – Мы оба являются магическими ожившими боевыми механизмами, созданными ради спасения всего живого, бессмертными, воскресающими после очередной смерти для продолжения почти безнадежной войны против сущностей, которые существуют за пределами нашего понимания... - чеканила она слова, прежде чем резко изменить тон. - Ой, твой отец Джейме Ланнистер, ой, ой, это же все меняет! - закончила она, хлопнув себя ладонью по лбу, отчего маска лисы немножко сдвинулась набок; сарказм был таким насыщенным, что Джоффри почти почувствовал его запах в воздухе. Он смотрел на нее в течение, как это казалось, вечности, прежде чем произнес: – Тебя и вправду это не волнует? - спросил он снова тонким голосом. Санса снова молча посмотрела на него, что-то обдумывая под защитой маски. Она кивнула сама себе, почти незаметно, прежде чем двинуться к нему. - Забудь про Пурпур и про белых Ходоков, хоть на миг. Забудь про свою проклятую миссию и о титулах, и про родителей, и про все остальное, – сказала она, глядя прямо в глаза через обе маски, – Ты нравишься мне, Джоффри, Джофф, Джоннел, Баратеон, Ланнистер, Старс, – девушка не переводила дыхания, продолжая, – Серебряный Рыцарь, Тень, Генерал, Король-бастард, Командир Рассвета, Велламо-легенда. Мне. Без. Разницы, – она разделяла слова легкими ударами руки по груди Джоффри. – Поэтому вбей этот факт себе в своей упорной голове, возьми меня под руку и поведи на фестиваль, пока мы еще не опоздали, – властно провозгласила Санса, подставляя локоть и почти ударяя им юношу в живот. Джоффри просто смотрел на нее. - Ну? – настояла она, усиливая давление локтем на желудок. Джоффри взял ее под руку. ---   Длинный Канал был переполненный гондолами и малыми кораблями, каждая экзотичнее предыдущей, когда целые семьи украшали свои кораблики за определенной разумной границы; золотые стразы и даже самоцветы обильно укрывали более крупные суда богачей (так называемые "корабли утешения"), на чьих палубах танцевали люди; мелодии бардов и поэтов наполняли воздух атмосферой веселья. Иннео вел их гондолу так, словно она была королевой посреди княжеской свиты, несмотря на ее относительно скромное декорирование. Мускулистый Стюарт занял место Адаро после смерти старика, словно торжественно заступив на пост, и с тех пор старался оказывать услуги как можно лучше, как только мог. Санса хранила молчание после той речи в доме Дуре, словно жалея из-за этого, а может и по какой другой причине, того Джоффри не знал. Он знал одно-если бы он не взглянул на нее, то сразу чувствовал, как раскаленная лава начинает подниматься по гортани, и Санса, кажется, все чаще пересекалась с ним взглядом, чем когда-либо до того. Джоффри откинулся на спинку сиденья, когда они проплывали мимо переполненного "корабля утешения", а подвыпившие пассажиры махали дружелюбно их гондоле, и корабельный менестрель запел веселую песенку низком валирийском языке. Санса помахала им в ответ, смеясь, когда одного из тех пьяных господ внезапно схватили за плечи и потянули к центру палубы в гущу того, что обещало быть ночью, полной наслаждения. Ночь и в самом деле начиналась, ведь солнце как раз спряталось за ветрозащитными холмами, окружавшими Браавос. - Им бы лучше как можно скорее причалить к берегу, иначе у охранников будут хлопоты по вылавливанию захмелевших гостей с канала в течение всей ночи, – заметил Джоффри. - Полагаю, что уже поздно для этого, – ответила Санса с фырканьем, когда корабль приблизился к нескольким песчаным отмелям. Они были привычной угрозой для навигации в старейших каналах... – Выглядит, как будто это их не остановит, – захохотал Джоффри, заметив новую порцию желающих присоединиться к празднику, которые ждали восхождения на борт, стоя на пирсе, вооруженные бутылками, винными мехами и одетые в разнообразие масок в виде зверей, птиц и даже кораблей. Качество исполнения личин различалось, но в этот день в Браавосе никто на это не обращал внимания. Богач ли бедняк, аристократ или простолюдин, все будут равными под своими масками, до рева Титана в полночь. - Может и нам стоит присоединиться к ним? - неожиданно спросил Джоффри, но получил в ответ лишь отрицательное движение головы Сансы. – Я уверена, что винодельня морского Лорда является лучшим выбором, - сказала она спустя мгновение, так словно только что решала чрезвычайно важную задачу. –...Я знал, что не зря привез тебя сюда, – Джоффри ответил таким тоном, словно сделал выдающееся открытие. Они смеялись, пока Иннео продолжал толкать гондолу вперед, стоя сзади, однако вскоре неловкое, неприятное молчание снова схватило их своими когтями. Джоффри прикусил язык, почувствовав, как стая бабочек внутри живота разлетелась всем телом, напрягая мышцы, пока тишина постепенно становилась все более гнетущей. Он смотрел на другие корабли, когда они доплыли до внутренней лагуны, да он просто знал, да и все, что Санса чувствовала тоже самое, поддавшись такому же непривычному ощущению. Его губы шевельнулись быстрее, чем он успел отреагировать: – Если бы я рассказал тебе... Там, на той поляне, если бы я рассказал тебе правду о моем происхождении, ты бы все равно согласилась присоединиться ко мне? - неожиданно вырвалось у него. Юноша и дальше наблюдал, как корабли проплывали мимо, освещенные масляными лампами и красочно декорированы тканевыми полосками; тишина внезапно схватила его за сердце, прежде чем ее отогнал голос Сансы. - Я не знаю... предполагаю, что да, – в голосе слышалась настоящая мудрость, и Джоффри обернулся к ней. Санса до сих пор рассматривала корабли по ту сторону лагуны, прислушиваясь к гомону пассажиров, которых несло тихими водами возле имений великих домов, что окружали сердце Браавоса. - Если честно, мне уже трудно припоминать, каково это... как все было до того, как мы познакомились, – призналась девушка. - Как так? - спросил Джоффри. - Столько всего случилось... а прошло же всего несколько лет, как мы прибыли в Браавос, на самом деле еще и трех не прошло... я уничтожала старые рода, плела схемы и интриги, сбежала от своего собственного отца... я убила человека... и все же... – она замолчала, девичий голос звучал не громче шепота, – Случилось что-то важное, еще до того даже, как мы сели на корабль в Королевской Гавани, – добавила она. - Пурпур? Когда Светлорев... – Джоффри умолк с коротким тихим криком. – Нет, еще раньше, – объяснила она, разворачивая к нему лицо, сияя глазами сквозь маску песца. - Кажется, как будто... кажется, что той настоящей Сансе Старк все-таки порезали горло, там, под бойницами Красного замка, ее тело швырнули в глубины Черноводного залива вместе с телами брата и сестры... - проговорила она зловеще, быстро моргая, - В этом есть какой-то смысл? - спросила она глухим голосом. – Да. Да, это так, – ответил Джоффри, чувствуя, как ему пересохло горло. Ради всех Богов и тех неизвестных, кто создал Пурпур, я понимаю, подумал он. Юноша взял ее за руку; их пальцы переплелись, когда гондола повернула на север, мимо каналов, которые вели к Пурпурной гавани и дальше на восток, к центру силы, что доминировал над Браавосом. Джоффри осознал, что у него мурашки по коже, что тишина стала еще невыносимее. Он не мог перестать смотреть на Сансу уголком глаза, и казалось, что они не может также... Но ни один из них не смог произнести ни слова об этом! Ее ногти царапали его кожу, и Джоффри немного пошевелился, когда словно какая-то неестественная волна тепла ударила по Тайному Городу. - Смотри, вон где дворец морского Владыки! - провозгласил он, словно какой-то третий сын межевого рыцаря, указывая на величественное, невероятное сооружение из мрамора и базальта, возвышавшееся на вершине самого высокого в городе холма, усеянного фигурными окнами в форме кораблей. Огромные, просторные балконы окружали внешний фасад, и сотни фонарей с китовым жиром свисали с них. – Это... он? - спросила Санса, словно с болью, сознавая на половине вопроса, каким глупым он был. Ее ногти еще сильнее впились в его ладонь, когда гондола наконец достигла пирса, одного из многих; то ли морской Владыка владел частной армадой малых судов, а то ли половина Браавоса приплыла сегодня сюда на фестиваль. - Идем? – спросил Джоффри, приподнимаясь и внезапно понимая, что они и до сих пор держатся за руки, и было бы лишним предложить взяться под локоть. – Да, - просто ответила Санса. Что же это чертовски творится с этим миром?! Думал Джоффри, когда они взошли на пирс из гондолы. – Я могу повести гондолу маленькой прогулкой вокруг дворца, господин Джонел, госпожа Селия, – изысканно предложил Иннео, - Мы можем совершить несколько кругов, и почти не опоздаем... ведь с сегодняшней Луной видимость будет... низкой... – добавил он; уголки его губ поднялись в выражении довольной уверенности. - Нет! - воскликнули они одновременно, лишь чтобы сразу позакрывать рты, посмотрев друг на друга. Иннео имел смущенный вид: -...Конечно, конечно. Во дворце также находится немало комнат... - Иннео... - воскликнул Джоффри. – ...Просто поезжай к себе! – закончила Санса. - Конечно! Как скажете! - ответил стюарт с изысканным поклоном и оттолкнулся от берега, плывя прочь, имея вид самого веселого человека в целом Браавосе. – Какая наглость, – проговорила Санса. – А он дерзкий, - согласился Джоффри. Тишина словно насмехалась над их попытками. Может еще не поздно позвать его обратно? Зашептал предательский голосок внутри головы юноши. Они пошли в направлении звуков музыки, не говоря ни слова. --- – Джонел! Селия! Дайте я вас расцелую! - закричал толстяк с огромной, слегка наклоненной, перевернутой вверх тормашками маской Левиафана. Две обычные компаньонки были одеты в свободные платья с вырезами, через что Джоффри задумался, как они не замерзают в таком наряде. Ответ на вопрос стала очевидной, когда обе ближе прижались к человеку, когда порыв прохладного ветра обдул их прелести. – Это, очевидно, Лазоно? - спросил юноша с юмором, и лоратиец захохотал громким голосом. Морские сады формально были частной собственностью теперешнего морского Владыки, хотя на практике то было место, где он принимал зарубежные делегации или других влиятельных гостей. И конечно же, именно здесь собиралась элита города в этом Фестиваля Снятия Масок. Морские сады протянулись вплотную у дворца, но соединялись с ним лишь одним каменным мостом, имея собственные пирсы. Это место изобиловало разнообразными странными и экзотическими растениями и деревьями, привезенными со всех мест вдоль северных торговых путей, поэтому они могли выживать в браавоском климате. - Тебе ведь известно, что твой Левиафан висит вверх тормашками? – спросила купца Санса, и Лазоно посмотрел на одну куртизанку, а потому на другую; девицы захихикали, прячась за своими соколиными масками. - Они сказали, что все в порядке! Предательство! – заорал Лазоно, прижимая девиц еще крепче; они захихикали еще громче от того, как Джоффри лишь покачал головой. Казалось, что празднование уже началось, подумал юноша, разглядывая мужчин и женщин, что гуляли в глубине Садов: многочисленные стайки служанок пробегали по мосту ежеминутно, разнося напитки и большое разнообразие блюд в малых порция, достаточных, что можно было держать посуду одной рукой. Санса выглядела заинтригованной, наклоняясь вперед: - Я должна спросить, действительно ли ты используешь этот изогнутый меч... – Танто, – Джоффри поправил ее. –...Как столовый нож? – спросила она у торговца, игнорируя парня. Санса могла понять удовлетворение Лазоно после смерти Марелоса, но есть с того предмета, которым возможно и убили их врага, казалось дикостью, хотя ее взгляды и существенно расширились за последние годы. – Я не ем с него, – сказал ей Лазоно обиженно, – Однако я использую этот кинжал, чтобы резать сырое мясо на кухне, - пояснил он. Санса громко фыркнула, когда Джоффри по-доброму покачал головой: – Лазоно, ты еще тот варвар, я знаю людей, которых бы кондратий хватил, если бы они узнали, что ты делаешь с танто - инструментом потрошителя, – сказал он, пытаясь скрыть веселье в голосе. Лазоно невинно пожал плечами, прежде чем подошел на шаг и прошептал: – Если серьезно, искренне благодарен вам, что вы покончили с тем подонком. Моя вечная благодарность принадлежит дому Старсов, - последние слова он провозгласил словно какую-то клятву, и насколько Джоффри знал лоратийцев, так оно и было на самом деле. Джоффри и Санса кивнули с уважением, и Лазоно вернулся к привычному раскованному состоянию, подталкивая своих куртизанок перед собой: – Говорят, что у морского Владыки где-то здесь есть немалое количество удобных комнат... - бормотал купец, двигаясь в сторону моста. – Он так счастлив, - Санса прошептала с восторгом, когда они двинулись обратно к толпе гостей, рука под руку. – Не могу винить его в этом, – ответил Джоффри, шагая; после того, как они попрощались с Лазоно, и проклятое напряжение снова наполнило на парня. Санса напряженно дышала до того благословенного момента, когда они подошли к другим гостям, с которыми могли перекинуться словом.   Они встретили Дракарио и Тейю Вейнерисов возле садовой ограды; госпожа Вейнерис была видна издалека благодаря дорогостоящему роскошном меху, что лежал на ее плечах. Дракарио имел подозрительно веселый вид, и Джоффри разгадал причину этого, когда заметил легкое заикание в словах собеседника. Обычно суровый мужчина был необычно рад встретить юношу, наградив его немалым количеством анекдотов о своих успешных делах в Белой гавани. Санса была поблизости, волнуясь больше чем обычно, когда та что-то шептала девушке на ухо. – ...Конечно, теперь, когда целая армия одичалых перелилась через стену, представляется разумнее поискать каких-нибудь другие порты. Сейчас, после смерти Марелоса, уже должны быть доступными и лоратийские поставщики, – Дракарио объяснял свои планы. - Подождите, что? - Джоффри перебил его. Дракарио приобрел смущенный вид: - Лорат. Сам остров может и беден железом, но в окрестных горах... - Нет, нет, одичалые вторглись на север? - переспросил юноша взволнованно. Дракарио пожал плечами: – Так говорят. Несколько стай налетчиков уже просочились глубоко в королевство, а еще говорят, что огромная мощь, десятки тысяч, налетели на Черный Замок словно лавина где-то недели две назад... или по крайней мере той новости было недели две, когда она достигла города, – Дракарио продолжил, – Последний Приют готовится к осаде, и все в Белой Гавани, что имеют хоть несколько серебряных оленей в кармане, сейчас пытаются сесть на корабли для бегства, – сказал он. Джоффри словно оцепенело, и вдруг подоспела Санса вместе с Тейей, обе хихикали как малые девушки с какой-то шутки. Санса сразу как-то смогла прочитать его состояние даже через маску, и быстро подошла ближе. - Что случилось? - спросила она. - Новая война в Вестеросе. Одичавшие пересекли Стену, и лишь боги знают, что еще произошло, – ответил он, вздыхая. Санса моргнула, опустив глаза к земле, прежде чем перевести дыхание: – Имею предположение, что со временем мы узнаем больше... и у нас будет больше мороки в будущем, – сказала она с намеком. – Да, - ответил Джоффри, скривившись. Они знали, что нечто подобное должно было произойти, рано или поздно. Через натиск Ходоков с севера – одичавшие имели малый выбор действий, чтобы выжить. Сравнивая полупризабытые воспоминания о Ночном Дозоре и о Белых Ходоках с их мертвыми слугами... Джоффри знал точно, какого бы врага себе выбрал. По крайней мере теперь они знали точную дату этого события: ровно три с половиной года после "пробуждения". Вскоре Старсы двинулись дальше, встречая других друзей и торговых партнеров, которых они собирали около себя в течение почти трех лет пребывания в Браавосе... а также стали самой влиятельной из семей в составе консорциума Студёного Моря. Джоффри чувствовал себя слегка некомфортно, вспоминая полузабытые дни первых жизней и то, как он погружался на полную в пиры и бессмысленные (а также часто садистические) спектакли, где все присутствующие безусловно покорными его слову. Санса чувствовала себя очевидно свободнее, отсеивая лесть и ложь от настоящих слов, не проявляя резкости или обиды. Кажется, все присутствующие знали, кто есть кто, несмотря на маски, и на этом уровне браавосского общества это не было сложным. – Должен извиниться перед вами за то, как наш город отнёсся к вам, господин Джоннел, госпожа Селия, – сказал человек в маске, изображающей суровое лицо Титана Браавоса. В нескольких шагах от него стоял вооруженный Брааво в маске оперного персонажа. - Ваша превосходительство, - Джоффри поклонился перед морским Владыкой Браавоса. – Пожалуйста, без этого всего. Сегодня я всего лишь ваш друг, - изысканно ответил мужчина, с пониманием посмотрев на Сансу, которая не поклонилась. – Лишь очередной гость на праздновании, – согласилась она, и Морской Владыка кивнул в согласие. – Браавос обычно не одобряет действия таких персон, как наш общий знакомый, который покинул этот мир, и ваша помощь в прекращении его восхождения на высшие ступени власти была справедливо оценена и не будет забыта, – сказал Ферраго, когда Первый Меч позади него слегка кивнул. Если бы я мог получить пользу от предыдущих жизней, Джоффри молча пробурчал в приватной тишине собственного сознания. – Это было самым маленьким, что мы могли сделать для города, который так дружелюбно принял нас, - сказала Санса. – Вы слишком скромны, – ответил Ферраго и немного склонить голову, – Я конфисковал определенные ценные вещи с персональной коллекции Марелоса, прошу вас осмотреть их перед полуночью, на верхнем балконе. Слуги укажут вам путь туда, - добавил он, прежде чем кивнуть обоим, извиняясь из-за необходимости двинуться дальше. Казалось, будто морскому Владыки не хватало времени даже во время последнего дня фестиваля. – Как жаль, что он обо всем забудет в следующей жизни, - заметила Санса. - И я об этом же подумал... - Джоффри вздохнул. - В последнее время такое случается часто, – добавила она с фырканьем; ее голос ощутимо напрягся от странной неловкости, вновь начавшей окутывать их обоих. – Говорят, что Морской Владыка имеет зверинец с животными со всех концов света, не желаешь ли посмотреть на них? - быстро проговорил Джоффри. Санса кивнула, словно молча благодаря за смену темы, и они провели немало времени, разглядывая черно-белых полосатых лошадей и тигров-переростков, сотню с лишним разнообразных зверей со всех четырех сторон Планеты. Гости с банкета просочились даже в это место, всегда в сопровождении многочисленных слуг, которые подносили напитки и кружки. Старсы прекратили разговор на определенный промежуток времени, молча осматривая животных, и Санса пыталась контролировать свое дыхание. Она оглянулась к слуге, который держал поднос с выпивкой, словно утопающим моряк в поисках куска чего-то, что плавает на поверхности, и резко позвала того к себе. - Что это? - спросила девушка у Джоффри, когда слуга передал им две кружки с длинными, тонкими деревянными трубками. - Трубки, сделанные из тростника, летние островитяне любят добавлять их к своим напиткам... также эти шутки оказываются полезны, когда ты одеваешь маску и желаешь что-то выпить, - сказал ей юноша, прежде чем потянуть жидкость. «А это неплохо!... Однако мне не очень нравится... На самом деле я еще никогда не бывал на летних остовах, интересно»... мысли бурлили в сознании, пока он беспомощно пытался сказать еще что-то, а Санса смотрела на него, потягивая напиток через соломинку. Она быстро отвела глаза в сторону, заметив, что он увидел ее взгляд, и его сознание словно подернулась пеленой, и он так ничего и не ответил. Они так провели где-то с пять мучительных минут, лишь время от времени прихлебывая напитки из трубок; пугающая тишина заставляла сердцебиение Джоффри звучать как гонг в его голове. Он заметил, что большинство посетителей начало выходить наружу, двигаясь к мосту и дворцу морского Владыки. - Что творится? – спросила Санса, прерывая молчание и быстро моргая. - Морской Владыка говорил, что запланировал кое-что особенное к моменту снятия Масок, видимо уже недолго до полуночи, – ответил Джоффри, бросая взгляд на молодую Луну в небе. - Не стоит ли нам последовать за ними? - спросила Санса, разглядывая свои ладони, так словно это внезапно стало самым неотложным делом в мире. Джоффри замер на месте, наблюдая, как остальные гости покидали морские сады. Конфликтующие ощущения бурлили в его животе, когда он взглянул на свою партнершу. А стоит ли нам? Сады неожиданно полностью обезлюдели, и как будто само время застыло на месте. Дыхание Джоффри стало прерывистым... и вдруг вернулось к норме, когда он заметил, как Санса переминалась пальцами, очевидно выражая тревогу... возможно и даже страх. Она ожидала этого, понял он. Как будто это обязательство, которое должно быть выполненным. Как способ помочь ему выбраться из прежних скитаний. Он мог представить ее лицо, ее покорную реакцию, когда он возьмет ее прямо здесь... Она же говорила, что сделает что угодно, лишь бы разделить его бремя, но ведь конечно она не имела в виду... Юноша отвел взгляд, злой на самого себя. Боги, да я вообще не изменился, подумал он резко, чувствуя отвращение к самому себе. Мгновение прошло, и он допил напиток из кружки, прежде чем поставить его сбоку. Возможно, Санса и имеет достаточно силы и убеждения сделать это для него, но он сам не сможет простить себе, если позволит это. – Нам стоит уйти, - наконец сказал он, игнорируя ножевой удар горького сожаления в районе живота. Я лучше себя прежнего, подумал он, вспоминая развращенного вседозволенностью парня, который желал лишь воплощать болезненные прихоти с теми, кто заботился о нем... – Ладно, – ответила Санса дрожащим голосом. Джоффри мог представить выражение облегчения на ее лице, когда они шагали во дворец вдогонку остальным гостям. Тишина рвалась на лоскуты, растворяясь благодаря каким-то чарам, и такое гнетущее напряжение, которое мучило их, медленно отступало. Она допила своей кружки, оставив пустую емкость на забытой слугой поднос, прежде чем они пошли вверх по лестнице к широким балконам дворца. Они подошли к углу величественной каменной конструкции, что почти достигала крыши дворца, пока остальные гости шептались снизу, глядя в небо. Джоффри вздохнул, вглядываясь в браавосскую ночь с высоты балкона, чувствуя себя ничтожным. Санса встала у противоположной опоры, в нескольких метрах от него, и тоже смотрела в даль, скрестив руки на груди. Внезапно огромный взрыв прогремел в отдалении, и толпа гостей отозвался воплем, когда фейерверки полетели сотнями из головы Титана и зажгли ночное небо, ярко взрываясь и пугая чаек, которые гнездились по всему городу. Птицы взлетали в воздух бурей перьев, когда все больше и больше фейерверков вылетали неудержимо из головы статуи, зажигая небо красочным узором индиговых, красных, зеленых и пурпурных красок, творя световое представление высоко над городом. Взрывы гремели в унисон с его сердцебиением, каждый следующий шквал шума почти синхронизировался с его пульсом, оставляя пятна слепоты на сетчатке. Напряжение вернулось в стократ сильнее, так словно его только что прокляли; тишина ощущалась такой плотной, что даже одолевала громкость фейерверков. Джоффри осознал, что он и Санса смотрят друг на друга, фейерверки как будто лишь незначительно отвлекали, когда он тонул во все более завораживающем свете ее ярко-голубых глаз. Громы гремели на расстоянии, каждый громче предыдущего, пока все небо не загорелось и все вокруг побелело от сияния; все кроме Сансы, чей силуэт виднелся за тенью от колонны. Рог Титана звонко ревел над лагуной, сигналя наступления полуночи, и сотни морских птиц добавили свои крики к общему звукового бедлама. Казалось, что каждая живая душа в Браавосе ревела в унисон с Титаном, когда Джоффри снял свою маску, и Санса позволила своей собственной соскользнуть на пол. Они врезались друг в друга; Санса содрогалась от глубины их поцелуя, когда Джоффри толкнул ее к колонне, используя его как опору, пока держал ее голову обеими руками, а его рот странствовал по шее, целуя сумасбродно. Санса застонала, выгибая спину назад, схватила Джоффри ладонями и сцепила их с силой за его шеей, поймав его язык губами и повернув туда, где ему и подобало быть. Рев и свист толпы на улице росли по экспоненте, когда все больше и больше фейерверков взрывались в ночном небе в очаровывающем калейдоскопе золота и серебра, и Джоффри прервал их поцелуй, толкнув Сансу об стену, противоположную перилам балкона; его руки боролись с ее платьем, прежде чем он разорвал верхнюю меховую накидку. - Дракарио убьет тебя за это, - простонала Санса, когда руки Джоффри нашли ее грудь. - Ему придется встать в очередь, – буркнул он, прежде чем она утопила свой рот в его губах снова. Он почувствовал, как длинные ноги Сансы обхватили его талию, ее руки схватили его за камзол, и она подняла себя и использовала преимущество в высоте, чтобы усилить поцелуй. Юноша и не чувствовал ее веса, он отступил на несколько шагов, слепо ища дверь, пока его руки ощущали напряженные мышцы ее животика. Губы Сансы соскользнули по шее Джоффри, вызывая настоящую лавину пылающих поцелуев, пока он сумасбродно вдыхал воздух. - Иннео говорил, что у морского Владыки есть комнаты, - выдохнула она, не имея времени на слова. – Я постараюсь найти их, - проговорил он, наконец удосужившись открыть дверь. Юноша наполовину шел, наполовину спотыкался по пустынному коридору, Санса же старалась со всех сил, чтобы сбить его с ног, разорвав верх камзола, и ее длинные волосы защекотали его грудь, а пуговицы разлетались во все стороны. - Что же ты за рыцарь такой? Бездарь, – она притворно отчитала юношу, запуская руки под его рубашку и сумасбродно обнимая. Джоффри буркнул почти как от боли, когда ее грудь прикоснулись с его кожей, от взрыва наслаждения почти переняло дыхание. – Ты совсем не облегчаешь мне задачу, – зарычал он, остановившись, и прижал ее к стене, – Ты похотливая девка, бесстыжая, - прошептал юноша, гуляя руками по ее животу, двигаясь вверх и вниз, пока Санса не застонала во весь голос. Ее лицо побагровело как помидор, и она высвободила колоссальный поток горячего воздуха, щекоча ухо Джоффри. – Ты ответишь за это, -полу-простонала девушка, выныривая из глубин небесного блаженства. – Песцы не кусаются, – прошептал Джоффри стремительно, когда его ладони поднялись, играя с упругой грудью, не оставляя ей и мгновения на ответ. Он продолжил шествие, ища другую дверь. «Какого черта, где все эти долбаные комнаты?» Подумалось, как Санса выпрямила спину и взглянула ему прямо в глаза. Девушка тяжело дышала, ее лицо пылало, а волосы приобрели слегка растрепанный вид, но она имела более внушительный вид, чем когда-либо, склонившись к нему. – Лютоволчица, Джоффри, не песец, – напомнила она ему голосом, что звучал угрожающе, впивая ногти в его спину, и удвоила атаку на шею. Джоффри застонал, когда ее ноги как-то словно еще крепче охватили его талию, а ее ненасытный рот добрался до уха и резко его укусил. Юноша буркнул, со всей силы врезаясь плечом в ближайшую дверь и закрыл их за собой ногой. Он позволил Сансе упасть, прижав ее к длинному столу, стоявшему по центру безлюдной столовой. Серебряные подсвечники и изысканные шкафчики, заполненные винными бутылками, окружали его периферию поля зрения, когда он разодрал пополам такое надоедливое платье. - Как насчет спальни? - спросила она, развязывая пояс на его штанах. – К черту эту спальню, – отрезал он, карабкаясь на стол, и продолжил дело, пробуя ее от верха до низа. Санса застонала, закатывая глаза, повернула голову набок и взглянула вокруг расфокусированными глазами, разглядывая частный обеденный зал самого Ферраго Антариона. – Ой... Морской Владыка убьет нас, - промурлыкала она, но вдруг схватила голову Джоффри за волосы и повернула ее к своей. – Он уже может занимать очередь, - буркнул Джоффри рассеянно, целуя ее.