Purple Days / Пурпурные дни

Для Сансы дни молниеносно бежали один за другим, заполненные размещением заложников из Простора и наблюдением за разнообразными последствиями войны. Дела в общем были в лучшем состоянии, чем ей поначалу казалось; ужасы битвы, похороны отца, Джори, Лиры и многих других несколько деформировали ее восприятие мира в течение первых месяцев выздоровления. С севера прибыли матушка и Робб, и она была искренне рада, что он может играть роль сильного старшего брата для Брана и Арьи. Полная слез встреча едва не закончилась тем, что мать уже собиралась забрать всех своих детей на Север, хотя Арья и даже Бран сопротивлялись этому. После отцовской гибели братишка надоедал Джоффри днем и ночью, умоляя принять его в Королевскую гвардию, и в конце концов ее муж был вынужден уступить. Бран вместе с Арьей теперь тренировались под присмотром Миры; дева из рода Ридов, ветеран волчьей ночи, убедилась, что они также являются потенциальными варгами. Ее собственные тренировки так же продолжались, но уже по-другому. Гибель Леди не повлияла на растущую силу магических умений, но изменилось то, насколько просто стало их использовать. Она практиковалась с птицами и колибри, отчасти, чтобы шутить с Джоффри, но также и потому, что птицы были значительно глупее ее бесстрашной лютоволчицы. Но хоть они и разделяли значительно меньшую силу воли, все же Сансе до сих пор было трудно даже приблизиться к уровню той связи, что она разделяла с Леди, и девушка почти не различала цветов, глядя на мир их глазами. Мира признавала, что уже не знает, чему еще научить свою госпожу, ведь и сама знала лишь несколько трюков из копий книг в Сероводном Дозоре (Дозор-в-Сероводье, замок Рода Ридов). Наследие Рода дошло через века до современности очень фрагментарным и неполным, и кроме удивительного открытия, что ее брат Жойен как-то может общаться с чардревами - не было каких-то особых мистических откровений, которым она могла научить королеву. Робб чувствовал себя, словно в клетке, как и его Серый Ветер, когда прибыл в столицу, значительно позже окончания основных сражений. Однако он быстро оживился, когда пообщался с Джоффри, который предупредил Старка об орде одичалых. На этот раз Манса должна встретить вся мощь Севера, вместе с половиной Гвардии, что росла ежедневно в численности. Речные лорды также согласились послать свои войска, ведь их честь и гордость практически требовали этого из-за даров Джоффри, а также из-за того, что они не прибыли вовремя на защиту Королевской Гавани от Станниса. Черноводные цеха и торговая компания продолжали свою работу, расширяясь и нанимая новых работников из числа простого люда, которые все потеряли из-за войны, наполняя почти опустевшую казну государства и частично платя невероятный долг. Планы по созданию Королевского банка Вестеросу пришлось отложить на лучшие времена, из-за потерь золота и недостатка компетентного руководства; возможно те неурядицы мог бы решить Тирион, если бы до сих пор был жив. Хотя лорд Мандерли оказался довольно искусным и лояльным мастером-над-монетой, и ему недоставало искры инноваций и творческого подхода, с которыми Тирион так гладко вписывался в их общее с Джоффри видение будущего Вестероса. Сам же Джоффри стал непривычно молчаливым после того, как жена рассказала ему о матери. Тайвин отослал ее в Утес Кастерли без лишних дискуссий, довольный возвращением должности Десницы. Джоффри лишь кивнул на то, прежде чем закрыть глаза, и сказал, что, пожалуй, было бы лучше, если бы они сделали так сразу после коронации, предполагая, что в этой жизни не получится остановить Долгую Ночь. Серсея была просто слишком непредсказуемой, имея достаточно ума в голове, чтобы создать хаос, но недостаточно, чтобы упорядочить для своего плавного прохождения через него. Она является моим бременем сказал Джоффри жене с побитым видом... и уж лучше отослать ее к Утес Кастерли, чем прибегнуть к... более кардинальным мерам. В те дни он был очень уязвим, припоминая резню, что учинил на берегах Узкого моря, когда гнев, вызванный действиями Станниса, несколько угас, так же и припоминая то, как потерял самоконтроль во время допроса Вариса. "Проклятая" сторона личности - как он сам это называл-довольно легко выныривала на поверхность, когда вокруг бурлили кровь и бесконечная война. Он и сам использовал ее на поле боя, направляя против врагов, за что лишь получал взамен дополнительные почести от лордов государства. Однако, чем глубже он высвобождал ту ярость - тем проще становилось потерять контроль... и поэтому юноша возобновил ежедневные медитации под чардревом, считая, что некоторая потеря времени, не потраченная на прямое правление, стоит возвращению мира в сознании и железного самоконтроля, которым он так гордился раньше. А мир жил своей жизнью. Королевствами распространялись вновь созданные песни и баллады, которые даже ее удивляли необычной силой и популярностью. "Свежевание Железной Черепахи" стала любимой в Штормовых землях; во всех тавернах гремела и вульгарная, дерзкая песня о "гордом лорде-охотнике", который выкладывался на все сто, пытаясь снять панцирь с одной конкретной, упрямой черепахи, которая имела "наглость принять удар и далее продолжить идти вперед". Песня - очевидно же - вспоминала о Ломаса Эстермонта и его невероятное упрямство и стойкость, что тот проявил во время последней ночи мятежа Ренли. Хаос из-за внезапной битвы в павильоне Ренли заставил самого молодого из Эстермонтов сражаться за собственную жизнь, в окружении враждебных лордов-просторян; и юноша пытался прорубиться сквозь толпу врагов к своему раненому отцу. Дикон Тарли-который явно был любимым ребенком в глазах своего отца-попытался остановить его... и вскоре попробовал сталь в ответ. Если Рендилл Тарли и пытался перед тем остановить бойню, то после того явно уже выбросил ту мысль. Гибель любимого сына и наследника заставила старого воина взорваться неистовством берсеркеров, что сузило весь окружающий мир к одной-единственной цели: собственно Ломаса. Лорд Тарли превратился - со слов очевидцев - в олицетворение ужаса, настоящего Жнеца смерти; старый ветеран прорубился сквозь людей, словно сквозь тростник; тела и даже столы разлетались во все стороны, когда он пытался разрубить Ломаса пополам тем своим монструозным двуручным мечом, что звался Губителем Сердец. Однако молодой человек выстоял, и после невероятно долгого поединка - длившегося несколько минут или часов, никто не мог сказать наверняка - Рендилл устал достаточно, чтобы допустить ошибку, которой Ломас сразу воспользовался и добил лорда. На следующий день Джоффри посвятил юного Эстермонта в рыцари, и "железная Черепаха", как его начали прозывать с того дня, превратился в одного из самых преданных союзников короля среди штормоземцев, став естественным лидером кучки связанных кровью молодых мужчин, приобретших статус лордов и рыцарей в те дни по всему краю. Его брат, лорд Эймон, получил титул Защитника Юга, так как у Тиреллов отобрали протекторат; Эстермонты будут надзирать над штормовыми землями, но не получат их в наследственное владение. Джоффри провозгласил то королевство собственностью дома Баратеонов из Королевской Гавани - на веки вечные-которое он передаст своему наследнику так же, как Таргариены передавали родовой Драконий камень потомкам королей. "Рога из Бронзы и Стали" была значительно мрачнее и скверной; то была песня, которую стоило слушать во время выпивания вина в память погибших друзей или как напоминание всем, что не стоит бунтовать против Баратеонов из Королевской Гавани... а также та песня служила особенно мучительной насмешкой над просторцами. "Королевские Кулаки" и "Кровь и Грязь" были особенно популярны среди гвардейцев; Кулаки вообще стала неофициальным походным маршем Первого Полка (сама идея была новой для Вестероса), тогда как вторая песня пелась каждый раз, как подвыпившие гвардейцы собирались в любом месте и по любой причине. Такая артистическая креативность подданных искренне удивляла ее мужа, даже больше, чем саму королеву. Со временем юноша наловчился считать Вестерос не более чем варварской периферией в плане культуры, по крайней мере если сравнивать его со свободными городами и Дальним Востоком. Отдельные из этих представлений она разделяла, но довольно быстро изменила мнение, став свидетелем того взрыва творчества не только со стороны бардов и менестрелей, но и простонародье, который собирался в трактирах после работы и, не зная, чем другим занять время, брался творения истинного искусства. "Скорбь волчицы" была меланхоличной, "последний танец Оленя" почему-то одновременно вызывал смех и появлению слез на глазах в равной степени, а "Ренлина веревка" была печальной и невероятно мрачной, содержа куплеты, которые на самом деле не так уж и положительно вспоминали королеву и короля, или монархию в целом. Джоффри не имел решимости запретить исполнение той песни, хотя и имел определенные аргументы в пользу такого решения, чтобы не получить обратной реакции. Такие песни существовали всегда, но Санса начинала понимать, что их можно было направить, изменить таким образом, чтобы не только вселять страх, так как Тайвин делал с "Рейнами из Кастамере", но и усиливали преданность, чувство единства, или даже подпитывать боевой дух перед битвой. Это было интересным открытием, и определенные идеи уже бушевали в ее сознании относительно того, как использовать это все в будущем... Однако время не стояло на месте, так же, как и Пурпур, и мир двигался дальше. Начало их правления было окроплено кровью, но фундамент власти оказался достаточно крепким. Они правили вместе, пытаясь подготовиться к грядущим проблемам; появлялись новые полки, производство в Королевских землях росло, как простой народ брался за топоры и лопаты, пилы и веретена, алебарды и арбалеты. Цены постепенно снижались, а расходы все увеличивались, ведь все больше и больше серебра оказывалось в карманах простонародья Королевских земель; их жизнь понемногу улучшалась, и все новые и новые магазины и ларьки открывали двери перед покупателями по всей столице. Подобное происходило и в Речных землях: на водах Трезубца суетились целые торговые флоты речных галер, а городские торговые привилегии воспринимались купцами почти вроде посвящения в рыцарство. Вестерос имел невероятный неиспользованный потенциал, полнился разнообразием всевозможных ресурсов, еще и имел немалое население... но было не так уж много времени на создание благосостояния, прежде чем упомянутое благосостояние придется использовать для превращения экономики всего континента в военную машину против Иных. Однако баланс золота в казне колебался, и им приходилось занимать все больше и больше у Железного банка... к счастью, опыт предыдущей жизни в Браавосе немало помог, ведь они знали, что именно и когда именно стоит говорить, чтобы создать положительное впечатление на представителей банка. Поддержка со стороны лорда Тайвина также оказалась весьма затратной... но по крайней мере этот человек и так находился на вершине списка людей, достойных титула Десницы. Они вместе работали, выкладываясь на полную, пока на горизонте собирались грозовые тучи, и в конце первые признаки войны таки достигли столицы... --- Прошло почти три с половиной года после пробуждения Джоффри, когда одичалые напали. Они собирались посоревноваться с внушительной мощью, хорошо усиленной людьми и припасами стены. Рассказывали, что лорд-командующий Торн едва не заплакал, увидев огромный обоз, двигавшийся по Королевскому тракту; северяне, гвардейцы и речники прибывали, усиливая защитников. Пять заброшенных замков отстроили почти с нуля. На стене установили новые требушеты и катапульты. Прибывали обозы со стрелами и доспехами. Оба, Джоффри и Санса, знали, что каждое мертвое тело к северу от стены со временем станет вражеским солдатом в предстоящей долгой ночи, но задержки из-за войны и мириады дополнительных проблем несказанно ломали немало планов. Джоффри еще никогда не правил в течение столь длительного промежутка времени, а Санса вообще не имела подобного опыта раньше. Как оказалось, опыта не хватало им обоим. Справляться с сотнями заговоров, тысячами препятствий, миллионом мелких проектов — это все требовало постоянного надзора. Они просто не имели достаточно времени на это все, не имея возможность покинуть столицу для долговременных переговоров и войны на севере... именно поэтому Джоффри послал Ланселя и Оливара на переговоры с лидерами одичавших, усилив их аргументы всем личным составом первого и второго полков гвардии. Без личного присутствия короля или королевы на переговорах... результат был легко предсказуем. Условия рассматривались с учетом многих изменений, но одичавшие не могли согласиться на то, что подошло бы лорду Роббу, и наоборот. В конце концов дикари атаковали, заплатили за это своей кровью и панически отступили под преследованием рыцарей Речных земель. Однако новости с севера занимали в сознаниях Джоффри и Сансы едва ли не второстепенное место, ведь очередная неожиданная угроза возникла, не тогда и не в том месте, как это предполагалось. Из Долины прилетели вороны, неся плохие новости: над стенами Чаячего города поднялись знамена Таргариенов. --- - Не могу в это поверить... – пробормотала Санса, рыская среди писем, большинство из которых были докладами от ее шпионской сети или от лордов со всех уголков Долины, – Как мы могли это упустить? Варис... он же... – она запнулась, снова перечитывая одно из писем, - И наши шпионы в Лисе... Джоффри печально вздохнул, шагая по безлюдному залу Малого совета: – Он должен был иметь потайной канал связи через Узкое море... и собственных агентов в долине так же, – проворчал он, – Видимо было ошибкой оставлять его живым после коронации, – добавил юноша. - Очевидно паук покончил с собой, имея по крайней мере часть контактов Бейлиша в Долине. Между "исчезновением" и созданием нашей собственной сети агентов прошло немало времени для воплощения такого замысла, – вздохнула Санса. Джоффри медленно дышал, опершись на стол, и разглядывал карту Долины Арренов: – У них нет шансов на захват Вестероса, – сказал он неторопливо, проводя пальцами вдоль горных дорог, – Они попытаются захватить весь край и контроль над дорогами в начале зимы, когда горные перевалы засыплет снегом, то у них будет шанс обезопаситься от вторжения, а каждый месяц восстание будет только прибавлять по капле к легитимности Эйгона, – отметил он. - Сколько там врагов сейчас? - спросил он у нее. – Десять тысяч воинов из Золотых Мечей, еще три тысячи других наемников из различных отрядов, и по крайней мере дюжина слонов, – сказала она мрачно, – Однако они не успеют захватить горные перевалы, прежде чем наши войска туда дойдут, – добавила девушка, слегка качая головой, – Это очевидно провальный план с самого начала. – А это приобретает смысл в связи с противоречивыми письмами, что мы получаем в течение целого дня, – согласился Джоффри, - Чтобы там не пыталась воплотить твоя тетя Лиза, очевидно это не сработало, судя по тому вчерашнему письму из Соколиного гнезда... письмо подписал лорд Нестор Ройс, а не леди Лиза... - он размышлял вслух. Санса кивнула: - Видимо Варис манипулировал ею еще до того, как мы... – между словами послышалась короткая пауза, - Убили его. Видимо она считала, что по ее слову вся Долина поднимется на бунт, а Варис умер задолго до того, как успел воплотить ту иллюзию, – сказала девушка. Джоффри буркнул с выражением злой сатисфакции: – По крайней мере то кровопролитие несколько лет назад кое-что сработало нам на пользу... лорды долины не так глупы, хотя некоторые песни с этим не соглашаются... – сказал он, и довольное выражение испарилось, когда юноша вспомнил, чего это стоило, – Ну, по крайней мере часть из них не так глупы. Тот говнюк «Эйгон» видимо ожидал, что вся Долина встретит его хлебом-солью, а вместо этого попал в болото, из которого пытается выбраться с помощью... напомни, как тех лордов зовут? – спросил он у Сансы. - Графтоны крепко держат Чаячий город в руках, и они постараются нанять как можно больше наемников, теперь, когда обман уже открылся. Среди крупнейших домов, поддержавших «реставрацию», являются Мелколмы и Вейнвуды, а также большинство дворян, граничащей с северным побережьем крабового залива... последние видимо больше из-за страха перед десятью тысячами воинов, марширующих на запад, чем из-за остатков лояльности к принцу-Таргариену... - ответила она. Джоффри снова буркнул, странствуя взглядом по карте: – Ага, это едва четверть всей силы долины... Однако имея в руках Железную Дубраву и Старый Якорь они крепко держат вход в залив, особенно если новости о захвате Рунного Камня являются правдивыми... это усложнит любые попытки высадить армию с моря на юге, – пробормотал он, переводя взгляд на Сансу. - И что ты собираешься делать? - мрачно спросила она. - Должны остановить их немедленно. Нет времени на длительное обескровливание, в любом случае география Долины не позволит осуществить это... нет, – сказал он, разминая плечи, - Я должен прорубиться сквозь них, это будет стоить немалого количества жизней, но просто нет времени на что-то другое, учитывая наступление осени... - Гвардия и так забрала в свои ряды большинство способных воинов королевских земель, они все сражаются на севере вместе с половиной речных лордов... и мы не можем созвать и забрать штормовых лордов, пока Дорнийцы не сделали свой ход... –она задумалась, прежде чем нахмуриться, - Так кого ты собираешься взять? - спросила Санса у него, уже наперед зная ответ... однако ей он не понравится. Джоффри медленно кивнул: – Придется положиться на деда. Пора уже и западникам повоевать за своего короля, – провозгласил он. Санса смотрела на мужчину еще с минуту, укусив губу, и наконец силой схватила его за голову, глядя прямо в глаза: – Не позволь ему контролировать тебя, – сказала она. - Кому, Тайвину? - спросил он полушутливо, на что Санса лишь слегка кивнула головой. - Джоффри... - пробормотала она с тревогой. Он взял одну из ее ладоней, нежно сжав. Юноша погасил отрицание, что едва не вылетело изо рта, и скривился: – Все те битвы, Санса, все те войны и восстания, одно за другим... – прошептал он, - Ярость, безумие на поле боя... – Джоффри запнулся, но Санса не отвела безжалостного взгляда, и хотя он мог бы обмануть самого себя, и не мог сделать того же с ней, – Все это возвращает тени прошлого, они словно прилипают и окутывают... - пробормотал он, закрыв глаза. - Ты сопротивлялся и победил его раньше, с помощью своей силы воли. Сможешь так же поступить и сейчас, – сказала она с железной уверенностью. Джоффри медленно дышал, снова взглянув на нее; уверенность в голосе жены придала ему силы. – Я не позволю деду контролировать себя, не в этот раз, - пообещал он. Я побеждал рыцарей и колдунов, драконов и чудовищ. Я не поддамся этому проклятию, ни за что... Клянусь Старыми Богами, пообещал он сам себе мысленно. --- Вонь поля боя была привычным запахом для лорда Тайвина Ланнистера. Старик уверенно шагал среди мертвых тел, быстро, но недостаточно сильно, чтобы со стороны казалось, будто он спешит. Лорд Марбранд низко поклонился, когда Тайвин прошел мимо него; Этот лорд руководил действиями двух сержантов, что скидывали тела на телеги, которые вскоре здесь проедут. Его вассалы также двинулись за ним, уверенно и без сопротивления входя в Долину. Лорд Нестор Ройс - защитник лунных ворот-быстро погасил аляповатую попытку Лизы Аррен совершить мятеж, обезопасил Соколиное гнездо, почти не пролив при этом крови, и сохранил для Короны оставшуюся часть края к северу и востоку. Тайвин почти усмехнулся, разглядывая изувеченные тела воинов Мелкольмов и Вейнвудов, что лежали на небольшом поле, где сегодня утром прошла битва. Лорды западных земель показали себя с лучшей стороны, пробившись прямо сквозь ничтожные войска этого претендента на престол "Эйгона". Старик честно удивлялся, как такая очевидная ложь могла вообще сработать в пользу фальшивого Таргариена; обман был очевидным для любого, кто находился внутри Красного замка в тот день, много лет назад... Элия Мартелл не проливала бы слезы над каким-то двойником, размышлял он, шагая. В отличие от того, как король вел себя раньше, на этот раз Джоффри согласился с предложением Тайвина. Просто не было достаточно времени, чтобы плавно погасить восстание малой кровью. Если этот бунт получится раздавить быстро и безжалостно, то тогда уже не будет никаких сомнений (с точки зрения Тайвина), что правление внука будет огражден вплоть до его смерти. Сам Джоффри сидел на стуле, до сих пор одетый в доспех, и смотрел на дорогу, прислушиваясь к удаленному шуму моря. Он напоминал Тайвину самого себя, когда тот был в таком же возрасте... Решительный, безжалостный к врагам, когда дело доходило до наказания предателей вроде Рейнов из Кастамере. Последние несколько лет оказались решающими для дома Ланнистеров. Один... сын умер, а дочь была опозорена и выслана прочь из столицы. Король крови Ланнистеров сидел на Железном Троне, демонстрируя лучшие черты обоих домов, Баратеонов и Ланнистеров, которого поддерживала большая часть Семи Королевств в этот момент времени. Несмотря на все изъяны его дочери - а их было немало - она все-таки осуществила важнейший долг, наложенный на нее ее домом, и это балансировало потерю карлика. Старика в общем удовлетворял финальный исход дела, которое он начал много лет назад, в миг, когда узнал о смерти Лианны Старк. Настолько удовлетворял, что он... почти сжалился над мольбами дочери. Почти. Вдова-Ланнистер, до сих пор способная рожать детей, была слишком весомым аргументом в Игре Престолов, чтобы просто позволить ей жить как заблагорассудится, в конце концов. - Дед, - сказал вежливо Джоффри с легким стальным оттенком в голосе, слегка наклонив голову, и взглянул на него краем глаза. И действительно замечательный результат... хотя мальчишка иногда и был слишком снисходителен... к низким по статусу дворянам. – Ваша милость, – ответил он важно, поклонившись именно таким образом, как и пристало в такой ситуации; Джоффри повернул голову, чтобы наблюдать за дедом обоими глазами. - Западные рыцари мужественно одержали победу на этом поле боя, – рассеянно прокомментировал король. – Они были рады продемонстрировать мощь Западных земель, ваша милость... особенно теперь, когда потеряли возможность проявить себя в большинстве сражений на юге, – мягко ответил Тайвин, не имея сил сдержать намек на недовольство в голосе. Его до сих пор это раздражало. Половина сил Тайвина провели войну, стоя лагерем возле Океанической дороги пути, угрожая Простору с севера, пока другая половина едва успела добраться до столицы, как раз вовремя, чтобы отобрать жалкие клочки земель у нескольких мятежных лордов Узкого моря. (Океанская дорога также известная как Морская дорога — одна из крупнейших дорог Вестероса, расположенная на западе континента и соединяющая Простор с Западными Землями) Их полное отсутствие во время «танца Оленя» было настоящим унижением... однако, к счастью, сегодня он имеет возможность исправить ту ошибку. Он и двадцать пять тысяч мечей, лучших воинов Западных земель. Тайвин заметил колонны солдат Белморов и Корбреев, маршировавших прямо к ним, и заметил, что долинцы такие же ярые, как и западники. Лорды Долины даже больше желали доказать свою лояльность, став первыми, кто ударил по силам мятежных лордов на прошлой неделе. Джоффри просто кивнул. Каждый раз, как он разговаривал со своим внуком, между ними возникала атмосфера вежливости и замкнутости, даже при исполнении рутинных обязанностей Десницы в столице. – Настоящая резня еще ждет нас впереди, Лорд Тайвин, – сказал парень, возвращая взгляд на дорогу, которая поведет их среди холмов вплоть до самого Чаячего Города. Второстепенное войско разделилось под руководством лорда Крейкхолла, имея приказ занять все мятежные замки на севере залива, пока остальные люди марширующего до Чаячего города и соединятся там с основным войском. Джоффри поднялся, снова наградив Тайвина острым взглядом, прежде чем кивнуть, и начал собираться, надев тот рогатый шлем, которым так восхищались мелкие дворяне. Возможно было несколько лишним предлагать руку Серсеи Оберину Мартеллу, считая исход ее предыдущего брака. Может бы стоило организовать брак с каким-то лордом из Западных земель, как награду для того из вассалов, что лучше всего проявит себя во время этой современной компании… --- – Центр прогибается, – настороженно сказал Джон, глядя в подзорную трубу; Джоффри повернул свой инструмент в ту сторону, фокусируясь на шеренге долинцев, которые постепенно отступали под атаками наемников Золотого Общества. — Вот дерьмо. Лучники! – закричал Джоффри, – Сосредоточьтесь на центре! - проревел он, замахиваясь рукой; сержанты подхватили приказ и перенаправили стрелы к середине поля боя. "Эйгон" или кем бы он там ни был на самом деле, решил ускорить столкновение, когда узнал о катастрофических потерях несколько дней назад. Вся эта авантюра на самом деле стала провальной в тот миг, когда менее четверти долины стала на сторону восстания, и ситуация лишь ухудшалась после битвы на высоких холмах. Вейнвуды, Вайдманы, Рутермонты и Мелколмы явно получили приказ удержать и усилить проходы вдоль залива, держась так долго, как только смогут, выигрывая время для Золотых мечей, что должны выступить вместе со значительным ополчением Чаячего города, создав немалое войско, которое могло иметь неплохие шансы на победу... и, пожалуй, должно было бы потом двинуться к Кровавым вратам, прежде чем в Долину прибудет подкрепление из остального Вестероса. (Кровавые Ворота — небольшая пограничная крепость на западе Долины Аррен, охраняющая Высокую дорогу на пути из Речных Земель) Однако Джоффри просто прошел не задерживаясь, окрашивая холмы в красный кровью врагов или союзников, поровну. Он использовал превосходящую численность своих войск, пока мятежные лорды не сломались, и тогда Эйгон должен был сделать выбор - закрыться ли за стенами Чаячего города, попав в осаду, или выйти на бой в чистое поле. Через перспективу попасть в блокаду от вновь созданного Королевского Флота и потерей еще большего количества наемников и лордов-дезертиров - загнанный в угол парень-король явно решил бросить на врага все, что имеет, с небольшим шансом на победу... Джоффри маневрировал своим неповоротливым из-за размера войском, как только мог, с адекватными, если не невероятными результатами... По крайней мере я еще не начал крушить булавой пальцы своим вассалам... подумал он с сожалением на мгновение, проникаясь через возбужденные шеренги. Золотые Мечи были исключительной боевой силой, не в сравнение с каким-либо феодальным войском из профессиональных воинов. Они заимствовали все лучшее из вестероского военного ремесла и столетиями использовали Эссос как точильный камень для оттачивания мастерства, пока каждый-каждый солдат и офицер не выучил идеально свою функцию, оптимальную для побед. Он ожидал, оценивая состояние шеренг. Правый фланг прекрасно держался под командованием лорда Бейнфорта, и уголки губ юноши опустились от сдерживаемого отвращения, когда он увидел Гору, что прорубал немалую дыру в рядах пестрой смеси золотых мечей и других наемников. Он сражался здоровенным двуручным мечом, держа его в одной руке, а в другой - деревянный щит, которому могла бы позавидовать и верблюжья баллиста; Клиган возвышался над морем низких людей, проливая кровь направо и налево. - Кажется лорд Бейнфорт крепко держит своих вояк в кулаке, – прокомментировал Джон. – Надеюсь, что он сдержит Гору, ведь им приказано удержаться на месте, а не наступать, – пробормотал Джоффри. Джон фыркнул, возвращаясь к обозрению центра. Шеренги выровнялись, но у долинцев был неуверенный вид. – Еще нет, – Джоффри ответил на не озвученный вопрос, – Они еще не выставили наперед свой небольшой длинноносый козырь, - добавил он. - Небольшой? Интересное слово, - буркнул Джон, проверяя, хорошо ли шлем держится на голове. Джоффри ждал, нетерпеливо щелкая пальцами по нагруднику. Он и сам желал уйти в чащу боя, чтобы помочь прекратить всю эту потерю времени и добить врага... – Хорошую ленту ты получил, - сказал он вместо этого. Джон покраснел, переминаясь на месте, как наименее искусный лжец на белом свете: – Да просто люблю зеленый цвет, – едва произнес юноша. – Ну конечно же, – Джоффри сразу согласился, – Красивый цвет... хотя он мне напоминает геральдические краски одного определенного дома... что – то связанное с болотами и ящерами, - добавил он, нахмурившись. – Мы сохраняли приличие, – ответил тот мгновенно, голос звучал непривычно тихо. Джоффри фыркнул: – Да расслабься, Джон, -сказал король со смешком, удивленный тем, как легат-ветеран может так нервничать из-за девушки, когда перед ними бушует поле боя... хотя, если подумать, Мира все-таки может быть довольно грозной со своими сеткой и трезубцем. Джоффри щелкал пальцами по металлу, продолжив осмотр битвы, и медленно дышал. Еще рановато, подумалось. - Я уже... - Джон замолчал, вздохнув, прежде чем грустно улыбнулся Джоффри, – Мы уже решили. Я напишу письмо лорду Риду, когда мы вернемся, - сказал он, удивительно серьезно. Джоффри улыбнулся, обернувшись, и хлопнул его по плечу, отчего заскрипел доспех. – Я также пришлю письмо, как твой гордый суверен, – сказал юноша с хитрой улыбкой, - Хотя и сомневаюсь, что это нужно... - он запнулся, смотря на удивленное выражение лица Джона. - Тебе что-то известно? - спросил легат со страхом. – Санса имела необычно загадочный вид, когда я упомянул при ней эту тему, потому считаю, что она уже сама пообщалась с лордом Ридом... и довольно успешно, как мне кажется, – признался Джоффри. – Это... – улыбка Джона увяла, как он посмотрел на центр шеренги, – Они не устоят, – проговорил он, прежде чем обернуться к королю. - Слишком рано... – пробормотал Джоффри, пожав плечами, – Значит время пришло, – сказал он мрачно, надевая рогатый шлем. - Кровь и грязь, Джоффри. Я извещу свой полк, - отозвался Джон, быстро шагая в сторону, приказывая строю алебардщиков, стоявших в небольшом отдалении позади эпицентра. – Кровь и грязь, – пробормотал Джоффри, еще с секунду разглядывая поле боя, прежде чем обернуться назад, – Лорде Бракс, – позвал он спокойно. – Ваша милость, – ответил лорд Андрос Бракс, который стоял чуть позади короля, с важным видом. Западники, которые смогли проявить хоть крупицу тактической гибкости, довольно быстро поднимались вверх среди советников Джоффри. – Возьмите лошадь и попытайтесь пробиться сквозь тех последних рыцарей на левом фланге, – быстро проговорил Джоффри и указал на левый край шеренги, где остатки Золотых Мечей из последних сил рубились с рядами измученных рыцарей Арренов и Ройсов. - А затем ударьте по их пехоте, сокрушите воинов Графтонов, – приказал он. - Все исполню, ваша милость! – воскликнул лорд Бракс и криво усмехнулся, уже садясь верхом. Этого мужчине стоило лишь спустить с поводка... Половина вестероской науки войны заключалась в том, как найти нужного человека, способного выполнить задание; Джоффри уже начинал это понимать. Просто в теории, но то значение "нужный человек" могло означать целый спектр значений, начиная от экономики и дальше до политики и до престижа... - Посланник! – рявкнул король, когда лорд Бракс повел на бой половину резервной кавалерии Западных земель. - Командир! – воскликнул посланник, подбежал на несколько шагов и отдал честь. - Передай лорду Тайвину удвоить натиск на левом фланге. Как только Графтоны и люди Чаячего города сломают строй - он должен атаковать в центр, – быстро проговорил юноша, исследуя поле боя. Отдельные несколько долинцев в середине шеренги уже начали отступать, убегая от Золотой мясорубки, которой была дисциплинированное ядро Золотых Мечей. Стальные латы, боевые молоты, секиры и длинные мечи проливали кровь ведрами, пока таргариеновские флаги реяли над морем золотого блеска, и Джоффри улыбнулся. Вон, где он... подумал он с нетерпением. – Так точно, Командир! - воскликнул посланник и свернул к левому флангу. Гвардейцы составляли незначительный процент от королевского войска, однако Джоффри неумолим в применении посланников, чтобы сохранять связь со всеми своими силами. - Командир! По вашей команде! - во весь голос закричал Джон, опустив забрало шлема, и полная усиленная когорта позади него проревела в унисон. Они были лишь костяком того, чем должен был со временем стать третий Полк, но раннее появление Эйгона в этой жизни застало гвардейцев врасплох; их было лишь с тысячу человек, а первый и второй Полки воевали далеко на севере. - Вперед! – закричал Джоффри, беря в руки булаву и меч, и присоединился к Джону, что обернулся к своим людям. - Первая когорта! Свободная формация! – прорычал легат, – В атаку! – приказал он, и гвардейцы ответили уверенным движением вперед, наклонив алебарды на две трети прямого угла, приближаясь к почти сломанной шеренги долинцев прямо по центру боя. В отдалении слышался постоянный шум волн, которые накатывались на берега залива; широкие пшеничные окрестные поля были стоптанные на грязь, долинцы отступали перед стальной стеной, ускоряя побег, когда первая шеренга достигла рядов Золотых Мечей. - Отведайте стали! – ревели солдаты, пробегая последние шаги, и ударили алебардами и арбалетным залпом по врагам. Толосские пращники засыпали ряды гвардейцев свинцом как раз перед столкновением; один метательный желудь размозжил челюсть бойцу вплотную возле Джоффри, когда люди заревели, и сталь встретилась с плотью. Денежные мешки в Эссосе, поддерживавшие претендента на трон, явно не пожалели денег на наемников, и это чувствовалось на поле боя. - Пламя и кровь! – ревели наемные воины, отбиваясь длинными мечами и булавами, секирами прикрывая товарищей от ударов, пока болты пробивали глаза и нагрудники. Гвардейцы и долинцы умирали под ритмичным, неудержимым натиском Золотых Мечей, падая от попаданий метательных копий, которые медленно летали по воздуху, падая сверху с обманчивой силой, пробивая доспехи и плоть. - Кровь и грязь! – взревел Джоффри; его люди подхватили клич, и он высоко поднял булаву; металлические рога ярко блестели, когда юноша влетел во вражеские ряды, меч и булава выбивали оружие из рук и убивали тех, кто оказывался у него на пути. Джон сражался по правую руку от него, методично орудуя алебардой словно смертельным инструментом, прикрывая Джоффри со своей стороны; а легата прикрывал Призрак, пока стальная стена продвигалась вперед, даря врагам болты, сталь и смерть. Они формировали ударный клин, пробивая ряды наемников, пытаясь пробиться к таргариеновским знамен. Джоффри увидел уголком глаза, как левый фланг распался под атаков рыцарей западников; ополченцы Чаячего города ломали строй, и казалось, что графтонские воины пытаются отойти к центру. Дед уже проводил свои силы для окружения, ведя более чем семь тысяч воинов, беря уцелевших врагов в тиски. Теперь уже недолго ждать... - Труби! – прорычал Джон, утапливая копьевидный отросток алебарды в грудь врага; острие пробило нагрудную пластину, залив позолоченный доспех красным. - Что за трубы... – Джоффри запнулся, когда Золотые Мечи начало уверенно отступать, оставляя бреши в защите и строиться в колонны. Вот дерьмо, подумал Джоффри, когда гвардейские рога затрубили снова, сигнализируя всему контингента отойти назад. Он лишь краем глаза смог увидеть своих рейдеров и стрелков, мчавшихся с флангов, метая и стреляя по настоящей лавине живой плоти, которая приближалась. Стрелы и копья врезались в слонов, но толстая кожа и позолоченные кожаная броня сильно уменьшали эффект, и лишь две или три твари рухнули на землю. Остальные звери (два десятка) продолжили бег прямо на Джоффри и его солдат. - Соберитесь! Приготовьтесь к столкновению! - отчаянно закричал Джон, а Призрак взвыл. Еще больше слонов взревело от ярости, когда баллистные болты вылетели из-за линии соприкосновения, пробивая плоть и сбивая наземь еще нескольких тварей; лихорадочная попытка Джоффри создать полевую артиллерию принесла первые плоды. Однако сработала нехватка времени, и около четырнадцати зверей таки достигли колонн, сформированных Золотыми Мечами; наемники пропустили тех машин для убийства в промежутки между собой, пока гвардейцы шокировано ревели с алебардами наготове, а арбалетчики натянули тетива. Это стадо ударило по ним словно молот Кузнеца Небесного; длинные белые бивни, оплетенные позолоченными цепями с железными шипами, разбили линию алебард, когда хоботы вырывали людей из шеренги, словно траву; отдельные твари умирали от арбалетных болтов и алебард, однако уцелевшие словно взбесились, топча всех по линии соприкосновения. Джон и Джоффри взревели от ярости вместе с десятком гвардейцев и долинцев, когда слон возник прямо перед ними, трубя свой клич до небес; здоровенная туша отбрасывала тень над рядом алебард в дрожащих руках. Призрак выпрыгнул впереди них за мгновение до столкновения с тварью и зарычал словно одержимый демонами, вгоняя тренированную боевую машину в какой-то первобытный страх. Слон в шоке отшатнулся, его всадник и лучники на спине упали по сторонам, когда Джон использовал эту возможность и рванул вперед как сумасшедший. Он вонзил алебарду животному в живот, как искусный мясник, разрезая брюхо, от чего тварь снова отшатнулась и свалилась набок, падая на наемников, которые побежали в атаку за слонами. Джоффри был занят, выкрикивая приказы, ругаясь, когда долинцы сломали строй, и алебардщики, казалось, уже были готовы повторить пример союзников; спотыкаясь после ужасных потерь, нанесенных слонами, и разрушительной атаки Золотых Мечей, которые возобновили атаку сразу... Однако бойцы вокруг Джоффри еще держались, слон напротив них ревел от отчаяния, когда Джон вскарабкался по его телу и воткнул алебарду в ее шею; животное придавило телом во время падения едва ли не половину того отряда наемников, что атаковали их. - Мои Белые Кулаки! – взревел король, вздымая меч кверху, - За мной! - закричал он, бросаясь в открытые просветы вражеского строя на изумленную вторую шеренгу наемников. Он отбил атаку секирой как раз вовремя, чтобы избежать удара, вонзил булавой по подбородку того воина и крутанулся мимо другого, пробиваясь глубже во вражеский строй, рубя мечом шеи и локти. Лава алебардщиков догнала его за секунду, ревя вместе со своим королем, всей массой стали, проламывая строй дезорганизованных вражеских солдат. “Вот они!” Джон крикнул, указывая одной рукой. Поле битвы было сведено к одному бою, одной борьбе, когда Джоффри, Призрак, Джон и более двух десятков алебардщиков врезались в элиту Золотых Мечей, смешивая знамена. - Наконец-то мы можем это все закончить! – удовлетворенно бормотал Джоффри, рубанув сзади по ноге какого-то ветерана, заставляя беднягу пошатнуться на одной ноге, прежде чем добить его булавой по голове боковым ударом. Он юркнул вперед мимо падающего тела, двигаясь прямо к сереброволосому юноши, одетого в позолоченные латы, в украшенной драгоценными камнями короне вместо шлема и с выгравированным трехглавым драконом на нагруднике. Парень мрачно сгруппировался, отходя на несколько шагов, и заблокировал удары Джоффри щитом. Джоффри заметил отблески валирийской стали как раз вовремя, чтобы увернуться; меч пролетел у него над головой, отрубая оленьи рога на шлеме. - Пламя и кровь! - закричал король-юноша между ударами, пока Джоффри дико уворачивался, нанося удары по Эйгону, когда тот открывался для атаки. Когда бастард погибнет, Золотые Мечи распадутся, а с ними и все войско. Джоффри слышал звуки боя вокруг себя, хаос, вызванный слонами и окружением врагов, превратил поле боя в настоящее безумие. – Черное Пламя, да? Пожалуй, я добавлю его к своему Трону! - захохотал король, отступая набок, позволяя предполагаемому вертикальному замаху безопасно пролететь мимо себя... хотя и несколько ближе, чем он вычислил. Мечи из валирийской стали были чрезвычайно быстрыми. (Чёрное Пламя — один из фамильных валирийских мечей дома Таргариенов, после провала первого восстания Блэкфайров Эйгор Риверс увез меч с собой в Вольные Города, где и основал наемный отряд Золотые Мечи) - Что скажешь на это, Уотерс? – он попытался вывести врага из равновесия, ударяя парня по руке, и Эйгон отступил назад; его лицо выказывало смесь гнева и страха, когда Джон ударил по нижней стойке сбоку от Джоффри, задев алебардой броню на ноге претендента. - Коннингтон! Защити своего короля, черт возьми! – панически прорычал молодой рыцарь; нагрудник с изображением утки на зеленом поле заполонил поле зрения Джоффри, когда рыцарь пошел в атаку. Джоффри отразил атаку двуручного меча, пытаясь приблизиться поближе к новому противнику, пока Эйгон продолжил отступление. Рыцарь с гербов Коннингтонов появился из бурлящей массы стали и смерти вокруг них, заставив Джона отступить. Легат отреагировал великолепно, прижав кончик своей алебарды к мечу Коннингтона, разорвав его в сторону и повторив первый обезоруживающий прием, которому Джоффри научил его много лет назад. Коннингтон едва имел время вытащить свой кинжал, как Джон разрубил его голову пополам топором алебарды, продолжив натиск на Эйгона, пока гвардейцы и Золотые Мечи бились насмерть вокруг них. Призрак защищал своего хозяина со спины, рычал и грыз любого, кто рисковал слишком приблизиться. - Джон! – завизжал король-подросток, когда рыцарь-Коннингтон упал на землю; юноша взревел от ярости, грубо столкнувшись с легатом Сноу. Джоффри удивленно поднял брови, когда утиный рыцарь (Сир Ролли Дакфилд, также известный как Утка) мастерски сделал ложный выпад, двигаясь вбок, прежде чем нанести удар. Техника сработала на отлично, когда враг пробил острием дыру в нагруднике Джоффри, слегка задев кожу, прежде чем король ответил ударом булавы по руке рыцаря и отскочил назад. А он искусен, подумал он, подавляя боль и заново оценивая противника. Он уклонялся и наносил удары, изучая слабые стороны этого мужчины, пока Джон и Эйгон дрались между собой вблизи; Джон отпрянул назад, когда Черное Пламя коснулось его правой руки. - Осторожнее с лезвием! Оно легче и быстрее, чем кажется! - воскликнул Джоффри с толикой тревоги, отбивая замах утиного рыцаря, и пнул его в ответ. Лучше закончить это все как можно скорее, подумал он, сокращая дистанцию с рыцарем. Тот попытался отпихнуть юношу мечом, но Джоффри поймал лезвие в замок своим мечом и булавой, подлетел к врагу и ударил головой по лицу. Долбаный Эйгон отрубил мои рога, подумал мрачно, когда оглушенный рыцарь отшатнулся, Джоффри отбил нелепый удар двуручного меча. Призрак устрашающе взвыл, когда Джоффри снова приблизился и вонзил меч между пластинами на локти шокированного врага; волосы на шее встали дыбом, когда он обернулся к Эйгону. Джон смотрел на глубокий порез, тянувшийся от плеча до горла сквозь прорубленный и разбитый доспех, держа в руках два обрубки алебарды. - За Джона Коннингтона! – прорычал Эйгон, бросаясь на него с Черным Пламенем в руках; черно-серебристое лезвие прошло сквозь тело Сноу насквозь. Лицо Джоффри скривилось от ярости, красный туман затопил поле зрения; из горла вырвался бессловесный, дикий крик, когда он отбил удар меча утиного рыцаря набок бронированной рукавицей и ответил, булавой прямо в лицо. - Сегодня трехголовый Дракон воцарится снова! – торжествующе взревел Эйгон, осознав, что только что убил одного из высших офицеров вражеской армии, и развернулся к Джоффри, купаясь в подбадривании золотых мечей, что приветствовали своего короля; триумф и гнев сменяли друг друга на лице юноши, когда он увидел, что утиный рыцарь погиб. - Меч Королей! - ревели соседние воины с упоением; гвардейцы огрызались к ним в ответ и переглянулись между собой, бросая взгляды на короля, не прерывая боя, шокированные потерей своего легата. - Любишь такие песенки? – мрачно спросил Джоффри, быстро шагая к сукиному сыну, полностью поглощенный темно-красным туманом, отбросив в сторону меч и булаву. Эйгон оскалился в ответ: – Так это закончится таким образом, – сказал он с удивленным оскалом, – А это тебе за Утку, – добавил молодой человек с гневом, как и подобало истинному королю прямо из легенд, замахнувшись вниз Черным Пламенем, целясь прямо по груди Джоффри. Джоффри не замедлился. Вместо этого он свел руки вместе и материализовал Светлорев в вихре пурпурных фракталов; золотистое лезвие появилось в реальности и остановило удар Черного Пламени посреди замаха. Неестественный, диссонирующий скрежет валирийской стали зазвучал над полем боя; рыцари, солдаты и ополченцы оборачивались, чтобы увидеть каскад потустороннего света, на мгновение осветившего все вокруг. - Что?! – забормотал Эйгон, широко раскрыв глаза, прежде чем Джоффри послал ему бронированным кулаком прямо по носу. Мощный удар заставил Таргариена отпрянуть назад, и Джоффри продолжил натиск с приглушенным рычанием. Эйгон и дальше отступал, вернув Черное Пламя в защитную стойку, и разглядывал Светлорев с непониманием. - Убейте его! Убейте его немедленно! - закричал он панически. Двое бывалых ветеранов-Мечей выступили вперед из толпы, но Джоффри проскочил между их атаками и отрубил одному полноги, оставляя бедняге вопить от боли на земле, и пригнулся, уклоняясь от удара его товарища. Он взмахнул мечом, не останавливаясь, пронзив черный нагрудник и перерезая хребет второму врагу, и неудержимо продолжил движение к Эйгону. - Настоящие песни полны тьмы и ужаса, – сказал ему Джоффри, быстро делая шаги направо и налево, сбивая врага с толку, прежде чем ударить Светлоревом грубым боковым замахом. Скрежет валирийской стали снова разнесся по полю боя, Джоффри крутанулся и отрубил верхнюю часть щита Эйгона. - Убейте! Убейте его немедленно! – орал Эйгон, но воины Золотого Меча уже ломали строй, начиная отступление, увидев неподалеку флаги западников. Львы Ланнистеров дико извивались под порывами ветра, пока копья пробивали плоть и броню; закованный в латы Тайвин лично вел своих рыцарей вперед, прорубая себе путь к Джоффри. – Думал, что они просто так отдадут тебе королевства? - проревел Джоффри, на мгновение метнувшись влево, позволив мечу просвистеть мимо. – Ты ошибся, парень, – добавил он низким голосом, полным ярости и уверенности, и резко рубанул по руке Эйгона быстрым нижним замахом; щит упал на землю с фонтаном крови. Парень-король завизжал, разбрызгивая кровь из обрубка, сумасбродно замахнувшись на Джоффри, однако тот наперед вычислил это, поймал юношу за руку с мечом и крутанул ее вокруг оси, ломая кость словно мясник, который разбирает свинью. Он ударил по ней Светлоревом, грубый удар разделил плоть и сталь. Черное Пламя полетело вниз в грязь, ладонь Эйгона и дальше крепко сжимала рукоятку, пока крики ее бывшего владельца удвоились в громкости. – Сдохни, – прошептал Джоффри прямо в красивое лицо парня, целясь острием меча в горло, когда его остановило рычание сзади. Люди вокруг бежали во все стороны, некоторые Золотые Мечи бросали мечи на землю, уставившись на него с округленными ртами, пока их монарх визжал от боли, а Призрак обернулся от тело своего погибшего партнера, уставившись красными глазами на Эйгона, шестого этого имени. – Он твой, - Джоффри обратился к лютоволку и швырнул заплаканного претендента на землю. Призрак налетел на парня, ухватив клыками за глотку, и сразу добил одним мощным укусом. Джоффри мелко-мелко дышал, пока какая-то маленькая частичка сознания кричала от отчаяния, и он понял, что до сих пор не почувствовал возмездия. Джон стоил десятка таких говнюков, подумал он, оборачиваясь к паникующим солдатам Золотых Мечей, которые массово сдавались в плен, и мрачно усмехнулся, шагая к ним. Светлорев в руке ощущался легким, словно перышко, и он боролся за каждое дыхание, подняв золотистое лезвие кверху. Не дай тому ощущению контролировать тебя, откуда-то издалека донесся шепот, и его словно парализовало, когда юноша взглянул на сломанных разбитых воинов. Лезвие задрожало в руке, прежде чем он сделал очередной глубокий вдох; война, кровь и смерть взывали к нему, требуя действия, а ему сейчас хотелось лишь закончить начатое. Джон стоил сотни таких воинов, снова подумал он, и оскал на лице начал исчезать, когда он услышал, как Призрак отошел от трупа Эйгона. Лютоволк вернулся к Джону, преданно вылизывая лицо парня. Он еще раз вдохнул полной грудью и развернулся от раздавленных поражением людей, шагая к Джону, и стал на колени возле него. Что бы он подумал, увидев меня в таком состоянии? Появилась мысль, которая и вывела его окончательно из той красной пелены. Юноша простоял так некоторое время, глядя на тело и пытаясь понять, как это ему удается - столько раз видеть воочию гибель своего друга и не терять разум каждый раз, как приходится с ним пересекаться в новой жизни. Он уже столько раз видел его смерть... от собственных рук или от вражеских мечей, возле него, сражаясь за собственную жизнь, за своих друзей, за свою семью... Джоффри взял голову Джона ладонями, задумавшись о том, увидит ли он когда-нибудь, как он состарится и у него будут внуки, или цикл Пурпура лишит его даже этого.. Он подумал, сможет ли сам когда-нибудь посвятить в рыцари сыновей своего храброго друга, после того, как Цикл будет побежден, и проклятие закончится. Люди вокруг смотрели на юношу, не отводя взглядов, полных восторга или ужаса, в зависимости от цвета их знамен. Вся мощь Западных земель лавиной навалился на отступающую пехоту, пока гвардейцы и долинцы вязали уцелевших, что сдались в плен. Очередной обычный день в Вестеросе, подумал Джоффри мрачно, возвращая взгляд к телу Эйгона. Он несколько минут записывал в памяти черты лица парня, прежде чем снова стать на ноги; королевские обязанности требовали его присутствия, потому лорды и офицеры уже двигались к монарху, ожидая приказания. Как встретимся в следующий раз-твоя смерть уже не будет такой славной, пообещал он, снова позволяя воображаемой мантии короля-воина окутать себя, пока вестовые и лорды приближались, ожидая команд. Вестерос нуждался в своем короле.