Purple Days / Пурпурные дни

Черные стражи доказали свою дисциплинированность и качество муштры, но результаты предыдущего боя говорили об обратном. Нехватка тяжелых доспехов и неуклюжая командная цепочка — для Джоффри стало очевидным, а также то, что их не готовили к боестолкновениям в чистом поле. Они не были линейной пехотой, хотя матриархи не очень и прониклись немалыми потерями среди своих рабов во время столкновения. Было очевидным, что истинной ценностью всех четырех Палат, с точки зрения Каркосы, была не мощь их одурманенных охранников и не сомнительная стоимость их кораблей, а скорее сила и количество их Заклинательниц Теней. Копья из теней и тьмы, которые могли сбивать крылатых вихтов прямо в небе, были лишь самой очевидной из их сил; а также за ними шли странные ритуалы и заклинания, от которых сами корабли вибрировали; магия, которая заставляла живых мертвецов замирать на месте или распадаться на пепел, развеиваясь под малейшим порывом ветра. Джоффри вычислил, что объединенная мощь составляла около ста пятидесяти Заклинателей теней. Чуть менее, чем двадцать из Палат Юга, тридцать с севера, сорок или пятьдесят с Востока и чуть больше шестидесяти с Запада… по крайней мере Запад имел столько членов перед недавним «унижением». Собранные воедино и хорошо подготовленные Заклинательницы теней с Асшая составляли мощь, которая могла поспорить в силе с небольшой армией, и так их воспринимал эскорт из крылатых людей, когда колдуньи продолжали путешествие по реке вверх по течению. Желтые крылья были своеобразной стражей лорда Каркосы, хотя Джоффри предполагал, что они были скорее небольшой армией. Около пятисот этих существ сопровождали корабли в течение остального плавания. Он часто ловил себя на том, что наблюдает за их парением, восхищаясь уровнем развития тактического маневрирования в воздухе, с военной точки зрения. Сначала юноша сравнивал их с кораблями, но это лишь выдавало его вестероское происхождение. Искусство боя на драконах, или во время танца драконов или во время немногочисленных гражданских войн в старой Валирии, имело значительно больше схожестей с морской тактикой; громоздкие, обычно массивные драконы прикрывали слепые пятна в поле зрения своих товарищей, пока те спускались ниже для испепеления пламенем целей на земле. Крылатые люди относились к искусству воздушного боя в совершенно ином стиле, по крайней мере насколько Джоффри мог это видеть. Великолепная индивидуальная мобильность означает, что воины должны отлично маневрировать, чтобы достичь такой эффективности, включая сержантов для координирования движений отряда. Он дважды имел возможность увидеть их в действии. В первый раз это была засада обычных вихтов, когда корабли сделали остановку у заброшенного рыбацкого городка, а другой — когда они пересекали горы Рассвета. Подавляющее большинство Желтых Крыльев относилось к подразделениям Косых Крыльев, быстрых, одетых в легкие доспехи, вооруженных саблями, летуны, специализирующиеся на бое с аналогичными воздушными целями. Они отрубали крылья противникам, и по существу служили в качестве легкой пехоты, когда ситуация требовала этого; хотя на земле их эффективность была низкой по сравнению с другими легкобронированными отрядами. Каждый пятый летун входил в число элиты войска: Крылатых Копейщиков. Средняя броня, строгая дисциплина и длинные копья; эту ударную формацию муштровали атаковать наземных противников сверху, используя одновременно и сталь, и ужас. После приземления они также могли служить в качестве весьма достойной тяжелой пехоты, о чем вскоре узнали вихты, сидевшие в засаде у гор Рассвета. Все же, они продвигались дальше, и сияние Красной Кометы в небесах вызывало дрожь по коже от трепета и подозрений среди Заклинательниц Теней. К этому времени даже наименее умелые среди вызывающих уже знали, что приближается нечто величественное и ужасное, а матриархи практически ощущали запах чистой силы в воздухе. Иметь дело с таким колоссальным объемом магии было бы опасно, по крайней мере так они это объясняли… Юноша сказал Сансе, что вестей о оживших орд мертвецов, что поглощали континент, было достаточно, чтобы понять это, но видимо «они воспринимают все по-другому»… что-то такое она ему ответила. Скрытое море отличалось от того, что Джоффри ожидал. Море и окрестные долины расположились между горами Рассвета, а собственно Сокрытое море было глубоким разломом, подобным Иссохшей Бездне, однако наполовину заполненным бурными водами. Там царили непрерывные штормы; постоянно огромные волны выныривали из глубин и проносились по поверхности словно кракены, разбиваясь о скалистые берега и смывая в море вихрей. Сам Каркос располагался у входа в устье реки, которая продолжалась на юго-восток; вблизи города лежала небольшая, но плодородная долина Улан, простиравшаяся до расколотого мыса: места, где воды Шафранового пролива соединялись с бурным морем… по крайней мере так рассказывал Махил Суул. Столица Лорда-Колдуна возвышалась на острове, что выныривал на поверхность из глубин Скрытого моря; черный участок земли, не больше Тироша, соединен двумя величественными каменными мостами с обоими берегами устья. В сущности это все служило величайшим оборонительным рвом из всех, когда-либо виденных Джоффри, хотя он имел предположение, что сама природа местных обитателей нивелировала это стратегическое превосходство. Город выглядело одним сплошным шпилем на черной скале, широкая основа постепенно преобразовалась в острую вершину, вытесанную из цельного топаза, откуда, как рассказывали, Желтый Император правил своими землями, постоянно приглядывая за подвластными землями. Их прибытие в город прошло без приключений; они быстро продвигались к величественным городским воротам, хотя Джоффри и мог видеть стайки крылатых вихтов в немалом отдалении. Его искренне поразил сам мост, который на самом деле оказался подъемным — немалая секция моста была поднята, когда массивные противовесы на противоположной стороне стен лежали внизу. Они продвигались к центральному шпилю кругами, по спирали, и немалые улице, что служили основными транспортными артериями города, которые показались Сансе довольно переполненными, о чем она сразу и спросила у Махила. — Много людей с севера нашли приют, спасаясь от нечисти, что опустошила Мир, ощутив гостеприимство Желтого Императора, — пояснил Суул, — Его милость убедился, чтобы все вновь прибывшие получали еду, пока они будут помогать в меру собственных сил в защите нашего города. Что ж, это не звучит уж так зловеще, подумал Джоффри. — Здесь не было никаких беспорядков из-за недостатка пищи? — спросила Санса. — Только минимальная паника, да и ту быстро притушили. Желтый Император, в его безграничной мудрости, уверился в том, что городские запасы пищи будут усилены, еще за месяцы до появления первого вихта. — А скажите-ка, уважаемый Махил, как продвигается сейчас война, которую ведет император? — спросил Джоффри. Если кто-то и должен был бы это знать, так это Суул. Если юноша все правильно понял, то Махил служил своеобразным кастеляном и лордом-командующим всех войск, которые присягнули на верность Желтому Императору. Крылатый мужчина, кажется, размышлял над тем вопросом, пока они продолжали движение по большой дороге; люди вокруг низко кланялись им и паланкинам, которые двигались позади. Джоффри замечал разнообразных персонажей, от бескровных людей и крылатых до йи-тийцев и бледных обитателей Серой Пустоши; все перемешивались в этом городе, следуя осторожному, неуверенному ритму. — Прогресс замедлился, — наконец произнес воин, — Желтые Крылья справляются с зачисткой близлежащих земель на востоке, но в течение последних нескольких месяцев Враг достиг определенных успехов на противоположной стороне моря, пытаясь полностью отрезать нас от запада, — продолжил крылатый, наблюдая, как копейщики, что расчищали путь перед процессией, были вынуждены силой подвинуть телегу на обочину дороги. — Значит город крылатых людей пал перед врагом? — спросил Джоффри. Суул захихикал: — Какое странное название. Имею предположение, что ты говоришь о Зеннибире? — молвил он. Джоффри ответил застенчивой улыбкой: — К сожалению карты, доступные у меня на родине, становятся очень схематичными относительно этой части света, — ответил он. — Тогда твоя Родина и впрямь находится далеко отсюда, Джоффри Баратеон, — сказал тот, мрачнея и снова демонстрируя длинные клыки, — Зеннибир был уничтожен месяц назад, и финальный исход той осады стал постоянной угрозой нашему существованию. Джоффри подумал, как изумительно все повернулось, в самом конце, когда все расы людей разделяли одно и то же ощущение, и крылатые, и пятнистые, высокие, бледные, в конце концов это действительно не имело значения. — Честно говоря, мне трудно в это поверить, после того, как я увидел Желтых Крыльев в действии, — заметил юноша, наблюдая за тренировкой солдат возле основной цитадели, которые строем летели в воздухе. — Прекрати, у тебя чуть слюна не течет, — обратилась Санса с кривой улыбкой. — Мне бы только двух Крылатых Копейщиков, Санса. Только двух, — ответил он, почувствовав, как сердце отчаянно от горькой зависти, — С ними, рейдерами и лучшей половиной рыцарства Королевских земель я мог бы обескровить войско Ренли за неделю, — добавил он на вестеросском языке. — Императору было бы приятно услышать такую оценку, но в рядах Желтых Крыльев служит лишь около семи тысяч воинов. Остальная часть нашей современной армии состоит из вспомогательных Крыльев, собранных из беглецов погибшего Зеннибира и прибрежных городков, существовавших на северном берегу скрытого моря. Они скорее начнут бежать, чем пойдут в наступление на врага, — сказал Суул, прежде чем скривиться, — Обычно это и хорошо, чтобы они летели прочь, по крайней мере так они не добавят собственные тела к войскам врага, — сказал крылатый, идя впереди их. — Простите меня, уважаемые. Мое присутствие необходимо в другом месте, — сказал он, поднимаясь в воздух двумя мощными взмахами мускулистых крыльев, набирая скорость в направлении начинающей ссоры у опрокинутой телеги впереди. — Черт, а я уже снова хотел расспросить его об Императоре, — сказал Джоффри. — И я тоже, однако сомневаюсь, что он бы рассказал еще что-то, кроме уже надоевшей отговорки вроде «он ждет вас». Санса до сих пор одевала зеленую маску на лицо, и этот факт обозначал ее как Заклинателя Теней для жителей города; они низко поклонялись ей, выражая даже больше уважения, чем к соседним Желтым Крыльям. Калинния была поровну заинтригована и обеспокоена, и она практически приказала им обоим действовать с максимальной осторожностью. Родословная желтых императоров простиралась в седую древность, и современного монарха нельзя было трактовать, как второстепенную фигуру, по крайней мере к востоку от гор Рассвета. Они продолжали подъем городом по спирали, отметив, как окружающие дома становятся все более изысканными, хотя иногда заметить разницу между домом и башней было довольно сложно. Казалось, будто здания вырастали из самой скалы, являясь частями одной величественной конструкции, которой был город… так словно сами здания были вытесаны из сплошного куска породы. Архитектурные стили существенно менялись, чем выше они поднимались к шпилю, и верхние ярусы домов демонстрировали немалое игнорирование здравого смысла; вроде главных входных дверей на втором этаже, широких окон или даже огромных дыр в стенах крупнейших имений. — Большинство крылатых людей обитает у вершины шпиля, — заметила Санса, — Обычно те, кто живет ближе к Властелину города, и сами обладают высшим социальным статусом и престижем. Джоффри буркнул: — Ты считаешь, что он использует крылатых для подавления масс обычных людей, живущих в дебрях нижних уровней? — спросил он. — Возможно… и скорее всего он полагается на них в качестве бюрократов и элитных военных единиц, — ответила жена. — Это звучит разумно. А также соответствует тому, что мы видели внизу… Ни у кого из скрытой стражи, похоже, не было крыльев, и они казались хорошо обученными и вооруженными для главной стражи столицы. Сомневаюсь, что Император пошел бы на такой шаг, обучая и вооружая толпу, которая желала бы его убить. Санса кивнула, оглядываясь назад к переднему паланкину. Вскоре они доберутся до Топазового дворца, резиденции желтого колдуна и одновременно Желтого Императора. — Ты до сих пор считаешь, что мы нужны ему в качестве топлива? — Не знаю, Санса, но если я чему-то и научился, имея дело с Заклинателями теней, конечно же не учитывая современную нашу компанию, — добавил он с хитрой улыбкой, — Так это то, что они непредсказуемы. Если он будет иметь откровенно голодный вид, жаждая мощную кровь, то мы немедленно раскрываем мешочки. Понятно? — спросил он тоном, не предполагавшим возражений. — Да знаю, знаю, — сказала она, поднимая руки вверх. Еще с момента первой встречи с матриархом Запада, Джоффри кристально четко выразился, что они должны иметь при себе небольшие емкости, замаскированные под амулеты; емкости, в которых хранились крошечные кристаллы ниамбы. Джоффри превратил сок растения в чрезвычайно мощный и быстродействующий яд благодаря сложным алхимическим манипуляциям. Эта штука должна убить их даже быстрее, чем укол лезвием в сердце. — Кажется мы прибыли, — сказал он, бросая взгляд вверх. Дорога заканчивалась перед величественной площадью, окружавшей вход в Шпиль; золотистая арка из сверкающих топазов и изумрудов накрывала вход, а сам шпиль продолжался вверх, как высоченная башня, с большим балконом на немалой высоте. ---   — Уважаемые гости, я имею удовольствие представить матриархов Асшая и их свиту, пусть они будут благословлены кровью, — сказал крылатый мужчина, одетый в изысканные желтые одеяния, кланяясь почти до самой земли, держа одну руку на сердце, а другую — протянув в сторону, сигнализируя вновь прибывшим. Они прошли в зал желтых императоров под шепот голосов, и немалое разнообразие людей обернулось, глядя на них. Сам зал имел больше общего с браавоскими благородными собраниями, чем с королевскими приемами в Вестеросе; гости Желтого Императора размещались группами на первом этаже, а на втором стоял массивный трон, украшенный топазами, откуда над ними присматривал затененный силуэт. Он был одет в инкрустированную самоцветами тунику, что спадала с плеч широкими волнами ткани, которые выглядели переплетенными в месте соединения на груди. Голова правителя почти полностью скрывалась под капюшоном, расстояние и угол освещения не позволяли Джоффри рассмотреть черты лица монарха. Четыре матриарха шагнули вперед, как одна, кланяясь с искренним уважением. — Славься, император Йи-Ти и благословенный правитель Каркосы, — поздоровалась Калинния. — Мы прибыли по вашему приглашению, — добавила Киджима. — Чтобы исполнить данные обещания, — сказала Джия. — Чтобы оказать взаимную помощь во имя сделки, — закончила Вилла. Император застыл неподвижно, и лишь после минуты тишины сделал неприметный жест ладонью. Далее наступила очередь подарков. Вилла представила украшенный топазами меч, выполненный с невероятным мастерством, его рукоятка заканчивалась имитацией шпиля, настолько детальной, что даже в отдалении — стоя вместе с Сансой у боковой стены в окружении остальных Заклинательниц- юноша мог видеть вырезанные улицы и входные врата величественного города. Джия поставила на пол небольшой сундук, прежде чем плавно открыть его: там находилась одна-единственная погнутая, выветренная бронзовая маска, от вида которой немало Заклинательниц вдоль Джоффри слегка зашевелились. Маска выглядела настолько древней, что казалось — малейший ветерок развеет ее в прах, но это лишь добавляло изделию определенной ценности. Он уже видел раньше такие маски; Калинния имела две такие в Палатах Юга, гордо демонстрируя их как древние артефакты своих предков… найденные посреди развалин Стигая сотни лет назад. После своих коротких, полных ужаса, личных посещений Города Ночи, Джоффри был практически убежден, что создатели упомянутых масок не имели ничего общего с любой из ветвей человечества. Скорее всего они жили за десятки тысяч лет до того, как первый человек зачарованно посмотрел в ночное небо. Киджима принесла с собой искусно обработанный Рубин, размером с кулак Джоффри; тысяча граней преломляли свет, так что казалось, будто камень светится внутренним сиянием, завораживая зрелищем многих зрителей в зале. И тогда настал черед их госпожи. Калинния что-то сделала со складками накидки, и через мгновение уже держала в руке валирийскую стеклянную свечу, ту самую, которую они похитили у чернокнижников и передали ей в качестве платы за обучение Сансы. Заклинательницы снова зашептались, явно шокированы увиденным, а Желтый Император вытянул руку вперед на дюйм или на два. Сихуа-изысканно одетый герольд, объявивший их прибытие-мгновенно направился вперед. Он почтительно взял стеклянную свечу в руки и понес вверх по овальной лестнице к топазовому трону. Царедворец согнулся в поклоне, держа свечу на вытянутых руках и отводя взгляд от императора, который взял артефакт из рук. Он подержал ее в течение нескольких секунд, медленно вращая, прежде чем повернуть желтый капюшон к Калиннии. — Палаты Юга очень щедры, — сказал он низким, едва слышным голосом. Калинния благодарно кивнула, и тогда Император сделал новый жест. Герольд быстро вернулся на первый уровень, дважды плеснул ладонями, и сразу сквозь боковые двери вышли слуги, неся разнообразные блюда и напитки. — Его божественное величество, Желтый Император, желает отпраздновать прибытие наших давних союзников. Пусть все гости под его крышей присоединятся и отпразднуют вместе с ним, поднимая наши мечты к небесам, — воскликнул герольд. Калинния уже подошла к паре, быстро что-то шепнула Фикуа и еще одной зеленой маске, прежде чем обернуться к ним. — Пообщайтесь с гостями, выведайте как можно больше о них и о состоянии города. Будьте осмотрительны, — приказала она, прерываясь на мгновение и бросив косой взгляд на Желтого Императора из угла маски. Он и дальше сидел неподвижно, сохраняя такое же неподвижное состояние, как на момент их прибытия. — Это мне кажется, или у него есть другое понимание слова «общение»? — спросил Джоффри. — Не будь таким дерзким, — отрезала матриарх, — Он может убить половину присутствующих в зале одним щелчком пальцами, включая тебя с твоим исчезающим мечом. — Он будет осмотрительным, матриарх, — вмешалась Санса. — Убедись, чтобы так и было, — сказала та, прежде чем вернуться в компанию остальных матриархов, которых щедро обслуживали группа слуг, поднося перекрученные стеклянные кружки, заполненные красной жидкостью. Джоффри сомневался, что это было Арборское Красное. — Этот мужчина производит определенное впечатление, — сказала Санса, когда они взялись под локти и ушли подальше от матриархов в поисках интересной группы для времяпрепровождения. У них было немало опыта в таких делах, и Джоффри уже заметил, как ее взгляд бежит по гостям. Его лично больше интересовали декорации дворца; юноша разглядывал большие листы пергамента, что свисали со второго этажа; величественные и интригующие чертежи вполне абстрактной природы, которые поднимали чувство любопытства у Джоффри. — …Ага, репутация короля-колдуна говорит сама за себя, — ответил он рассеянно. Есть что-то очень знакомое в этих схемах, подумал он. — Имеешь какие-то мысли относительно выбора собеседников? — спросила Санса. — Гмм… ну, ты же меня знаешь. Она наигранно вздохнула и повела мужа между группами гостей, кивая простолюдинам, которые прислуживали вельможам. — Как насчет тех солдат? — спросила она юношу, глядя на кучку из десяти (или около того) облаченных в доспехи мужчин определенно й-тийского происхождения. — Ага, я… всегда, я знаю этот знак, — произнес он, разглядывая тройки перекрещенных костей, привязанных к их железным пластинчатым доспехам, — Безусловно, я уже встречал их раньше… — добавил он, когда пара подошла ближе. — Они опасны? — спросила Санса, сводя две руки вместе. Та группа была вооружена, большинство из них имели спрятанные в ножны тяжелые сабли, однако один или двое держали на плечах какие-то бамбуковые палки. Примитивные огненные копья, догадался Джоффри. — Я так не думаю, — возразил он, когда пара подошла к ним. Воины имели довольно потрепанный вид, очевидно из-за долгого пребывания под мощными ветрами. Один из них, мужчина с длинными костями на нагруднике, обернулся и поклонился, когда пара подошла к ним.   — Позвольте лично выразить вам благодарность от нашей Гильдии за ваше прибытие, — обратился воин, глядя на Сансу, — Имея поддержку Заклинательниц Теней… продвижение воскресших должно существенно замедлиться, — он говорил довольно воспитанно, однако и дальше осторожно смотрел на Сансу; на правой стороне лица воина набухли шрамы. Замедлит… не остановит? Джоффри мысленно спросил сам себя, до сих пор не отводя взгляда от трех перекрещенных костей. — …Гильдия Солдат, — начал он, кивая к мужчине с опознанием, — Вы прошли немалый путь от костяного города, гильдмастер… — сказал юноша, прежде чем замолчать. — Гуоин. Гильдмастер Гуоин, — сказал он, чуточку улыбнувшись, когда Джоффри протянул руку для приветствия, и они пожали ладони. — Джоффри, — ответил юноша, бросая взгляд на Сансу, — И моя жена Санса. Если Гуоина и удивил факт женитьбы на Заклинательнице, то он не показал этого. — Тебе знакомы эти достойные воины, дорогой? — Санса спросила у него. — Я их часто видел, когда был в Костяном Городе, продавая свои товары, — ответил он. — А, торговец костями? Вы покинули город раньше отбытия караванов? — спросил Гуоин, а остальные участники группы подошли ближе с заинтересованными взглядами. — Не совсем, хотя я слышал о том, что случилось после вашего ухода, — ответил Джоффри, не имея сил сдержать намек на легкое неодобрение в голосе. Гуоин нахмурился, однако Джоффри показалось, что он увидел мгновенный проблеск стыда в глазах воина, прежде чем тот снова овладел собой. — Не было никаких шансов защитить город… Ты бы тоже удрал бы оттуда, если бы увидел их… — вмешался другой воин, самый молодой на вид среди них, довольно пустым голосом, прежде чем его товарищи заткнули его неодобрительными взглядами. Но я не убежал… я не убегал, подумал юноша, ощутив внезапный груз утраты от несвоевременных воспоминаний. — Извините нас, — сказала Санса, — Мой муж не имел цель оскорбить вас. После того, как я лично увидела воскресших воочию, то и не знаю, что еще вы бы могли там сделать. Гуоин склонил голову: — Спасибо. Простите, что мы настороженны в вашем присутствии, ведь предыдущий опыт с шептунами стоил нам… немало, — признался он. — Уверяю вас, что безумие тех культистов не имеет ничего общего с дисциплиной четырех Палат, — сказала Санса. — Именно так, и учитывая то, что я в свое время убил не одного шептуна, то искренне говорю, что понимаю вас, Гильдмастер, — добавил Джоффри. Один из воинов недоверчиво скривился, однако Гуоин наградил юношу понимающим взглядом: — Рискованная торговля? — Вплоть до самого К’дата, — ответил он с улыбкой. — Похоже интересная у вас жизнь… — заметил Гуоин, переводя взгляд на Сансу, а потом обратно к Джоффри с прищуренными глазами. — Может быть нам стоит обменяться рассказами о наших путешествиях? Его желтое Высочество как будто не спешит, — сказал Джоффри, бросая взгляд на застывшего, как статуя, правителя Каркосы. Часть солдат аж передернуло от страха из — за богохульства, но Гуоин, и это кое-что значило, воспринял те слова значительно спокойнее. — А пожалуй все-таки стоит, — ответил он, смеясь. Какой-то слуга подошел ближе, и кто же, как не Санса использовала эту возможность взять им обоим по мелкой вареной рыбе, проткнутой меленьким деревянным шампуром. — Как вы здесь оказались? — спросил Джоффри у Гильдмастера, наслаждаясь пряными приправами, которых ему так не хватало в Вестеросе. Гуоин немедленно скривился: — Мы напрвились на восток вокруг Иссохшей Бездны; больше и некуда было бежать. Чтобы достичь городов бескровных людей — нам пришлось пересечь Людоедские пески на юго-востоке… — он запнулся, а несколько его людей неловко зашевелились, — Мы взяли с собой опытных торговцев, людей, которые с детства учились следовать тому же маршруту по пустыне, как это делали их отцы и деды… и все же песчаные бури ослепляли нас, не менее чем четыре раза сбивая с пути… Мы стали легкой мишенью для людоедов; иногда целые стаи дикарей выбегали из-за дюн и нападали на нас, прежде чем мы успевали поставить повозки кругом, это были кровавые бойни… а потом пришли мертвые людоеды… — он снова запнулся, резко покачав головой, — только половина из нас смогла добраться до Блхадхахара (приграничный город Бескровных людей). Джоффри кивнул с сочувствием. Он уж слишком хорошо мог представить то трудное путешествие… — Бескровные позволили вам зайти в город? — спросил он с облегчением, что не придется выслушивать детали. — Гм. В обмен на лучшую половину нашего запаса костей. Десятилетия сбора гильдейной кассы были потеряны из-за прихотей пограничного лорда… с другой стороны, это ему не пошло на пользу, когда след за нами прибыли мертвецы, — сказал воин, небрежно пожав плечами. — Разве бескровные люди не готовились к приходу мертвых? — спросила Санса. — Они считали, что уже достаточно подготовлены, — усмехнулся самый молодой из солдат. Гуоин фыркнул, бросая взгляд на молодого человека, имевшего самые маленькие по размеру косточки в той тройке на груди: — Капитан Зеним имеет собственную точку зрения на те события, — сказал он, жестом поощряя воина продолжать. — Мы просто продолжили отступление на юг, — сказал Зеним, — Когда до нас добрались слухи о падении Блхадхахара, то мы уже подходили к Бол-Кобаму (также город Бескровных людей), и бескровные из почти всех городов-государств прибыли туда с оружием и доспехами. Дураки считали, что смогут остановить мертвецов в чистом поле. — Имею предположение, что это не сработало, — заметил Джоффри. Конечно, он сам не вывел бы войска против ходоков за пределы стен, разве что на предварительно подготовленные позиции… или в случае невероятного отчаяния. — В конце концов они все-таки собрали там могучую армию… — вмешался гильдмайстер, — Верховный вождь Ка-Джан почти смог призвать нас в армию, но мы направились дальше раньше, чем он успел удвоить силу своих «аргументов». — Кажется и это бы им не помогло, — сказал Джоффри юному солдату, прежде чем бросить взгляд назад. Вот тебе и «свободное общение», подумал юноша, ведь группы присутствующих ощутимо разделились. Большинство крылатых людей собрались в одну толпу, выдерживая дистанцию между бескровными и вновь прибывшими Заклинательницами Теней. Другой интересной особенностью было различие между самими крылатыми; здоровяки с мощным телосложением почти не общались с теми, кто имел значительно более хрупкий вид. «Великорожденые», которые в основном служили в качестве копейщиков и занимали ведущие посты в военной иерархии Желтого двора, сами по себе были отдельным социальным классом. — Мы в течение целых месяцев, без отдыха, напряженно двигались в направлении Зеннибира, когда наконец узнали, что же там случилось. Они провели три больших полевых сражения, пытаясь отвоевать недавно захваченный Бол-Калаяк, прежде чем их затопило лавиной мертвецов. Верховный вождь Ка-Джан отдал предпочтение битве до смерти вместо «бесчестью», оставляя свое государство без военачальника в то время, когда мертвецы раздирали его людей. Показательно, что недостаток крови делает с умом человека, — молвил Гуоин, прежде чем покачать головой. — Те идиоты до сих пор ненавидят нас за это, — добавил капитан Зеним. — Почему же так? — спросила у него Санса. — Все нуждались в козле отпущения, и мы были самой легкой целью для этого, — ответил Гуоин. — Три тысячи пехотинцев и горстка бронированных сандрейков не сильно бы изменили баланс силы. Рассказывали, что во время осады Бол-Калаяка там бушевала орда численностью в двести тысяч мертвецов, чтобы их Лев Ночи побери! — буркнул один из офицеров. — Мы вообще почти не останавливались в Зеннибире, продолжали идти прямо по дороге в Каркозу, — сказал Гуоин. — И теперь они тоже стали беглецами, такими же, как вы, — произнес Джоффри, снова оглядываясь по зале. Бескровные люди составляли существенную долю присутствующих, большинство из них концентрировалось вокруг молодого бледного мужчины могучего телосложения. Он был закован в своего рода кольчугу, усиленную железными пластинами, такую же, как и половина его спутников. Однако, в отличие от других, тюрбан того парня было ярко-красным; головной убор едва колебался, когда его владелец резко жестикулировал широкими размашистыми движениями. Он о чем-то спорил с Махилом Суулом, чьи крылья были сложены в позе, кажется, искреннего недоумения. — Тьфу, опять начинается… — пробормотал Гуоин, настороженно глядя на группу бескровных и одновременно пережевывая свою рыбу на деревянном шампуре, как это подобает человеку, знакомому с походной жизнью. — Так почему вы остановились в Каркосе? — спросила Санса офицера, ранее встревавшего в разговор. — Дальше на юг уже нет других крепостей, где можно было бы сопротивляться. Горные перевалы на Западе полнятся воскресшими, только что приведенными из самого центра Йи-Ти, и я уверен, что вам это уже известно. Повести такой небольшой отряд на юг сквозь Край Теней — это было бы самоубийством… единственным вариантом оставалась долина Улан на юго-востоке. — Владения Желтого Императора. — Которые не дают Каркосе вымереть от голода, — сказал Гуоин, оглядываясь на жестикулирующих бескровных, — Хотя в этом не было бы смысла. Только на Расколотом мысе есть более менее стены, да и они не очень впечатляют. Мы должны были бы построить корабли, чтобы как-то пересечь бурное море и скорее всего утонуть в неисследованных водах, или уплыть на юг до Ультоса и задохнуться там в джунглях насмерть, или и уплыть на Запад, молясь, чтобы не умереть от цинги, в попытке добраться до Асшая. Нет, стены Желтого Императора весьма надежны, как и его жалованье, вот почему мы здесь остались, — он пояснил с решительным кивком, однако Джоффри заметил, что отдельные офицеры разделяли меньше энтузиазма, особенно юный Зеним. — Простите, мы на минутку, — сказал Джоффри, слегка потянув за локоть Сансы и сам отходя от группы. — Надеюсь поговорить с вами позже, гильдмастер, господа офицеры, — сказала Санса, кивая присутствующим, словно извиняясь. — Вы расскажете вашу историю, надеюсь, — ответил удивленный гильдмайстер, поднимая бокал. — Конечно, — сказала она, и кучка гильдийцев растворилась посреди других гостей.   — Это было чрезвычайно грубо, Джоффри, они уже не будут так откровенны в следующий раз. Ее муж не ответил, практически таща ее за собой к левой стороне Большого зала. Он остановился перед одним из свисающих свитков пергамента, протянув вперед дрожащую руку, он проследил за извилистыми линиями, которые изгибались сами по себе, постоянно кружась. — Санса. это же… — он прервался, сухо глотая что-то, и взглянул на другие пергаменты, — Это чертеж моей души… — прошептал юноша. — Как… Как на костяной табличке? — спросила она у него. — Ага… они неполны, и отдельные части выглядят нелепо, но… — он запнулся снова, касаясь пальцами поверхности грубого пергамента, — Я думаю, что это изображение очередного модуля… — Вам нравится? — спросил чей-то голос позади них. Джоффри повернулся на месте за полсекунды, рука застыла у рукояти Светлорева, и он почувствовал, как ладонь Сансы сразу потеплела; ее собственная кровь нагревалась в жилах. Незнакомец был одет в простую желтую тунику прислужника, лишь одна-единственная мелкая черная отметка посередине туники указывала на высокий статус, чем у слуг. — Это и в самом деле великолепное изображение, — начала Санса, пока Джоффри восстанавливал контроль над сердцебиением. — Эти копии древнего искусства были сняты с великих обелисков, некогда усеивавших долину Улан, тысячи лет назад. Первый из числа Желтых Колдунов решил скопировать эти шедевры… или по крайней мере то, что от них осталось, — сказал он. — Тогда он и в самом деле был чрезвычайно мудрым, — заметила Санса, — Простите, кажется я не расслышала вашего имени… — Называйте меня Вайулом, — ответил он. Следующий поклон был таким глубоким, что мужчина едва не коснулся лбом пола. — Ты имеешь какое-то отношение к остальным слугам? — спросил Джоффри, все еще держа руку у Светлорева. — Да. Мне поручили следить, чтобы все гости чувствовали себя как можно удобнее и спокойнее… Надеюсь, что в вашем случае это уже достигнуто? — спросил он, прежде чем бросить на Сансу слегка шокированный взгляд, — Пожалуйста, простите мою небрежность, — добавил он быстро, подавая сигнал слуге. Служитель прибыл с перекрученной стеклянной кружкой и передал ее Сансе, склонив голову. — Я… благодарю вас, — сказала она, принимая напиток. Девушка внимательно разглядывала темно-красную жидкость, лениво вращавшуюся внутри емкости. — Вы предпочитаете такие напитки, не так ли? — спросил Вайул. Он покосился на слугу и нахмурился, тот аж съежился на месте. –Все нормально. Это подойдет, — ответила неподвижная маска, хотя кружка в руках слегка задрожала. Джоффри нежно сжал ее руку, и она ощутимо вздохнула, прежде чем открыть небольшое отверстие в нижней части маски. Джоффри нехотя заметил, как кровь уже поднималась вверх по спирали, сама по себе преодолевая силу тяжести, достигая губ Сансы, и опять же, сама по себе потекла в рот, не оставляя в кружке ни капельки. — Это же… ох… — прошептала она, на мгновение опуская взгляд, и вдруг овладела собой, — Ваш господин имеет… чудесные запасы, — наконец закончила девушка. — Именно так, — ответил Вайул, имея довольный вид. Санса была потомком древних родов из числа домов первых людей, существовавших еще во времена эпохи героев: Старки, Талли и Блэквуды, все известные за величественные и ужасные магические деяния, если рассматривать старинные предания как нечто большее чем простые легенды. Это делало ее потенциально могучей Заклинательницей, потому что, в отличие от большинства из них, она на самом деле могла использовать собственную кровь как горючее для волшебства… однако это не означало, что случайное пополнение было бы излишним. Джоффри уже собирался расспросить Вайула про обелиски, когда услышал какой-то шум из центра зала, где молодой бескровный теперь слишком громко вел себя, шагая прочь от Суула, и снова возвращался к нему. — Я сказал Хватит, Махил! Гостеприимство Каркосы не знает себе равных, но уже настало время действовать! Его вооруженные товарищи как один выражали согласие, ударяя закованными в сталь рукавицами по щитам, повешенных за плечи, а те, что были безоружны, просто кивали. — Для бескровных, это поведение подобно безумному воплю других людей. Обычно они более сдержаннее, — сказал Вайул, которого это словно развлекало. — Скажи-ка мне, Вайул, кто тот парень посередине? Ну, с красным тюрбаном на голове, — спросила Санса. — Это Верховный вождь Ка-мил. Он руководит войском бескровных после гибели его отца в битве… по крайней мере остатком войска, если сказать по правде, — сказал тот. — Если вы желаете атаковать вихтов собственными силами, тогда и вы, и ваша армия можете отправляться хоть сейчас, вас не будут останавливать — сказал Суул с возрастающим раздражением. — И почти сразу погибнуть?! — скривился Ка-Мил, — Мы почти ничем не занимались, кроме нескольких мелких атак на проклятых, со времени нашего прибытия сюда! Необходимо изменить стратегию, если мы хотим выжить! — Вы должны сохранять терпение, юный вождь, — сказал Суул, — Императору известно… — Терпение? Махил, я терпел до отвала, — воскликнул юноша, — Бол-Калаяк лежит в руинах, Йємек превратился в груду пепла и обломков, по улицам священного Бол-Кобама бродят орды проклятых! Девяносто процентов моего народа погибли, а может и того хуже! — закричал он, — Время ожидания закончилось! Суул ударил древком копья по полу: — Когда Палаты Асшая восстановят силы после тяжелого путешествия, тогда… — Я плюю на тех кровопийц! — юноша перебил Махила, сразу подкрепляя свои слова действиями, и плюнул в направлении четырех матриархов — от чего у почти всех присутствующих перехватил дух, кроме бескровных, которые наоборот завелись еще сильнее от этого. — В некоторых из самых западных районов Священного города до сих пор могут быть живые, ожидая подкрепления! Сейчас, когда мы собрали силы, то нам стоит всем вместе выступить на север; отбить из лап вихтов свежие тела! — зарычал вождь. — Несколько шахтерских городков и пограничных башен у склон гор Рассвета. Все они погибли через неделю-две после падения Бол-Кобама, — сказал Вайул. — Откуда тебе это известно? — спросил Джоффри. Вайул лишь вымученно улыбнулся: — Я видел это. Ка-Мил — нет, но даже ему известно, что шансы на выживание хотя бы одного из тех поселений практически нулевые. — Так что это лишь спектакль, — заметила Санса, имея в виду поведение Верховного вождя, — Однако по крайней мере часть его гнева не является наигранной. — Именно так, — согласился Вайул, — Он искренне принимает к сердцу потери своего народа, но юный военачальник не такой профан в политике, как многие здесь считают. Он унаследовал отцовское телосложение, но также и разум матери, — добавил он с одобрением. — Понятно… — сказал Джоффри, больше фокусируя внимание на Вайуле, чем на Ка-Миле. — Он желает таким образом укрепить свою позицию, — догадалась Санса. Его позиция как лидера зашаталась, особенно когда он покинул самые южные городки на произвол судьбы. После катастрофы в Бол-Калаяке это было единственным возможным способом действий. — Ты был тогда с ними, с бескровными? — спросила Санса. — Нет, лично нет, — ответил он. Она оглянулась к Джоффри, который еще с мгновение смотрел на нее в ответ, прежде чем перевести взгляд на юного вождя. Он пропустил ответ Махила Суула, но одна из матриархов слегка отпихнула крылатого воина в сторону, прерывая ссору. Киджима вращала кровь в бокале, вдоль нее стали две Тине-Заклинательницы с красными масками. — Ты уже опустился до обид? — сказала она, очевидно раздраженная. Матриарх смотрела на Верховного вождя, словно на какую-то почву, оглядывая его с ног до головы и дальше перемешивая кровь в емкости движениями руки. — Вот, кажется ты нуждаешься в этом больше меня, — сказала она, опрокидывая кружки и выливая жидкость на пол. — …Ты смеешь… — почти неслышно прошипел молодой человек. В отличие от предыдущего показного гнева, этот новый приступ ярости казался в тысячу раз более реальным, по мнению Джоффри. Вооруженные бескровные также отреагировали, хватаясь за рукоятку длинных булав с шарообразными концами, которые держали на поясах. Воины сформировали шеренгу перед их военачальником, молча обмениваясь взглядами и готовясь к бою, когда две Заклинательницы вместе с Киджимой перестали сжимать кулаки и приняли защитные стойки, поднявшись на кончиках пальцев ног. — …Насколько серьезным было это оскорбление? — спросил Джоффри. Вайул слегка склонил голову, и дальше глядя на зрелище: — Традиция бескровных гласит, что их предки проливали кровь и вырывали жилы из собственных тел в проклятых ритуалах и жертвоприношениях, а отголоски криков добровольных жертв до сих пор можно было слышать в городе, который они называют Бол-Кобамом. После войны Рассвета и их последующего изгнания из Асшая, предки тех, кто в конце концов зовется бескровными, поклялись, что никогда не позволят использовать себя в качестве топлива или пищи для Заклинательниц. — …Они сделали это сами с собой?! Наверняка должен же быть другой способ… — Санса запнулась, хватая руками воздух, и покачала головой. Люди вокруг Верховного вождя и матриарха отступили подальше, пока те обменивались оскорблениями, а Махил Суул снова ударил копьем по полу без особого эффекта. — Те, кто бежал из Асшая на юг вместо севера, точно это делали, — сказал Вайул, — Увы, и те, кого в будущем прозвали ядовитыми людьми, потеряли здравый смысл вместе с кровью, — добавил он, когда военачальник уже брал свою булаву с пояса. — Это все скверно выглядит, — сказал Джоффри. — Именно так, — согласился Вайул, переводя взгляд на Желтого Императора и топазовый трон. Повелитель Каркосы поднял ладонь кверху, и неожиданно все звуки в зале как будто умерли. Рот военачальника Ка-Мила и дальше открывался, но оттуда не донеслось ни звука. Молодой человек обернулся с восхищением, его онемевшие товарищи переглянулись между собой, а Киджима обернулась к императору и быстро склонилась перед ним, упав на пол. В зале не было слышно ни одного голоса. — Прием окончен. Давайте поблагодарим его божественное Величество за гостеприимство, — провозгласил герольд громким и четким голосом. Высокий вождь Ка-мил неуверенно поклонился императору, прежде чем повернуться, и уйти прочь из зала, его свита догоняла вождя сзади. — Это… — Санса прервала предложение, ее голос зазвучал слишком громко среди окружающей тишины. — Эффективно, — закончил Джоффри; он так же уже мог говорить без помех, и онемевшие гильдийцы на противоположной стороне зала обернулись, глядя на него. — Не откажетесь прогуляться со мной? Я уже довольно долго жду этот разговор, — сказал Вайул, в чьих глазах заблестели странные огоньки. ---   Их повели по длинным туннелям и лестничным пролетам, которые были вытесаны из самой черной скальной породы; треугольный рисунок проходов вел их на вершину города. Наконец они вышли под легкий дождик, и Джоффри никак не мог утолить ощущение, что эта терраса имела довольно знакомый вид. Он подошел к одной из граней, коснулся камня ладонью, а Санса сжала руку. Джоффри ответил таким же движением, и она глубоко вдохнула, прежде чем они оба повернулись. На устах Вайула была слабая улыбка, когда он смотрел вниз, разглядывая город, пока солнце почти полностью спряталось между горами Рассвета. — Надеюсь, вам понравилась свеча… ее было нелегко достать, — сказала Санса, почти жалуясь. Вайул вынул руку из складки тоги, и мерцание дыма и света зависло над его ладонью, прежде чем сфокусировалось в контуры валирийской свечи. На самом деле ее здесь не было, это был лишь мираж, деформированное отражение настоящего объекта. Свет на верхушке башни странно ответил, цвета видоизменялись, словно усиливая иллюзию. — Это не более чем фокусирующее устройство для умения, которое на самом деле можно достичь собственными силами. Вспомогательное устройство для тех, кто является слепцами к вибрациям Солнца и Луны, — сказал он, задумчиво разглядывая свечу, — А еще он поврежден, — добавил мужчина, и напряженная улыбка исчезла. — Откуда вы про нас знаете, и какое вам до нас дело? — Джоффри спросил у Желтого Императора, держа руку на рукоятке Светлорева. Вайул легонько кивнул, словно соглашаясь с вопросом: — Я люблю регулярно осматривать то, что меня окружает. Ведь так легко потерять счет времени, разглядывая все чудеса этого мира, — сказал он, опуская руку. Однако искаженный клубок дыма и сияния никуда не исчез, а расширился. Мерцание окружило всех троих своеобразным куполом, иллюзия валирийской свечи начала таять, пока не исчезла окончательно. Окружающие краски сместились к другим частям спектра, синее превратилось в красное, а желтое в зеленое, черное стало таким темным, как пустота между звездами, и терраса завибрировала от приглушенного гудения. Джоффри увидел окружавший их город, видимый со многих разных точек зрения сверху, как будто сквозь глаза тысячи чаек, поднявшихся на невероятную высоту. Он увидел корабли возле торговых пирсов в гавани, быстрое шествие одетых в красные маски местных жителей, даже Храм Аэромантов, что начал увеличиваться, пока Джоффри не заметил Мастера Во-Те, что сидел в молчаливой медитации. Мудрец открыл глаза, нахмурился и медленно огляделся, прежде чем перевести взгляд почти точно в направлении точки обзора. — Вы наблюдали за нами, — сказала Санса, ее голос почти терялся в том потустороннем гудении. — С тех пор, как вы прибыли в Асшай, — сказал он. — Почему? — спросил Джоффри. Интенсивность гудения даже усилилась, переходя в высокочастотный шум, начавший стихать, как мерцание вокруг них внезапно отступило, разрушаясь в исходной точке, откуда оно впервые расширилось. Желтый Император тихонько вздохнул, бросая взгляд вдаль до больших волн, которые периодически омывали в море вихтов, что взбирались по крутым склонам, далеко внизу. Отсюда Джоффри мог постичь изначальную симметрию сооружения, игнорируя позже добавленные и вытесанные здания и другие конструкции на ее границах. Это был равносторонний, массивный треугольник, продолжавшийся далеко вниз, с гранями, изъеденными течением времени. — Я мог бы остановить шторм, но тогда легионы мертвых захватят город в течение какого-то часа, — сказал мужчина, печально качая головой, — Обычно скрытый город прекрасно выглядит в это время суток, — добавил он, выглядывая вниз. Но Джоффри уже опознал силуэт сооружения, его изначальную форму и пропорции; этот архитектурный стиль невозможно было бы перепутать с чем-то другим. — Вы уже видели меня раньше. На резьбе. — Да, — согласился Вайул. — Покажите мне ее, — сказал юноша. Вайул кивнул и повел их начальными ступеньками, сооруженными еще Глубинными; вправо и вниз по лестнице, вправо и вниз, вправо и вниз, а стены вокруг них были наполнены изображениями фигур из палочек, периодически заполняющих весь туннель, что сметали одинокую фигуру, которая охраняла его, только чтобы снова и снова распасться в ничто. — Смерть и разрушение несравненных масштабов, цикл, повторяющийся без остановки… когда я осознал, что это древнее пророчество начинает осуществляться в реальности, было уже поздно, — сказал Император. Санса коснулась резьбы пальцами, следуя фигуркам, что периодически заполняли все стены тоннеля, прежде чем они трое вошли в большой зал из маслянисто-черного камня. Джоффри не слышал, однако ощущал, как шторм поднимает огромные волны над ними; весь Каркос был сверху, пока лестница вела их вниз до дна Сокрытого моря, и лишь в зале он поднял взгляд вверх. — Санса, это… — Джоффри проглотил слюну, чувствуя головокружение, и склонил голову, — Это… один из путеводителей, — прошептал он. Санса сняла маску, глядя вверх, и увидела первую смерть ее мужа. Ему же было так больно, подумала она, вздрагивая и глядя, как он раздирает себе горло, из которого вылезают потусторонние завитки Пурпура, протягиваясь как молнии во все стороны и формируя бесконечную фрактальную рекурсию, которую она и сама столько раз раньше видела. Она также отметила вырезанный, выветренный силуэт Джейме Ланнистера, что держал сына; отчаяние Серсеи; а гости встали из-за столов в панике, королевская гвардия же обнажила мечи. Девушка увидела саму себя, почти на самом краю грандиозного рельефа; она убегала с каким-то словно придворным шутом, чей силуэт был незаконченным, рассеченным внезапным окончанием стены. Ее глаза смотрели назад, на умирающего Джоффри, в них виднелось разнообразие эмоций, переплетенных и смешанных между собой: удивление и шок, страх и триумф, счастье и испуг; столько разных выражений были искусно вырезаны на одном изображении. Больше всего доминировал искренний ужас, который так ее поразил; и такое безнадежное отчаяние, что вырастал из чувства беспомощности. Это было эхо того, что она ощущала в самых глубинах души, словно стертые воспоминания возвращались на передний план сознания. — Кажется я забыл, как дышать, когда увидел вас двоих в Асшае, — сказал Желтый Император с намеком на юмор, разглядывая задушенного Джоффри, прежде чем перевести взгляд между гостями свадьбы, остановив его на изображении испуганной Сансы вверху. — Столько моих предшественников посвятили свои жизни расшифровке истинного значения этого изображения, этого сооружения, оставленной нам существами, которые видимо вымерли за несколько эпох до того, как первый человек убил своего товарища заостренным камнем… — он запнулся, на его лице начала вырастать непрошеная улыбка. Это плохо подходило ему, искажая его лицо так, как не должно было быть — Какая изысканная ирония, — он рассмеялся, — Ключи для решения загадки, что отравляла жизнь доброй половины Желтых Колдунов прошлого, сами появились возле Бесконечного Города как раз тогда, когда миру приходит конец. — Мы… это мы являемся причиной, почему вы созвали Соглашение рассвета? — спросила Санса, хотя это прозвучало скорее как утверждение, чем вопрос. — Вы знаете, что не сможете выстоять, — понял Джоффри. — Махил Суул был весьма поражен Твоим знанием военного ремесла, Джоффри Баратеон. Так что скажи мне, каковы шансы у Каркосы и ее объединенной мощи… или скорее недобитых остатков юго-восточного Эссоса? — спросил Вайул, оборачиваясь к ним, — Две тысячи Крылатых Копейщиков, пять тысяч Желтых Крыльев, десять тысяч ополчения Каркосы, а еще чуть больше пятнадцати тысяч крылатого ополчение, — сказал он, закрывая глаза, — Восемь сотен бескровных Бессмертных и чуть больше двадцати тысяч простых воинов из Священного Города. Чуть меньше трех тысяч ветеранов-гильдийцев с двадцатью двумя боевыми сандрейками, — продолжил он, когда комната странно загудела, чернота стала глубже, когда масляные лампы затрепетали. — Чуть более четырехсот черных стражей, менее чем сто пятьдесят Заклинательниц Теней и четыре матриарха… — говорил император, и гудение усиливалось в громкости, и странные искривления воздуха и дыма начали формировать окно в реальность, показывая бесконечные колонны марширующих вихтов. Они простирались да горизонта; небеса приобрели мертвенно-серый цвет, когда легионы крылатых вихрей закрыли садящееся солнце. — Скажи, они выстоят? — спросил Желтый Император, глядя на сотни Иных, ведущих за собой бескрайнюю марширующую орду мертвых существ к побережью Сокрытого моря. Там были шрайки и легионеры, вестеросцы и Йи-тийцы, бескровные и крылатые вихты, ожившие сандрейки и сотни других типов монстров, сплетенных из костей и сухожилий, что стремительно продвигались на юг. — Великие боги… — пробормотал Джоффри. Санса закрывала рот обеими ладонями; забытая маска лежала на полу, пока она вглядывалась в их мертвые синие глаза и скалящие челюсти. Джоффри еще немного посмотрел на орду вихтов, прежде чем покачать головой: — Их многовато. Они навалятся на нас, атакуя, пока защитники уже не смогут поднимать руки из-за упадка сил, а они и дальше будут наступать, — сказал он. — У меня такая же мысль, — сказал Император; серое изображение замерцало, вдруг распалось на дым, — Даже если мы и сможем как-то отбиться, но от этого не будет выгоды. Красная штука в небесах до сих пор излучает магию на далекий север, бесконечные объемы силы, с которыми никогда не смогут сравниться смертные существа. Столько силы, что и смертные, и сами боги закричали бы и взорвались, если бы получили такую мощь… Столько силы… — прошептал он. В его голосе не слышалось ни жажды, ни трепета, лишь чистый сводящий с ума ужас. Вот стоял человек, который мог буквально сделать немыми всех в большом зале одним щелчком пальцев, который мог смотреть сквозь океаны и континенты, который мог создавать сильные штормы… и он был испуган до умопомрачения. Джоффри испытал непривычное чувство родства к нему, как к брату-наблюдателю. Такого же очевидца реальности, которую большинство не могло увидеть. Вайул смог взять себя в руки, медленно моргая, словно пытаясь стереть изображение, что запечатлелось на его сетчатке, прежде чем пойти вдоль стены, где он остановился напротив центральной части рельефа под задушенным Джоффри. Он присел, прижал ладонь к полустертому изображению созвездия и выветренным буквам вестероского языка: — Я хотел бы узнать значение этого послания, прежде чем умру, если вы будете так добры. Ваши потенциальные версии будущего звучат как какой-то бред, а ваше прошлое никак не сходится с этой всей дилеммой, — прошептал он. Джоффри опустил взгляд к ряду созвездий, едва узнавая Драккар и Знаменосца, остальные были выветренные течением времени настолько, что уже не читались. — Оно привело меня к постройке на Дальнем Западе, подобной изначальной форме Каркосы, но значительно более тонкой и длинной. Она достигала недр земли, содержа послание, адресованное персонально мне… послание из давно минувших эпох, — сказал он. Вайул наклонил шею, глядя на Джоффри с терпеливым выражением: — Что там было сказано? — спросил он. — Там были ответы, — сказал юноша, садясь на пол возле императора, — Ответы, которых я искал в течение долгого времени. Что я и моя жена являются лишь последними инкарнациями своеобразного живого оружия, созданного для уничтожения Долгой Ночи, циклического феномена, который уничтожает всю разумную жизнь на нашей планете эпоха за эпохой. Вайул повернулся к резьбе, медленно кивнув: — Разумеется… так вы провалили миссию? Как и ваши предшественники? Джоффри оглянулся на Сансу. Она неподвижно выдерживала его взгляд в течение двух секунд, прежде чем кивнуть один раз. — Да… в этой жизни, — сказал он. — Мы уже умирали много раз, пытаясь остановить Цикл, — продолжила Санса, — Когда мы умираем, наши сознания возвращаются примерно на восемь лет назад, и тогда мы пытаемся снова остановить это все, или бродим по миру в поисках знаний, которое поможет это осуществить. Вайул — впервые за время их знакомства с Джоффри — онемел. Он и дальше вглядывался в высеченные буквы, но его глаза выглядели неподвижными, расфокусированными. — Я чувствую правду в ваших словах… но какая же это нужна сила, чтобы вернуть весь мир… чтобы протащить два ума сквозь само время… Да… — сказал он, медленно моргая, — Да… такая сила и должна быть у тех, кто осмелится бросить вызов такой могущественной сущности как этот Цикл, этого приговора, что уничтожил все живое в городах бескровных, в княжествах крылатых, на половине территории Йи-Ти и Сумеречных землях и много еще где… — сказал он, прежде чем запнуться, поднялся и поправил свою желтую тогу, — Мы все погибнем еще до рассвета, когда объединенная орда мертвых из сотен городов ударит по Каркосу, словно сам Лев ночи… но вы двое… — продолжил он, качая головой, — Я мог бы сказать, что завидую вам, однако по правде говоря… вы несете на себе самое жестокое проклятие из всех, какое может вообразить смертная душа. — Мы можем помочь вам, — возразила Санса, — Если бы мы могли как-то связаться с вами, то могли бы предупредить в каждой следующей жизни. Вы сможете подготовить юго-восток Эссоса к наступлению Долгой Ночи, сдерживая врага между пятью крепостями и Иссохшей бездной. Кажется сама идея борьбы с Циклом развеселила колдуна; он размышлял над этим, шагая по туннелю, заложив руки за спину: — Я мог бы усилить Бхладхахар своими Желтыми Крыльями, а возможно и Пять Крепостей — своими чарами… но думаю, что этого будет недостаточно, в конце концов… — Конечно, будет этих усилий недостаточно без других вмешательств, — согласился Джоффри, качая головой, — Но это поможет нашим собственным приготовлениям в Сумеречных землях. Каждый Вихт, который будет нападать на вас, будет очередным врагом, который не сможет атаковать Семь Королевств. Если сможете удержать восточный фронт, то этим вы уменьшите давление на западный, где враг не получит подкреплений через сухопутный мост, соединяющий континенты на северо-востоке от К’Дата… по крайней мере, до того, как Цикл потеряет терпение и вызовет эскалацию силы, — сказал юноша. Желтый Император закрыл глаза, медленно наклонив голову в раздумьях: — Ты считаешь, что как-то сможешь остановить Цикл, прежде чем начнется… «эскалация», как ты это называешь. Джоффри вздохнул, бросая взгляд на Сансу, прежде чем вернуть его к собеседнику: — На самом деле мы не знаем, как именно, однако каждый вихт, что будет стоять у нас на пути, только усложнит нашу задачу. Попытка выполнить наше предназначение и так будет невероятно трудной, даже без подкрепления половины мертвых Йи-тийцев с севера, — признался юноша. Вайул как будто полностью ушел в себя, размышляя, и вдруг внезапно открыл глаза. Они как будто почти засияли, когда он быстро пошел по коридору: — Переписка будет слишком ненадежным способом коммуникации, мне нужно увидеть вас обоих, чтобы поверить вашим словам, — сказал он. — Но Каркоса находится слишком далеко, — заметила Санса, вместе с мужем поспешила за ним, едва успевая за быстрой походкой, — Мы не сможем совершить путешествие сюда и одновременно удержать Сумеречные земли от сползания в хаос, который наступит еще задолго до начала собственно Долгой Ночи. — Вот почему вы не прибудете сюда. Есть пути для общения за пределами поля зрения… способы научить сознание пересекать океаны и континенты, — сказал Император, подойдя к дверям, словно высеченных из цельного куска топаза. Он поставил на них ладонь и легонько толкнул, отворяя, так словно они весили меньше перышка. Они зашли в место, очень отличную от грандиозной роскоши Топазового Трона; большой кабинет, переполненный книжными шкафами и свитками; широкие листы бумаги свисали со стен, заключая зашифрованные руны. — Этот способ смотреть и чувствовать сквозь мир — это не то, чему можно кого-то научить, если тот кто-то не желает достичь настоящего мастерства, — сказал он, подходя к небольшому столу. — Мне показалось, что вы говорили о свече, словно она не нужна для того… чтобы видеть за горизонтом, — заметила девушка, когда Вайул взял тот предмет со стола и показал его ей. — На самом деле нет, и большинство тех, кто использует подобные предметы, на самом деле не умеют смотреть вне ограничений артефакта… Но ты видела, как само время сворачивается назад, ты видела внутреннюю структуру нашей реальности, разве нет? — спросил он. Сансу словно оцепенело от того вопроса, губы задвигались, начиная озвучивать с десяток разнообразных ответов одновременно, прежде чем произнести простое: — Да. — Тогда используй этот прибор, как слепой человек использует палку. И когда почувствуешь опору, просто открывай глаза, — сказал он, передавая ей стеклянную свечу. Санса нервно взяла ее в руки. Не важно, что она уже держала ее раньше — тогда, посреди Дома Бессмертных — и на этот раз эта вещь ощущалась переполненной могуществом и ужасающей новизной. — Только… все же, как мне использовать ее? Как я могу… — она прервала предложения, уловив то беспокойное, похожее на струну напряжение, и нахмурилась, сосредоточив все внимание на нем. Она углубилась в него, как это делала раньше со своей собственной кровью, и едва не упала, когда зрение затуманилось. Уголки губ Вайула слегка приподнялись: — Ни мгновения колебаний… ты и в самом деле видела это, чувствовала это… этот шепот… — Мой муж называет его «Песней»… он… Джоффри? — спросила она, оборачиваясь. Юноша стоял перед большим свисающим с потолка листом бумаги. Он проводил пальцами вдоль извилистых линий, следуя увлекательному рисунку фракталов и рекурсий. — Сколько еще копий вы здесь имеете? — спросил он резко. — Немало… я так понимаю, что вам известно, что это не простое художественное изображение? — спросил Вайул. — Ага… это… наборы инструкций… подсказки, оставленные предыдущей цивилизацией, не пережившей Цикл. Это диаграммы моей собственной души, чертежи, чтобы я мог провести собственное сознание к скрытым частям и найти… частицы самого себя. Частицы оружия, — ответил он. — Архив содержит сотни подобных, — молвил Вайул, и Джоффри едва устоял на ногах. — Отведите меня туда. Пожалуйста. Вайул так и сделал, ведя их через лестницы и мимо удивительно разрисованных деревянных дверей. Там находились десятки деревянных трубкообразных пеналов, сложенных в кипы по архиву, и Джоффри немедленно взял один из них и открыл его, разложив пергамент по полу. Фонари вокруг загорелись словно сами собой, по собственному желанию, силуэт Желтого Императора отбрасывал тень на фракталы, когда он стал позади Джоффри. — Я уже довольно давно осознал, что эти чертежи имеют нечто общее с этой башней и пророчеством… они как будто шепчут глубинную истину для тех, кто имеет возможность заглянуть за пределы реальности, и многие из моих предшественников тратили целые годы, пытаясь это понять. — Вам известно что-нибудь дополнительно? — спросила Санса. — Нет, — ответил Вайул, — Я в свое время интересовался деяниями других мудрецов, которые восхищались старыми знаниями, но учитывая то, что они оставили после себя лишь ложь и жадность… — Это незаконченная схема, отдельные участки вычеркнуты неверно… Видимо те обелиски были изрядно разрушены… — молвил Джоффри, продолжая исследование пергамента. Он выругался: — На самом изображении присутствуют декоративные элементы, видимо чтобы сделать недостающие секции более приятными для визуального восприятия… — Сколько модулей здесь изображено? — Санса спросила у него, открывая очередной пенал, и разместила пергамент на полу вплотную к следующему, которого Джоффри только что вытащил из стопки. — …Думаю, что только один… — сказал Джоффри, исследуя еще одно чертежи, — Они знали, что обелиски скорее всего исчезнут или будут уничтожены, так что решили продублировать то же самое изображение вместо размещения многих, которые в конце концов все исчезнут в небытие… тот же узор повторяется на всех обелисках… где первый Желтый Колдун нашел их? — спросил он у Вайула. — На равнине Улан, что лежит на востоке от нас. Там были сотни таких камней, если верить записям; большинство обелисков выглядели как гладкие глыбы черного камня. На сегодня там уже ничего не осталось. — Я… Я могу попытаться понять эту схему. Сколько времени еще у нас есть? — спросил юноша. — Считанные часы. Орда до сих пор находится где-то в пятидесяти милях отсюда… вероятно они атакуют город после полуночи, — ответил мудрец. — Джоффри, нет, — сказала Санса, — Это слишком опасно, мы же можем вернуться сюда в следующей жизни. — Но Санса, это же прямо перед нами! Компонент Пурпура! — воскликнул юноша. Она заметила искреннюю надежду в его взгляде, почти детское желание чудес, пока он держал выцветший пергамент. — Санса… это… это частичка нас самих, — сказал он медленно. Девушка громко вздохнула, качая головой: — Леди присмотрит за нами снаружи комнаты. Мы выпьем яд в тот же миг, как я скажу тебе, ладно, Джофф? — Да, — ответил тот мгновенно. — Как просто вы говорите о смерти, — заметил Вайул, качая головой в задумчивости, — А я уж вот думал, не взять ли вас обоих официальными учениками, после того, как вы повернете вспять течение времени в этом мире… но, по правде говоря, вы уже и так все понимаете, — сказал он. Санса выглядела шокированной: — Но это совсем не так, как кажется! Есть бесчисленные вещи, которых я даже не могу понять… — Научиться то не проблема, — Вайул перебил ее своим глубоким и мощным голосом; внутри комнаты поднялся ветер, почти сдувая бумаги прочь, когда Император заговорил. Его слова ощущались медленными и жесткими, их вес словно падал бременем на все чувства: — Проницательность превыше всего. Те ничтожные дураки с запада могут хлебать вечернюю тень целыми бочками, приносить в жертву тысячи емкостей и хоть утопиться в их крови, и все равно они ничего не поймут, — сказал он, сверля их взглядом. — Ничего, кроме тишины, — удовлетворенно добавил император через мгновение. Джоффри подумал, что он может понимать это ярость, когда его глаза встретились с глазами колдуна. Это недоверие на счет других, которые могут быть такими слепыми к величественной реальности. Какими жалкими выглядят их амбиции перед этой грандиозностью. — Песнь… — пробормотала Санса. Вайул кивнул: — Вы уже наполовину понимаете, — сказал он, — Ищи мое сознание, когда освоишь владение свечой. Шпиль Каркосы необычно сияет во Втором зрении, используй эту особенность в качестве маяка, — добавил он, прежде чем обернуться, и пошел к двери, — А еще попробуй найти свечу, которая не сломана наполовину, — заметил он небрежно. — А как я буду знать? Будут ли тени выглядеть другими? Или сама песня будет звучать иначе? — воскликнула она. — Нет, — сказал он, подойдя к двери, и обернулся к ним, — Она будет иметь зеленый цвет вместо черного, — добавил он, и Джоффри подумал, что это впервые за время их знакомства император улыбнулся. На самом деле улыбнулся. — На самом деле вы не желаете быть императором, — рискнул юноша. Улыбка Вайула стала шире, так как он воспринял это неуместное предположение веселым, может просто шутливым: — Я считал, что меня вот-вот сбросят, когда услышал, как Первые Копья залетают через окна, — сказал он почти торжественно, — Я был бы не первым Желтым Колдуном, кого бы убили его великорожденные… Как бы то ни было, представьте мое удивление, когда они пронесли меня по улицам Каркосы на помосте из скрещенных копий. «Император» кричал народ. «Император» ревели мои Желтые Крылья… — кажется он на мгновение утонул в воспоминаниях, прежде чем перевести взгляд на них, приобретя суровый вид властителя Каркосы, — Закончите этот «Цикл». Уничтожьте его, — сказал он на прощание и пошел прочь; сами камни под ногами завибрировали, и Санса задрожала, чувствуя предстоящий выброс магической силы, пока штормы над ними бушевали. ---   Они вручную открывали деревянные пеналы, вытаскивая бесценные пергаменты, пытаясь соединить их вместе как сложную мозаику. Джоффри взял перо и чернильницу с большого стола в конце архива, вычерчивая широкие размашистые линии, соединявшие отдельные секции и декорации на месте ошибок. Часы пролетали словно минуты, пока они меняли конфигурацию узора на полу; сосредоточенный голос Джоффри направлял руки Сансы, когда она перемещала листы или добавляла новые отметки на них. Взрывы чистой силы сверху заставляли волосы на шее девушки становиться дыбом, она останавливалась и приседала, когда моменты тишины менялись на выбросы мощи, от которой дух перехватывало, от которой весь Шпиль вибрировал словно камертон. Объединенная мощь сто пятидесяти Заклинательниц, четырех матриархов и одного желтого колдуна излучала силу, достаточную, чтобы Сансу начинало тошнить, и она теряла сосредоточение. Проявления и вибрации магической мощи, что питались, видимо, тысячами человеческих жертвоприношений, быть такие мощные, что иногда они не могли дышать, падая на пол и чувствуя себя словно дети на борту корабля во время бури в западных морях. Дважды они теряли сознание, когда вся башня стонала, словно хрипящий умирающий старик, а потом медленно приходили в себя и возвращались к решению задачи. — Оно указывает, как можно обернуть… как согнуть Пурпур? Распространить его за пределы тела… вокруг себя? Как… — шептал Джоффри, согнувшись над тремя кусками пергамента, скрепленными вместе; глаза затуманились, когда он разглядывал узор. — Это предоставит какую-то защиту? А может каким-то образом поможет атаковать сам цикл.? Санса, кажется мы уже близко… остается найти еще несколько недостающих штрихов… я… Санса? Жена не обращала внимания на его слова, медленно моргая, как будто что-то наверху изменилось. Джоффри зашатался, падая на колени, снова почувствовав тошноту. Девушка осознала, что они приближаются к очередной потере сознания, как защитники Каркосы начинали очередной мощный ритуал… но на этот раз что-то изменилось. Джоффри внезапно схватил ее за руку, словно тонущий моряк — кусок древесины, паника резко читалась на его лице. — Началась эскалация, — прохрипел он, убежденный на все сто. Санса и сама это почувствовала, задыхаясь; так словно глаз Красной кометы перевел свой взгляд от далекого Севера и моргнул в сторону Каркосы. Она закричала, когда сама окружающая реальность словно начала таять; стены пошли волнами, словно вся мощь Хранилища начала выливаться в этот мир. На этот город. В этот конкретный зал. Она ударилась руками об пол при падении, желая, чтобы Архив смог выстоять перед нашествием красной, что пыталась удалить саму реальность, но ее собственные силы оказались ничем перед всей мощью Хранилища энергии Цикла. Вся мощь крови из ее родословной, вся кровь, что она безжалостно забрала у обреченных на смерть, унесла из кровавого гарема Палат Юга, вся та эссенция магии, что она хранила в своих жилах… это все оказалось ничем перед эскалацией. Как будто сам мир закричал, когда завихрения сверхъестественного снега начали просачиваться сквозь стены; красные щупальца из света сливались, пока длинная рука Красной Кометы сжимала Архив в своей лапе. Санса задрожала, осознав, что этот зал был лишь одним из многих мест во всем Каркосе, которых сейчас кромсали, так же как и их; энергия Красной кометы наполняла помещение словно приливная волна, когда посреди завихрений невероятно холодного воздуха начали конденсироваться остроконечные ледяные кристаллы. Этого недостаточно, подумала она, когда заглушающий Крик, сопровождавший взгляд Кометы, вызвал появление струек крови из ее ушей, что капала вниз, касаясь кожи ладоней. Крови недостаточно, подумалось, когда ощущение присутствия Леди через мгновение исчезло с периферии сознания. Она посмотрела на Джоффри, который полз к ней, до крови царапаясь пальцами об пол, а деформированные белые ходоки смотрели на них изнутри ледяных сгустков на стенах; только созданные руки прорывались сквозь заледенелые оболочки, когда все больше и больше дыр в реальности пробивался сквозь стены, словно ножи сквозь масло, пропуская внутрь струи красного света. Этого зрелища хватило, чтобы заставить ее припомнить. «Автономный защитный администратор». Так глубинные называли ее, и хотя она не понимала и половины тех слов, и что они означали, тем не менее уловила саму суть. Она должна защитить своего мужа. Девушка закричала, проникая глубже в силу крови, глядя на контуры собственной души, и потянула ее в физический мир, пытаясь вытянуть часть себя как барьер между ними и кометой. Пурпурные фракталы брызнули из ладоней во всех направлениях, врезаясь в пол, расползаясь по стенам и удваиваясь по экспоненте, извиваясь по потолку. Она пригасила диссонирующие ноты и сгладила шероховатости Песни, а Красная Комета загудела в ответ, узнавая противника. Джоффри говорил это ей немало раз, но только сейчас она наконец эмоционально приняла, что они вместе и были Пурпуром. --- Вскоре давление исчезло, и осталась лишь тишина. Окна, ведущие к Красной комете исчезли, лишь кучки снега усеивали пол, пока Джоффри разглядывал узоры на черных стенах, на полу, на своде. На камне отчетливо читались контуры души Сансы; оттиск пурпура торжествовал над мощью цикла, фракталы и завитки разрисовали сплошную скалу. Его жена до сих пор стояла на коленях, хватая ртом воздух. — Джофф, сейчас, — едва смогла она произнести между вдохами. — Лишь… одну… минутку… — пробормотал он, снова разглядывая пергамент. — Джоффри! Яд! Немедленно! — завизжала она, держа свою порцию в руке и привставая. Он еще раз бросил зрением на пергамент, запечатывая полузаконченный чертеж в памяти. Таки придется это сделать. — Джофф! — закричала Санса, когда покрытые свежим резьбой двери согнулись и взорвались дождем щепок, показывая странно изогнутый туннель, заполненный снегом и морозом; даже маслянисто-черные камни было потрескавшееся и порванное. Но не сам проход приковал внимание Джоффри, а то, что находилось внутри него. Иной выглядел несколько деформированным, искореженным. Поморщенная голова криво свисала с шеи, глядя на них одним-единственным глазом, а две невероятно здоровенные руки застряли в дырах в камне. Он оторвал их, приложив немалые усилия, и за чудовищем стало видно нескольких таких же кривых собратьев, стоявших позади монстра. Они все выглядели несколько выше обычных ходоков: крупные ноги, как будто вылепленные из снега, поддерживали массивные тела, и их вооруженные руки потеряли привычную форму, выглядя так, словно длинные ледяные лезвия росли прямо из их запястий. Красные прожилки, заполненные свежей энергией Красной Кометы, пульсировали в ледяных телах, а глаза светились красным светом, как будто заглядывая людям прямо в сами души. Санса рванула к мужу, опорожняя содержимое кошелька в рот, и Джоффри быстро сделал то же самое. Горький яд сразу потек по пищеводу, и он материализовал Светлорев и Зарю одновременно, а из рук Сансы возникли лезвия из тени. Стены со всех сторон начали лопаться, изгибаясь, в проломах стало видно новых красных Ходоков, которые методично разрушали камни. Отдельные из них пережили предыдущий взрыв энергии лучше других; их головы прирастали к плечам, но они до сих пор имели по два глаза, тогда как другим недоставало одной или двух конечностей. Искалеченные конструкты использовали свои длинные конечности как опору, прорываясь внутрь или проскальзывая вниз сквозь дыры на потолке архива. Их присутствие не только, как казалось, замораживало сами камни; Джоффри мог поклясться, что до сих пор слышит отголоски крика Красной кометы от них, как только они приближались. — Осторожно! — прорычал Джоффри, прыгая вперед и вгоняя Светлорев прямо в грудь одному Иному, что пытался силой пробиться сквозь трещину в стене сразу за ними; лезвие пробило внешнюю оболочку и вышло сквозь приросший к спине череп. тварь испарилась со взрывом -Горячего снега, а Санса и Заря попытались удержать остальных у дверного проема. Им потребовалось всего несколько секунд, пока яд убьет их, чисто и неотвратимо. Она легко резанула себя по запястью теневым лезвием, проливая кровь на разбитую дверную раму, формируя своеобразную невидимую стену, заставившую красного Ходока задымиться и частично растаять, когда он попытался пройти внутрь. Тварь остановилась и отошла назад, и вдруг сразу трое остальных одновременно бросились вперед; Санса застонала, кусая губы до крови, когда они почти не замедлились, пролетев сквозь дверь облаком пара и брызг. Она и Заря разом превратились в вихрь движений, когда Серебряный Лев хватал протянутые из трещин руки и ноги своей здоровенной пастью, держа, пока Санса отрубала их теневыми лезвиями. Джоффри убил следующего монстра, пытавшегося протиснуться сквозь отверстие в потолке, пробивая грудную клетку и силой вытаскивая Светлорев через плоть… но врагов было так много, слишком много; в конце концов Зарю зарубили и посекли в ничто, а Санса закричала в агонии, когда один из Ходоков отразил замах, а другой отрубил ей руку идеально синхронизируясь, мгновенно замораживая обрубок. — Джофф, это слишком медленно, — простонала она между вздохами, отступая обратно к нему, шатаясь, пока Иные шли к ней. Он метнулся к жене и крепко ее ухватил, заметив, как Пурпур проникает в комнату. Слишком медленно, подумал он с отчаянием, медленно моргнув; сознание умирало слишком медленно. Он решил пробить сердце жены Светлоревом, пока Пурпур проникал в уголки поля зрения, но прежде чем успел поднять меча — толстая рука Иного пробилась сквозь трещину в полу и схватила за ногу ледяной хваткой. Юноша закричал от боли; а из носа Сансы потекла кровь, ее глаза медленно зажмурились; давление тел становилось неудержимым, и десятки сильных Иных пролезали в комнату, хватая их со всех сторон. Ни одна из уродов не сказал ни слова, пока их ледяные руки сминали плоть и замораживали кровь; бездонные красные глаза заглядывали в самые глубины души, молча разглядывая добычу посреди ужасающей тишины. Почему оно не срабатывает? Почему так медленно? Подумал он с отчаянием, когда Другие повалили их на пол; каждый Иной держал за конечность, пока юноша слабо сопротивлялся и наконец, наконец выдохнул воздух в последний раз, его голова склонилась набок, встретившись взглядом с глазами Сансы. — Джофф… — прошептала она, прежде чем лезвие из жесткого белого света пробило ей грудь. Нет, подумал он, чувствуя неподвластной описания словам агонию внутри самой сущности, когда аналогичное лезвие врезалось в него; продвижение пурпурных завитков, словно скользили со всех сторон к нему, замедлились, с каждой секундой уменьшая скорость движения. Он не мог даже закричать, чувствуя, как лезвие будто достигло самого сердца души; время вокруг замедлилось, когда он почувствовал, как сама душа начала сворачиваться, глядя в мертвые глаза Сансы. Он почувствовал, как пол под ним начал растворяться; пурпурные столбы трещали и крошились, как что-то достигло их снизу. Ледяной Ветер, сдирающий кожу с его души, был всего лишь следом чего-то гораздо более грандиозного, приближающегося с огромной скоростью; он мог чувствовать то непостижимое присутствие, что ревела ему; невероятно громкий крик, что рос, рос и рос, пока Джоффри не моргнул и не осознал, что смотрит на кристаллическую поверхность Красной Кометы.