Purple Days / Пурпурные дни

Пир в Винтерфелле разгорался на полную, когда Санса поднялась, не съев даже половины своей порции, и подошла к главному столу. — Что-то я чувствую себя нехорошо, матушка, пожалуй, мне лучше пойти поспать, — она обратилась к Кейтлин с виноватой улыбкой на устах. Кейтлин Старк едва сдержалась, чтобы не выказать тревоги и не сжать дочкину руку, когда посмотрела на Сансу. Буквально за одну ночь ее дочь внезапно стала… другой. Первым проявлением были необычно крепкие объятия, которыми она наградила ее, Неда, Брана, Робба, Рикона и даже Арью; последняя была убеждена, что это какая-то жестокая шутка, придуманная вместе с Джейни. И с тех пор девушка бродила по замку, очевидно пытаясь выполнять привычные обязанности с непривычным, тревожным отношением. Септа Мордейн докладывала о внезапном и непонятном отсутствии интереса девушки к совместным урокам, которыми она раньше так восхищалась, а Робб неожиданно застал ее за какой-то непонятной игрой, словно на выносливость, от чего она чувствовала себя полностью истощенной, свисая вниз головой со шкафа… хотя Кейтлин имела на этот счет серьезные сомнения. — Стоит ли мне сказать Септе… — начала полувопросительно Кейтлин, хотя могла бы и просто приказать сделать это, но Санса слегка покачала головой, прежде чем мать успела закончить предложение, так словно девушка поблагодарила за предложение, на самом деле не видя смысла в том. Более тревожным фактом оказалось то, что хрупкая нежная девочка… исчезла без следа. Нет, немного не так. Санса до сих пор была здесь, но привычное беззаботное, искренне детское отношение к жизни, что так нравилось матери, сейчас словно скрылось за стеной… вежливости и задумчивости. Кейтлин уже не могла украдкой подсмотреть, как та бегала по коридорам и хохотала, или шепталась с Джейни про какого-то винтерфеллского парня после обучения с септой. — Ладно тогда, да помни — говори мне или мейстеру Лювину, если что-то будет болеть, в любой час суток, — подчеркнула Кейтлин вслух, почему-то ожидая стон или недовольную гримасу в ответ на свою заботу. Вместо этого Санса просто кивнула, соглашаясь. ––– Очередной возглас Роберта отвлёк внимание Талли: король хохотал во весь голос, а Нед улыбался в искренней радости, и когда она снова повернула голову к дочери, то обнаружила, что Санса уже ушла. Кейтлин вздохнула, пытаясь понять, как это ее дочь так внезапно повзрослела. --- Винтерфеллские ночи уже не казались холодными после последних месяцев в Браавосе, что промерзал под снежными бурями поздней весны и ранней осени (которые постепенно крепли с течением времени). Санса склонилась с балкона, протянув руки для баланса веса, исследуя взглядом суету внизу и справа от нее, где несколько пьяных гостей выходили из главного зала, распевая песни посреди двора. Она вздохнула, почувствовав пару очень знакомых рук, которые обняли ее сзади, и позволила оттащить себя назад, закрыв глаза и улыбнувшись, снова чувствуя себя целой. — Я скучала по тебе, — пробормотала она после нежного поцелуя с Джоффри. — Я тоже, — сказал он, позволяя ей прильнуть к нему, разглядывая не двор под ними, а звездное небо, крепко обняв ее. — Было больно? — спросил юноша после мгновения мирной тишины, которую нарушали только веселые песнопения. — Это стоило того, — ответила она в собственном запутанном стиле, все еще держа глаза закрытыми и наслаждаясь нежной встречей. Джоффри свел брови, ощутив ладонями тугие мышцы на ее животе, и улыбнулся, когда Санса снова вздохнула. — Ты тренировалась? — спросил он. — Мне придется наверстывать больше, чем тебе, — объяснила она, прежде чем крутануться в объятиях, чтобы встретиться взглядом, — Джоффри… — она запнулась, моргая в течение нескольких секунд, пока стальная серость не заполонила ее глаза, — Вестерос… — прошептала девушка; чистая тревога и сомнения слышались в ее голосе, и тот шепот словно содержал в себе тысячи вопросов одновременно. — Вестерос, — Джоффри кивнул после бесконечной паузы, отвечая на них всех одним-единственным словом. Сансу остудило от мгновенного приступа трепета, она тяжело дышала, пока колоссальное количество последствий удваивалось каждую секунду, мечты и воспоминания о тысячах планов и разговоров пролетали перед глазами. — Они не знают, что по ним ударит, не так ли? — спросила она у него с напряженной улыбкой, рассматривая мысленно кучу писем, которые придется завтра отослать. — Пришла пора Королевствам взяться за дела, — Джоффри провозгласил ответ с горящей страстью, словно скрытая радость загорелась там, внутри него, где раньше жило лишь чёрное отчаяние. — Нам нужно начать сотрудничать с отцом, он должен воспринимать тебя как сына Роберта, когда… — сказала она скороговоркой, прежде чем Джоффри перебил ее очередным поцелуем. — Позже. Побудь со мной, — прошептал юноша, прерывая поцелуй, и Санса легко улыбнулась, прежде чем прижаться к его груди, обнимая. Перспектива попытки спасения Вестероса от самого себя и от конца света по-прежнему заполняла его отчаянием, чёрной пустошью, которая пожирала парня изнутри, неимоверной тяжестью пригибая к земле, не оставляя сил, чтобы встать с постели, даже когда солнце уже высоко поднималось над горизонтом. Однако теперь, когда он крепко обнимал свою партнершу, те ощущения казались едва слышным эхом на периферии сознания… Сейчас, как они вместе встанут против хаоса, что собирается поглотить его родину, Джоффри испытывал только возрастающее чувство экзальтации, непрестанное влечение к цели, что переполняло его со временем, когда появилось общее видение будущего. Вестерос, которым тот на самом деле должен был стать. Инструментом, который остановит Апокалипсис. Продолжением их силы воли. Достоянием, которым он и его возлюбленная смогут гордиться. Они постояли так еще немножко, наслаждаясь взаимным присутствием, пока пир внизу продолжался, а звезды кружили по кругу на небе, звездному куполу в белой и темно-синей красках. --- — Так это ты Джон Сноу, да? — Лансель спросил черноволосого юношу крепкого телосложения, который забавлялся с необычным белым волком. Они находились на небольшой поляне посреди леса, на расстоянии половины дня верхом от Королевской Гавани; другие ребята неуклюже переминались возле них, пытаясь не дрожать от холода, ожидая восход солнца. Лишь мерцание факелов, расставленных кругом по периметру поляны, давало хоть какое-то освещение. Юноша перестал гладить зверя и посмотрел на него со скрытой тревогой и каким-то словно вызовом во взгляде; Лансель редко когда замечал такое посреди помойной ямы, которой была Королевская Гавань… и приготовился к забаве. — Если это я, то и что? — спросил тот сдержанно. Лансель развел руками словно в извинении: — Да ничего, — сказал он, очевидно смущен. — Просто я подумал, что это должно быть собрание для благородных сыновей, не для… — Бастардов? — Джон перебил его с серьезностью в голосе, сразу озвучив слово. Лансель осторожно кивнул, так словно Сноу был недоумком: — Я считал, что возможно тебя ввели в заблуждение, но если подумать с другой стороны… ну… — он замолчал с намеком на скрытое значение, прерывая предложение. — Подумать о чем? — бастард снова спросил его, не будучи уверенным, не дразнят ли его. Да его же сожрут заживо при дворе, подумал Лансель с отталкивающим фырканьем. — О, да ничего, о чем тебе стоит беспокоиться… — сказал он, улыбнувшись, когда Сноу нахмурился, — Ну, понимаешь, наш принц довольно придирчиво относится к выбору окружения на этих сборищах… но если рассмотреть это как оплату услуги, то твое присутствие здесь не должно удивлять, — пояснил он серьезно. — Услуги? — переспросил Сноу, наклоняя голову в смущении. — А ты не слышал? Странно, ведь это ты сопровождал ту пару из Винтерфелла… — сказал Лансель, очевидно удивленный. Он поделился с кузеном Тиреком задумчивым взглядом, но младший парень был занят копанием камешков по правую руку от Ланселя. Малый никогда не был там, где полагалось, когда в нем была нужда… — Слышал что? — спросил бастард раздраженно; видимо уже начал подозревать, что с ним просто играют. И он тугодум, подумал Лансель, кивая самому себе: — Ходят слухи, что наша добрая леди Санса несколько приглянулась старшему принцу… и если она просила его о лучшем месте для своего сводного брата-бастарда взамен… что ж, она кажется достаточно достойной того, чтобы оказать немало услуг нашему принцу… — он прервал предложение с хитрой улыбкой. Придурок еще раз наклонил голову набок, прежде чем его лицо исказилось гримасой гнева: — Моя сестра… услуги…! — оскалился он, и белый волк возле него сделал так же. Лансель отступил на шаг, больше переживая за остроту волчьих зубов, чем о том, как Сноу ухватился за рукоять меча-бастарда. — Эй, спокойнее, не порежь сам себя, — сказал Ланнистер, и почти захохотал вслух, когда бастард слегка обнажил свой меч. Это было слишком просто. — Ну вы оба, угомонитесь! — резко отозвался парень-Мутон, отходя от ствола дерева, на который только что опирался. — Испугался небольшой драки, Уиллард? Нам дали только затупленные мечи, — сказал Лансель юноше, с табардой с вышитым изображением красного лосося, который был велик для него. — Конечно нет! — завопил тот немедленно, выпрямляясь и хватаясь за здоровенный двуручник, едва не длиннее его самого, которого юноша оставил висеть на ветке дерева, словно подражая героям древних времен. Лансель едва утолил довольный вздох. Выглядело, будто эти избранники были на самом деле худшим выбором из всех возможных на роль «гвардейцев». Его это не очень удивило, учитывая то, что это именно Джоффри начал всю эту затею… принц не славился знанием военного ремесла, да и, если честно, вообще не славился хоть чем-то. — Вам обоим стоило бы перестать вестись на его издевки, это лишь подпитывает его азарт, — вмешался какой-то парень из Фреев, что сидел на земле, дожевывая кусок хлеба. Лансель так и не смог припомнить его имя, как бы ни старался. — Достойный совет, — пробормотал Сноу, — Тебя случайно не Оливаром зовут? — спросил он. — Ага, — ответил Фрей, — Я имею некоторый опыт с такими умниками, — добавил он с горькой улыбкой. На поляне воцарилась неловкая тишина, пока они и дальше ждали, зевая или вздыхая от внезапной скуки. — Принц и вам так же прислал письмо? — наконец молвил мускулистый наследник Сумеречного Дола, Ренфред Райккер. Оливар покачал головой, постукивая озябшими пальцами по бедру: — Он лично прибыл к Близнецам, когда королевский караван возвращался с севера. Он и… — парень колебался в течение полсекунды, стараясь не смотреть на Джона, — …Его невеста, — закончил он. Лансель улыбнулся, когда Джон развернулся и пошел в сторону Призрака, его движения выглядели резкими, разъяренными. — Они долго говорили с лордом Уолдером, и когда уехали дальше из замка через несколько дней… — добавил Оливар. — Они сразу выбрали тебя? — заинтригованно спросил Уиллард. — Не сразу, однако они как будто успели пообщаться со всеми в Близнецах в течение тех двух дней. Я попался им, когда чистил конюшню вместе с Колокольчиком … Эйгоном-придурком, моим сводным братом, — пояснил он, заметив непонимание на их лицах, — Мы насыпали новое сено, когда принц неожиданно просто появился ниоткуда, помогая мне с охапкой. Мы поговорили минуты две, и он исчез, — сказал он с фырканием, — Я тогда даже не понял, кто это был, но позже они оба, принц и леди Санса, подошли ко мне, в тот же вечер… — юноша запнулся, когда небольшая кучка слушателей закивала; не было нужды рассказывать, что именно пришельцы предложили. — Почему ты согласился? — спросил Райккер. Оливар вздрогнул: — Это немалая куча золота. За два года службы? Я и так был за слугу в Близнецах, лучше уж два года учиться, как биться с лучшими воинами Семи Королевств, чем носить сено, — пояснил он. — Вы, Фреи, всегда так падки до золота, — засмеялся Уиллард. Оливар испепелил его взглядом, выглядя разъяренным, когда молвил: — Тебе легко говорить, Мутон. Ты не имеешь двадцати двух братьев, которые соревнуются между собой за лошадей и оружие, не имеешь и семи сестер, что скулят о приданом, — сказал он горько. Уиллард вздрогнул, прежде чем притвориться, словно не услышал последних слов: — Лучшие воины Семи Королевств… — начал юный Мутон, запнувшись от предвкушения, с намеком на сомнение в голосе, оборачиваясь к Ланселю: — Или ты порой не видел сэра Джейме или может… сэра Барристана? Имею в виду, они же не присоединятся? — уточнил он. Лансель наклонил голову с боку на бок, пытаясь придумать ответ, который не был бы очевидной ложью, ибо это не подобало репутации Ланнистеров. Он же не мог сказать им всем прямо, что это было лишь ещё одной из жалких прихотей крон-принца. Что просто тот будет чувствовать себя могущественным господином, имея при себе нескольких Мечников за спиной, по крайней мере пока это все не наскучит ему… Не будет никаких величественных воинов-учителей, лишь глуповатые команды его двоюродного племянника. — Кажется они выполняют свои обязанности, как обычно, однако я вообще редко вижу их в течение последних дней… — ответил он, сказав лишь правду. — А принц? Кто-то другой уже виделся с ним? — спросил Оливар, разглядывая ночное небо, которое только сейчас начало сереть от спрятанных за горизонтом лучей солнца, — Ты ведь первый сюда пришел, да? — спросил он у Ренфреда. — Ага, я видел его, когда приехал сюда, несколько часов назад. Это точно был принц, ведь возле него ошивался Пес, — прогудел Ренфред. — И что? — спросил Оливар. — У него был такой вид, словно… отдыхал, а может просто задумался, — сказал тот медленно. Райккер продолжил, потому что ребята и дальше смотрели на него: — Ну не знаю, он просто как-то… стоял на коленях перед деревом, — закончил юноша двусмысленно. — Не может того быть, я прибыл сюда пятнадцать минут назад, и видел его в той же позе, — Лансель горячо возразил то утверждение. Эти слова заставили их всех задуматься, и неловкая тишина продлилась еще некоторое время, ее нарушали лишь звуки от Тирека, который копал какой-то камень. — Может уже прекратишь наконец? — спросил Лансель у своего кузена низким голосом, двинувшись к нему. — Нет, — пробормотал тот, копая другой камень. Лансель протяжно выдохнул, глядя на младшего брата: — Ну не тяни, Тирек, что случилось? — Мы могли бы сейчас спать в кроватях, и проснулись бы поздним утром, как короли, — сказал ему Тирек, хватая очередной камень. — Ага, а потом на нас бы вопили да издевались, как будто мы виноваты в действиях нашего проклятого дяди, — тихо сказал Лансель. — Лучше уж наливать вино, чем пить хрен знает где! — отрезал Тирек, прежде чем Лансель поймал его за шею. — Слушай, Тирек, тебе не стоит скулить, потому что принц наконец-то заметил наше существование, — окрысился он тихо, — Подозреваю, что мы присутствуем здесь только потому, что Джоффри не мог по-другому продавить эту затею через Роберта, чем как способ избавиться от нас. Но когда это все… когда это все окажется обманом, лорд Тайвин убедится, чтобы нас засунули обратно, туда же, где мы были раньше. И я стремлюсь получить хотя бы несколько тихих месяцев, где смогу свободно вздохнуть, и тот жирный пьяница не возопит, как свинья резаная, зовя персонального слугу-дурачка! — зарычал юноша, удивленный чистой яростью, словно вырывавшейся из него, пока он поучал своего кузена. — Зарубил себе на носу? — спросил он у Тирека, немного успокоившись. — Да, — ответил кузен, почесывая шею, и сел на землю с мрачным выражением. Лансель покачал головой, также сев на землю, и краем глаза взглянул на Сноу и его волка, заметив, как тот поглядывает в ответ, как будто ножом режет. Их всех напугал звук порывистой и уверенной походки, которая всё приближалась; безошибочно угадывалось щелканье стали и кольчуги. «Вот тебе и на», — подумал Ланнистер, приподнимаясь, и закатил глаза, когда увидел, как Джоффри появился на противоположной стороне поляны, наряженный в латы, неся… алебарду. С Востока наконец показался уголок солнца. Рассвет. Однако что-то было… непривычное с принцем. Вместо рутинного вида как у павлина, который верит в то, как мир должен склониться перед ним, племянник спокойно шагал, словно точно знал, что мир таки согнет спину. То было незначительное различие, однако одновременно и очевидное. Принц держал спину прямо, словно проглотил стальной прут, держа правую руку между бедром и рукоятью меча в странной позиции, словно имел в этом немалый опыт. Однако больше всего поражали его глаза, словно две бездонные пропасти стальной зелени; они, казалось, анализировали каждый дюйм пространства вокруг себя. Остальные ребята уже встали, стряхивая грязь с нагрудников и запихивая в ножны свои турнирные мечи, единственное оружие, которое принц приказал им взять с собой. Они начали кланяться, когда принц небрежным жестом прекратил те формальности. — Принц Джоффри… — начал Лансель, но быстро остановился, когда Джоффри пронзил его взглядом насквозь. Юноша сглотнул слюну, немного злой на самого себя из-за того, как его сразу поставили на место, именно так, как это любил Роберт. Что, черт возьми, творится с его двоюродным племянником?! Между ними повисла странная тишина, пока юноши стояли и уставились на человека, который только что вышел из леса; ребята нервно переминались с ноги на ногу под тем взглядом, от которого волосы вставали дыбом, которым Джоффри наградил каждого из них. — Спасибо вам, что пришли, — начал он с уважением, кивая каждому по очереди, — Видимо, вы уже слышали некоторые слухи об учреждении этой Королевской Гвардии, — сказал принц, положив алебарду на землю, и начал шагать туда-обратно вдоль импровизированной шеренги, которую сформировали ребята. — В основном слухи об этой последней прихоти принца Джоффри. Или просто игре, — продолжил он, — Чтобы принц чувствовал себя могущественным! Почтенным! — добавил он с легкой улыбкой, шагая, держа левую руку за спиной, а правую — посередине между бедром и рукоятью. «Вот оно!», — подумал Лансель со странным чувством облегчения, когда заметил ту улыбку, подобную тем, которые гуляли губам принца во время издевательства над всем живым, от котов до слуг… Вот только… — Так давайте отдадим ему кучку людей, которыми он будет играть! Мы же уже делали раньше крон-принцев командирами городской стражи, чем это отличается от этого? — спросил Джоффри, ни к кому не обращаясь, пройдя вдоль всей шеренги, и остановился в двух метрах от нее. — Эти лорды и рыцари много чего говорят, — добавил юноша, прежде чем продолжить, — Говорят, что в государстве царит мир в течение многих лет, и еще столько же будет продолжаться, — сказал он, постепенно сметая улыбку с уст, и двинулся дальше, — Государство, самое спокойное и могучее, пожалуй, за все время существования, — сказал Джоффри, однако взгляд говорил о другом, — Это лето еще может длиться не один десяток лет, — провозгласил он с толикой прихоти в голосе, остановившись на мгновение, чтобы обернуться и взглянуть на утреннее солнце. Лансель чуть подвигал плечом, пытаясь избавиться от напряжения. Слова принца звучали так, словно он и сам желал в это поверить. Желал отчаянно… и не мог. Что-то не так, подумал Ланнистер, оглядываясь на Тирека, стоявшего возле него. Малый кузен ответил взглядом, нервным или смущенным, не было понятно. Внезапная тишина ощущалась напряженной, и Джоффри кажется просто тянул время, купая свой нагрудник в солнечных лучах. — Они ошибаются, — сказал он неожиданно, и дальше глядя на солнце. Лансель что-то проглотил, чувствуя себя некомфортно от искреннего убеждения в голосе племянника. Он еще никогда его таким не видел. — Они слепцы. Невежды, — молвил тот, разворачиваясь к ребятам, поедая их взглядом, пока его голос возрастал: — Слухи доносятся из-за моря, о дотракийских дикарях, которые двигаются на запад, до Вольных Городов. Слухи приходят с Севера, о великой орде одичавших, что покидают свои дома и двигаются на юг, убегая от чего-то неизвестного, — говорил он медленно, — Лорды плетут заговоры и интриги, тавернами и улицами от леса до Пентоса ходят слухи и шепот об отрядах наемников, которых кто-то нанимает… — он запнулся, подходя на шаг ближе, — Мейстеры до сих пор пытаются вычислить, насколько суровой выдастся предстоящая зима. Некоторые предполагают, что она будет иметь продолжительность, равную этому длинному лету… другие считают, что она продлится не менее пятнадцати лет, — сказал он спокойным голосом. Лансель как чувствовал материализованные взгляды остальных ребят, как они оглядывались между собой в смущении. — Никто из них не знает точно, — добавил принц, пожал плечами и двинулся к своей алебарды, — Но я знаю точно, что нас ждет война, — сказал он как будто сам себе, — Война всегда приходит в Вестерос, — прошептал юноша, хватая оружие, ощутив его вес обеими руками. Наступила короткая тишина, и Уиллард не смог сдержать напряжение, делая шаг вперед: — Извините, мой принц, — начал он поспешно, — Я знаю, что вы стремитесь создать мощь для защиты Королевских земель, но мне дали понять, что нас будут тренировать лучшие… — он прервался на полуслове, осознав обиду в собственных словах, — Имею в виду, нас будут тренировать рыцари вроде… может сэра Джейми или сэра Барристана? — добавил он с сомнением. — Нет, вас буду тренировать я, — поправил его Джоффри, — Я научу вас науке алебарды, арбалета и лопаты. Я научу вас как маршировать, как укреплять местность, как окапываться, как ломать течение битвы, и как эффективно командовать войсками, — сказал он, как будто это было обещание. Уиллард огляделся по сторонам, заметив в выражениях лиц юношей отражение собственного. Уныние, замешательство, возможно даже насмешка. — Вы? Мой принц? — спросил Уиллард, словно с болью. — Я, — кивнул Джоффри. — Алебарды, — пробормотал Джон сам себе, мрачнея на глазах. Лансель до сих пор надеялся, что Джоффри сейчас захохочет во весь голос… но с каждой новой секундой он все больше испытывал зловещее ощущение в кишках. Джоффри просто взглянул на них, о чем — то раздумывая: — Как насчет спора? — спросил он. — Спор? — переспросил Оливар. — Если сможешь победить меня, то я отдам тебе, всем вам, всё то золото, что я пообещал за два года службы, и тогда вы можете идти, куда пожелаете, — сказал он просто. Оливар приобрел озабоченный вид, ожидая ловушку каждого мгновения. Принц не был известен как добрый боец… на самом деле как раз наоборот. И молодой Фрей постоянно тренировался во дворе Красного замка с самого прибытия в столицу… да он же повыбивает принцу все зубы. Оливар моргнул: — Я не уверен, смогу ли… — Не только ты. Все вы, — сказал принц, указывая жестом на остальных пяти парней. — Все одновременно?! — ляпнул Джон, очевидно обиженный, а Ренфред и Уиллард сразу засмеялись. Они постепенно замолчали, когда осознали, что принц не шутит. — А что вы пожелаете, если вы выиграете? — наконец Лансель спросил племянника, утомленный этой глупой шуткой; он уже желал закончить это как можно быстрее. Если подумать, то подавать вино Роберту было лучшим занятием, чем забавлять этого бестолкового и жестокого племянника-невежду. — Вас, — ответил тот просто. — Что вы имеете в виду? — спросил Ренфред, пристально глядя на Джоффри. — Ваши тела, ваши души и ваши умы. Вы станете моими офицерами, воплощением моей воли на поле боя. Мы будем истекать кровью вместе, проливать слезы вместе и убивать вместе, пожалуй, и погибнем вместе, если боги так пожелают. Вы станете моими советниками, внутренним кругом, будете теми, кто совершит революцию в военном деле на этом континенте. Вы станете теми, кто сохранит королевский мир холодной сталью, — сказал тот, так словно они лишь обсуждали сейчас детали привычной охоты. Теперь никто и не пытался скрыть взгляды, бросаемые в замешательстве. Джон качал головой, с сожалением глядя на север, а Оливар и Ренфред смущенно переглянулись. — Я же говорил, — свирепо пробормотал Тирек, пыхтя локтем кузена. Лансель просто вдохнул полной грудью: — Отлично, мы принимаем ваши условия, а теперь давайте к делу, — молвил он, оглядываясь на остальных. Все они мрачно кивнули, все еще переминаясь на месте от нереальности ситуации. — Призрак, не вмешивайся, — воскликнул Джон, и Уиллард фыркнул, обнажая свой двуручник. — Ну так начнем. Упадите побежденными и поднимитесь моими офицерами, — сказал Джоффри, слегка пригнув колени, и дальше глядя на них. Ребята пялились на Джоффри, как будто он сошел с ума, и Лансель мог поклясться, что заметил толику раздражения в глазах племянника, прежде чем тот отозвался. — Вперед, — сказал он, прищуривая глаза, небрежно держа алебарду в руке, даже не в защитной стойке. --- — Я сказал ВПЕРЕД! — взревел Джоффри, закрутив алебарду стальным вихрем, и закончил рев в низкой диагональной стойке, крепко держа древко обеими руками, отставив правую ногу на шаг назад, а блестящее острие выставил чуть вверх и вперед. — Или вы все здесь такие же трусы, как этот мутоновский подонок? — закричал он Уилларду прямо в лицо. Уиллард отреагировал первым, закричал и замахнулся сверху двуручником. Джоффри поймал удар лезвием алебарды, промежутком между острием копья и небольшим топором, крутанул оружие вокруг оси и замкнул меч Уилларда в стальном замке. Он опустил переплетенную массу стали, прижал ее к земле, делая шаг назад, и нанес удар по шлему Мутона щитом, тот аж зазвенел. Юноша отшатнулся назад, и Джоффри разъединил лезвия, прежде чем обернулся полукругом, а тогда ударил по запястью парня, заставив того выпустить меч. — НУ ДАВАЙТЕ! — взревел принц, отошел на два шага и слегка пригнул колени. Юные дворяне в шоке оглядывались между собой, и вдруг рванули на него полукругом, вопя и ревя всё разнообразие боевых кликов своих домов, которые звучали достаточно анемичными для ушей Джоффри. Он постепенно отступал, размахивая алебардой, и не сумасшедшим вихрем, как это делают мастера копья, а спокойно и методично, и даже когда скорость движения казалась слишком низкой — голова алебарды все равно ловила все удары с одной стороны, сразу отбивая с другой, останавливая атаки еще до того, как они набирали скорость. Он прерывал очевидные движения еще до их завершения, продолжая отступление, оборачиваясь, когда они атаковали его со всех сторон упомянутого полукруга, отбивая удар одновременно с выверенным шагом набок и уклонением от других, более неуклюжих атак. Звон стали о сталь был таким мощным, что казался скорее тяжелым дождем, который бил по стеклянному окну Дома Дуре. Принц начал отвечать на нескоординированные атаки, нещадно ударяя контрударами, оставляя море синяков и малых порезов за собой. Эта схватка уже стала жестче любой тренировки, которую получали эти благородные потомки. — Быстрее! — прорычал Джоффри; его голову покрывал тонкий слой пота, когда он пригнулся, пропуская выше меч-бастард Джона. Принц отпрыгнул набок, высвобождая шквал коротких ударов, когда меч Ланселя едва не чиркнул по плечу. Он продолжил отступление, отбивая и уклоняясь от атак, ведя их всех до середины поляны, нанося ощутимые удары, которые даже звучали болезненно — однако ни один из них не покинул боя, пока что нет. Ему придется сломать их сперва, если он желает перековать этих ребят на что-то более величественное. Юноши тяжело дышали, медленно следуя за Джоффри, время от времени шокировано оглядываясь на соседей. Уиллард подобрал меч и держался за побитую руку, присоединившись к тому полукругу, которое снова окружил Джоффри. Принц осматривал парней, которые быстро шарахались вперед и назад, ни один не желал начать наступление первым, все держались за конечности, избитые синяками. — Вы сражаетесь как воины, — провозгласил Джоффри, внезапно застыв на месте; дворяне почувствовали опасность, отступив на шаг. — Но вы станете Солдатами, — добавил принц и двинулся вперед. Он атаковал Ланселя с криком и тяжелым ударом; тот едва отбился, однако пропустил контрудар, когда затупившееся острие копья ушло на фут и полетело вверх, быстрое как змея. Лансель завизжал от боли, когда укол попал по бронированному плечу, откидывая парня назад, а Джоффри добавил еще, подсекая ноги. Он отклонил резкий удар меча Ренфреда рукоятью, отпрыгнул и отбил щит здорового бугая головкой алебарды. — Когда вы пойдете за мной, то придете измененными, — подчеркнул Джоффри, словно читая пророчество, зарядил верхней части древка по шее Ренфреда и заставил того упасть избитой кучей на землю. — Девизом вашего дома будет «Да, командир», — сказал Джоффри, оборачиваясь, поспешно крутанулся и избежал меча Джона, позволяя алебарде пролететь в сторону, и зацепил Оливара, попытавшегося достать принца со спины. «Умный парень», — подумал Джоффри, но это не остановило его, когда головка молота ударила по бедру Оливара, не защищенное броней, и заставила парня заорать от боли, отступая, хромая. Джоффри использовал ту дыру в полукруге, чтобы разделить их импровизированную формацию, атакуя Джона. Он давил на винтерфеллского Бастарда, неустанно атакуя дождем уколов, заставивших Джона резко отступить назад, за грань защиты его товарищей. — Вы тут упадете на землю, и подниметесь как солдаты! — взревел Джоффри с тройным уколом, и Джон еле отбил их, задыхаясь и даже не имея времени обдумать дальнейшие движения, когда Джоффри замахнулся каким-то необычной излучиной, вращая алебарду над головой и добавляя головке молота центробежной силы. Он ударил косо вниз, выбив меч из рук. Обладатель алебарды продолжил движение по инерции, однако вместо возвращения в стойку Джоффри сменил руки и ступил на шаг вперед, ударив тупым концом по Джону прямо в лоб. Бастард ошеломленно рухнул на спину, и волосы на шее принца встали дыбом, когда он заметил темное пятно на земле. — Упадите сейчас! Упадите сейчас как воины! — он проревел, разворачиваясь, и рванул с верхним замахом по Уилларду, решив уменьшить расстояние до контактного боя, что затрудняло употребление обоих типов оружия. Джоффри ударил щитом горизонтально по рукам Уилларда, прежде чем тот успел опустить длинный меч, прижимая их к торсу, и потянул на себя, от чего их нагрудники столкнулись. Джоффри увидел страх в глазах Мутона; тот тяжело дышал, лицо виднелось на расстоянии длины пальца от самого принца. Уиллард беспомощно пытался освободиться от его захвата. — Вашим гербом будет белая Десница Короля, сжатый кулак, — пообещал он Мутону, прежде чем ударить шлемом. Принц крутанулся с силой влево, разворачивая их обоих и избегая атаки Оливара. Джоффри снова ударил лбом в лицо Мутона, прежде чем убрать захват, и парень рухнул на землю, держась за лицо обеими ладонями. Джоффри вернул алебарду в нижнюю защитную стойку, игнорируя ручей крови из разбитого носа. — Вы не станете рыцарями! Благородными воинами в полированных нагрудниках! — воззвал он к Ланселю и Тиреку, что атаковали его одновременно с двух сторон. Однако им не хватало синхронизации, и Джоффри пригнулся под мечом Ланселя, ударяя концом алебарды по земле и остановив удар Тирека копьем. — Вы станете офицерами! Кровь и грязь будет укрывать ваши доспехи! — сказал он, возвращая инициативу и протянув алебарду вперед одной рукой, подсекая колено Ланселю топором, как крюком, и потянул на себя. — Упадите! Упадите сейчас! — взревел он к ним, когда Лансель больной рухнул на землю во взрыве пыли, а Джоффри поймал истерическую атаку Тирека стальным наручем, морщась от силы удара; уши зазвенели, а предплечья отчаянно, и он перенаправил лезвие меча в сторону и ударил бронированной перчаткой по лицу. Юный парень упал на спину, и Джоффри еще услышал тихое рыдание, прежде чем обернулся к лежащему Ланселю и ударил молотом по нагруднику, от чего его лицо замерло в агонии, тот боролся за дыхание воздуха через боль. Принц двинулся к Оливару Фрею, последнему противнику, до сих пор стоявшему на ногах посреди круга стонущих, избитых тел на земле. — Вашими братьями станет ваш легион! — воскликнул Джоффри, подойдя к Оливару; юноша твердо держал стойку, хотя глаза и летали сумасбродно между руками Джоффри, головкой алебарды и шлемом. Тот бросился на принца с ревом; тот отклонил два удара, прежде чем подсечь ногу Фрея. Он добил его взвешенным, двуручным ударом по нагруднику парня, заставив того закашляться, постанывая от боли. Джоффри и сам тяжело дышал, едва расфокусировав глаза, пока разглядывал полдюжины побитых дворян на земле. — Встаньте, — сказал он им, шагая вокруг лежащих тел, — Это не будет вашей последней встречей с грязью. Когда лорды двинутся в бой, а дикари вторгнутся, вас будут сбивать с ног снова и снова, — провозгласил он пророчество, — Но вас будет отличать от них лишь одно. Вы сможете встать на ноги! — сказал он, и лица ребят повернулись к нему, моргая от боли; в глазах читался страх и восторг. — Встаньте! Поднимитесь Гвардейцами! — закричал юноша, шагая между избитыми, остановился перед Джоном, который держался за голову рукой, пытаясь встать на колени. — Давай, Джон. Стань возле меня, и покажи миру, кем ты являешься, заслужи собственное имя и избавься от прозвища, — теперь он понизил голос; дыхание Джона прервалось, как тот пялился вверх. — Вставай, Джон! Вставай! Вставай! — взревел принц ему прямо в лицо, и тот как-то смог встать на непослушные ноги, шатаясь. Юноша натужно простонал, едва удержав равновесие и чуть не упал назад, но Джоффри поймал его за плечо. — Приветствую в Королевской Гвардии, — сказал принц, глядя прямо в глаза. Он двинулся дальше; остальные ребята также неудачно пытались встать, все с лицами, покрытыми синяками от побоев, которые они все получили менее чем за пять минут того ужасного боя. — Встань! Встань, Уиллард Мутон! — закричал он на молодого парня, который барахтался на земле, держась за руку от боли, — Смелость и трусость уже потеряли свое значение! — завопил он, когда юноша взглянул на него, странно замерев, — Порядок и дисциплина станут нашими добродетелями! Шагая маршем, сапоги наших людей растопчут чужие насмешки и перешептывания! — он пообещал ему, чуточку разбрызгивая слюну; Джоффри пытался заставить их понять. То, что они могут стать кем-то большим самих себя. — Приветствую в Королевской гвардии, — сказал принц, когда юноша медленно поднялся, игнорируя боль в руке, глядя на Джоффри со смесью трепета и непонимания, зная, что сейчас происходит что-то необычное, но не осознавая на самом деле, что именно. Принц обернулся к Ренфреду, но удивился, что тот уже сам встал, выпрямив спину, и сплюнул немножко крови на землю; странное выражение его глаз вернуло болезненные воспоминания в его памяти. — Я твой солдат, — молвил тот просто, потирая шею, и Джоффри радостно плеснул его по плечу, как когда-то уже делал такое на топких, пропитанных кровью равнинах Речных земель. — Приветствую в Королевской Гвардии, — сказал он наследнику рода, который стал гвардейцем. Оливар пытался встать на ноги, левая нога дико корчилась, и он фыркал с натуги, морщась от боли. — Наших братьев будет целый легион? — буркнул Фрей, продолжая попытки, — Я не знал… но мне это нравится, — сказал он, прерываясь на вздохи. — Те братья будут стоять за тебя в самом аду или против самого Великого Иного. В этом я тебе клянусь именем всего, что живет и дышит в этом мире, — сказал Джоффри, глядя на юношу. — Я… я бы хотел… но я… — Оливар застонал, рухнув на землю, держась за грудь от боли. — Встань, Оливар, встань как гвардеец, — приказал принц, и лицо Фрея застыло в напряжении; тихий, высокочастотный писк вылетел из его рта, и он поднялся, шатаясь; тело болело, как никогда в жизни, и все же он как-то нашел силы на это. — Приветствую в Королевской гвардии, — поприветствовал его Джоффри, хлопнув по плечу. Он обернулся к лежащему дяде, но с удивлением обнаружил, что Тирек уже неистово пытается подняться; смесь слез и крови полностью закрывала ему глаза, заставляя слепо шататься. — Я могу встать, я смогу встать! — отчаянно отозвался малый, так словно только что пропустил свой корабль в порту. Джоффри легко улыбнулся, помогая подняться рукояткой алебарды, и вытащил платочек из кармана. Он вытер грязь, кровь и слезы с глаз Тирека и не удивился, заметив там проблеск обожания. — Прошу тебя, пожалуйста, научи меня так драться, — бормотал малый, трепет откровенно слышался в его голосе. — Нет, Тирек, я не сделаю вас великими рыцарями. Вы станете Офицерами, истребителями армий, — пообещал он, и младший дядя кивнул в восторге от тех слов. Джоффри подумал, что в этот миг мог бы сказать что угодно, и малый Ланнистер поверил бы в это… но принц также подумал, что тот, кто ведет людей за собой силой правды, взамен получает непоколебимую ауру. — Приветствую в Королевской гвардии, — сказал он ему, и Тирек торжественно кивнул, так словно его только что рукоположили в рыцари. Джоффри подошел к Ланселю, но юноша до сих пор лежал на животе, закрыв лицо обеими ладонями, а меч лежал сбоку. — Вставай, Лансель, — ласково проговорил Джоффри. Был слышен тихий плач из-под обмякшего тела, странное сопение звучало в унисон до легкой дрожи; юноша до сих пор вздрагивал от боли в груди. — Встань, — повторил Джоффри еще раз. — Нет, — раздался слабый ответ, длинное ланнистеровские волосы скрывало почти всю голову. — Лансель, посмотри на меня, — сказал Джоффри, однако юноша не пошевелился. — ЛАНСЕЛЬ! ПОСМОТРИ НА МЕНЯ! — внезапно он взревел, и парень медленно развернулся, спиной к земле, уставившись на Джоффри. Он плакал против собственного желания, лицо покраснело от стыда, когда этот факт стал очевидным всем присутствующим. — Извини… я не… — лепетал тот бессознательно, и попытался отползти назад, подальше от их присутствия. — Ты хочешь пойти и дальше прислуживать Роберту? — Джоффри спросил почти шепотом, и от этого вопроса Лансель застыл от ужаса. — Так… так, прошу… — ответил он между рыдания, и Джоффри слегка наклонился над ним и закричал прямо в лицо. — ТЫ НЕ МОЖЕШЬ! — грохотал принц, и руки Ланселя обмякли, он упал на спину. — УВАЛЕНЬ УМЕР! Я размозжил ему грудную клетку своим молотом! — взревел он, показывая на голову алебарды. — Его собственные ребра проткнули легкие насквозь, — Джоффри продолжил, подходя на шаг, пока не навис над родственником, — Он захлебнулся в собственной крови прямо здесь, две минуты назад, — принц спал до шепота, указав место, где его дядя упал на землю. Лансель теперь задыхался, сумасбродно дыша раза в секунду, пока напуганные глаза смотрели на место своего падения, тысячу раз просматривая тот момент в памяти. Тяжелое падение, когда ему выдернули ногу с земли, потусторонний голос вопил «УПАДИ» снова и снова, он вздрагивал и дальше, пока не заметил напряженное, спокойное лицо Джоффри, как тот ударил алебардой по нагруднику, словно как мастер-гончар, который формировал глину. Ужасная боль буквально перехватил дух и задушил насмерть; мертвец распростерся на земле, не имея возможности думать ни о чем другом, как об агонии. Казалось, будто какая-то странная буря сгустилась над поляной; рассвет и ночь бились на небе, и оно постепенно светлело, звезды растворялись, а свет факелов тускнел. Лансель снова моргнул, увидев других юношей, собравшихся вокруг него, словно по общему невысказанному вслух согласию. Их взгляды были странной смесью пустоты и самооценки, боли и возвышения, смущения и понимания. Но больше всего его удивило, что все выглядели одинаковыми. — Встань, раздели общую цель, Лансель. Стань рядом со мной, и мы принесем Семи Королевствам порядок, которого они заслуживают, — обратился Джоффри к двоюродному дяде. Лансель очевидно удивился, глядя на него сквозь слезы. — Ну давай, Лансель! Встань! — закричал он, и Лансель попытался подняться, но лишь заскулил от боли и упал на землю, держась за ребра. — Не могу, — заплакал он, однако Джоффри не отставал. — Оставь бездаря позади. Стань возле меня и уже никогда не будешь чувствовать себя ничтожеством, — пообещал он со взглядом, словно душу пронзил насквозь. Лансель поверил ему, чтобы его Семеро побрали, почему-то он сразу поверил ему. Его мир уменьшился до боли и чистой неуверенности, стыда и надежды. Он желал подняться, в окружении остальных; что-то словно объединяло и нависало над ними всеми; желал разделить то общее откровение. Он желал этого больше, чем чего-либо за всю жизнь. Он кричал от боли, пытаясь встать, но ребра снова обожгла огнем, и юноша рухнул на спину. — Встань! Встань, Лансель! — ревел Джоффри, и родственник буркнул, перевернувшись на живот, пытаясь встать на колени, прежде чем подняться полностью. Левая нога дернулась, и юноша упал вперед, на сапоги Джоффри. Нет, нет, отчаянно думал он, пока нога горела. Никогда в жизни он еще испытывал такую боль. Он и не знал, как другие это выдержали, но он не смог. — Встань, Лансель Ланнистер! Встань как гвардеец! — Джоффри взревел снова, и юноша зарычал, отказываясь снова становиться Бездарем, нет только не после того, как увидел, кем может стать. Он полу-застонал, полу-закричал, снова пробуя, используя доспехи Джоффри как стремянку, чтобы вылезти по ней. Принц стоял непреклонно, не двигаясь; не помог, но и не помешал. Лансель снова взревел, разбрызгивая слюну, и тяжело дыша; голос звучал смесью триумфа и облегчения, когда он добрался до лица принца, чувствуя себя так, словно только что вскарабкался на гору, хотя на самом деле Джоффри был ниже дяди. Юноша смотрел в то лицо, ожидая, требуя это… и Джоффри кивнул, наконец подхватив его под руку, когда кто-то другой передал парню алебарду. — Приветствую в Королевской гвардии, — сказал принц. Теперь он понимал, ту общую эмоцию, что кажется соединила других ребят за мгновение до того. Они взяли себе алебарды, которые Джоффри оставил на краю поляны, и пошли за ним словно сквозь какой-то туман, сквозь ветви и извращенные корни деревьев; сквозь странное, потустороннее путешествие лесом, мимо скал и малых ручьев. Лансель чувствовал себя почти хмельным, но без следа ленивости мыслей, которая обычно царила в его сознании раньше. Когда они выбрались, шатаясь, из объятий леса, то он был ослеплен; темные чащи сменились сиянием духа, и он прикрыл глаза ладонью. Юноша чувствовал себя новорожденным ребенком, когда они вышли прямо к яркому рассвету; голубизна неба поглощала последние звезды, пока юноши медленно моргали. — Что теперь? — спросил он у Джоффри; глаза медленно привыкли к свету. — Теперь... все начнется, — ответил принц, указывая на ленивое сборище простонародья, которые собирались вокруг нескольких палатоки большой открытой площади; люди настороженно глядели на множество алебард, коротких мечей, лопат и арбалетов, что лежали тут и там. Пес безрезультатно пытался выстроить их в шеренгу, и Джоффри улыбнулся, двинувшись прямо к ним, его офицеры старались не отставать. --- — Мой принц? — снова спросил мужчина, очевидно нервничая. Джоффри моргнул, глядя на собрание рабочих и беспокойного бригадира. — Балки разведены слишком далеко между собой, это уменьшит эффективность пиления. Разместите их в двух шагах одну от другой, это должно отлично сработать, — проговорил он отстраненно, разглядывая внутренности построенного здания. — И перескажите мои комплименты кузнецам, они превзошли самих себя с тем лезвием, — добавил он, поглядывая на великолепно выкованное полотно пилы, которое до сих пор осторожно размещала рабочая бригада. Нервный руководитель этой смешанной бригады лесорубов и строителей кивнул с легким облегчением, беспорядочно комментируя чертёж на куске пергамента, лежавший на малой, ручной доске для письма, шагая за принцем, когда Джоффри ещё раз прошел между пыхтящих рабочих, останавливаясь на секунду здесь и там, чтобы перекинуться, словом, прежде чем двинуться дальше. — Крепко его держите, а в следующий раз используйте длинные возы, — обратился Джоффри к тройке работников, едва несших бревно к задней стене. Они фыркнули, что могло быть согласием, и продолжили нести бревно к противоположному краю строительной площадки. От полуденного солнца все нещадно потели, дополнительно усиливая удушливый запах грязи и древесной пыли, окружавших недостроенную лесопилку и рабочую площадку вокруг нее. — Только… — пробормотал один из рабочих у одной стопки древесины, и замолчал под встревоженным взглядом своего сотрудника. — Закрой рот и помоги нам с этим, — нахмурился тот, когда рабочий попытался помочь поднять бревно. — Остановитесь, а ну положите, — сказал Джоффри, приближаясь к куче; возражавший рабочий побледнел, увидев принца. Отец всегда говорил, что у него великовата пасть, которую он не умеет держать закрытой… — Сотня извинений, мой господин! — другой мужчина почти умолял, — Он оговорился… — и его перебили, когда Джоффри отмахнулся от извинений рукой и прошел последние два шага, помог им опустить бревно. — Ты что-то хотел сказать, и мне действительно интересно услышать, — Джоффри спокойно обратился к мужчине. Тот имел напряженный вид, но не противился приказу принца, и объяснил. — Просто эти длинные повозки… сударь, их так и не привезли. Джоффри нахмурился. Если они как-то смогли потерять их, то это его злит. Он нанял, кажется, всех плотников в городе, чтобы те изготовили по его чертежам упрощенные версии тачек, и задержка с этим заказом неизбежно скажется на общем времени выполнения… — Неприемлемо, они нам необходимы для обеспечения безопасности труда, — пробормотал юноша. Длинные повозки значительно упрощали человеческую работу, уменьшая риски травм, и это должно было бы быть очевидно всем… конечно, они также повышали производительность труда носителей в значительной степени, но этого он не собирался им объяснять. Ибо для простонародья более эффективный труд означал бы недостаток рабочих мест… Принц фыркнул. Как будто он не собирается привлечь к труду каждого, до кого сможет добраться руками… — Простите, господин! Мы не смогли остановить их! — мужчина пытался оправдаться. — Кого остановить? –спросил он с угрозой в голосе. Застыло короткое молчание, когда двое работяг переглянулись. — Это были Золотые плащи, мой господин, — проговорил второй, потупив взгляд на ступни, чтобы избежать наказания. Джоффри вздохнул. — Спасибо, — сказал он, прежде чем двинуться дальше. — И теперь я снова опоздаю, — бормотал он, шагая к лошади, игнорируя крики других рабочих бригад, которые строили здания вокруг, сразу у берега Черноводной; кузницы и мельницы, ткацкие цеха и даже больше лесопилок… к счастью, Янос Слинт казался идеальным объектом для снятия напряжения. --- Он мог слышать хрупкое звяканье колоколов в отдалении, пока его походка раздавалась эхом в главном зале Красного замка, ходя из игла в угол, когда он увидел Сансу. Она выглядела красавицей в том голубом платье Южанского покроя. Волосы были заплетены в длинные косы по очевидно северному стилю, добавляя экзотического шарма общей картине. Кажется, она болтала с несколькими смеющимися девушками, качая головой на что-то, прежде чем заметила его. — Боюсь, что придется покинуть вас ненадолго, но помните, что я сказала! За неделю в Доме принца, — сказала она, отойдя от девушек. — Конечно, леди Санса, мы будем там! — сказала одна из них, высокая, которая была, как Джоффри припоминал, одной из дочерей лорда Кресси. Санса помахала им дружелюбно, прежде чем двинуться к нему, и юноша наградил ее дерзкой улыбкой, когда они встретились. — Привет, малая, — сказал Джоффри, наклоняясь к ней с поцелуем, и Санса увернулась от его головы и превратила движение в объятия, что едва не нарушало этикет. — Джоффри, это Вестерос, — прошептала она насущно. Джоффри буркнул, отпуская ее: — Прости, старые привычки, — извинился он, и Санса покачала головой в имитации раздражения. Четверо девушек, с которыми она только что говорила, даже не пошевелились, пялясь на пару, но захихикали и зашептали так быстро, что юноше показалось… их языки вот-вот поотрываются и улетят прочь. — Видишь, что ты наделал? — обиделась Санса, схватив Джоффри за руку и таща подальше по коридору. — Что наделал? — спросил он, прежде чем наградить ее быстрым, полноценным поцелуем в губы, от чего сумасшедший шепот девушек стал почти истерическим. — Джоффри! — напряженно зашептала Санса, прерывая поцелуй, и вывернувшись, но не так быстро, как могла, — Ты безнадежен, — отчитала она его, с силой таща по коридору. Юноша тихо засмеялся, пытаясь скрыть радость, как они шли: — Это придаст им более реалистичную причину для сплетен, — сказал он, довольный сам собой. — Ага, и усложнит мою работу, — ответила Санса, закатывая глаза, — Ты представляешь, как трудно избежать надзора септы Мордейн? Да одна лишь Лоллис Стокворт перескажет все, как тот потоп в подвале дома Дуре. Если отец узнает об этом… — она недовольно замолчала, не имея возможности злиться на Джоффри, когда он так улыбался, — Ты опоздал. Что-то случилось? — спросила девушка, когда они прошли по коридору и повернули к большой лестнице. — Рутина. Янос Слинт забыл сообщить Золотым плащам у Божьих ворот относительно условий нашего соглашения. Я должен был напомнить ему, на кого на самом деле он работает, — ответил он, фыркая. — Кажется кто-то довольно-таки забывчивый человек, — согласилась Санса, когда они поднимались по лестнице. — Уже нет… или, по крайней мере, надеюсь что это так, для его же блага, — проговорил Джоффри с хищным оскалом. — Неудивительно, что все странно на тебя смотрят. Это грозное удовольствие мало кому подходит, особенно «старому Джоффри», как ты описывал его, — заметила она. — Ты бы не поверила, — фыркнул Джоффри, — Считаю, что больше всего шокирует окружающих то, что я на самом деле знаю, что собираюсь делать. Что ж, вот и еще загадка, где же я прячу вероятный бесконечный запас золотых драконов, — добавил он. — Гм, как раз насчет этого. Золото Бейлиша скоро закончится, если и дальше будешь транжирить их направо и налево. Ты уверен, что каждый твой рекрут нуждается в кольчуге и кирасе с полулатами? Это же огромные расходы, — сказала Санса, когда они прошли мимо нескольких служанок, которые кланялись или осторожно улыбались… предпочтительнее Сансе, если по правде. — Эй, цены упадут кардинально, когда водяные молоты заработают… кроме того, я же не спрашиваю тебя насчет одного противоречивого заказа партии мирийского шелка и платьев, которые ты получила на прошлой неделе, — юноша отвлек удар. — Тебе нужна твоя броня так же, как и мне — моя, Джофф. Кстати, они так хорошо сбросили цену, — проговорила она, почти мечтательно. Джоффри молчал в течение нескольких секунд, прежде чем ворчливо кивнуть: — Ага, пожалуй… но самоцветы по золотому дракону за штуку? — зашептал юноша с насмешливым трепетом. — Видимо тот купец сошел с ума, — согласилась Санса. — Может он и не ожидал встретить таких опытных торгашей в Вестеросе? — спросил он у самого себя, улыбнувшись, смотря на Сансу, — Такую опытную, — добавил он невинно. — Задира, — сказала она в притворном раздражении, хлопнув его по плечу. Но лучше сказать ударила. Однако не важно, потому что её партнер словно был сшит из одних твердых мышц, да и она знала, как правильно бить. -О-о, ты ранила меня, юная дева! — театрально начал он, и Санса засмеялась. — Я серьезно, Джоффри. Тебе стоит придержать расходы, а то вся эта затея с Черноводной застопорится на полпути, и не вернет нам ни копейки инвестиций, — сказала она, когда Джоффри едва сдержал свои руки, ответив словами: — Не переживай, есть у меня один план для внезапного пополнения золотых запасов, так что даже Железный Банк позеленеет от зависти. — В самом деле? — спросила она с подозрением, когда они достигли верхнего этажа, где находился зал Малого Совета. — Сэр Барристан, сэр Борос, — он поздоровался с королевскими стражами, стоявшими на страже вдоль дверей. — Не так быстро, — буркнула Санса, таща его обратно, — Ты неряха, Джоффри, — пожаловалась девушка, счищая толику грязи с черного кафтана, застегивая верхние пуговицы и поправляя волосы, сдвинув назад. — Конечно, я должен иметь почтенный вид на королевских приемах, — кивнул Джоффри, набирая воздух в легкие, — Знаешь, лучше бы твои пальчики начали движение в противоположном направлении, — добавил он тихо, когда она застегивала верхнюю пуговицу. Щечки Сансы покраснели, когда она поправляла черный плащ Джоффри: — Не искушай меня, — прошептала девушка, ее ногти осторожно впились в его шею, когда она поправила плащ. На самом деле это была скорее накидка, чем плащ, которая любила свободно развеваться, когда юноша шел вперед. Джоффри говорил, что это придает величественный вид… Санса считала, что это делает его похожим на унылого белокурого Браави. Юноша вздохнул, посмотрев на нее: — Ты такая жестокая, — прошептал он с тоской. — Двигайся уже, мы итак опаздываем, — сказала она вслух, толкая к двери. Сэр Барристан улыбнулся им, когда пара прошла мимо него. — Извините за опоздание, нам все-таки на самом деле стоит пересмотреть план городских улиц, — обратился Джоффри к кивавшим ему участникам Малого совета. — Конечно, принц Джоффри, возможно вы также сможете выделить деньги, нужные на это? — величественно спросил Ренли. — Может так и сделаю! — согласился принц со спокойной улыбкой, и Санса больно ущипнула его, мягко вмешиваясь. — Пожалуйста примите наши извинения, ваша милость, принц иногда бывает довольно легкомысленным, — сказала она, краем глаза бросая на Джоффри назидательный взгляд. — Да не надо извиняться, девочка! — воскликнул Роберт, отбрасывая отговорку набок, и счастливо улыбнулся, — Богам лишь известно, почему вы настояли на присутствии на этих собраниях, — добавил он с искренним непониманием, прежде чем взглянуть на Эддарда. — Нед, так что насчет турнира?.. — спросил он десницу, когда Джоффри и Санса занимали места. Нед выждал секунду, все еще сохраняя несколько смятенное состояние, охватившее его при появлении Джоффри и Сансы. Однако, как и обычно, он вернул привычное самоуверенное настроение, ответив королю. — Все больше рыцарей прибывает каждый день, и городские заведения еле справляются… Роберт… пожалуйста подумай снова о суммах призов. Вознаграждение за один лишь турнир составляет… — Мы уже это обсуждали, Нед, просто сделай все как есть и Позволь людям повеселиться, сами Семеро знают, как мы в этом нуждаемся, — сказал он, глядя на друга. — По крайней мере все те рыцари и лорды тратят свои деньги в городе, мы вернем немало золота в виде налогов, собственно, даже до начала турнира, — встрял Тирион. — Не так много, как хотелось бы… — прошептала Санса, слишком тихо, чтобы ее могли услышать остальные, лишь Джоффри искренне кивнул. — Особенно процветают таверны и бордели, и прибыли должны ещё вырасти в ближайшие дни, — добавил Тирион. — А ты все-таки смыслишь в этом, Бес? — Роберт спросил его с кривой улыбкой. — Как Мастер-над-монетой — это мой долг разбираться во всей экономический деятельности в пределах города, — ответил Тирион серьезным тоном, как дворецкий в трагической опере Браавоса, но тут же повторил: — Во всей деятельности, — добавил он, и до сих пор серьезно. Роберт захохотал, и Джоффри улыбнулся сам себе с удовлетворением от одной из их первых манипуляций. Пришлось вместе поработать с Недом и Робертом, но совместными усилиями принц и Санса смогли убедить обоих насчет назначения Тириона новым мастером-над-монетой, ведь лорд Бейлиш однажды просто «пропал без вести». По правде, Роберта не пришлось долго убеждать. Король и Тирион разделяли немало общих вкусов относительно прелестей жизни, вроде шлюх, вино и ненависть к Серсее. Санса странно взглянула на парня, когда тот не поддержал Неда в вопросе насчет призов, но он отстраненно покачал головой. Они перешептывались ВТИХОМОЛКУ между собой, как лучше вытащить деньги из карманов дворян и рыцарей во время турнира, пока собрание продолжалось; иногда они вклинивались в разговор с предложениями по определенным проблемам, упомянутым Тирионом и Недом. Ренли откровенно скучал, наблюдая за парой уже долго. Пицель делал вид, будто вот-вот уснет, однако они хорошо знали, что это лишь маска. И Варис, казалось, как-то постоянно умудрялся наблюдать за ними, даже не глядя в их сторону, от чего по спине Сансы пробегали мурашки. В конце концов они влезли в смертельную игру, посреди темных переулков и секретных проходов; игру, в которой Варис обычно выигрывал три из четырех раундов. Шпионов Сансы частенько вылавливали из вод Черноводной, с перерезанными глотками… ну, по крайней мере она приобретала в этом опыт… Постепенно… --- Советники быстро исчезли, когда совещание закончилось, но Роберт задержал Неда за руку, прежде чем тот успел подняться. Джоффри и Санса быстро ушли из зала. Юноша хохотал над чем-то, ранее сказанным девушкой, прежде чем подойти ближе и что-то прошептать на ушко. — Ты так думаешь? Серьезно? — спросила она вслух, качая головой, — Ты же не узнаешь хорошего вкуса, даже врезавшись в него головой, Джофф, — добавила девушка, имитируя отчаяние, когда они уже выходили из зала; их голоса растворялись в отдалении. Пара шла, крепко взявшись под локти, в унисон, не сговариваясь, так словно их вел какой-то старый инстинкт. Остались только Нед и Роберт, оба до сих пор сидели, когда Роберт счастливо улыбнулся: — Сначала у меня было несколько сомнений, но будь я проклят, Нед, если это не лучшая идея, которая у меня была с тех пор, как ты пихнул мне корону в руки, — сказал он. Нед вздохнул. — Ну давай, старый ворчун, расскажи о наболевшем, — добавил Роберт в хорошем настроении. — …Просто она так изменилась, — наконец признал Нед тревожным голосом, глядя в сторону, — Раньше она сражалась с Арьей из-за всяких неважных мелочей, и не проходило и дня, чтобы я не видел ее в перешёптываниях с Джейни или выслушивании старых девичьих баллад от септы… — он остановился, но продолжил речь, как Роберт взглянул на него; это был привычный ритуал с момента их первой встречи. Король был одним из немногих людей, которые могли преодолеть его стоицизм. — А сейчас она организует небольшие пиры и помогает Джоффри с финансовыми записями, получает опыт в том, как стоит править… она даже создала свое небольшое сопровождение из барышень, только с помощью переписки… они выглядят, как… — он запнулся, качая головой со странной смесью гордости и сожаления. — Они выглядят, словно уже женатая пара, — Роберт закончил предложение, его голос на удивление казался похожим на Неда, кроме ностальгического оттенка, что сглаживал впечатление. — А ты не думал, что Джоффри изменился так же? — спросил король лучшего друга, пронизывая взглядом, — До того, как он встретил твою дочь, то был испорченным ребенком, что до сих пор бы прятался между маминых сисек. Сопливый мальчишка, больше Ланнистер, чем Баратеон… — он прервал исповедь; вдруг словно искра гордости загорелась внутри и смягчила толику горького сожаления, что так давно поселился в душе. — А сейчас, — продолжил он счастливо, глядя на потолок, — Сейчас он просыпается перед рассветом и едет верхом до своего тренировочного лагеря на север, — прошептал Роберт, прежде чем снова посмотреть на Неда, — Ты не видел, чем они там занимаются? — спросил он. Нед покачал головой. — Я видел его там на прошлой неделе. Я провел целых два дня в тщетных поисках кабанов в Королевском лесу, прежде чем решил проехаться на север и попытать удачу в меньших лесах, где они также водятся. Мы медленно подкрадывались, ища дикого зверя, когда я услышал звуки… — пояснил он. Нед хранил заинтересованное молчание, когда Роберт покачал головой и криво улыбнулся. — Он маршировал какой-то странной и быстрой походкой, так же, как и группа людей, сопровождавшая его. Одетый в полный доспех, потный, ведь его латы видимо были тяжелее тех, что были на его людях. Они видимо уже так маршировали часами, но лишь в тот миг он внезапно остановился и развернулся, вопя что-то про квадраты и засады, — произнес он, и глаза затуманились воспоминаниями, — Молниеносно его войско сформировало квадратную формацию, выставив алебарды, а он как-то оказался посреди них, вопя как мастер-над-оружием на зеленых рекрутов, когда арбалетчики закончили заряжаться и пытались вклиниться в формацию… тогда он поздравил их с титулом самого медленного отряда тупиц, и сказал, что они будут маршировать в течение целого дня, с ним вместе, пока не научатся делать это нормально… и тогда они снова двинулись, шагая по дороге тем странным, быстрым шагом, — сказал он, улыбаясь. — Джоффри производит впечатление довольно ответственного юноши, даже щепетильного, — заметил Нед, несколько смущенно, — он немало помог мне с тех пор, как я стал Десницей. Роберт разразился мощным хохотом: — Это сейчас он такой. Нед, я не шутил, когда говорил, что он еще до недавнего времени был лишь нытиком и трусом, более заинтересованным в дорогих одеждах, чем в войне, — молвил король с неуверенной улыбкой, — А теперь он постоянно выбивает дерьмо из своих многочисленных оруженосцев, одновременно сражаясь со всеми ними этим орудием, которое и копье, и топор одновременно, носится вдоль Черноводной и организует построение мельниц, кузниц и кто знает чего еще, ездит на лошадях по Королевскому тракту с группой дружелюбно настроенного простонародья, которые появились словно из ниоткуда… в то же время твоя дочь прикрывает его, встречает нужных людей и направляет кого надо к нему, шепчет ему на ухо во время пиров и ведет его среди толп лордов и пажей… — сказал он, поминутно чувствуя себя все... счастливее? — Ну, это тогда, когда они не пялятся друг на друга, как твои лютоволки на мясо! — добавил король с монструозным хохотом. — Роберт! — воскликнул Нед, бессознательно замахав головой. — Но это правда! И не смей возражать! — проревел тот, наливая себе вина, и чуточку Неду тоже. Потребность подняться и подойти к шкафу и обратно за собственным вином почти заставила его пожалеть, что он избавился от того Бездаря… почти. С другой стороны, ему как будто и нравилось применять усилия. Двигаясь, он чувствовал себя прекрасно. Роберт явно удивился, когда Нед благодарно принял кружку с кивком и сделал большой глоток, прежде чем поставить ёмкость на стол. — Она сделала его мужем, твоя дочь, — сказал Роберт, выпив свое вино, чуть понизив голос. — Кажется, будто они оба повзрослели, — согласился Нед, делая очередной глоток. — Как будто они черпают силы друг в друге. Так как это и должно было быть, — добавил Роберт тихо, — Я чувствую, Нед, это судьба, — он продолжил после мгновения тишины, преисполненной скрытого значения, — Когда они увиделись впервые во дворе Винтерфелла… они просто смотрели друг на друга взаимно и игриво, как будто все, что стоило сказать, уже было сказано, и согласовано в общем согласии. Когда я сказал Джоффри о помолвке, то он лишь улыбнулся, словно знал об этом, и поблагодарил, а потом вдруг пошел прочь, чтобы «лучше узнать будущую жену», — сказал он, слегка качая головой с боку на бок. — Реакция Сансы была очень похожа. — ответил Нед, уставившись взглядом в кружку. — Наши дома должны были породниться, это было божьей волей, — сказал Роберт, чей голос звучал необычным убеждениям; он словно проглотил что-то горько-сладкое, что прилипло к горлу, и помог себе изрядным глотком вина. — Даже Таргариены не смогли отвлечь от того, что должно было произойти, по крайней мере не надолго, — добавил он со злобой, и почти с облегчением, так словно в конце концов выполнил древний долг. Они молча сидели, размышляя об этом все, и вдруг Роберт поднял кружку: — За наших детей, пусть они процветают, не зная наших потерь и нашего горя, — провозгласил он, непривычно удачно вернув фразу на поэтический лад. Как бы то ни было, он чувствовал, будто наконец сделал хоть что-то правильно в своей жизни. Кружка Неда столкнулась с Робертовой, и они оба выпили до дна, пока новые и старые воспоминания отходили на задний фон, и двое старых друзей решили остаться здесь еще на минуту в приятном молчании. --- «Северная принцесса», так простонародье начало ее называть, — думала Серсея, скрыто наблюдая за девушкой с высоты королевской ложи, пытаясь утолить укол злой зависти. Сперва она считала, что Санса Старк станет идеальной парой для ее Джоффри: покорной, хорошенькой, почтительной девушкой, которая будет прислуживать ему в качестве королевы. Однако с течением времени, как пролетали недели, она начала сомневаться в той оценке все чаще и чаще. В отличие от несформировавшейся, незрелой личности, которую она ожидала, Санса Старк представила себя в столице как настоящая принцесса. Как оказалось, девушка обладала навыками привлекать внимание в выгодном свете, и использовала это для собственной выгоды, хотя она и была новичком в этом по сравнению с Серсеей. Она демонстрировала традиционную красоту, однако ее наряды и прически казались смесью Южного и Северного стилей, которые придавали ей экзотический шарм, отличный от культа южанской моды, который ее мать так пыталась привить своей дочери. Она прибыла в столицу с собственной небольшой свитой, в окружении северных дев, которые лишь придавали ей таинственности, а еще и оказались на удивление лояльными… королева так и не смогла найти осведомителя посреди них. Их собственная свита также была сплоченной; слуги и стражи, да и другие люди из сопровождения, усилили гарнизон лорда Старка в Красном Замке почти на тридцать человек. Королева нахмурилась, когда заметила девушку, что говорила с каким-то рабочим из простонародья, а другие вокруг них кивали на её слова, остальные же пялилась на эклектичную группу, окружавшую девушку. Симпатичные юные и суровые на вид вооруженные Девы; последние были невзрачными и простыми, однако их воинственное присутствие добавляло им шарма, а также и Сансе. Серсея выдохнула, утоляя что-то едкое в животе, откинулась спиной назад и нахмурилась, когда Роберт направлялся к своему месту возле нее. В последнее время мужчина казался непривычно жизнерадостным… видимо нашел себе очередную временную девку для постели. Ей придется заняться этой проблемой перед тем, как вернуть внимание на Сансу, ведь проявление неуважения стоит гасить сразу по обнаружению. --- Санса поблагодарила торговца-простолюдина, пробуя копченую форель, которая была полностью завернута в рулет тонким куском свежего блина. Она задумчиво вздохнула, пережевывая соленую рыбу; пряные листочки добавляли определенный привкус и мятного послевкусия. — Прекрасно, как и вчера, может и даже еще лучше. Спасибо, Фрилл, — она тепло обратилась к торговцу, что едва не заплакал от одобрения, когда окрестные работяги и оруженосцы подошли ближе, заинтересованные вкусным запахом и высокой оценкой из уст «Северной принцессы». — На этот раз ты перехвалила его, — сказала Лира Мормонт. Она имела довольно плоскую фигуру, однако опасный боевой молот с шипами, характерный для Дев Мормонтов, и ее кольчуга — это все придавало ей диковатый вид, однако не без своей особой прелести. Девушка была больше похожа на сестру Алисану, чем на другую сестру, Дейси: невысокого роста и с широкими бедрами, которые как будто все увеличивались с течением времени. — Она не преувеличивает, это и вправду вкусно, — заметила Талия между откусываниями собственного «копченого рулета». Даже с набитым едой ртом голос девы из дома Форрестеров звучал словно небесный колокольчик. Санса постоянно докучала ей об уроках пения после того, как услышала ее однажды в Девичьей башне. — Не знаю, как ты можешь это есть, пока вокруг так воняет, — сказала Лира, сморщив нос, когда они двинулись дальше, а Фрилла окружила толпа новых покупателей. Леди последовала за ними, время от времени делая попытки украсть рулет у какой-нибудь из девушек, и виновато прижимала уши, когда Санса смотрела на нее. Она всегда повторяла попытку, когда владелица того не видела… — Лира права, а люди еще клевещут на Белую Гавань… — добавила Вилла, качая головой, однако Санса заметила, как та девушка энергично жевала собственный рулет. Кажется, она унаследовала аппетит Мандерли, хотя ее фигура и сохраняла стройность. Вилла выглядела очевидным контрастом на фоне Лиры, демонстрируя платья, сшитые умелыми швеями Белой Гавани из местной шерсти и импортных тканей. — Могу ли сделать предположение, что твоя внезапная любовь к экзотическим блюдам не имеет никакого отношения к тому, что это ты и принц являются владельцами всех этих «мясных повозок»? — лукаво спросила Мира. — Понятия не имею, о чем ты говоришь, — беззаботно ответила Санса, кивая какому-то рабочему, который быстро прошел мимо них, ведя за собой осла, который в свою очередь тянул красно-зеленые тележки с запасами еды и маленькой простой деревянной печкой. Это было логическим развитием тех уличных тележек для продажи устриц, которых так любили браавосцы, только значительно больших, с собственной печкой, унифицированным покраской и запасами очень практической еды, которую Джоффри позаимствовал из Йи-Ти. Он рассказывал, что настоящий го-хонг содержал больше специй, отчего язык горел огнем… но как бы он ни тосковал по отсутствию огня в своей пище, все же он предпочитал мятные версии, которые сам придумал. — Уверена, что понимаешь, — сказала невысокая девушка из рода Ридов с небольшим трезубцем на спине, который всегда носила с собой. Санса была искренне удивлена, когда Риды ответили на ее письмо. Она включила ее в список только из-за ее отца, Хоуленда Рида, который был другом Неда, и никогда на самом деле и не надеялась, что кто-то из потаенных озерных жителей — точнее одна конкретная озерная жительница — ответит на ее призыв. Девушка имела веселый характер, что почти заставляло Сансу игнорировать осмотрительный, полный убеждения взгляд, которым она исследовала все вокруг… особенно Сансу и Леди. Последняя участница этой небольшой группы выглядела наименее уверенной. Джейни Пуль легко улыбалась шуткам, однако обычно хранила молчание, медленно и неторопливо поедая собственный рулет. Санса со стыдом признавала, что в течение последних месяцев она уделяла ей мало внимания. С точки зрения Джейни девушка упала в глазах Сансы от лучшей (и единственной) подруги, доверенного лица, до лишь одной из многих подружек, и все они происходили из более могущественных домов. Джейни до сих пор не могла найти твердой почвы под ногами. Все же, Санса нашла себе такую желанную женскую компанию после того, как Джоффри озвучил ту идею, неясно вспомнив то, как Маргери Тирелл использовала своих фрейлин как доверенных лиц для создания алиби, как советников и вестовых. Конечно, ее свита с Севера также могла служить в качестве телохранителей в крайнем случае; это казалось определенной победой над способом формирования свиты у Маргери, что заставляло чувствовать себя Сансу непонятно почему веселее, несмотря на тот факт, что она так никогда и не видела её раньше… Джоффри просто посмеялся над тем, когда она рассказала ему об этом. Джоффри… Она вздохнула, когда ее отряд подошел к небольшому лабиринту из палаток, сдвинутых поближе. — Я желаю напомнить ему, чтобы не сломал себе шею, не можете ли вы прикрыть меня? — она полуспросила-полуприказала девушкам; все они были более или менее сверстниками. Джейни романтично вздохнула, Лира фыркнула, Талия улыбнулась, Вилла кивнула с пониманием, а Мира просто взглянула на неё задумчиво. Каждая отреагировала своим собственным, характерным способом. Лира первой взялась за инициативу: — Ладно, девчонки, быстро расходимся направо и налево, и следите за своими рулетами, иначе она выиграет игру! — добавила Дева-Мормонт, осуждающе посмотрев на Леди, однако лютоволчица просто села на землю и наклонила голову набок, словно спрашивая «Кто? Я?». — Удачи! — прошептала Талия своим сладким голоском, когда Санса отделилась от группы. — Мы встретим тебя с противоположной стороны, Санса. Будь осторожной, иначе лорд Старк снова приставит каждой из нас по септе, — предупредила Лира, и они разошлись во все стороны. Санса двигалась среди чащи палаток, пока они становились все более невзрачными, даже потрепанными; оруженосцы сменились маленькими ребятами, что напряженно полировали доспехи, арборское золотое заменилось на дешевое вино бакалеев, а улыбающиеся куртизанки — на изношенных лагерных девок с Блошиного Дна. Она наконец проскользнула сквозь вход в палатку, увидев Джоффри, что исправлял вмятины в нагруднике молотом; ритмичный звон металла по металлу скрыл шаги, пока она не застыла у него за спиной. Джоффри улыбнулся, почувствовав ее присутствие, как она крепко обняла его, с толикой тревоги. Он положил молот на небольшую наковальню, разворачиваясь вокруг, чтобы увидеть эти голубые глаза, полные сомнений. — Джоффри, — пробормотала она, глядя ему в лицо еще с мгновение, прежде чем прислониться к груди, медленно дыша. — Со мной все будет хорошо, — предостерег он, закатив глаза кверху, и начал массировать ей спину, успокаивая, словно котенка. — Оставь эту уверенность! — отчитала она, а во взгляде появился лед, — В прошлый раз ты говорил так же, а потом чуть не утонул в собственной крови, — отрезала девушка, отходя на шаг. Юноша вздохнул, наблюдая, как она начала шагать по палатке, грызя ногти. — На этот раз все будет по-другому, — сказал он. — Ага, так по-другому, что ты собираешься выйти на бой против того самого противника. Если кто-то и имеет преимущество, даже сражаясь одинаково в каждой новой жизни, так это Гора, — молвила она с нажимом. — Санса, в тот раз я легко относился к жизни и надел побитые доспехи. На этот же раз все будет иначе, — он попытался убедить ее. Она покачала головой: — Не мог бы ты занять второе место? Двадцати тысяч золотых драконов все равно хватит для большей части второй фазы на Черноводной… а ты уже выиграл и общую схватку, и соревнование лучников, — сказала она. — Санса, все будет хорошо, — попытался он снова. — Я просто не хочу снова видеть тебя там, на земле, как когда ты тогда лепетал о цветах и королевах красоты, разбрызгивая кровь, — сказала она тихо, — Безразлично, что мы можем снова переродиться, я не желаю видеть тебя в таком состоянии. Никогда больше, — прошептала девушка. Джоффри молча обнял ее, и Санса глубоко вдохнула, прежде чем взглянуть ему в глаза. — Не делай там представления, как прибудешь на поле. Просто выбей сэра Григора из седла и вернись ко мне, где тебе место. Ладно? — спросила она серьезно. Джоффри кивнул один раз, медленно… и вдруг зыбкая улыбка заполонила лицо, и он разбил серьезность момента: — Я буду рыцарем прямо из легенды, моя честная дева, — сказал он, дразня и имитируя изысканные манеры; Санса дала ему легкого пощечину, не имея сил сдержать смех. Она снова вздохнула, прежде чем нежно схватить его за щеки, и поцеловала: — Удачи тебе, — прошептала она, прервав поцелуй. Джоффри смотрел на нее в течение секунды, но вдруг поцеловал с силой; неизбежная перспектива боя, искренняя тревога в ее глазах и мятный вкус ее губ заводили его. Санса казалась искренне ошаленной, когда он прервал поцелуй; она схватила его за края простой кожаной рубашки и толкнул к деревянному шкафчику, что стоял у наковальни. Он уже собирался извиниться, когда она соединила их губы, глубоко проникнув языком, прежде чем отступила назад и пронзила его взглядом, тяжело дыша. Джоффри пялился в ответ в течение нескольких секунд, и они оба медленно дышали, пытаясь овладеть собой, хотя и дальше крепко держались руками. Дыхание Сансы, кажется, углублялось с каждым новым вдохом, каждый следующий был спокойнее предыдущего, и она медленно моргнула. Он сжал кулаки, отпустив ее, едва сохраняя контроль над собой… Санса наконец полностью овладела собой, сделала последний глубокий вздох, и сделала шаг вперед, высвобождая огромное, мятное дыхание горячего воздуха, что пах Домом Дуре и благословенными ночам возле камина. Джоффри моргнул, осознав, что снова сумасбродно целует ее; девичьи ногти старались показать себя на полную, рвали на нем рубашку. — Подожди. Нас услышат, — он смог проговорить между поцелуями, уже не контролируя движения собственных рук, блуждавших по ее животу. Казалось, что ее тренировки с девицами Мормонтов и Ридов помогли Сансе вернуться в надлежащую форму. Ему это очень понравилось. — Каждый межевой рыцарь в этом лагере или уже выиграл, или вскоре уложит девку сегодня. Конечно, сэр Старс не будет отставать от этой благородной компании, — ответила она шутливо, исследуя шею сбоку и кусая за ухо. Джоффри что-то буркнул, приподнимая ее, и рухнул вместе с ней на постель, лежавшую на земле у стенки палатки; он не мог говорить, потому что Санса зажала его шею локтевым захватом, останавливая любое возможное отступление от шквала обжигающих поцелуев. — Легко относился к жизни, — она повторила его слова с пренебрежением, прервав последний поцелуй, и он смотрел на нее глазами, полными огня, — Сейчас я тебе напомню все причины, чтобы жить дальше, — прошептала она, начав расшнуровывать платье; руки Джоффри радостно помогали ей в этой затее, хотя они и имели привычку отвлекаться на посторонние прелести. -- Санса откинулась на спинку сиденья прямо перед оградой ложи, пытаясь отогнать навязчивый багрянец со щечек, когда Бран и Арья гомонили возле нее сбоку. — Я уверен, что Серебряный Рыцарь выбьет его из седла! — бормотал Бран перевозбуждено, так что отец ласково потрепал его по волосам и так же откинулся назад в своем кресле, сидя в заднем ряду. — Ну не знаю, а что, если Гора будет мухлевать? — зашептала Арья в ответ, бросая взгляд на пока еще пустое поле для поединка. Повсюду вокруг толпились рыцари и простолюдины, галдя на весь голос; видимо половина их одновременно поедала вкуснейшие «копченые рулеты», которые разлетались мгновенно с повозок торговцев в течение тех трех дней турнира. — Так что же вы двое делали на самом деле? — проникновенно спросила Вилла сбоку от Сансы. — Просто пообщались, — соврала Санса, озвучив, пожалуй, самую неубедительную версию за всю историю Вестероса. — Ага, — пробормотала Лира сзади от них, а Джейни и Талия зашептались между собой, сумасбродно хихикая. Санса не удостоила никого из них ответом, поправляя складку на платье, когда Мира перегнулась через сиденье сзади и помогла ей с тем. — Спасибо, — прошептала девушка, и багрянец на щеках еще более усилился. — Не за что, — ответила наглая девчонка. — Наступает последний раунд! Сэр Григор из дома Клиганов! И сэр Джоннел из дома Старсов! — провозгласил герольд, и простолюдины сразу закричал в восторге, когда король Роберт махнул рукой. Конь горы остановился лишь чуточку правее Сансы, великан слегка поклонился королю. — …Сэр Джоннел из дома Старсов! — герольд завопил снова, оглядываясь в поисках участника. Санса неуклюже подвигалась, почувствовав взгляды своих фрейлин. — Ни слова, — прошипела она сквозь зубы. Арья обернулась и взглянула на сестру с озорной улыбкой, очевидно запутавшись в происходящем: — Санса! Я знаю, что серебряный рыцарь победил твоего храброго сэра Лораса, — то слово она произнесла глумливо протяжно, — Но ведь нет причины желать ему неудачи, — сказала она, несколько смущенно. Санса ничего не сказала, она только почесала шею и наклонилась вперед, вращая головой и разглядывая дальний конец поля, параллельно стараясь не укусить губу до крови. — Что ж, не могу винить сэра Старса, — сказал Роберт со смешком, качая головой. Он уже поднялся, чтобы провозгласить победителя, и голос Сансы остановил его. — Подождите! Вон он едет! — воскликнула она в спешке, и через две секунды Джоффри появился перед всеми, одетый в посеребренный крашеный доспех, с глухим шлемом, закрывающего лицо. Он ехал верхом с легкостью, словно излучая расслабленную уверенность, каждая мышца тела словно была настроена в унисон с галопом черного коня, когда он без труда подъехал прямо к Горе, переведя коня от галопа до полной остановки за какое-то мгновение. Он казался довольно веселым, расслабленным и уверенным… Санса едва дышала, пытаясь прогнать тот проклятый румянец… Конь Горы отпрянул назад, когда Джоффри поздравил короля глубоким, чуточку наигранным поклоном, однако она знала, что этот поклон на самом деле предназначался ей… она знала, что юноша сейчас смотрел на нее тем взглядом. Наглый придурок, подумала она неодобрительно, когда король кивнул вновь прибывшему. — Нашел мужество в последний момент, а? Так чего же вы ждете! — закричал Роберт. Серебряный Рыцарь искренне засмеялся с этой шутки, прежде чем подвигать плечами и перевести взгляд вперед; он вытянул шею, несмотря ни на что. Санса нахмурилась, глядя на Джоффри, и громко кашлянула, одновременно сжимая правое плечо. Юноша посмотрел на нее, потом перевел взгляд на собственное плечо и поправил наплечник, который немножко сдвинулся с места. Он грациозно кивнул ей, словно рыцарь из легенд, прежде чем тронуться, и конь перешел на галоп до своего места, так как был владельцем этой земли, бросая боковой взгляд сквозь прорезь шлема, когда проезжал мимо нее. Это он меня дразнит при всех?! Подумала она возмущенно; багрянец на щеках вернулся с удвоенной силой, когда Джоффри повел коня кругами на краю поля, щеголяя великолепным умением в управлении лошадью, прежде чем схватить копья у оруженосца; простонародье неистовствовало, а отец нахмурился, и король хохотал. Даже Леди заинтересовалась зрелищем, верно сидя возле девушки. Гора уже ревел от нетерпения, когда враз рога прогудели сигнал; великан пришпорил коня в направлении врага, гоня того неудержимо, как ураган, и Джоффри… Тревога боролась с раздражением, когда ее любимый резко пустил коня вперед быстрым галопом, самим видом словно излучая уверенность, слегка сгорбившись и подобравшись; острие копья качалось с боку на бок, пока враз не застыло твердо, как раз в момент столкновения с Горой. Сердце Сансы забилось в панике, когда их поглотила туча деревянных обломков; обе девичьи руки по собственному желанию поднялись до рта, когда настоящий взрыв звуков накатился на нее, и сэр Григор заревел. Гора свалился с седла набок, врезаясь головой в столб ограждения, его конь продолжил бег; Джоффри бросил на землю разбитое древко копья и торжествующе замахал зрителям. Казалось, он слегка пошевелил плечом, но пока Санса не заметила ни капли крови… Она высвободила неудержимый выдох облегчения и откинулась на спинку кресла; сумасбродная толпа хлопала в ладоши и ревела, приветствуя победителя. Казалось, будто все присутствующие закричали одновременно, и Санса закатила глаза, когда конь Джоффри погарцевал к королевской ложе. Роберт уже приказывал принести денежный приз, когда Джоффри поклонился; конь довез его до вычурной короны из роз и фиалок, что свисала со стены возле вывешенных щитов проигравших участников. — О, Семеро, — пробормотала Санса, заранее испытывая стыд, и Арья захихикала. — Ты бы хотела такую, не так ли? — уколола ее сестра, когда Джоффри повернулся конем к королевской ложе, держа корону в руке. — Прошу тебя, не надо, — она полу-прошептала, полу-воскликнула… но юноша словно проигнорировал ее, поднявшись на ноги в стременах; он держал корону словно какой-то рыцарь из эссосских спектаклей. Он и в самом деле собирается сделать это, подумала девушка в отчаянии, едва сдерживая улыбку. — А теперь, по древней традиции наших королевств, я провозглашу свою бессмертную любовь к самой красивой Деве на всем свете! — начал он с пафосом, отчего простонародье взбесилось, а королева покачала головой. — Ох, это он из них, — пробормотал Роберт Неду, все еще улыбаясь. Джоффри подъехал еще ближе, и Санса сжала зубы, когда он остановился прямо перед ней; их лица были на одном уровне благодаря росту лошади. Она решила покориться судьбе, разглядывая юношеские мерцающие глаза сквозь прорезь, и тепло улыбнулась, как он повысил голос: — Я провозглашаю леди Сансу Старк моей королевой любви и красоты, самой красивой Девой на белом свете! — заорал он, осторожно цепляя корону ей на голову; красные и фиолетовые лепестки падали, закручиваясь вокруг ее лица, пока она благодарно смотрела на него, не имея возможности злиться, когда он так смотрел на нее. Снова. Вокруг раздавалось немало приветствий от простонародья, но среди дворян запала мертвая тишина. Она услышала звуки, будто кому-то перехватило дух от удивления, а также шепот между всеми окружающими, пока Джоффри продолжал, постепенно усиливая громкость голоса: — Ее голубые глаза манят меня, словно само сумеречное море, спокойное и ласковое, даже когда оно скрывает величественные штормы, полные силы и мощи! — воскликнул он, глядя на нее, сверкая металлом. — Это… Это неслыханно! — закричала Серсея, — Роберт! Сделай хоть что-то… — Прошу минуту вашей тишины, милостивая королева! — воскликнул сэр Джоннел, перебив ее, — Потому что даже королевская власть не сможет остановить горящую мощь настоящей любви! — провозгласил он, стыкуя руками, — Воистину! Я не мог даже в мечтах представить красоту леди Сансы! Ведь, если бы я был благочестивым мужем, то подумал бы, что это сама Дева Небесная спустилась с небес, чтобы спасти мое грешное существование! — высвободил он тот поток глуповатых преувеличений, явно не собираясь останавливаться дальше. — Джоффри… прекрати! — едва смогла произнести Санса между приступами безудержного смеха; ворчание и шепот слышались со всех сторон вокруг нее и постепенно усиливался, а толпа простонародья почти замолчало. — Роберт! Джейме! Этот межевый рыцарь смеет.. — завизжала Серсея истерически, и даже Эддард поднялся со свирепым выражением лица. Роберт закричал к королевским стражам, требуя схватить «урода», он весь побагровел и поднялся со своего кресла. — Я-я-я не позволю! — отозвался Бран, вскочив на ноги со стороны Арьи, и Лира нагнулась вперед и силой толкнула его на место. — Не делай глупостей, — прошептала она брату своей леди. — Лорд Старк! Позвольте мне наказать урода! — ревел разъяренный Джори, трогаясь к месту Сансы, расталкивая в стороны гостей и слуг, а сэр Барристан добрался до ограды с противоположного конца ложи и спрыгнул в грязь, обнажив меч одним плавным движением. — Слезайте с лошади и отойдите прочь от леди Сансы, сэр Джоннел! — приказал сэр Барристан, шагая к ним, его меч блестел под полуденным солнцем, — Сохраните хоть частицу чести, которую еще не потеряли! — выкрикнул он угрозу. — Никогда! — провозгласил Джоффри, словно один из мучеников из «Браавосского долга», поворачивая голову и глядя на сэра Барристана, выпятив грудь. Санса вдруг с ужасом осознала, что он так и не остановится, пока она сама его не остановит. — Никогда, говорю я снова, справедливый рыцарь! Если я умру ради любви, то пусть так и будет, я с радостью отдам… — она прервала тот поток подсознания, нагнувшись вперед, и сорвала шлема с его головы, вслух браня. — Привет! — сказал Джоффри, оборачиваясь к ней с монструозной веселой улыбкой, и уже хотел продолжить провозглашения своей «бессмертной любви», и Санса смогла закрыть ему рот глубоким поцелуем. Она не знала, сделала ли это, потому что это единственное могло бы заставить его замолчать — нуждалась ли в проклятом облегчении, потому что была вынуждена смотреть, как ее возлюбленный едва не погиб на глупом турнире. Сейчас ей это все было безразлично. Все присутствующие замерли и шокировано пялились, как тишина поглотила все вокруг, когда разъяренные требования по голову «сэра Джонела» застряли в глотках лордов… ну, все, кроме Арьи. — Фуууу! — запищала ее сестра с невероятным красноречием. Санса неохотно прервала поцелуй, Джоффри улыбнулся к ней, садясь в седло: — Знаешь, сейчас здесь разверзнется настоящий ад за это, — уточнил он. — Ага. Насладимся этим, пока они все до сих пор шокированы? — спросила она. — Ладно, — согласился юноша, подвинувшись ближе к голове лошади, оставляя за собой достаточно места для нее; Санса перепрыгнула через ограду и уселась позади него. — Приветствуйте все победителя турнира, общей схватки и стрельбы из лука! — воскликнула Санса вызывающе, подняв руку Джоффри кверху; конь медленно двинулся мимо ошарашенного сэра Барристана и изменил курс в триумфальном круге по полю, — Моего жениха, принца Джоффри из дома Баратеонов! — проревела она с гордостью. Толпа простонародья взбесилась. Они кричали и свистели в восторге, приподнимаясь и топая ногами, хлопая и выкрикивая имена. Королевская ложа и ближайшие к ней трибуны проявляли меньше энтузиазма, отдельные зрители шокировано хлопали, пока большинство до сих пор находились в плену смущения. — бху… бу… БУААААААГАГАГАГАГАГАГА! — ревел король Роберт, держась за живот одной рукой, а другой колотил по спинке кресла, смеясь как одержимый демонами. Королева качала головой и переводила взгляд с гарцующей пары на Роберта и обратно несколько раз, прежде чем ее разъяренное выражение медленно сменилось на привычное раздражение. Роберт и далее смеялся со слезами на глазах, и Серсея обнаружила, что тихо смеется от всей нереальности всей этой ситуации. Неужели мой сын действительно выиграл все три соревнования на этом проклятом турнире? Думала она, пытаясь отбросить шок от возможных последствий. — Принц Джоффри — Серебряный рыцарь?! — наконец Бран смог произнести вслух, — Принц Джоффри обещал мне… что научит, как надо драться… Серебряный Рыцарь.! — лепетал малый в трепетном непонимании, когда Джейни вздохнула и почти упала в обморок. — Это так романтично, — она снова вздохнула, глядя, как корона Сансы оставляла след из лепестков за лошадью, некоторые из них застряли в ее волосах. Талия хихикнула, поддерживая Джейни за спиной, и украдкой взглянула на нахмуренную Лиру. — Что такое? — спросила она у нее. — Нас опять приставят по септе, — ответила та раздраженно. — Что ж с этим поделаешь, — мудро добавила Мира. Чуть позади и слева от них стоял Джори Кассель, возвращая меч обратно в ножны. — Мой господин? — спросил он, не имея уверенности, что делать дальше. — Пусть они уезжают, Джори, пусть уезжают, — отозвался лорд Эддард Старк, созерцая счастливую пару, — Мы поговорим позже, — добавил он таким тоном, что фрейлины Сансы аж вздрогнули.