Purple Days / Пурпурные дни

Джоффри моргнул глазами. Он вяло глотнул слюну, испытывая глубокое чувство беспокойства внутри себя, медленно осознавая, что произошло, и так же медленно вдыхая воздух. Он поймал меня, подумал юноша с растущим отчаянием, моргая снова и снова, и картинка перед глазами не изменилась, и в груди защемило. Он захлебнулся воздухом, оглядываясь вокруг. Юноша едва мог пошевелить головой, созерцая зимнюю метель, которая когда-то была его покоями внутри Красного замка. Мебель треснула от внезапного удара зимы; неожиданное, резкое падение температуры ломало и деформировало материалы, так как будто он до сих пор находился внутри Пурпура, а сама реальность начала таять. Он едва-едва мог слышать хоть что-то; приглушенные шаги и отдаленные голоса. Парень моргнул и увидел Пса, который брел сквозь снег, который покрывал весь пол; Клиган принес охапку мокрой древесины и швырнул его вплотную к кровати. Доспех был спрятан под тяжелым мехом, и воина дико трясло, когда он развернулся и сказал что-то кучке слуг и часовых, державших зажженные факелы; немало из тех людей завернулось в сорванные занавески или одеяла. — Г-г-грандм-мейстер… погиб… сэр… — сказал один из слуг, подходя ко Псу. — А ну з-зажгите з-здесь о-огонь, — прохрипел Пес. Они попытались развести костер прямо у кровати, но холод был несокрушимым. Какой-то из слуг, с посиневшим от мороза лицом, упал в обморок, и другой сразу занял его место. Джоффри смог увидеть снег с другой стороны открытой двери, там время от времени проходили люди по двое, неся носилки с другими людьми. — Н-не п-п-переживай, — запинаясь проговорил Пес, снова появившись в поле зрения Джоффри, — В-вскоре м-мы расплавим лед и вит-т-тянем т-тебя отсюда, — он закончил предложение, несмотря на стук зубов; один из слуг ткнул факелом Джоффри почти в плечо. Юноша словно примерз к самой кровати, лед покрывал сплошной коркой его тело и постель. — О-оно п-п-поймал-ло м-м-мен-н-е, — забормотал Джоффри, пытаясь объяснить. У него были проблемы с дыханием, все тело непривычно похолодело, и он и дальше чувствовал, как Ледяной Ветер обдувает самую душу; силуэт Красной Кометы и до сих пор приближался, и как бы юноша не пытался моргать, и он все же оставался перед глазами; выжженный на сетчатке, кристаллическое видение медленно поворачивалась вокруг оси вращения, а сзади объекта простирался красный хвост. Каждую секунду оно продвигалось все ближе. Каждую секунду на толику ближе, чем до того. Оно было грандиозной, без сомнения самой большой штукой из всего, виденного Джоффри за всю жизнь; кристаллический ландшафт заполнял призрачное остаточное изображение в глубине глаз. Легкие снова запротестовали, требуя воздуха, и словно сами осознали, что слабы для дыхания. Джоффри медленно задыхался, боль отходила на задний план, пока он пялился на медленное продвижение конструкта неизвестных создателей и известной цели. Панические голоса теряли значение, пока он всматривался в лицо вечности, чьи красные руки искали его, намереваясь сделать их обоих одним целым, а пурпурные фракталы таяли под пульсирующим давлением. Нет, это все не может закончиться таким образом, подумал он, созерцая медленно движущееся море кристаллов, чьи грани так необычно напоминали просторы его собственной души. Он закричал в пустоту, достигая имеющейся пурпурных Столбов, пытаясь снова встать, еще раз почувствовать грани реальности, еще раз откатить время и жить. Он вдохнул с трепетом, пока столбы крушились, и снова вернулся к жизни. Воздух ощущался таким холодным, что аж жгло легкие. Огромные снежные сугробы укрывали комнату, а часть потолка у окна полностью закрыли огромные сосульки. Он ожидал, что сейчас в комнату влетит Сандор, но тот так и не появился. Юноша услышал завывание снега еще до того, как увидел его; ветер завывал словно демон в клетке, периодически набирая силу, лишь чтобы затихнуть снова через несколько секунд. Он мог видеть ее сквозь окно; там устрашающая пелена льда и снега окутывала все вплоть до горизонта и все за ним. Юноша не видел и не слышал ничего другого, ни стука молотов в кузницах, ни тренировок стражи Красного Замка, ни криков Роберта с требованием привести коня. Королевская Гавань утопала в тишине. Он не чувствовал никакой боли, однако потерял возможность даже моргать. Он вдохнул в последний раз, пока столбы крушились внутри его сознания; их поломанные силуэты исчезали перед Красной кометой, пролетавшей мимо них словно ледокол мимо ледяного озера; небесное тело казалось несокрушимым, до сих пор вращаясь вдоль оси в красивом калейдоскопе красных оттенков. Юноша в восхищении смотрел на силуэт, пытаясь охватить разумом всю грандиозность виденного, весь вес этого момента времени. Это было величайшее зрелище из всех, когда-либо им виденных. — Что такое, милая Санса! Этот Пес пугает тебя? А ну убирайся прочь, собака, Ты пугаешь мою леди. Я не желаю видеть ее расстроенной, — сказал он, играя роль галантного принца, как это приказала делать матушка. Кратковременный проблеск реальности мгновенно закончился, его сознание согнулось под давлением Красной Кометы, и Пурпур вместе с ним. — Ой! — воскликнул он. — Милый, это почти зажило, — молвила мать. — Он выглядит отвратительным, — сказал он. — Королю подойдут его шрамы. Ты сражался с Лютоволком, ты настоящий воин, такой же, как твой отец. — Я не такой, на самом деле я не отбился. Зверь укусил меня, и все, что я смог сделать, так это закричать… и две старковские девки видели это, обе видели. — Это не правда, ты убил зверя, — видение задрожало, запахи лета растворились в пустоте, а мамин голос становился прерывистым — Однажды ты сядешь на троне, и будет правдой лишь то, что ты пожелаешь. Джоффри вздрогнул, сопротивляясь неизбежному бремени своего финала, конца этой итерации и сознания. Конца Пурпура и всего мира и всех человеческих рас. (Итерация — это повторение процесса с целью получения результата) Сэр Барристан выглядел ошеломленным: — Ваша милость, Королевская Гвардия является пожизненным братством… — Вы позволили моему отцу умереть, вы слишком стар, чтобы хоть кого-то защитить, — перебил его Джоффри; рыцарь воспринял этот назидательный тон как пощечину по лицу. Существенная доля придворных присутствовала, стоя здесь в Тронном зале; они стали свидетелями позора лорда-командующего королевской гвардии. Матушка наблюдала за рыцарем с нейтральным выражением, скрывая свое удовлетворение, а Бейлиш едва не скалился во все зубы, пока Янос Слинт нервно переминался на месте. Даже подонки типа него знали, что до сих пор стоит остерегаться старого рыцаря. Юноша вдруг почувствовал присутствие Сансы и посмотрел на нее; она медленно удалялась, пока Комета приближалась. Девушка была испугана, сопротивляясь чудовищной силе, пытаясь изо всех сил пробиться к нему. Он попытался схватить ее, попытался сопротивляться давлению цикла, прежде чем-то давление утопила их в снах и отголосках прошлого. Теперь говорил Варис, кивая на каждое слово, которое произносил с сожалением: — Мы можем лишь поблагодарить вас за вашу долгую и верную слу… Джоффри закрыл глаза, капризно фыркнув сквозь зубы. Он тут же открыл их снова, тяжело дыша, когда Варис удивился и обернулся взглянуть на него. Джоффри повернул голову к жене: — Санса, — сказал он вслух. Она была одета в простое синее платье и посмотрела на него. — Джофф, — сказала она, морщась от боли, — Оно не останавливается! — заплакала девушка. Джоффри закричал в агонии, давление ощущалось слишком сильным, и Столбы качались, пока Лицо Красной Кометы смотрело на них; кристаллы сверкали внутри Тронной залы. Его искалеченная душа не выдержала, сознание начало терять восприятие внешнего мира. Вот в чем дело, осознал юноша, груз собственной смертности словно превращался внутри в нечто иное, отличное от давления Красной кометы: по убеждению, твердость. — Пока я буду королем, измена всегда будет получать должное воздаяние, — провозгласил он, гордость и дикая радость бушевали внутри, когда он посмотрел на Сансу, а потом на Неда, — Сэр Иллин, принесите мне его голову, — воскликнул юноша; толпы Королевской Гавани поддержали тот крик, а Санса закричала, и его собственное окружение попыталось остановить молодого короля, без всякого успеха. Он сопротивлялся тому влечению, душа чувствовала себя моряком, который едва-едва смог выплыть из воды на поверхность, жаждущий хоть маленького глотка свежего воздуха, а шторм как будто стремился затащить его обратно под воду. Он все равно каким — то образом ощущал ее присутствие, и они смогли пресечься взглядами: — Прости меня, — сказал он ей, оборачиваясь к Сансе. Там был еще какой-то рыцарь, державший ее, когда она оглянулась; девичьи крики и сопротивление резко прекратились, когда она с силой выдохнула. — Это не может вот так закончиться, — прошептала жена, шатаясь, пытаясь посмотреть на него сквозь пелену титанического истощения, и каким-то образом он услышал ее слова, несмотря на рев толпы. — Еще не конец. Я не позволю, — прошипел он сквозь стиснутые зубы. Красная Комета появилась над ними в вихре искривленного цвета и нереальности. Ее присутствие приглушала Песню, уменьшала громкость тихой мелодии существования своей пульсацией, протягивая свои щупальца прямо к ним. Он чувствовал, как Санса схватилась за него, и они безнадежно сопротивлялись красной угрозе, продвигающей по их душам; Столбы и дальше рушились под давлением, пока Комета проскальзывала между ними, и он попытался протянуть сознание к исчезающей реальности. Хрупкий миг настоящего мира звучал, как почти забытая песенка из детства; Санса добавила усилий со своей стороны, и они пытались вспомнить. Пытались вспомнить, как должно звучать. — Нет, пожалуйста, нет! — причала она. — А вот эта принадлежала твоему отцу, посмотри на него и увидишь, что будет с каждым предателем! — воскликнул Джоффри, указывая рукой на Аллею предателей и на головы, натыканные на пики. — Вы же обещали ему милосердие! — воскликнула Санса; сэр Мерин держал ее за плечи. — Он его получил. Я дал ему быструю смерть. Посмотри на него, — произнес он с растущей улыбкой, стоя на узком деревянном мостике и глядя на насаженные головы. — Прошу вас, отпустите меня домой, я не совершала никакой измены, клянусь… — она резко замолчала, сделав мучительный глоток воздуха. Ухмылка казалась странной на его губах, увядающее эхо, развеивающееся на ветру. — Санса, — пробормотал юноша, чувствуя головокружение, и ухватился рукой за голову, — Мы умерли еще до того, как оно поймало нас полностью, я так думаю, но Пурпур… мы… мы не можем остановить это. Сильная боль ударила по голове, резкое выныривание в реальность оказалось почти слишком сильным для органов чувств. Он упал на колено на том деревянном мосту, стараясь не упасть оттуда вниз, в бездну, где уже караулила Красная Комета. — Смотрите под ноги, отсюда высоко падать, — вмешался Пес, отталкивая Мерина Транта в сторону, подходя к Джоффри и приподнимая его, — С вами все в порядке? — спросил он после короткого мгновения сомнений. — Джофф, мы должны и дальше сопротивляться этому. Я… я считаю, что мы можем замедлить это, — сказала Санса голосом, полным нечеткой надежды. Сэр Мерин до сих пор держал ее, удивленно переводя взгляд с нее на короля со странным выражением лица. — Санса, что случится, когда… когда мы дойдем до моей свадьбы? До моей первой смерти? — спросил юноша, ковыляя к ней. — Нельзя этого позволить, мы… — она резко замолчала, слезы потекли вниз по щекам, когда послышалось гудение. — Джофф, она снова возвращается. Нет. Он отпихнул сэра Мерина подальше, прежде чем сумасбродно обнять Сансу. — Не сдавайся, — сказала она, обнимая мужа, крепко за него хватаясь, когда реальность задрожала. — Не сдамся, — пообещал он, когда гудение достигло крещендо, — Ищи меня посреди Песни. — Мы потянем со всей силы. Вместе, — сказала она, когда гудение стало невыносимым, и они посмотрели вверх. Красная Комета неудержимо пробивала дыру в реальности, и фракталы все время удваивались во всех направлениях, куда бы Джоффри ни посмотрел; они превращали все вокруг в самих себя. Он сопротивлялся, попытался удержать эту реальность, даже простой силой мысли, однако Красная Комета прогудела еще раз, и юноша закричал в муках; порывы ледяного ветра рвали его в клочья, хотя продвижение кометы и замедлилось. Вдруг он услышал Песню, падая в бесконечную бездну; он потянулся к ней, протянув сознание к хрупкой константе, которая была основой всего сущего. Юноша сконцентрировался на песне бытия и потянул, пытаясь привязать себя к ней. Он почувствовал, как Санса прибавила собственные усилия; Красная Комета растворялась в отдалении, и ее красные отростки продолжали движение вперед; песня достигла пика громкости, и реальность промелькнула как молния, и он ухватился за нее и тогда… Моргнул. Просветление было таким резким, что Джоффри едва не упал в обморок. За какую-то долю секунды на него обрушилась реальность: запахи, звуки и прикосновения отвлекали внимание, а Песня звучала там громко, что начала превращаться в белый шум. Он обнаружил, что стоит с ухмылкой на лице, и незаконченное предложение звучало эхом в голове, когда юноша пошатнулся, фокусируясь на бешеном ритме сердцебиения, потому что адреналин заполнил все тело и продолжал прибывать; все волосы встали дыбом, когда тело получило сигнал от сознания, пока он размышлял, Красная Комета до сих пор гонится ли за ним. Джоффри обнаружил, что смотрит на Сансу. Она стояла на коленях на полу; ручьи слез стекали по щекам, а платье на спине было порванным. — …Санса? — спросил он. — Джофф? — она ответила вопросом, медленно моргнув. — Как ты обращаешься к своему королю?! — воскликнул стоявший за ней мужчина и ударил ее плоской стороной меча по спине, причиняя болезненный, удивленный вопль в жены. Через мгновение Джоффри уже был возле нее, нанося расширенный Хо-Цинь прямо в горло рыцаря. Тот захрипел, отшатываясь назад, но инерция Джоффри заставила его сократить расстояние за полсекунды; кулаки расплылись от скорости, когда он продолжил атаку двумя ударами Сцепленной Ладони, что сломали челюсть воина и сразу его нос. Рыцарь потерял равновесие, падая на спину, поэтому Джоффри отбросил идею добить его, вместо этого отступил назад к Сансе, пытаясь прикрыть ее с правой стороны и уже готовясь материализовать Светлорев. Он напряженно дышал, пытаясь контролировать поток адреналина в сосудах, и туннельное видение медленно расширялось, увеличивая поле зрения для выбора следующего противника и следующего удара. Его на самом деле ошеломило, когда он осознал, что находится в Тронном зале; придворные шокированно шарахнулись назад, когда оба, он и Санса, инстинктивно приняли боевые стойки, постоянно двигаясь по кругу спина к спине, чтобы не допустить следующих нападавших. — Джофф, что… — пробормотала Санса, все еще содрогаясь от внезапного наплыва ощущений. Джоффри нахмурился, заметив Сандора; тот держал руку на рукояти меча, но не пошевелился с места, глядя на короля. Юноша подумал, что это был один из немногих моментов, когда он видел Пса в такой растерянности, хотя Сандор был не один в таком состоянии. Джоффри на самом деле удивился, заметив на плечах воина не что иное, как белый плащ; тот стоял на лестнице перед троном. — Что это все значит?! — кто-то закричал, продвигаясь сквозь толпу. — Дядя Тирион! — узнал Джоффри, поворачиваясь; его голос был хриплым от облегчения, приобретя слегка истерический оттенок. Он и дальше прислушивался к гудению Красной кометы, но песня слышалась неизменно, реальность была стабильной, пока глаза юноши и дальше осматривали тронный зал. Он увидел вооруженного мужчину, который шел позади дяди, который шагал между придворными уверенным шагом с мрачным выражением лица. Это какой-то наемник? Подумал он, уже высчитывая траекторию удара ногой, чтобы сбить того на землю и добить быстрым уколом Светлорева в шею. Адреналиновый шок растворялся в теле, и вместо этого накатывалось странное ощущение нереальности. — Пусть кто-нибудь даст девушке что-нибудь, чтобы… прикрыться… — Тирион замолчал, замедляя шаг, и уставился взглядом в слабо шевелящегося на полу бронированного рыцаря, а затем — на пару посреди тронного зала. — Джофф, что творится? — прошептала Санса, выходя из первой стойки Кхаи, и вместо этого прижала руками порванное платье, прикрывая бюст, и огляделась. — Я не знаю, — прошептал Джоффри в ответ, все еще пытаясь найти логику в этой ситуации. Было ясно, что только что произошло что-то страшное… но они все-таки убежали от Красной кометы, так как он уже не ощущал ее присутствие, зато приобрел облегчение, еще и ощутив в придачу аромат власти. Санса кажется была так же в замешательстве, но быстро вернула себе привычную королевскую уверенность, которая заставляла ее чувствовать себя… не в своей тарелке из-за порванного платья. — Что здесь произошло? — спросил Тирион, в его глазах бушевала смесь гнева и страха, как он переводил взгляд с Джоффри на избитого рыцаря и на одежду Сансы. — Тирион, — Санса вежливо кивнула, — У моего мужа просто был трудный день, и что же в результате мы получили этот спектакль, — сказала она, виновато улыбаясь, и словно отбросила тему разговора небрежным жестом руки. Она шмыгнула носом и нахмурилась, коснувшись лица и обнаружив там слезы. Тирион посмотрел на нее, так словно у девушки враз выросла вторая голова: -…Боюсь, что удар сэра Мерина как-то… ошеломил вас, леди Санса, — сказал он, –… Вы же еще не вышли замуж за моего племянника. — Ох. — произнесла она с легкой улыбкой, там будто это просто вылетело у нее из головы, — Спасибо, Сандор, — продолжила девушка, когда Пес подошел к ней сзади, накидывая на плечи белый плащ. Он смотрел на нее так, как смотрят на Левиафана, медленно выходящего из волн. Тирион пялился на девушку с непониманием, прежде чем вернуть внимание к племяннику; — Джоффри… ты наказывал ее? — Я… — юноша заколебался, снова оглядывая тронный зал. Придворные шептались между собой, и он заметил Ланселя, что едва держался на ногах, шатаясь. Парень стоял с побелевшим лицом, держа руку у меча, так словно боролся между желаниями двинуться к ним или убежать прочь… и наконец решил не делать ничего. Это… Это же уже когда-то происходило… подумал принц, моргнув; его взгляд вернулся к Тириону и к гневу в глазах карлика. Это было? Это уже ведь было? Санса выдохнула, крепко обернувшись плащом, и взяла Джоффри за руку: — Это был длинный день, мы отложим королевский суд до завтра, — сказала она вслух. Никто и не пошевелился, царедворцы переглянулись между собой, и Лансель шагнул вперед, а потом передумал и остановился. Тирион медленно кивнул: — Пожалуйста, моя госпожа. Идите за мной, — сказал он, протянув руку к ней. Санса заколебалась, оборачиваясь спиной к нему, та улыбнулась и сжала руку Джоффри. — Джоффри, возьми себя в руки! — прошептала она ему на ухо. Он снова покачал головой, чувствуя непривычное бремя на нем. Юноша коснулся головы, почувствовав под рукой корону, и провел пальцами по золотым отросткам. — Покиньте нас, на сегодня суд окончен, — сказал король, чей голос отчетливо прозвучал по залу. Кажется, это подействовало. Придворные быстро поклонились, выходя из помещения через главную дверь, а группа младших фрейлин Сансы с опаской приблизились к Сансе. Они как будто заробели, робко сплотившись возле нее, и вдруг Джоффри нахмурился. — …Что вы делаете? — спросил он у них, одновременно борясь с очередным приступом головной боли. — Ваша милость, ну, мы ждем, ах, — сказала одна из них, запинаясь, и бросила взгляд на Сансу. — Идите к себе, — сказал он, указав жестом на дверь. Фрейлины едва не рванули туда, перешептываясь и бормоча извинения. — И приведите сюда Грандмейстера! — добавила Санса, прежде чем они захлопнули дверь; девушка взглянула на сэра Мерина Транта, пытавшегося зажать окровавленный нос, до сих пор лежа на полу. — Дядя, не откажетесь прогуляться с нами? — спросил Джоффри. ---   — Да, несколько дней назад была битва… это как раз и является причиной, почему вы были… в… — Ваше Величество, — сказал Тирион, до сих пор до конца не оправившись; он сопровождал Джоффри и Сансу по коридорам Красного замка. По дороге Джоффри заходил в несколько комнат, чувствуя растущее раздражение, пока не спросил наконец о том, где сейчас проживает леди Санса. При обычных обстоятельствах Тирион конечно же сразу постарался бы перенаправить внимание племянника на другие вещи, опасаясь за честь и саму жизнь леди Сансы… но как бы там ни было, это не были обычные обстоятельства. Собственно, Санса шагала в своем порванном платье так, как будто это был образец новейшей моды в Королевской Гавани; ее исполненная достоинства походка странно контрастировала с крадущимся Джоффри. Когда леди улыбалась и кивала встречным прохожим, Джоффри двигался, словно запертый в клетке лев, как будто все тело застыло в напряжении, готовое за какой-то миг к атаке, которое, на удивление, так отличалось от привычного капризного поведения. — Да, битва, конечно же, — сказал племянник, — Еще раз, как-то место называется? Кажется, я это подзабыл, — добавил он. — Окскрос, ваша милость. Робб Старк разгромил войско сэра Стаффорда у Окскроса, в трех днях езды от самого Ланниспорта, — ответил Тирион, так словно объяснял что-то придурку. — Окскрос… — Джоффри бормотал, — Окскрос… Окскрос… — повторил он, мрачнея. — Да, битва прошла у Окскроса, — сказал Тирион, разглядывая племянника. — …Тирион, как давно умер Джон Аррен? — спросила Санса. — Более года назад… Имею предположение, что вы забыли точную дату? — спросил он, глядя на уверенную женщину; ее глаза до сих пор были припухшими и красными, даже когда она разглядывала коридоры с таким взглядом, словно была их владелицей. — Ох… Что ж, последние дни были довольно тяжелыми, — ответила она, виновато улыбнувшись, и подняла брови, словно добавляя «что же с этим можно поделать?» — Это здесь? — спросил Джоффри, отворяя дверь. — Да, именно здесь Леди Санса провела последние несколько месяцев… Он услышал, как Джоффри матюгнулся, зайдя внутрь. — Ты, вон, — приказал племянник, и Тирион отошел в сторону, пропуская очередную служанку-надзирательницу, которая сбежала из комнаты, крепко ухватившись в свое платье и опустив взгляд вниз. — Комната свободна, — сказал Джоффри, держа дверь открытой. — Спасибо, Тирион, ты здорово помог, — сказала Санса, заходя внутрь. Последняя попытка спасти свою будущую невестку поднялась и умерла, застряв в горле. Вместо этого он прогудел что-то на согласие. — Да, спасибо, дядя, — сказал Джоффри, прежде чем взглянуть тому за спину. — Эй, Сандор! — воскликнул он. Королевский гвардеец следовал за ними на определенном расстоянии, и лишь моргнул молча на такое непривычное обращение. — Да, ваша милость? — спросил он с опаской. — Постой у двери. Мы не желаем, чтобы нас беспокоили, — приказал юноша, прежде чем громко закрыть дверь. Тирион взглянул на обожженную половину псового лица. — Во имя седьмого ада, что это все было? — спросил он, адресуя вопрос самому себе. Без сомнения, это самый причудливый разговор из всех, который я когда-либо имел… — Черт, если я знаю, — ответил воин, сильно вздрагивая. Сандор смотрел на дверь еще несколько секунд, словно пытаясь пробиться взглядом и узнать секрет, прежде чем подойти к ним и опереться на стену. — Я. — он как будто колебался с секунду, отводя взгляд от Тириона, — Я зайду и прекращу, если… — он не смог закончить предложение, чувствуя себя неудобно, и поерзал в броне и обернулся, тупо уставившись взглядом в противоположный конец коридора. Тирион покачал головой, приняв решение вернуться в тронный зал и расспросить нескольких свидетелей. --- Джоффри захлопнул дверь с грохотом, позволяя самому себе на миг отдохнуть от постоянной боевой осторожности. — Санса, — прошептал он, обнимая ее. -Я думала, что мы вот-вот умрем… на самом деле умрем, — сказала она, словно тая в объятиях, и протяжно выдохнула воздух. — Я тоже так думал, я тоже, дорогая… будешь вина? — Конечно, — ответила она с напряженным вздохом и поцеловала его, прежде чем отпустить. Джоффри подошел к ближайшему шкафчику, а жена тем временем использовала время для осмотра комнаты; пальцы нащупали пакеты с одеждой и всевозможные другие изыски, расставленные вблизи шкафа. — Это же… это мои платья, — сказала она, вешая на плечо и разглядывая ярко-зеленый каскад ткани, что спадал на грудь. — Это все уже происходило раньше… видимо Красная Комета… о боги… — бормотал Джоффри, прервавшись, чтобы понюхать содержимое кувшина на столе в противоположной стороне комнаты. Санса порвала на полоски то, что оставалось от ее платья, бросила тряпье на пол, когда Джоффри вернулся с кувшином и двумя кружками. — Здесь больше воды, чем вина, но хоть что — то, — сказал он, ставя все на маленький столик у кровати. Он замолчал, взглянув на обнаженное тело. — Ох… Санса… Прости меня, — прошептал он, осматривая синяки на ее животе. Они там появились «со вчерашнего дня»… из-за моего приказа… — Да все хорошо, — сказала она, качнув головой, и сложная заплетенная прическа наполовину распалась из-за того резкого движения. Девушка взяла одну из кружек из его рук, сделав длинный глоток, прежде чем нахмуриться. — Ну, это по крайней мере хоть что-то, — добавила она с самокритичной улыбкой и опорожнила емкость одним глотком. — Ага, — согласился он рассеянным голосом, наблюдая, как разбавленное водой вино вращается по спирали в кружке. Санса глубоко вдохнула и оставила кружку на столе, возвращаясь к краю кровати, где оставила то зеленое платье. — Угх… одна из тех, — буркнула она, держа ее перед собой, — Поможешь мне? — Конечно, — сказал он, допивая свою порцию. Юноша подошел к ней сзади, помогая надеть тот Чудесный наряд, который, как Санса отдаленно припоминала, был одним из ее любимых где-то двадцать пять лет назад. — Грм, — проворчала она, когда Джоффри затягивал корсет на спине, — Тесно в неподходящих местах, — заметила она. — Кажется в последний раз я видел тебя в одной из этих платьев… это было как раз перед тем, как ты присоединилась к Пурпуру, — заметил он, заканчивая завязывать узлы, — Сэр Мерин оставил здесь довольно большой синяк; ты уверена, что не хочешь, чтобы я его полечил? — И со мной все хорошо, там даже кровь не выступила, — сказала она, оборачиваясь, — А ты? Как ты себя чувствуешь? Девушка коснулась его щеки, рассматривая младшую версию своего мужа. В отличие от закаленного сгустка мышц, которым он становился за какие-то месяцы после пробуждения, этот Джоффри выглядел вялым и хилым. — Все в порядке… готовлюсь морально снова встретиться с Красной Кометой в ночных ужасах, — произнес он, закрыв глаза, и опер голову о сансину ладонь. Она улыбнулась, но обнаружила, что не может продолжать так себя везти. Санса шмыгнула носом, обнимая его снова, и Джоффри искренне ответил на объятия. Они так постояли в течение времени, что воспринимался как целые часы, крепко прижавшись и слегка вздрагивая. Они до сих пор чувствовали тот холод. — Я, кажется, не могу прекратить шмыгать, — пожаловалась Санса, когда они сели за стол, и Джоффри налил себе очередную кружку вина. Он свел бровь, когда она качнула головой, отказываясь от своей порции. — Чувствуется, будто я плакала в течение целой недели, — сказала она, массируя лицо. — Видимо так и было, — сказал Джоффри, посмотрев на красные припухлости под глазами. Он приложил кружку с вином ко лбу, зажмурив глаза. — Твоя работа? — спросила она осторожно. — По моему приказу, — юношу переполнял стыд, он и до сих пор не открыл глаза, — «Королю не подобает бить свою леди» — процитировал он с отвращением. — Никогда не видела сэра Мерина с такой стороны… или, ну, никогда не помнила это, по крайней мере, — молвила она с кривой улыбкой, -…Джофф, — обратилась девушка. Он открыл глаза почти как против собственного желания, взглянув на нее с усталым выражением. — Насколько мы пропустили наше время? — спросила она. — Чуть больше чем на год, кажется. — И мы… мы находимся в нашей первоначальной жизни, еще до того, как Пурпур впервые поглотил тебя. — Кажется так и есть, — сказал Джоффри, — В, семь адов… это же полная, долбаная жопа. Санса молчала на минуту. Это почти подвело итог ситуации. — Красная Комета почти поймала нас… я чувствовала, как те щупальца ее силы дотягивались до нас, — прошептала она чуть позже, — Без передышки, пытаясь поймать нас, так что даже ударные волны от ее движений как будто сдирали наши души… — Ледяной ветер — это лишь побочный эффект, вызванный той штукой… — молвил Джоффри. Ему и думать не хотелось, что бы случилось, если бы они не были при смерти, когда Ходоки пробили ледяными лезвиями их тела. Красные щупальца не смогли поймать их, но и так это было почти фатально. — Джофф… а что если Пурпур… если мы получим повреждения? — спросила она, и ужасное предчувствие сдавило ей гортань, — Что, если это самая дальняя точка во времени, и дальше в прошлое мы уже никогда не вернемся? — Это будет плохо. На самом деле плохо, — сказал он; глаза оцепенели, когда юноша подумал о возможных последствиях. — Видимо мы попали прямо в чащу Войны Пяти Королей… это значит… ой… — она запнулась, осознав следующее. — Леди уже давно умерла, а я. Я недавно казнил твоего отца. И Робб… Окскрос… Не помню ту битву, но Окскрос находится как раз посередине Западных земель. Это должна быть финальная часть его похода против Запада, — сказал он, содрогаясь от каждого слова. — Леди… отец… Нет… — она заикнулась, прежде чем встряхнуть головой, и взглянула ему прямо в глаза, — Что с Арьей? С Браном и Риконом? С Джоном? — спросила она с тревогой. — Арью никто не видел со дня смерти Роберта… а насчет Брана… Он стал калекой, не может ходить. Я вспомнил… — он замолчал, качая головой. — Что ты вспомнил, Джофф? — …Его убил Теон, когда захватил Винтерфелл. И Рикона тоже, кажется… Я не уверен, это уже случилось, или еще нет. Санса сложила ладони лодочкой и прижала ко рту, глупо моргая, ее глаза снова увлажнились. — Джон видимо уже присягнул ночному дозору… — прошептал юноша. Каждая одинокая слеза, падавшая с ее щек, ощущалась как свежая рана на сердце Джоффри, но у него не было моральных сил, чтобы встать и обнять ее. Как мог бы он, ведь все, что случилось, это его вина? Его действия в первой жизни привели к гибели половины ее семьи. И тот идиотский выбор в Каркосе, когда он мог сохранить терпение и безопасно убить себя, получив знания в очередном путешествии новой жизни. Вся эта жизнь была кошмаром для Джоффри, каждый взгляд от каждого слуги или царедворца или старого друга словно возвращал его обратно в прошлое, которое он похоронил, как это казалось, навсегда. Санса вздохнула, массируя виски: — Кажется это тело имеет склонность обливаться слезами при малейшей причине, — пожаловалась она, после нескольких всхлипываний, сердито вставая и вырывая очередной кусок от порванного платья на земле. Она использовала ткань как носовой платок и села обратно, вытирая лицо. — Прости меня, — отозвался Джоффри, чувствуя пустоту. — Это было значительно больше сотни лет назад, Джофф. Ты тогда был совершенно другим человеком, — сказала она. Воздух, который юноша вдыхал, казался тяжелым, отравленным. — А там, в Каркосе? — А вот это было невероятной глупостью… ты, твердолобый идиот, — воскликнула она, хлопнув платочком по столу, — Я же говорила, но ты же просто не слушал! Уже бы мог за сотни лет жизни наконец научиться хоть немного проклятому терпению! — она кричала, тяжело дыша, и откинулась назад в кресле; гневное выражение лица постепенно менялось на тревожное. Джоффри закрыл глаза, не имея сил выдержать ее взгляд. Они застыли в таком состоянии на определенный промежуток времени, и солнце уже существенно изменило место в небе, когда Джоффри в конце концов осмелился снова открыть глаза. Санса облокотилась на стол, бездумно передвигая импровизированный платочек. Он подвинул руку к ее ладоням, но она забрала их под стол. — Как считаешь, Королевство еще можно спасти в этот момент времени? — спросила она через мгновение. Юноша вздохнул: — Не знаю… здесь слишком много враждебности к Ланнистерам. Существенная часть Речных земель полностью опустошена, и Север и Запад сильно обескровили друг друга. Станнис, Ренли, если последний до сих пор жив, и Бейлон открыто бунтуют… И еще до сих пор есть неизвестная в Вестеросе угроза со стороны Эйгона и Дейнерис… — Королевские Земли видимо до сих пор почти не задеты войной, — заметила она. Джоффри начал тереть лицо ладонями, пытаясь начать думать про припасы и расчеты, войска и лордов, лояльность и предательство; про Игру Престолов. — Гммм… Где-то около семи тысяч войска плюс там остались остатки сил Ланнистеров у Харренхола… Да, я смогу остановить Станниса, когда он придет с осадой, а потом Простор… — он скривился, — Мы выстоим, но это будет кроваво… вдовы будут рыдать от Девичьего Пруда до Хайгардена… — Ты можешь жениться на Маргери, — сказала она, прищурив глаза, — я стану твоей мастером-над-шептунами. С помощью Простора и сотней тысяч воинов мы сможем справиться с Бейлоном, Долиной, Эйгоном, может и Дорном овладеем. Отдай Роббу север, через несколько лет это уже ничего не будет значить. — Санса, нет, — начал он, качая головой, — Мы ведь даже не знаем, это ли уже постоянное состояние, мы сейчас витаем в предположениях. — Пурпур бушует, Джоффри, и даже не говори, что не чувствуешь это. Он уселся на месте, отведя взгляд в сторону от нее. — Он чувствует себя раненым, — прошептала она. — Раны можно вылечить. — Ты этого не знаешь наверняка, Джоффри. — Красная Комета не смогла поглотить нас, она не смогла прикоснуться к нашим душам, — сказал он, ударяя ладонями по столу, — Мы и до сих пор живы, и пока мы не определим, что это состояние является новой нормой, то я не поддержу этот… безумный план. Санса посмотрела в сторону: — Безумием было оттягивать наши смерти там, в Каркосе… а это… это лишь сдерживание вреда, — прошептала она. Джоффри стиснул зубы, напрягая мышцы челюсти, и наконец откинулся на спинку кресла, шумно вздохнув. — Нам придется подождать несколько дней, может и с неделю-другую. Посмотрим, как со временем будет ощущаться Пурпур… — А что, если мы не сможем вернуться назад? Что тогда, Джофф? — Я… Не знаю. Я не знаю, Санса, — сказал он, чувствуя ледяной холод в животе.